Есть вещи важнее магии (джен)

Гарри пришлось немало потрудиться, убеждая мистера и миссис Уизли, что после отправления Хогвартс-экспресса он вполне способен самостоятельно доехать от Кингс-Кросс домой. В конце концов, несмотря на все его протесты, они все равно настояли на том, чтобы проводить его. Гарри лишь сумел ненадолго от них ускользнуть, позвонить тете и предупредить, что родители Рона решили лично доставить его домой и, скорее всего, захотят поговорить о его решении не возвращаться в Хогвартс.

Далия заверила Гарри, что сегодня чувствует себя достаточно хорошо для гостей и приготовит им чай, а заодно напомнила: она никому из магического мира не позволит запугиванием заставить их принять решение, которое не отвечает интересам Гарри.

Гарри настоял, чтобы машину оставили там, где она стояла, и до его дома ехали поездом. Он совершенно честно заявил, что не знает автомобильного маршрута, потому что никогда не ездил от Кингс-Кросс домой ни на машине, ни на автобусе. Правда, главная причина заключалась в самой машине Уизли: Гарри нервировало, как другие автомобили и даже неподвижные предметы вокруг зачарованного «Форда Англия» плевали на все мыслимые законы природы, раздвигаясь перед ним. Хотя Эллери, несомненно, пришел бы в восторг, узнав, как это устроено, и наверняка нанял бы кого-нибудь зачаровать таким образом машины Джеймса для заданий.

Уизли заметно нервничали, садясь в магловский поезд. Сначала им пришлось разбираться с транспортными картами Oyster, которые Гарри купил каждому, чтобы пройти на платформу. Особенно неуютно чувствовала себя Молли, окруженная маглами, и она с облегчением вышла из вагона — лишь для того, чтобы столкнуться с новой толпой маглов на станции и улицах. Как раз начинался ранний обеденный перерыв, и вокруг было полно людей, спешивших по делам или в кафе.

Переходить оживленные улицы по дороге от станции к дому Гарри оба боялись до смерти. Они отчаянно надеялись, что где-нибудь поблизости найдется укромное место, откуда можно будет трансгрессировать обратно к платформе девять и три четверти: мысль о том, что обратный путь придется проделывать самостоятельно тем же способом, приводила их в ужас.

Не меньше их напугал металлический ящик, который Гарри называл лифтом. Но Гарри прямо заявил: если они хотят идти по лестнице, пожалуйста, он откроет им лестничную дверь на девятом этаже, однако сам пешком подниматься туда только потому, что они не доверяют магловской технике, не собирается. Поэтому Уизли заставили себя войти в лифт вместе с ним, лишь бы не оставаться в незнакомом здании одни.

После всех этих испытаний они были одновременно удивлены и успокоены, когда Гарри впустил их в совершенно обычную гостиную: в одном конце стоял обеденный стол, в другом — удобные диваны.

— Привет, тетя Далия. Это Уизли. Мистер и миссис Уизли, это моя тетя Далия, — представил их Гарри, обняв тетю и поцеловав ее в щеку.

Далия поздоровалась с гостями, напоила их очень кстати пришедшимся чаем, подала хорошие сэндвичи, а потом потребовала от Гарри объяснить, что он успел сделать, раз так сильно их напугал.

— Я ничего не делал. Они просто испугались поезда, машин на улицах и лифта. Они взрослые люди, а мистер Уизли вообще считается в их министерстве специалистом по магловским вещам. Откуда мне было знать, что он не умеет безопасно переходить дорогу? Я успел схватить его и оттащить, прежде чем его сбила машина, — принялся защищаться Гарри.

— Тогда прошу прощения, Гарри, я напрасно тебя заподозрила. Теперь, пожалуй, понятнее, почему они не захотели, чтобы ты добирался домой так, как обычно, — извинилась Далия.

— Как вы вообще можете позволять ему одному ездить на поездах и ходить по таким улицам? Его же могут убить! — взвизгнула Молли.

— На поезде и от станции пешком он добирается куда безопаснее, чем учится в вашей магической школе, — парировала Далия. — На дороге хотя бы есть правила, которые имеют смысл, и никто из водителей не пытается намеренно причинить тебе вред.

— Все это кажется очень опасным, — заметил Артур.

— Водители иногда бывают нетерпеливыми, но машины — всего лишь транспорт. Сами по себе они не опасны, а сейчас на дорогах даже не особенно много движения. Мне казалось, Гарри говорил, что у вас есть собственная машина? — ответила Далия, недоумевая, как человек, не умеющий безопасно перейти улицу, вообще способен водить.

— Она совсем не такая! — поспешно сказал Артур.

— Ее зачаровали так, что все остальные машины сами расступаются, даже припаркованные, а вместе с ними фонарные столбы и все остальное. По дороге на вокзал мы, наверное, проехали на красный раз двенадцать, но даже встречные машины перед нами останавливались. Не знаю, как это работает, но я смотрел назад и не заметил, чтобы за нами происходили аварии. Остальные водители и пешеходы словно вообще не замечали, что уклоняются от нас, — попытался объяснить Гарри, почему управление этой машиной не требовало знания правил дорожного движения.

— Звучит очень удобно. И почему ты не можешь сделать мне такую машину? — спросил вошедший на кухню светловолосый мужчина лет сорока с небольшим, с насмешкой посмотрев на своего спутника.

— Ты прекрасно знаешь, что Статут о секретности не позволит мне подарить тебе такую машину, даже если бы у меня была магия, чтобы ее зачаровать, — рассмеялся темноволосый мужчина, выглядевший лет на тридцать.

— Эллери, Джеймс, это Уизли — родители Рона, друга Гарри. Они настояли, что должны лично убедиться, что он благополучно добрался от Кингс-Кросс. Молли, Артур, это мой сын Эллери и его друг Джеймс.

— Привет, мам, — сказал Эллери, поцеловав ее в щеку. — Привет, Гарри, рад, что ты вернулся, — добавил он и взъерошил кузену волосы.

— Мистер и миссис Уизли, очень приятно познакомиться, — вежливо сказал Джеймс, после чего тоже поцеловал Далию в щеку. — Спасибо, что доставили нашего мини-Кью домой. Семья без него совсем извелась.

— Ничего мы не извелись, — фыркнул Эллери, смутившись, что его так разоблачили.

— Не называй меня так! — одновременно с ним огрызнулся Гарри.

Оба повернулись к Джеймсу и посмотрели на него с удивительно одинаковым выражением. Обычно из-за разной внешности сходство между Гарри и Эллери почти не бросалось в глаза, но этот чистокровный семейный взгляд Эвансов моментально выдавал родство. Как бы Гарри ни протестовал, в эту секунду он выглядел уменьшенной и более молодой копией Эллери.

Далия рассмеялась. Джеймс лишь ухмыльнулся, совершенно не впечатленный двумя одинаковыми взглядами.

— У тебя все готово к школе завтра, Гарри? — спросила Далия.

— Да, тетя. Я купил нужные канцелярские принадлежности, а форму постирал и выгладил еще до поездки к Рону. Учебники мы заказали, и Элл сказал, что их доставили на прошлой неделе, — ответил Гарри.

— Сходи проверь, что привезли именно те книги, пока магазины еще открыты, — сказал Эллери.

Гарри соскользнул со стула и вышел из комнаты, не попрощавшись ни с кем.

— Полагаю, у вас была причина сопровождать его домой, раз к безопасности в дороге ваше присутствие отношения не имело? — спросил Эллери куда более холодным тоном, чем говорил минуту назад.

Молли фыркнула.

— Не могу поверить, что вы позволяете ему одному ездить на поездах и ходить по таким оживленным улицам. Он ребенок!

Она явно собиралась продолжить, но Артур положил руку ей на плечо и негромко сказал:

— Молли.

Женщина поджала губы.

— Мы хотели поговорить с вами, — спокойно сказал Артур. — Убедиться, что вы понимаете: отказавшись продолжать учебу в Хогвартсе, Гарри выбрасывает собственное наследие.

— В прошлом году его едва не убили в вашей магической школе три раза, а теперь к нам явилось странное существо и предупредило, что в этом году в Хогвартсе его жизни угрожает чрезвычайная опасность, — серьезно ответила Далия.

Артур потрясенно уставился на нее, но прежде, чем успел что-то сказать, Молли яростно выкрикнула:

— Вас предупредили, что детям грозит опасность, и вы ничего не сделали?!

— Мы связались с профессорами, но они проигнорировали предупреждение, беспечно повторяя, что Хогвартс — самое безопасное место в магическом мире. Когда я напомнила, что за один только прошлый год Гарри трижды едва не погиб и никто даже не счел нужным предупредить нас о происходящем, а значит, к новому предупреждению стоит отнестись серьезно, меня снова не стали слушать. Что еще, по-вашему, мы могли сделать, кроме как обеспечить безопасность собственного ребенка? В вашем мире у нас нет возможности связаться ни с кем, кроме профессора Макгонагалл, — ответила Далия. — И я не просила Гарри не возвращаться в Хогвартс. Он сам решил, что немагическое образование лучше подготовит его к той жизни, которую он хочет вести.

— Он слишком мал, чтобы принимать такие решения. Он даже не понимает, от чего отказывается. Родители записали его в Хогвартс сразу после рождения. Разве их желания ничего не значат? — настаивала Молли.

— Родители Гарри умерли, чтобы он жил, и я считаю, что они хотели бы от нас прежде всего сохранить ему жизнь и дать возможность быть счастливым. «Паркгейт» — прекрасная школа, и за восемь лет учебы Гарри ни разу не оказался там в смертельной опасности. Он получит знания, необходимые для жизни в этом мире, а мы готовы нанять преподавателя, чтобы он продолжал безопасно изучать магию, — жестко сказал Эллери, которому надоело слушать, как эта женщина повышает голос на его мать.

— Его так называемое наследие стоило жизни его родителям, а самого его среди ночи, почти на пороге зимы, оставили на чужом крыльце, даже не спросив тетю и дядю, готовы ли они принять ребенка в свою семью. А они, кстати, совершенно не были готовы. Где было все ваше беспокойство, когда он жил в магловском мире маленьким, нелюбимым ребенком, которого били и унижали? Гарри может быть молод, но он далеко не так невинен и наивен, как большинство двенадцатилетних. Даже когда он попал к нам в четыре года, он уже почти перестал быть ребенком: слишком многое знал о жестокости, страдании и необходимости полагаться только на себя, потому что опекунам доверять было нельзя. Мы годами пытались вернуть ему хотя бы часть нормального детства. Лишить его теперь права самому решать свою судьбу было бы прямо противоположно тому, что ему нужно, — отрезал Эллери.

— Гарри... подвергался насилию? — потрясенно спросил Артур, прежде чем Молли успела обвинить их во лжи.

— Его били, морили голодом и пренебрегали им до такой степени, что это уже было уголовным преступлением. Причем делали это родная сестра его матери и ее муж. Так что, думаю, вы понимаете, почему Гарри мало волнует, чего, по мнению посторонних, хотели бы для него родители. Особенно если эти посторонние называют себя друзьями его родителей, но после их смерти спокойно бросили ребенка и больше им не интересовались, — прямо сказал Эллери. — И я был бы признателен, если бы вы не кричали на него из-за этого. Ему и без того хватает воспоминаний о прежней жизни.

Артур выглядел потрясенным, Молли — скорее недоверчивой, но Гарри вернулся прежде, чем она снова начала кричать.

— Все книги те, что нужно, — сказал он так, словно не прекрасно знал, что кузен и без того был в этом уверен.

В конце концов, разговор он вовсе не пропустил. Стены новой квартиры были куда прочнее, чем в старой, но против голоса Молли Уизли они помогали слабо.

Артур поднялся, поблагодарил Далию за чай и поспешил увести жену, пока ее темперамент снова не взял верх.

* * *

Альбус нахмурился, наблюдая, как Гермиона Грейнджер и Рон Уизли сидят за столом во время распределения без Гарри. Он пробежал взглядом по остальным ученикам, затем оглядел стол еще раз, уже внимательнее.

— Где Гарри Поттер? — спросил он Минерву, когда распределение закончилось и она заняла свое место.

— Начни пир, потом поговорим, — ответила Минерва.

Альбус нахмурился и уже собирался спросить снова, но Минерва посмотрела на него так, что он замолчал.

— Вся школа ждет вступительных объявлений, — напомнила она.

А значит, вся школа следила и за каждым его движением, и за выражением лица. Если директор покажется расстроенным или встревоженным, ученики тоже начнут волноваться. Альбус поднялся, произнес приветственную речь и велел подать еду из кухни.

С появлением на столах блюд ученики сразу потеряли интерес к тому, о чем говорят преподаватели.

— Где Гарри Поттер? — снова спросил Альбус.

— Он отозвал свое зачисление. Полагаю, сейчас, в обычный школьный вечер, находится дома со своими родственниками, — спокойно ответила Минерва, накладывая ужин себе, а потом и Дамблдору.

— Я не давал ему разрешения уходить, — сказал Альбус, стараясь выглядеть скорее разочарованным, чем рассерженным.

— Книга зачисления приняла его отказ. Значит, разрешение опекунов у него было, — ответила Минерва.

Альбус почти успел забыть, что юридически не являлся магическим опекуном Гарри Поттера. Когда он наложил печать на завещания Джеймса и Лили и отправил Гарри к магловской тете, Альбус попытался назначить опекуном самого себя. Все поверили его заявлению — все, кроме самой магии.

Он даже не мог выяснить, кто является настоящим магическим опекуном мальчика, не признав тем самым, что знает: это кто-то другой.

Единственным утешением оставалось то, что вне Хогвартса Гарри практически не соприкасался с магическим миром. Альбус сомневался, что мальчик или его семья вообще знают о существовании понятия «магический опекун», не говоря уже о том, кем именно этот человек может быть. Значит, у них не было причин оспаривать его притязания.

Тогда каким образом мальчик получил разрешение своего настоящего магического опекуна оставить Хогвартс?

— Кто подписал письмо? — потребовал Альбус.

— Гарри, его тетя и его кузен, — ответила Минерва и повернулась к Помоне, сидевшей с другой стороны, чтобы ответить на ее вопрос.

— Это невозможно. В Петунье нет ни капли магии, а его кузен еще ребенок, — пренебрежительно сказал Альбус.

Минерва слушала лишь вполуха: она наблюдала, как ее новые львята знакомятся и заводят первые дружеские связи, и поэтому не поняла, что Альбус думает совсем не о той тете, которая сейчас была опекуном Поттера.

Альбус решил сразу после пира отправиться к Петунье и убедить ее изменить решение о возвращении Гарри в Хогвартс. Он был уверен, что сможет отменить запись об отказе в книге зачисления, если только Гарри окажется в школе до начала уроков.

* * *

В доме номер четыре на Тисовой улице не горел свет, когда Альбус бесшумно проник внутрь и поднялся по лестнице.

В первой же спальне он обнаружил двух мальчиков, тихо перешептывавшихся в темноте, и наложил на обоих сонные чары. Из-за темноты он не понял, что худощавый темноволосый ребенок рядом с Дадли Дурслем был вовсе не его кузен Гарри, а лучший друг Дадли Пирс Полкисс, оставшийся у него на последнюю ночевку перед началом школы.

На Вернона Дурсля Альбус наложил более сильные сонные чары, не заметив — или не придав значения тому, — что дыхание и без того чрезмерно полного мужчины стало еще более угнетенным. Вернону уже давно следовало спать в CPAP-маске из-за обструктивного апноэ сна, но он был слишком упрям и самонадеян, чтобы верить в подобную неудобную ерунду.

Разбудив Петунью, Альбус потребовал, чтобы она подписала принесенный им документ о повторном зачислении Гарри в Хогвартс.

Петунья пришла одновременно в ужас и ярость от того, что какой-то ненормальный посреди ночи проник в ее совершенно нормальный дом и разбудил ее, разыскивая племянника, о существовании которого она предпочитала забывать и который когда-то едва не разрушил ее идеальную семью.

Наверное, впервые за всю взрослую жизнь ей было совершенно все равно, что услышат или подумают соседи. Петунья завизжала во весь голос, схватила прикроватную лампу и изо всех сил замахнулась на пожилого волшебника.

Лампа была дорогой, тяжелой, с латунным основанием. Петунья ударила Альбуса по руке с палочкой как раз в тот момент, когда он произносил «Петрификус Тоталус». Удар сбил прицел ровно настолько, чтобы плохо направленное заклинание частично задело Вернона. Альбус выпустил палочку, прижимая к груди руку со сломанными костяшками.

Петунья схватила ненавистную палочку и переломила ее пополам.

Альбус вскрикнул от ужаса.

— Убирайтесь отсюда и больше не возвращайтесь! — пронзительно закричала Петунья, угрожающе подняв лампу и явно готовая снова ударить его, если он приблизится.

— Подпишите документ, — приказал Альбус, позволив магической ауре развернуться во всей силе и забыв, что Петунья как магл ее попросту не увидит.

Петунья выхватила бумагу свободной рукой и тут же разорвала ее пополам, после чего снова замахнулась лампой на глупого старика, который продолжал ее недооценивать.

Альбус попытался без палочки наложить успокаивающие чары, но они оказались слишком слабы против накопленных за долгие годы гнева и ненависти Петуньи ко всему магическому. Она вскочила с кровати и двинулась на него, держа лампу над головой и явно намереваясь вырубить незваного гостя окончательно.

Без документа и палочки, которой можно было бы создать новую копию, Альбусу пришлось отступить.

Он вернулся в комнату мальчиков, собираясь забрать Гарри, и потрясенно замер, когда понял, что темноволосый ребенок — вовсе не пропавший юный волшебник, которого он искал. От неожиданности Альбус выронил Пирса и бросился проверять остальные комнаты, но снова столкнулся с Петуньей и ее лампой.

Прежде чем пожилой волшебник успел отреагировать, Петунья огрела его по голове, вырубила и столкнула вниз по лестнице, после чего поспешила проверить сына.

Ей пришлось долго и панически трясти Дадли, прежде чем тот проснулся. К этому времени Петунья уже обезумела от тревоги, а избалованный двенадцатилетний мальчик сам испугался того, что мать может сделать дальше, и разревелся.

Дамблдор пришел хотя бы в полуобморочное сознание. Дезориентированный болью и воем Дадли, он активировал портал, отправлявший его обратно в собственные комнаты, почти не помня, где находится и что вообще делал. Там Альбус добрался до кровати и рухнул спать.

На следующее утро он проспал. К тому времени, когда директор сумел дотащить ноющее тело до ванной и устроил себе долгую горячую ванну, первый урок уже начался, а Гарри в замке так и не появился.

Альбус не понимал, что горячая вода лишь усиливает небольшое внутреннее кровотечение. Когда он попытался выбраться из ванны, стало ясно, что дело плохо. Он потянулся за палочкой — и отдернул руку, внезапно вспомнив, почему ее нет на привычном месте. Попытка без палочки вызвать Патронуса и позвать на помощь тоже провалилась.

В конце концов он позвал домовых эльфов: одному велел снова согреть остывающую воду, другому — привести мадам Помфри.

Вскоре Альбуса вытерли, согрели и перенесли в больничное крыло, где ему предстояло провести больше недели.

* * *

Пока Петунья в панике пыталась разбудить Дадли, а затем успокоить его и объяснить, что произошло в спальне, а Альбус лежал без сознания внизу у лестницы, дыхание Вернона Дурсля становилось все слабее.

Он так и не проснулся от зачарованного сна и ранним утром впал в кому, пока Петунья находилась внизу и готовила Дадли перекус, чтобы тот успокоился после ужасного пробуждения.

Вернувшись в спальню, Петунья ничего не заметила. Лишь когда будильник Вернона продолжал надрываться и никто его не выключил, она поспешила наверх разбудить мужа, чтобы он не опоздал на работу.

И снова закричала от ужаса.

Петунья спотыкаясь сбежала вниз и вызвала помощь.

Скорая доставила Вернона в больницу, где его сразу поместили в реанимацию. Петунья настаивала, чтобы врачи сделали все возможное для спасения чудовищно полного тридцатисемилетнего мужчины, хотя они предупреждали: с момента прибытия скорой уровень кислорода в его крови был опасно низким, а сколько времени это продолжалось до того, никто не знал.

Врачи объяснили Петунье, что не могут гарантировать отсутствие гипоксического повреждения мозга и даже в случае спасения жизни Вернон, возможно, уже никогда не станет тем человеком, за которого она выходила замуж.

Его подключили к аппарату искусственной вентиляции легких и кардиомонитору. После ангиографии ему сделали четверное коронарное шунтирование, возможно, тем самым предотвратив сердечный приступ, который иначе случился бы в ближайшем будущем.

Со временем Вернон пришел в себя, но не понимал, где находится. Вскоре его пришлось фиксировать и вводить успокоительные из-за агрессивного возбуждения: он начал бить врачей и медсестер.

Доктора говорили о делирии, о том, что ему необходимы знакомая обстановка и привычный распорядок, и выражали осторожный оптимизм относительно восстановления.

Петунья и Дадли были в ужасе.

А Петунья впервые задумалась, что скажут соседи, если она отправит Вернона в дом престарелых или учреждение постоянного ухода.

* * *

Второго сентября Гарри начал новый учебный год. Друзья, которые летом уезжали и еще не успели увидеть его до поездки к Уизли, встретили его с восторгом. Они обрадовались, но ничуть не удивились тому, что Гарри сумел достаточно хорошо пройти пропущенную программу и остался с ними на всех предметах.

В «Паркгейт» он вернулся так, словно никогда не уезжал. Без труда снова занял место среди лучших учеников и вернулся в футбольную и крикетную команды. Иногда Гарри не хватало заклинаний и возможности летать на метле, но в целом дома с семьей и в школе, где, как ему казалось, учителя действительно заботились о благополучии учеников и контролировали возможные риски, он был куда счастливее.

Использовав свои связи в магическом мире, Джеймс раздобыл адрес и контакты Лондонской школы магии, и Гарри с Эллери отправились туда на встречу, чтобы выяснить возможные варианты.

Представители школы с сожалением признали, что не принимают учеников на неполный день и не предлагают заочного обучения. Исключение не могли сделать даже для Мальчика-Который-Выжил. Зато они отнеслись с пониманием к желанию Гарри остаться в «Паркгейт» и выдали список частных преподавателей, с которыми он мог продолжать магическое образование.

— Чтобы считаться учеником на домашнем обучении и сохранить право пользоваться палочкой, вы должны изучать как минимум три предмета, причем один из них обязательно должен предполагать активное применение магии: Заклинания, Трансфигурацию или Магическую защиту, — объяснила директор школы.

— Но дома мне запрещено пользоваться магией. Как тогда выполнить это условие? — спросил Гарри.

— Большинство преподавателей из этого списка ожидают, что ученик будет приходить к ним. Но если вы наймете одного из тех, кто готов приезжать к вам, он подаст заявление на исключение из ограничений для тех комнат, где будут проходить занятия. Это немного дороже, зато вы сможете свободно практиковать магию, — ответила директор. — В вашем случае разрешение должны выдать без вопросов. Вам придется подписать соглашение с указанием всех, кто живет в доме и, следовательно, имеет право знать о магии, а также обязательство соблюдать Статут о секретности.

— Звучит вполне разумно. Можете подсказать, кто из этих преподавателей согласится приезжать к нам? Мы не подключены к каминной сети и живем в магловском районе, — спросил Гарри.

— Это несколько усложняет дело, но вот эти четверо — маглорожденные и до сих пор большую часть времени живут в магловском мире, — сказала директор, забрала список и отметила четыре имени.

— Спасибо за помощь, — сказал Эллери.

* * *

Со временем Дамблдор поправился и вышел из больничного крыла. Без Бузинной палочки его магия была заметно слабее, и ему пришлось пройти множество обследований у целителей, которых мадам Помфри пригласила себе в помощь. Признаться, что значительная часть его легендарной силы на самом деле была связана с палочкой, Альбус не желал.

Хотя после начала занятий уже было далеко не очевидно, что Гарри вообще удастся снова зачислить в Хогвартс, даже если убедить его вернуться, Дамблдор все равно пытался выяснить, куда исчез мальчик.

Он не знал, что достаточно было просто спросить мистера и миссис Уизли, где живет Гарри.

Вместо этого Альбус несколько раз возвращался на Тисовую улицу, но дом неизменно оказывался пуст. Дадли уже уехал обратно в Смелтингс, а Петунья все свободное время проводила в больнице, изображая преданную и любящую жену рядом с Верноном, который по-прежнему оставался там.

Альбус откладывал сообщение в министерство о том, что Поттер оставил школу, поскольку не хотел, чтобы его палочку сломали. Палочка-близнец палочки Волдеморта была незаменимым преимуществом в будущей борьбе с ним, особенно теперь, когда Бузинная палочка навсегда утрачена. Альбус не сомневался, что в грядущие годы Гарри понадобится любое преимущество, какое только удастся сохранить.

Кроме того, Хогвартс ожидал бы тяжелый удар по репутации, если станет известно, что Мальчик-Который-Выжил добровольно ушел из школы и вообще из магического мира.

Но долго скрывать это все равно не получится. Слишком многие ученики наверняка уже написали домой. Родители начнут говорить, слухи расползутся, и вскоре все будут знать.

А Альбус даже не представлял, где искать этого проклятого мальчишку.

Защитные чары, которые он когда-то установил на Тисовой улице, давно исчезли. Они разрушились настолько давно, что от них не осталось даже следа, по которому можно было бы провести диагностику и понять, что произошло.

Мальчик находился где-то в обычном мире совершенно беззащитным, а Альбус ничего не мог сделать, пока Гарри где-нибудь снова не объявится.

Он задумался, переписывается ли Поттер с кем-нибудь из прежних одноклассников. Мисс Грейнджер и мальчик Томас жили в магловском мире.

Возможно, они знали, где находится Гарри.