Керосин (гет)

Сальма лежала в темноте в обнимку с подушкой. Одна нога торчала из-под одеяла, которое коконом свернулось вокруг ее туловища. На спинке кровати висела черная майка. Женщина смотрела в стену.

Три недели назад — 16 октября — она лежала также. Смотрела в стену. Перед глазами — фото, которое раскопал «Ежедневный пророк». Она в одном из коридоров Министерства говорит: «Идите к черту» и поднимает руки с обратным жестом победы. За ее спиной мракоборцы ведут Сириуса. Тогда могла что-то решать. Сейчас — ничего. От Бродерика нет вестей. Майка висела все так же на спинке. Не смотрела на нее. Отворачивалась.

И две недели назад — 24 октября — она все также лежала. Смотрела в стену. Перед глазами — грязные заголовки о ее семье. Про мать, которая вышла замуж за египтянина. Про деда, который открыто любил с магглов. Даже про школьные успехи. Тогда она была не одна. Сейчас же — только с этими стенами. От Бродерика нет вестей. Майка висела на спинке. Она сжала ее край и отпустила.

Неделю назад — 31 октября — она продолжала лежать. Закрыла глаза и что-то шептала под нос. Вспоминала свадьбу Лили и Джеймса. Гостей за столом. Тех, кто ушел. Рождение Гарри, запах трав и ладана. Как Лили плакала от счастья, держа его на руках. Тогда она была счастливой. А сейчас — остался только Гарри, и то далеко. Майка висела на спинке. Она смотрела на нее долго. Потом отвернулась.

Сегодня она снова посмотрела на майку. Провела по ней рукой и остановилась.

— Вот дура, — прошептала себе под нос. — Специально ведь покупала.

Она вскочила с кровати, схватила палочку, распахнула чемодан и нырнула туда. Оттуда послышался грохот. Затем появилась только ее голова. Сальма замерла, прислушиваясь. Потом она медленно опустилась, как кошка, готовящаяся к прыжку.

Дверь в комнату со скрипом приоткрылась.

— Локвуд, ты тут? — шептала темная фигура с кучей сумок. Затем она аккуратно вошла. — Мне нужна твоя помощь.

— Что надо?

— Твою мать! — выругалась сквозь зубы Тонкс и подпрыгнула на месте.

Голова Сальмы высунулась из чемодана.

— Сумасшедшая, что ты делаешь посреди ночи в чемодане? — шептала девушка, пока Сальма с невозмутимым лицом выбиралась из него и закрывала.

— А ты зачем заходишь ко мне посреди ночи?

Девушка отшатнулась и скорчила возмущенную гримасу. Но тут же изменившись в лице, зашептала:

— Я, вообще-то, пришла к тебе за помощью.

— Ты зачем шепчешь-то?

— Что бы нас не услышали.

— Кто?

— Сириус.

Сальма замерла на секунду, потом закатила глаза, подошла к окну и распахнула его. Из его комнаты, сверху послышалась музыка. Тонкс усмехнулась и продолжила говорить обычным голосом:

— Поэтому у тебя так душно?

Сальма не ответила.

— В общем, помоги мне, — она наклонила голову и вздохнула. — Надо его поздравить. А то одной как-то не круто.

Сальма смотрела на нее, скрестив руки на груди.

— Не уверена, что он будет рад моему присутствию.

Тонкс опустила пакеты на пол и запрокинула голову назад.

— Во имя Мерлина, сколько может длится эта драма? Давай, натягивай джинсы и пошли.

Сальма продолжала стоять. Девушка опустила голову.

— Кстати, красивые ножки.

Локвуд усмехнулась и начала одеваться. Нимфадора тем временем рассказывала ей о своем плане.

— Значит, мы стучимся к нему в комнату. Он открывает. На пороге мы вдвоем. Я выпускаю этот мини фейерверк, — она достала из пакета небольшую хлопушку. — Ты знала, кстати, какие деньги дерут за нее близнецы Уизли? Даже скидку не сделали. Но ладно, не важно. Появляется надпись «С днем рождения, Бродяга!». Я достаю тортик. Смотри, какой!

Она достала картонную коробку и раскрыла ее. На небольшом тортике было криво выведено «Лучшему дяде и брату». А под ним нелепое изображение Сириуса.

— Мы с мамой делали. Криво, конечно, но с душой. Он еще и поет.

Девушка взмахнула палочкой и портрет запел голосом Тонкс «С днем рождения». Сальма смотрела на это, не моргая.

— Вау… Это… Мило, правда.

— Конечно, а потом я подарю ему подарок. Я сама связала свитер, он может менять свет в зависимости от настроения. А потом ты подаришь свой.

Сальма замотала головой.

— Не. Я сейчас не могу. Утром.

Тонкс сузила глаза.

— Ну, ладно, как хочешь. Пошли?

Сальма кивнула, застегивая ширинку джинс. Тонкс вручила ей пакет со свитером и хлопушку. Сама взяла торт. Затем они поднялись наверх и застыли перед комнатой Сириуса. Оттуда орала музыка.

Как только Сальма занесла руку, чтобы постучаться, девушка замотала головой.

— Он же не услышит. Открывай.

Сальма секунду помедлила, затем открыла и тут же отошла назад.

Блэк сидел на подоконнике и многозначительно курил. Играла песня «GirlsBoys» Blur. Сальма удивилась выбору. Он даже не обернулся. Тонкс кивнула на радио, и она взмахом палочки убавила музыку.

От этого Сириус медленно повернулся и приподнял одну бровь. Не глядя, затушил сигарету. Она смотрела на него, а потом криво улыбнувшись, открыла хлопушку. Оттуда со свистом вылетели блестящие ракеты с серебряными хвостами и десятки звезд. Они разлетелись по всей комнате, оставляя яркие полосы в воздухе. Он с восторгом следил за ними. Комната озарилась голубым светом. А из звезд сложилась большая надпись «С днем рождения, Бродяга!».

Сириус широко улыбнулся, продолжая сидеть на подоконнике. Тонкс вышла вперед, качая плечами в такт песне.

— Смотри, что он умеет, — сказала она, пытаясь удержать торт одной рукой. Взмах палочки и портрет запел. Сальма смотрела на них, ковыряя пальцем ручку пакета.

— Это ты пекла? — он коснулся крема и облизнул палец.

Девушка тут же вильнула в сторону.

— Руки! Руки! Сначала желание!

Он посмотрел на Тонкс, потом задержал взгляд на Сальме и что-то прошептав, затушил свечу.

— Ура! — крикнула девушка, обнимая его. — С днем рождения тебя! Не болей, не ругайся и дай по жопе всем Пожирателям!

Сальма перехватила у нее торт и поставила его на подоконник. Нимфадора взяла у нее пакет и вручила Сириусу.

— Держи, моя экспериментальная разработка специально для тебя.

Сириус замахал головой.

— Я знал, что бесполезно тебя просить ничего не устраивать и не дарить.

— Давай не выпендривайся. Померь.

— Сейчас?

— Ну, да.

Он, чуть поколебавшись, достал свитер, который из черного в его руках окрасился в розовый.

— Это значит, что ты смущен! — смеясь, говорила Тонкс.

Он бросил взгляд на Сальму. Она стояла в стороне, закрыв рот ладонью.

Блэк натянул свитер и подошел к зеркалу.

— Слушай, прям хорошо. Он еще теплый такой.

— Конечно, я старалась, — взмахнув плечами, ответила девушка и кивнула Сальме.

Он смотрел на себя в зеркало с разных сторон.

— Я специально брала уроки у Молли, — заговорила она. — Так переживала, что будет не по размеру. А вышло хорошо. И на спине ровно лежит, да?

— Ага, — не сразу ответила Сальма.

— И на рукавах хорошо.

Свитер сменил цвет на красный. Лицо Блэка тоже сменилось, и он резко развернулся к ним.

— Он сжимается.

Тонкс возмутилась.

— В смысле?

— В прямом. Он сжимается.

Сальма увидела, как свитер будто стягивался на его плечах. Блэк начал хвататься за края. Тонкс несколько секунд металась на месте.

— Да помогите вы, наконец! — он покраснел и поднимал край свитера.

Сальма взмахнула палочкой и свитер вернулся в исходное положение. Все трое тяжело дышали и молчали. Он снял его и выставил перед собой двумя руками. Свитер снова сжался до небольших размеров и почернел.

— Прости, Сириус, — тихо произнесла Тонкс. — Зато теперь ты можешь его носить, когда будешь псом.

Он перевел на нее серьезный взгляд. Сальма не выдержала и рассмеялась, отвернувшись. Через секунду они смеялись вместе. Она выдохнула и сказала:

— С днем рождения, что сказать!

Он положил свитер на стол.

— Спасибо! Правда, спасибо вам.

Он обнял племянницу и кивнул Сальме. Она кивнула в ответ. Тонкс посмотрела на него, на нее и бодро сказала:

— Не за что! Ну, мы пойдем. Кушай торт, утром еще будут. Я приду вечером, и ты от меня не спрячешься!

На последнем слове она пригрозила Сириусу пальцем. Он только усмехнулся. Они вышли. Сальма глубоко выдохнула.

— Вот видишь, не так уж и страшно. И ты вечером от меня не спрячешься! — говорила Нимфадора на лестнице. — Я знаю, что Грюм достал ему какой-то хороший виски. Поэтому все должны посидеть и немного отдохнуть.

Она кивала ей и улыбалась. На площадке второго этажа они попрощались и Сальма пошла в свою комнату. Там вновь открыла чемодан, нырнула в него. Там что-то снова загрохотало. Она вылезла из него и закрыла. Несколько секунд смотрела на небольшую коробочку в руках. Серебряный портсигар был украшен переливающейся мозаикой. На лицевой стороне среди темно-синих кусочков три золотистых звезды. Она положила его на стол. Легла на кровать и наконец заснула.

День 3 ноября 1995 г.

Сириус не любил свои дни рождения. В детстве они казались праздниками. В юности поводом повеселится. После смерти Джеймса и Лили навсегда приобрели темную печать. Только в последние пару лет он научился отрешаться от этого. Сегодня он в доме своих родителей. Но ни матери, ни отца, ни брата уже нет. Только ненавистный эльф, который помнил дату, а потому сегодня вел себя, на удивление, тихо.

После завтрака с крепким чаем и тортом от Тонкс он занимался мотоциклом и слушал любимую музыку. На вечер запланировал неловкую панихиду по- своему тридцатипятилетию и ежегодную поездку над ночным городом. В момент, когда подпевал «Ashes to ashes» Боуи, к нему поднялся Римус.

— Так и знал, что найду тебя здесь.

— А что ты хотел? Сегодня мой день, что хочу, то и делаю.

— Тебе это и в другие дни не мешает. Там Молли приехала — хочет тебя поздравить.

Сириус закатил глаза.

— Я же просил. Хотя, с Уизли это бесполезно.

Римус усмехнулся.

— Я же тоже подарок приготовил.

И друг вручил ему пластинку с новым альбомом Девида Боуи «Outside». Сириус не взял ее в руки, только внимательно оглядел.

— О, вот это круто. Дорого стоила?

— Нет, но на меня косились в магазине.

Они рассмеялись и коротко обнялись. Римус вскинул голову и спросил:

— Ты знал, что сейчас практически не слушают на пластинках?

— А на чем тогда?

— Магглы придумали какие-то «диски».

— Диски? — Сириус повторил, пробуя слово на вкус.

— Ага, и практически все сейчас на них слушают.

— Диски… диски, диски…

Сириус вытирал руки от машинного масла. Наконец забрал у него пластинку, и они вместе спустились в его комнату.

— А на кой черт им эти диски? Чем пластинки не нравятся?

— Не знаю, продавщица в магазине сказала, что это революция в мире музыки. Что они стоят дешевле и можно слушать, — Римус заговорил серьезнее и медленнее. — На плеерах.

Блэк обернулся. В дверях, широко улыбаясь, стояла Тонкс.

— Тебе уже пора колокольчик повесить на шею. Вечно врываешься.

— Это чтобы держать вас в тонусе, — девушка рылась в своей маленькой сумочке. — Молли там с Сальмой разговаривает, а я фотографии сделала. Хотите посмотреть?

— Давай, — раньше него согласился Римус. Он подошел к ней. Нимфадора сделала шаг назад, но тут же вернулась на место. Сириус заметил это и мысленно усмехнулся.

— Это я пеку твой торт с мамой, — она перекладывала стопку фотографий, — Это папины цветы в саду, очень просил сфотографировать. А это…

На картинке шел возмущенный Аластор Грюм. Все рассмеялись.

— Я не смогла его уговорить. Вот мы нашим отделом. А это Сальма недовольная.

На небольшой фотографии Сальма со своим портретом в газете. Волосы раскинулись на плечах, а майка была старой и не по размеру. Будто специально Тонкс чуть задержала эту картинку. В этот момент в Сириусе что-то щелкнуло.

— Отдай ее мне.

— Что?

— Отдай мне, говорю.

Римус отшатнулся и уставился на него. Тонкс скорчила гримасу.

— Это мне на память, а не тебе.

— У меня день рождения сегодня.

— А ты мне что?

— Эй!

— Без «эй». Ведет переговоры серьезно.

Сириус отвернулся, а затем с самым серьезным видом повернулся к ней.

— Разрешу называть меня «дядя Сири».

Она махнула рукой.

— Пффф… Я и так это делаю.

— Ладно, что ты хочешь?

— Ты знаешь.

Он отступил назад.

— Нет.

— Ты знаешь!

— Я знаю, но нет!

— Давай.

— Тут же Римус.

— И что?

— Мне стыдно.

Римус поднял плечи и отвел корпус назад.

— Когда тебе это мешало? Давай, я теперь тоже хочу.

Сириус выругался себе под нос. Тонкс, закусив губу, закивала головой. Он глубоко вздохнул, провел руками по волосам, затем свел брови, надул губы, выдвинул грудь вперед и резко протянул руку племяннице.

— Гилдерой Локхарт, к вашим услугам, — нарочито сексуальным голосом, заговорил Сириус. Она смотрела на это с открытым ртом. — И я здесь, что избавить вас от банши и отшлепать всех плохих ведьм. И как видите, от банши я уже избавился.

Тонкс громко расхохоталась и согнулась, схватившись за живот. Он ходил по комнате, размахивая воображаемым плащом.

— Обожаю, боже мой. Какой ужас!

Она задыхалась от смеха, протягивая ему фотографию. Он с победным видом забрал ее и убрал в карман. Римус смотрел на это, сжав губы.

— Твой разум болен, Сириус.

— Я знаю, — с улыбкой ответил он.

— Уважаемый Сириус Блэк, я долго вас буду ждать? — послышался крик Молли снизу.

— Бегу!

Пока все трое быстро спускались по лестнице, Тонкс пыталась объяснить Римусу, откуда это вообще взялось.

— Моя мама его просто обожает. А Сириус обожает бесить маму. Когда он первый раз это сделал, она дала ему подзатыльник.

— И сильно, — бросил он, заходя в кухню. За столом сидела Сальма, около нее стояла Молли. На его месте сидел Грюм.

— Тебе уже тридцать шесть лет, а все еще ведешь себя, как мальчишка! — тяжело усмехнувшись, говорил он. — А ну-ка, дамы, все ко мне! Поздравим нашего именника.

Молли и Сальма встали позади него.

— Ты, уж, извини, вставать не буду. От лица всего Ордена хочу вручить подарок за твою верную службу, за твое упрямство, за твое вечное «И на хер это надо?».

— Как будто, недостатки мои перечисляете.

Грюм хрипло рассмеялся.

— За то, что ты всегда знаешь, как пошутить. В общем, за то, что ты незаменимый член Ордена. Будь здоров и не прыгай до выстрела.

С этими словами он достал из внутреннего кармана большую бутылку дорого огневиски. Сириус расхохотался и крепко пожал ему руку.

— Еще бы пошел тогда работать ко мне в отдел…

Сириус медленно мотал головой, рассматривая бутылку. Затем поднял взгляд и широко всем улыбнулся.

— Ну, теперь я. Артур вызвали срочно. Поэтому он не смог прийти. Расстроился, но передает привет и … Ну, ты знаешь. От лица всей семьи Уизли поздравляем тебя, — она достала из кармана платья открытку. — Спасибо тебе за помощь и поддержку. И здесь написаны хорошие стихи. Сейчас.

Раскрыла ее и с выражением начала:

Поздравляем с днем рождения

И подарочки вручим,

Их искали мы с любовью

И тебя не огорчим!

Чтоб с хорошим настроением

Дружно праздник отмечать

Она сделала паузу, чуть выдохнув. Сириус встретился взглядом с Римусом.

И веселья эстафету

Всем друзьям передавать!

Пусть погода будет теплой,

Небо ясным, мягкий хлеб,

Счастья, радости, удачи

Тебе, прекрасный человек!

Молли рассмеялась и протянула ему открытку. Он не взял, вместо этого крепко обнял. Она взяла его за плечи и чмокнула в лоб. А за тем указала на большую коробку на печи.

— Я испекла тебе торт. В чулане уже лежит праздничный ужин. От меня и Артура небольшой подарок. Мы долго думали. Он хотел подарить тебе простые отвертки. Но я сказала: «Нет».

Она протянула ему небольшой темно-синий чемоданчик.

— Вот это то, что мне надо, — раскрывая его, говорил Сириус. В нем лежали разные отвертки и гаечные ключи с явным магическим вмешательством. — Только инструкции нет.

— А я не знаю откуда Артур взял его. Ну забежит — расскажет. И у меня еще не все. Мне дети передали, — ее голос стал серьезным. — Я, к своему несчастью, прочитала что там. И осуждаю тебя.

В этот раз у нее в руках была небольшая книжка. Сириус взял ее.

— И что же там такого?

На обложке книги были написано «Господа Гарри, Рон, Фред и Джордж, волшебники-шалуны представляют свое изобретение — Вредные советы от Бродяги». Он расхохотался.

— Римус, посмотри, что это!

Он подошел к нему. За его спиной встала Нимфадора. Они вместе открыли книжку. В сопровождении нелепых рисунков было написано: «Никогда не говорите Макгонагалл, что учили всю ночь — поверит и спросит вдвое больше», на другой странице «Убегая от Филча, бегите в разные стороны». В другом месте «Напившись огневиски, аккуратнее с выходом из душного бара на улицу — развезет».

— Ой! — Сириус поднял голову и криво улыбнулся Молли. Она с осуждением кивнула.

На новой странице рядом с рисунком Снейпа с большим носом «Никогда, никогда не говорите во время обеда, что у Нюниуса лицо, как жопа — еда снова окажется на столе».

Римус расхохотался и отошел, прикрыв глаза ладонью.

— Молли, я не знал, что они все записывают.

Он закрыл книжку и убрал в карман жилета. Тонкс толкнула его в бок.

— Потом дочитаем, — еле слышно ответил он.

Римус все еще задыхался, когда Молли громко сказала:

— Еще Сальма хочет поздравить!

Она медленно кивнула, сжимая что-то в руках. Сириус тут же изменился в лице и затих. Резкий выдох и она начала:

— С днем рождения тебя! Еще раз, — она сделала паузу, подбирая слова. — Наверное, самое важное сейчас — это быть в порядке. Чтобы все заклинания пролетали мимо. И быть счастливым. Мне в одном стихотворении понравилась фраза «Всем смертям назло». И я хочу тебе пожелать быть счастливым, всем смертям назло.

С этими словами она протянула ему небольшую коробочку. Он на секунду замер, а затем протянул руку через стол за подарком и тут же вернулся на место.

— Что это?

— Портсигар.

В комнате воцарилась тишина. Сириус рассмотрел его, открыл, снова закрыл.

— Красивый, — на выдохе сказал он. — Спасибо.

Он посмотрел на нее и продолжил стоять на месте. Свободная рука едва заметно дернулась, будто хотела потянутся к ней, но он одернул ее. Она махнула головой, а затем неловко улыбнулась и отвела взгляд.

— Ну что, давайте за стол! — перевела внимание Молли.

— Я пойду, спасибо вам большое! Но от куска торта в дорогу не отказался бы.

Грюм встал с места и поковылял к выходу. Он похлопал Сириуса по плечу.

— Еще раз с днем рождения! И не гуляй долго сегодня, завтра дежурство.

— Помню, помню. Всегда.

Вечер 3 ноября 1995 г.

Спустя пару часов праздника живота от Молли, она уехала домой со словами «Развлекайтесь, дорогие». Под руководством Тонкс компания из Сириуса, Римуса и Сальмы перебралась в гостиную с подаренной бутылкой Грюма. Она притащила радио, включила музыку. The Clash — London calling. Разлила виски по бокалам, покачивая бедрами. Сальма порывалась помочь, но она жестом остановила ее. Мужчины, курили у окна, читали книжку и смеялись.

— Покажите, что там еще, — плюхаясь в кресло, сказала она.

— Дети издеваются просто, — начал Сириус. — Вообще не ожидал от них такой подставы перед Молли.

— Да ладно. Ее ведь тут нет.

— Там вообще-то секретная информация и я не готов ей делится.

Тонкс посмотрела на Сальму, закатив глаза. Та, пожала плечами и поглубже устроилась в кресле, закинув ногу на ногу. Девушка отпила и хлопнула в ладоши.

— Давайте за стол уже.

Сириус и Римус наконец уселись на диване напротив них. Все подняли молчаливый тост, чокнулись. Синхронно отпили из бокалов и за столом воцарилась тишина. Тонкс всех оглядела и, откинувшись в кресле, громко спросила:

— У вас всегда так весело?

Римус сделал еще глоток и опустил взгляд.

— Ну нет, мы сейчас не в настроении.

— Хорошо… Вопрос к тебе, Римус. Съесть хорошо закопченную докси или поцеловать в лоб Наземникуса?

Сальма поперхнулась дымом сигареты. Лицо Римуса приобрело озадаченный вид.

— Съесть докси, — ответил за него Сириус, — Наземникуса я уже целовал.

Сальма подняла на него вопросительный взгляд. А Тонкс придвинулась к столу. Блэк сидел, закинув ногу на ногу, будто вообще не заинтересован в этом разговоре.

— В лоб, конечно. Не спрашивайте, при каких обстоятельствах.

Женщины перевели взгляд друг на друга. Только Тонкс успела открыть рот, чтобы продолжить, как ее прервал Римус.

— Правда, вам, действительно, не нужно это знать, — сквозь смех начал он. — Вообще я бы тоже съел докси.

— Что тоже Наземникуса целовал? — спросила Сальма и провела рукой по лицу.

Все рассмеялись. Вновь отпили из бокалов. И вновь тишина.

— Ладно… Расскажите, как вы все познакомились? Понятно, что в школе, но сто процентов была какая-то история.

Сириус медленно закивал головой.

— Конечно, Хогвартс-экспресс. Первый курс. Я с Джеймсом, — он вновь закурил и откинулся назад, не глядя ни на кого. — Мы зашли в одно купе. Там сидели Лили и Нюниус. Поржали над ним, пошли в другое купе. Джеймс пошел вперед, а меня — вспоминал он. — Кто-то отвлек. Захожу в купе и мне дорогу преграждает девчонка. Такая темненькая, кудрявая. — он с усмешкой посмотрел на Сальму и она, улыбнувшись опустила взгляд. — Я влево, и она влево. Я вправо, и она вправо. Никто никому не уступает. Я на нее смотрю и говорю: «Пропусти, ты хоть знаешь кто я?». Понимаем, да? Я уже с детства таким был, — Сириус с улыбкой провел по волосам. — А она мне отвечает «А ты знаешь кто я?» …

— И он вот такое лицо сделал, — перебила его Сальма и показала, как он вскинул бровью. Тот, посмотрел на нее, с интересом чуть наклонив голову. Локвуд смутилась, но продолжала держать лицо. — И отвечает «Нет». В итоге, он мне уступил, я пошла дальше. Но назвал меня противной.

— Ну конечно, ты до сих пор вредная, — продолжил Блэк, отчего Сальма с ухмылкой покачала головой. — Захожу в купе, а там уже сидит Джеймс и вот этот ребенок, — он медленно показал на Римуса, улыбающегося в стакан. — А Римус смотрит на меня и говорит: «Еще один проблемный». Я рассмеялся, на другой стороне сидел мелкий Хвост. Все время противно хихикал и раздражал меня.

— Нет, не ври. Это ты уже сейчас на него так смотришь. А тогда ты смеялся рядом с ним всю дорогу.

Сириус глубоко вздохнул.

— Не знаю, он мне никогда особо не нравился. Но тем не менее, мы все дружно ему доверились.

Все замолчали и Сальма вспомнила как Сириус соврал ей, что он хранитель тайны Поттеров и сколько последствий было у этого решения. Ее мысли прервала Тонкс своим глубоким вдохом.

— Значит так, друзья, я настроена сегодня отвлечься от наших событий. И вам советую. Предлагаю сделать так. Каждый рассказывает забавную историю про нашего именника. Я начну.

Сириус сделал большой глоток и вжался в кресло. Тонкс выпрямила спину и, заглядывая каждому в глаза, начала:

— Когда была совсем мелкой, я просто обожала, когда Сириус приходил к нам в гости. Это было редко, — она с укором сузила глаза и посмотрела на Блэка. — Но весело. В общем, тогда я научилась практически полностью менять облик. И решила произвести на своего дядю впечатление. Когда он пришел к нам в гости, мы играли с ним в прятки и вот я залезла в самую темную часть сада, приняла его облик. Все как полагается. Полный набор — волосы, надменное выражение, вот этот жест рукой, — и она показала, как Сириус вскидывает рукой в моменты гнева, отчего все громко усмехнулись. — И стала ждать. Он долго меня искал, поддавался по-любому, и тут я выскочила из темноты за его спиной. Он медленно поворачивается и говорит: «Нимфадора Тонкс, если ты правда думаешь, что смогла меня напугать…» И он оборачивается и видит в полумраке маленького себя. И как начнет орать.

Все рассмеялись и сидели с широкими улыбками.

— Но, главное, — продолжала она. — Тот поток мата, который я услышала после. Мне казалось в этот момент, что мой словарь расширяется и становится все толще и толще. В общем, выпьем за то, что Сириус научил меня матерится.

Блэк закрыл лицо руками и рассмеялся в ладони. Все подняли бокалы и чокнулись.

— А потом, я столько выслушал от твоей матери, — откидываясь назад в кресло, сказал он. — Потому что ты же Андромеде решила все свежеизученное перечислить.

Тонкс закатилась и показала ему язык.

— Ну, кто следующий?

— Пожалуй, я, — ответил Римус.

Сириус отпил из бокала и озадачено посмотрел на друга.

— Подожди, что ты хочешь рассказать?

— Как ты забор чинил.

Сириус ухмыльнулся и устроился в кресле.

— Скажу сразу, мне до сих пор стыдно.

— Не придумывай, — Люпин начал рассказ. — Лет пять назад мы — я и Сириус — приехали к моему отцу на Кубок мира по квиддичу. Мой крайне скромный отец под конец жизни обрел какую-то хулиганистость. Значит, сели мы за стол, включили радио и тут папа и говорит: «Рад, что вы приехали, мальчики. Вот смотрите, что приобрел». И выставляет на стол бутылку. Он максимум что пил — это пару бокалов огневиски или сливочное пиво. А это водка. Настоящая. Русская. Откуда он ее взял, я без понятия. Я сижу в легком шоке, этот, — он, не глядя, указал рукой на Сириуса. — Поворачивается ко мне с такой довольной мордой и говорит: «Какой томный вечер нас ожидает». И вечер, действительно, был томным. Наши выиграли, мы пели песни, рассказывали отцу свои истории, он нам свои. Все прекрасно. И уже ночью мы вышли курить. Стоим в тишине, где-то птицы поют, насекомые стрекочут. И тут прям за забором начинает квакать жаба. Сириус стоит вот так, — и Римус встал с дивана и изобразил его курящим. — Поворачивается в ее сторону и говорит: «А она тебе что?». Жаба квакает. «Да ладно, вот дура!». Жаба опять квакает. «Стоп, про мать было лишнее». И прыгает на забор и начинает по нему лезть. Я ему кричу: «Бродяга, вот калитка!». Она буквально в метре от него. Отец смеется. Он же продолжает лезть и тут. Бах! Падает назад вместе с куском забора. Вот так!

Римус показал в какой позе Сириус рухнул на землю и согнулся, схватившись за живот. Тонкс закатилась заливистым смехом. Именник, смотрел на него и бесшумно смеялся. Сальма уткнулась в ладони. Чуть успокоившись, Люпин дополз до дивана и продолжил:

— У меня слезы, отец согнулся так, что у него защемило спину. Сириус вскочил с виноватым лицом, весь красный, — Люпин сделал большой глоток и отдышался. — Утром стояла жара страшная. Мы с похмельем, но, в конце концов, починили этот забор. Отец долго еще вспоминал эту историю, — смахнув слезы, Римус поднял бокал. — И тост я хочу поднять за то, что все можно починить. И что бы ты продолжал это делать. Не смотря, на жару и похмелье.

Сириус бросил короткий взгляд на Сальму, но тут же перевел на друга и поднял бокал.

— Спасибо тебе, Лунатик. Хороший тост, но не история. Мне, правда, стыдно.

Они обнялись. И все чокнулись бокалами. Сальма на несколько секунд зависла, глядя на то, как Блэк улыбался.

— Теперь твоя очередь, — положив ей руку на плечо, сказала Тонкс.

— Я, честно, даже не знаю, что рассказать… Хотя, ладно.

И она отвела взгляд наверх, пока Сириус подливал всем из бутылки огневиски.

— Я была тогда на пятом курсе и состояла в «Клубе слизней». Был очередной крайне официозный ужин. Профессор Слизнорт нахваливал очередной деликатес на столе. И рядом со мной справа сидела Лили, а слева Регулус, — в этот момент Римус закатился смехом. А Сальма, пытаясь сдержаться, закивала головой. Тонкс и Сириус вопросительно посмотрели на него. Он поднял взгляд.

— Я просто понял, что за история.

— А я нет, — наклонив голову, сказал Сириус.

— А я сейчас расскажу почему, — продолжила Сальма. — Мы сидим, ведем высоко интеллектуальные беседы. Тут открывается дверь и на пороге — Джеймс, лицо красное, задыхается и просто говорит: «Помогите» и ныряет под стол. Мы все вскочили. Слышим кто-то бежит по коридору, кричит «Сохатик, ну куда же ты!», и другой голос «Иди сюда!». Мы переглядываемся, слышим как Джеймс ржет под столом. На пороге Римус, который пытается удержать Сириуса. Слизнорт в шоке, за грудь хватается. «Что вы себе позволяете? Что происходит?». Пока Римус пытался ему что-то объяснить, Сириус вырвался и начал, шатаясь, бродить по комнате. Мы все от него, как от больного, шарахаемся. И тут он выдает «Сохатик, любимый, я знаю, что ты тут».

Сириус начал заливисто смеяться, а Римус закрыл лицо руками.

— И мое любимое «Хочешь я погавкаю ради тебя!». И начинает гавкать и выть на весь кабинет, — раздался взрыв смеха, но Сальма все еще старалась сдержаться. — Я стою в шоке. Лили в шоке. Оказалось, что Джеймс сделал конфеты с любовным зельем, а Сириус их съел. Когда Лили поняла, что эти конфеты были для нее, она чуть ли не за шкирку вытащила Джеймса из-под стола и давай гонять его по залу. Он от нее убегает, она за ним, за ней Сириус, потом Римус и Слизнорт.

Друзья долго хохотали. Чуть успокоившись, Локвуд продолжила:

— Я, в итоге, сидела на корточках от смеха. Регулус на меня поворачивается, как раз с этим довольным лицом, как у него и говорит: «Я в восторге». Я первый и последний раз видела, чтобы он смеялся. И этот тост, за то, что ты… любишь людей. И продолжаешь их любить, несмотря ни на что.

Мгновенье никто не говорил. Он посмотрел на нее поверх бокала и шумно выдохнул.

— Спасибо, теперь придется соответствовать.

Наклонил голову и протянул ей бокал. Она чуть привстала, встретила его взгляд и чокнулась — легко, почти невесомо. В тишине.

— Кстати, я вообще от тебя не ожидала, — резко для самой себя, сказала она. Римус тут же повернул голову. А Тонкс уставилась в бокал.

— Что именно?

— Что ты будешь слушать такую попсу, как Blur.

Он рассмеялся.

— Это не попса.

— Там поется «Девочки, что как мальчики, которые хотели бы, чтобы мальчики были девочками».

— А я видела, что у них вокалист очень красивый, — заговорила Нимфадора.

Блэк щелкнул пальцами и привстал.

— Вот, я слушаю, потому что у них вокалист красивый.

Сальма запрокинула голову и рассмеялась.

— Как будто ты не слушала музыку только из-за красивого музыканта.

— Пфф…

— Мне напомнить про твою одержимость Боуи?

— Ооо, я давно его не слушала.

— Ну, ты если бы окна у себя чаще открывала, — кивнула ей бокалом Тонкс. — Уже бы послушала.

Они переглянулись и хихикнули.

— А вот и он как раз, — прибавляя радио, заговорил Римус.

Из динамиков послышалось «I leaned back on my radio-о-о-о…». Он откинулся назад и начал тихонько подпевать. Сириус повернулся на него, усмехнулся и запел громче — нарочито, с придыханием, размахивая бокалом, как микрофоном. Несколько секунд они смотрели друг на друга, а затем еще громче заголосили: «There's a starman waiting in the sky…». Сальма глядела на него. Как он взмахивал головой, дурачился, но его голос был серьезным. В полумраке гостиной, под звездами, которые никто не зажигал, он вдруг стал другим.

Она не заметила, когда перестала улыбаться. Просто смотрела. Как тогда, в школе. В коридоре, когда он помогал Римусу и поняла, что он не самодовольный придурок, а… другой.

Он повернулся на нее. Песня продолжалась. На секунду остановился, будто хотел что-то сказать.

— Я хочу с тобой дружить, — громко сказала Тонкс, наклонившись к ней. Сальма секунду смотрела на него, затем перевела взгляд на нее и улыбнулась.

— Я… я тоже.

— Ты такая дурная и мне это нравится.

Сальма расхохоталась.

— Ты тоже. Тогда, за дружбу.

— За дружбу.

Они чокнулись бокалами. Вечер тянулся медленно, без напряжения. Римус наконец перестал прятать взгляд и заговорил с Тонкс — сначала о фотографиях, потом о чем-то еще. Она смеялась и даже пересела к нему на диван. А он не отстранялся.

Сириус разлил всем новую порцию виски. Поднял взгляд на них, усмехнулся и кивнул Сальме в сторону окна. Она поняла без слов. Они отошли. Он распахнул створку. Холодный воздух пах сыростью и далеким дымом. Она оперлась на подоконник, достала сигарету. Он остановился рядом, вынул из кармана портсигар — ее подарок.

— Хорошая вещь, — сказал негромко.

— Пользуйся.

Он открыл, переложил в него сигареты, закрыл. Сальма смотрела на его пальцы. Крупные, но аккуратные.

— Спасибо.

Она подняла глаза. Он смотрел без усмешки.

— Не за что.

Он чиркнул зажигалкой, дал ей прикурить, потом закурил сам. За его спиной Римус тихо спросил у Тонкс «Как тебе слово? Почухать!» — и она снова рассмеялась.

— Где взяла?

— В Греции. Гуляла с парой молоденьких волшебников по пляжу и увидела его. Подумала тебе точно надо.

— Ты врешь.

Она прислонилась затылком к стеклу, посмотрела наверх и бесшумно рассмеялась.

— Найди где.

— Что была в Греции?

— Не там.

Он наклонил голову, держа сигарету в зубах. Несколько секунд молчал и смотрел в окно.

— Что подумала?

Она только вздохнула. Он рассмеялся.

— Я тоже был в Греции.

Она повернула голову на него и улыбнулась.

— На кой черт ты вернулась?

— А я и не должна была.

— Лучше не стало.

— И не будет. Как бы прискорбно это ни звучало.

Он сделал глубокий вдох. С улицы послышался шум крыльев. Блэк выглянул.

— Букля!

— Поздравление задержалось?

— Что за хрень…

Сальма уставилась в окно. Сова приземлилась на подоконник — перья взъерошены, а на левом крыле подсохшая кровь.

— Кто это с тобой сделал? — спросил он, снимая письмо с ее лапы.

Развернул и быстро пробежался глазами. Молча протянул ей.

— Он сам.

Она взяла письмо.

«Нюхалз,

Портрет матушки шипит все громче. Нужен твой совет. Будь в камине 15 ноября в час ночи.

Гарри»