Гарри и девочка (джен)

Вчерашнее заседание Визенгамота пришлось прервать и отложить на следующий день по причине явной неготовности зала к присутствию такого большого количества маленьких детей. Для чего, сегодня был создан и ограждён манеж загруженный игрушками. А две домовушки, в чистеньких полотенцах, стояли в ожидании детишек, чтобы позаботиться о них сколько нужно.

Сегодняшнее заседание Визенгамота началось ровно в двенадцать часов. Правда, судьи начали занимать свои места на полчаса раньше. Только Игнатиус Прюэтт слегка опаздывал. Но, пока в рамках допустимого.

Арктурус Блэк, избранный в конце позавчерашнего заседания врио Верховного чародея, сидя за кафедрой в первом ряду амфитеатра, вдумчиво перебирал бумаги. Ночью у молодой Лили начались схватки. И его драгоценная правнучка Жармен отбыла вместе с всполошенным Джеймсом в Мунго, чтобы сразу после рождения будущей кузины ввести её в Род. И назвать её Адара Дорея Блэк.

Лорд Абраксас Малфой тоже сегодня явился один и с ходу поинтересовался у старого друга Арктуруса есть ли какие-нибудь новости. Появившиеся в следствии последних событий. Интересно о чём он думал.

Остальные члены Визенгамота в ожидании начала заседания тихо сплетничали с соседями, обсуждая подробности вчерашних разоблачений после допроса Артура. Которого, по старой привычке, всё ещё называли Уизли, хотя признавали, что надо бы уже, начинать звать его другой фамилией.

В зале Суда, на скамьях свидетелей сидели трое вызванных дать показания людей. Древняя старушка, в которой члены Визенгамота старшего возраста узнали почтенную авторшу учебника по Истории магии, Батильду Бэгшот, сидела по середине. Справа от неё располагалась аристократического вида дама почтенного — э-э-э… слегка за семьдесят — возраста, жена лорда Игнатиуса, леди Лукреция Прюэтт. В девичестве Блэк. С другой стороны от старушки Бэгшот сидел, зубасто ухмыляясь, пожилой мужчина. И был это не кто иной, как брат директора Хогвартса, известный трактирщик и — как в некоторых не самых презентабельных кругах поговаривали — зоофил, мистер Аберфорт Дамблдор.

Он беспокойно вертел головой оглядываясь, и весело скалился во все свои тридцать два зуба, словно не мог сдержать в себе нетерпение сдать старшего брата со всеми его потрохами.

В тени, позади свидетелей, стараясь остаться незамеченным, стоял одетый в бордовую мантию охраны Визенгамота аврор.

В центре полукруга, в самом низу амфитеатрально расположенных судейских скамей, одиноко возвышалось уродливое и устрашающее своим видом кресло для допросов. Уже занятое. К которому железными цепями был прикован бледный, осунувшийся и полностью подавленный духом Артур-будем-пока всё ещё-называть-его-Уизли. Надеялся ли он на что-нибудь хорошее от сегодняшнего дня? Вряд ли. Наверно только чудо могло бы спасти его от возмездия. Он хорошо знал все свои прегрешения и знал, что ничего из них не сможет сохранить в тайне. Наличие в зале группы Невыразимцев не давала ему ни капельки надежды в этом направлении.

Наконец, присутствующие дождались появление лорда Прюэтта. Прибыл он, разумеется, не один, а в сопровождении своей племянницы Молли и оравы рыжих детишек. Войдя в зал номер десять, будучи хмурым, он молча указал рукой племяннице на место для свидетелей. Дети, что постарше, были испуганы и жались друг к другу, с недоумением поглядывая на свою маму. Увидев своего отца привязанным к, как им показалось, пыточному креслу, они было потянулись к нему, но были немедленно водворены двумя женщинами-аврорами, вошедшими вслед за ними, в обустроенный уголок с игрушками. Купол тишины сверкнул и накрыл их, отделив от остального зала. Одна из домовушек забрала из рук миссис Молли сверток с малюткой Джинни и стала укачивать её, тоже удалившись под купол.

Лорд Блэк, не дожидаясь момента, когда его коллега по Визенгамоту и родственник по сватовству присядет на свое место, воскликнул:

— Показывай наконец!

Игнатиус немедленно вытащил из кармана мантии давешнюю шкатулку и открыв её прошёлся перед сидящими за первым рядом амфитеатра.

— Да, вот она, Игла. Посмотрите на неё все! — возвысил голос Игнатиус. Сидящие на втором ряду младшие судьи с любопытством вытянули шеи поглядеть на это произведение Темнейших искусств. Кто-то из них даже воткнул в глаз монокль, а кто-то надел артефактные очки. — Вот она, Игла. Мерзкая штучка, да? Я нашел её под кожей головы на затылке у Молли. Чтобы моя племянница никак сама случайно её не смогла обнаружить. И, очень может быть, что именно из-за её воздействия она перестала следить за своими волосами. В общем, сначала, как только я извлёк из неё Иглу, Молли потеряла сознание. А придя в себя, никак не могла узнать свой дом. И не поверила моим словам, что замуж вышла за этого вот… преступника, — дрожащий палец старого волшебника указал на закованного в цепи, побледневшего как смертник Артура. — И в то, что у неё семеро детей, она тоже мне не поверила, представляете? А увидев их, хотела сбежать. Не хотела к ним прикасаться, даже к малютке Джинни. Но, не она, а он! — лорд Прюэтт опять указал пальцем на связанного, — во всем этом виноват, Предатель этот. Уважаемые судьи Визенгамота, — внезапно обратился он к всему составу Визенгамота, — так или иначе, но этого Предателя я прошу приговорить к высшей мере. А если Суд не осудит его и не казнит, то я собственными руками убью его. Придушу и выверну наизнанку!

Он сделал паузу, после чего поднял вертикально волшебную палочка и объявил официальным тоном:

— Я, лорд Уильям Игнатиус Прюэтт, в объявляю Кровную месть презренному Артуру и его отцу, Альбусу!

И подтверждая свои слова магией, он взмахнул палочкой. Вылетевший из которой кроваво-красный луч врезался в потолок и разбившись там на маленькие капельки, медленно рассеялся в воздухе.

— Ты фамилии почему не озвучил? — озадачился Теофраст Нотт.

— Есть причины пока не делать этого, — ответил Прюэтт. Он наколдовал Темпус и оскалился. — Сейчас мы допросим наших свидетелей, которых я пригласил в зал Суда. Они всё-всё расскажут и вы поймете меня… Я всю ночь разговаривал с уважаемой нами всеми миссис Бэгшот и также всем нам знакомым мистером Аберфортом Дамблдором. Говорю вам честно, моя голова… чуть не взорвалась из-за узнанных мною фактов. На этом я заканчиваю и передаю слово избранному нами врио Верховного Чародея, лорду Арткурусу Блэку.

Тот выпрямился, слегка поклонился налево и направо и стукнул молотком по звонку:

— Начинается разбирательство по вопросу семьи Артура, признанного Альбусом Дамблдором его родным сыном. Вызываю заведующего Отделом по семейным делам, мистера Кевина Уормсли, который ознакомит нас со своими расследованиями!

С второго ряда поднялся прилизанный коротышка, который вынул из рукава мантии папку, открыл её и начал читать:

— Брак между Артуром, признанный недавно сыном Альбуса Дамблдора, и Молли Гортензией Прюэтт в Министерстве магии, в указанный период времени 1969-1970 годов, зарегистрирован не был. В Архиве Министерства магии записи об этом нет. — В зале наступил форменный хаос. Мистер Уормсли дождался конца бурных обсуждений и поднял палец. — И это ещё не всё! После того, как меня отсутствие записи о браке Артура и Молли насторожило, я стал искать свидетельства о рождении всех этих, — он махнул рукой в направлении манежа, — ребятишек. Вы себе не представляете, что я в Архиве нашёл! — Он внезапно задохнулся, его рука легла на грудь, поверх сердца. Прикрыв веки, он несколько раз глубоко-глубоко выдохнул-вдохнул и, успокоившись, продолжил. — Есть запись, что у Молли, например, родился только один ребенок — Уильям Артур Уизли, — подчеркнул он фамилию мальчика. — Но, при этом, как отец указан совсем не Артур, а очень даже Роланд Септимус Уизли! И больше никого своего она не рожала! — Голос мужчины звучал все громче по мере раскрытия и повышении градуса напряжения в зале. — Зато, у Артура, чью фамилию пока не скажу, родились шестеро детей от шестерых женщин, имена которых я назову только их семьям. Начиная с Чарльза и заканчивая с Джиневрой — это все дети Артура, но не Молли…

Шум и крики на момент заглушили слова докладчика, пока лорд Блэк не стукнул молотком. В водворившейся напряженной тишине его голос показался соседям дрожащим то ли от потрясения, то ли от смеха.

— Давайте спросим у виновника! Подозреваемый Артур, буду называть тебя Уизли, что ты по этому вопросу расскажешь? Предупреждаю, что у тебя только два варианта — самому добровольно все поведать суду или я прикажу влить в тебя Веритасерум. Он развяжет тебе язык.

Прикованный к стулу допроса Артур затрясся от ужаса. Очки упали с места и повисли на правом ухе, покачиваясь на одной дужке. В глазах у него застыл животный страх.

— Я-я-аа, н-нне могу, я-яя под к-клятвой, — стал заикаться он. — Яяя люблю Молли, люблю с-своих д-детей, они в-все мои!

Вдруг из тени в концах амфитеатрально расположенных трибун выплыли одетые в серых плащах служащие Отдела тайн и окружили трясущегося от страха Артура. Своими телами они закрыли того от присутствующих судей и свидетелей, совершая над виновным некие тайные манипуляции по устранению Клятвы молчания. Завершив своё сугубо секретное колдовство, они вернулись на своё место, где их серые мантии снова слились с тенями.

Лорд Прюэтт подал знак, что хочет сам задать вопрос подследственному.

— Поведай нам о ритуале, связанном с рождением твоих детей!

— Не хочу! Не хочу! — закричал Артур и начал дергать наручники. — Не буду…

— Империо! — рыкнул Игнатиус и все в зале застыли переглядываясь. Но никто не посмел опротестовать использование Непростительного в данном конкретном случае. Глаза допрашиваемого остекленели. — Артур, приказываю тебе рассказать всё, во всех подробностях, что вы с директором Дамблдором сотворили, чтобы у тебя родилось столько детей! И как так получалось, что их Молли рожала, но они не её дети тоже?

Артур тихонько захныкал, потом захихикал, как умалишенный.

— Когда директор Дамблдор нас с Молли обвенчал, она оказалась уже беременна от моего брата Роланда. Родив Билла, она больше забеременеть не смогла. А я хотел своих детей, от Молли! Яя-а..., нууу..., я пожаловался директору о своей проблеме. И тогда директор задумался. А потом предположил, что это воздействие Иглы. Но извлекать Иглу было не выход и...

— Что он… что этот несчастный говорит… — зашумели судьи, не поверив ушам своих.

— Продолжай, Артур! — громко прозвучал голос лорда Блэка.

— Директор Дамблдор успокоил меня, поведав, что у него есть решение. И рассказал мне об одном ритуале… Они, в своё время, вместе с Гриндевальдом этот ритуал в концлагерях досконально изучали. Много, много раз они проделывали это с заключёнными девушками, пытаясь провернуть это дело себе в пользу. Они хотели получить себе ребёнка, не дотрагиваясь до какой-либо женщины. В конце концов поняли, что не могут без матери…

— Как он проводится?

— Сначала избранная нами девушка-выпускница усыпляется, я… э-э-э делаю её беременной. Потом проводится ритуал извлечения зародыша из ней и перемещается в утробу тоже усыпленной Молли… Позже, узнав что беременна, Молли верещала от радости… И рожала мне нового сына, радуясь, что он на меня похож…

В зале поднялась суматоха, люди обменивались вопросами.

— Но, зачем такие сложности, есть зелья, есть другие ритуалы... Разве ты сам не клялся, что хочешь детей только от Молли? Что любишь только ее?

— С одной стороны, всех этих детей моя Молли рожала, я был доволен… А с другой стороны, директор Дамблдор убедил меня, что таким образом мои дети рано или поздно возглавят все значимые и богатые фамилии волшебного мира. Он сам об этом позаботится. И мы будем править всеми, забрав у тех первородство. Молли, скажи что-нибудь!

Но она не слушала его. Просто встала, вошла в манеж, взяла за руку белокурого мальчика и вытащила его из-под Купола тишины, распинав остальные дети.

— Ты уже труп, Артур! — взвизгнула она. — Если тебя не осудят на поцелуй, я сама тебя зааважу. Сволочь преступная!

Её дядя побежал к ней и схватил её обеими руками, чтобы она не начала размахивать палочкой прямо там и бросаться Авадами.

— Иди, иди домой, Молли. Лукреция, уведи мою племянницу. Дай ей Успокоительное, Сна без сновидений, пусть отдохнет. Ей больше незачем сидеть здесь…