Подопечный шпиона (джен)

Как только дверь за Ремусом закрылась, Снейп обернулся к Гарри. По выражению его лица можно было решить, что сейчас последует выговор, однако он лишь спросил:

— Ты в порядке?

Гарри кивнул. Наверное, пора было привыкнуть к этому вопросу и перестать ощущать то странное тепло, которое в последнее время всякий раз появлялось внутри, когда Снейп интересовался его состоянием.

— Хорошо.

Снейп направился к лаборатории, взялся за ручку двери и, уже открыв ее, оглянулся.

— Ну? Чего ты ждешь?

Гарри непонимающе уставился на него, и Снейп усмехнулся.

— Только не говори, что твой интерес к зельеварению уже угас.

Гарри торопливо покачал головой. Интересом он это пока назвать не решался, но зельеварение определенно было интересным. Он поспешил следом. Снейп указал на котел.

— На этот раз приготовишь зелье самостоятельно. Оно входит в программу первого курса. Посмотрим, насколько хорошо ты справишься.

У Гарри тревожно дрогнуло внутри. После разговора с Ремусом голова и без того была набита мыслями, а теперь еще предстояло варить зелье без помощи Снейпа. И Снейп был слизеринцем. Это не должно было удивлять, но Гарри почему-то ни разу всерьез об этом не задумывался. Он вспомнил недавние слова Снейпа о привычке не думать о неприятном и слегка мотнул головой, прогоняя лишние мысли.

— А какой вообще Хогвартс?

Снейп посмотрел на него с подозрением. Гарри выдержал этот взгляд ровно столько, сколько, по его мнению, требовалось невиновному человеку, после чего снова принялся резать странно пахнущую траву.

— Подробный ответ займет больше года, Поттер. Примерно столько потребуется, чтобы пересказать тебе «Историю Хогвартса» в полном, неурезанном виде, а затем еще три десятка книг с подробным разбором школы. Есть что-нибудь конкретное, что тебя интересует?

— Ремус говорил про факультеты.

— А-а, — очень тихо произнес Снейп, и Гарри вскинул голову, решив, что тот порезался. — Факультетов четыре. В начале первого курса проходит распределение. Оно определяет, куда ты попадешь. Каждый факультет связан с качествами, которые ценил его основатель. Гриффиндор — храбрость, Хаффлпафф — верность, Рейвенкло — стремление к знаниям и ум, Слизерин — хитрость.

— Вы слизеринец.

Гарри сказал это почти без выражения, просто констатируя факт, но Снейп все равно поднял взгляд.

— Надеюсь, тебя это не тревожит?

Гарри покачал головой.

— Вы не рассказывали.

— Я и не обязан.

Гарри пожал плечами и вернулся к котлу: зелье как раз подходило к важному этапу.

— Что тебе рассказал Люпин?

— Ничего особенного.

— Вот как? Вы просидели в комнате больше часа и не обсудили ничего особенного?

Снейп повторил его слова с откровенной насмешкой. Гарри постарался ответить как можно мягче:

— Я не обязан вам рассказывать.

Снейп несколько секунд смотрел на него, затем слегка склонил голову.

— Как пожелаешь.

Гарри выдохнул, не веря, что это действительно сработало.

— Правда?

И тут же прикусил губу.

— Нет, Поттер. Это один из тех редких случаев, когда мне придется насильно выведать правду с помощью Веритасерума.

Сердце Гарри ухнуло вниз. Снейп мгновенно протянул руку и перемешал его зелье, которое уже собиралось перелиться через край.

— Это была шутка, Поттер.

— Вы когда-нибудь давали мне Веритасерум? — тихо спросил Гарри.

Снейп нахмурился.

— Нет. И никогда не дам без твоего разрешения.

Гарри уставился в котел. Вместо обещанного картинкой красного там плескалась тускло-оранжевая жидкость.

— Хорошо.

— Это зелье едва можно назвать приемлемым.

Снейп взмахнул палочкой, и содержимое котла исчезло.

— Именно поэтому я не разрешаю болтать ни в лаборатории, ни на уроках.

— Простите.

Со стороны Снейпа донеслось тихое фырканье.

— Я декан Слизерина, Поттер.

Гарри как раз снова взял нож и тут же отложил его.

— Дамблдор предложил мне эту должность вскоре после того, как я начал преподавать.

Гарри моргнул. Пожалуй, это был один из очень редких случаев, когда Снейп добровольно рассказывал что-то о себе.

— Понятно.

А затем, пытаясь поддержать разговор:

— Вам нравится?

Снейп посмотрел на него странно.

— Ты ведь помнишь, что я говорил о своей нелюбви к детям?

— Да. Но тогда зачем вы этим занимаетесь?

Снейп взял пестик.

— Кто-то должен.

Гарри недоверчиво хмыкнул.

— Вы вообще хоть что-нибудь делаете потому, что хочется?

Снейп поднял глаза.

— Начинай зелье заново, Поттер.

Гарри послушно принялся резать.

— А вам нравится варить зелья?

Тишина. Гарри склонился над разделочной доской, ожидая очередного резкого ответа. Вместо этого послышался едва различимый вздох.

— Да.

— Почему?

— В последовательности действий есть определенное спокойствие. А идеально приготовленное зелье дает удовлетворение.

— Вам всегда это нравилось?

Еще одна пауза.

— Да.

— Вы очень хорошо это делаете.

— Какая неприкрытая лесть, Поттер.

— Ремус сказал, что мама тоже хорошо разбиралась в зельях.

Гарри услышал, как пестик Снейпа на мгновение перестал ударять по ступке, а затем снова заработал.

— Вы ведь все учились на одном курсе?

— Насколько мне известно, да, — скучающе ответил Снейп. — Ты забыл, как выглядит половина дюйма, Поттер? Эти кусочки больше похожи на три восьмых.

Гарри отодвинул неправильно нарезанные корни смоковницы и взял новую порцию. Нож он сжимал сильнее, чем требовалось. Долгое время они работали молча. Зелье проходило стадии ровно так, как было описано в учебнике, и наконец приобрело нужный красный цвет. Снейп едва взглянул в его сторону.

— Правильно.

Гарри снял котел с огня, чувствуя глухой стук сердца. Снейп был прав: когда получалось как надо, в этом действительно было что-то приятное.

— В следующем году на уроке я ожидаю от тебя точного повторения результата, Поттер. Я редко занимаюсь с учениками Хогвартса вне учебного года, а если уж занимаюсь — требую отдачи.

— Значит, Драко Малфоя вы тоже учили?

При имени сердце дернулось, но лицо Гарри удалось сохранить спокойным. Снейп некоторое время его изучал.

— Пока нет. Полагаю, через несколько месяцев его отец свяжется со мной. Возможно. Впрочем, у Драко Малфоя и без меня достаточно наставников.

— А зачем вообще нужна метла?

Мысль о Драко напомнила Гарри старую загадку.

— Магические метлы используются для полетов.

Гарри вытаращил глаза.

— Немагические — примерно для того же, для чего и у маглов. Вижу, Люпин рассказал тебе про квиддич.

— Рассказал. Но как вы поняли?

— Квиддич — игра на летающих метлах. Твой отец играл за сборную Гриффиндора.

Гарри кивнул.

— А вы играли за Слизерин?

Снейп покачал головой, и на лице появилась легкая улыбка.

— Возможно, в этом ты пойдешь в отца.

Гарри улыбнулся в ответ, хотя понадобилось несколько секунд, чтобы понять, откуда взялось странное чувство в животе.

— Мистер Снейп... э-э... Ремус рассказал, каким мой отец был в школе. Ну... с вами.

На лице Снейпа тут же собралась небольшая грозовая туча.

— Это не его вина, я сам спросил. Он не хотел рассказывать. Просто... мне очень жаль. Это было нехорошо с их стороны, и... простите.

Гарри выпалил все одним дыханием, прежде чем Снейп успел перебить его чем-нибудь едким и заставить потерять нить. Снейп моргнул. Потом еще раз. Гарри посмотрел на него, опустил глаза, снова поднял. Снейп выглядел так, словно его приложили заклинанием заморозки.

— Избавь меня от извинений, Поттер, — произнес он тоном, от которого Гарри одновременно захотелось заплакать и что-нибудь разбить. — Мне не нужно, чтобы ты заглаживал передо мной вину своего отца.

— Но это все равно было нехорошо.

Гарри отвернулся, пробежался глазами по банкам и флаконам и остановился на пустом котле.

— Думаю, через пару недель я уже совсем научусь. Ну или через месяц. Два — точно. Как считаете?

Он замолчал. Снейп остановился посреди движения и странно посмотрел на него.

— Что?

— Мистер Поттер, через две недели начнется новый учебный год в Хогвартсе.

Гарри уставился на него, не понимая, какое это имеет отношение к разговору.

— Я преподаю в Хогвартсе. Как декан факультета я обязан жить в школе. Продолжать заниматься с тобой будет невозможно.

Гарри смотрел на него.

— Но...

— Через две недели, полагаю, ты уже сможешь достаточно хорошо контролировать стихийную магию, а последствия отмены зелья пройдут. После этого ты вернешься к Дурслям.

Гарри прикусил губу. Глаза невольно расширились.

— А.

Потом еще раз:

— А. Понятно.

На лице Снейпа не отражалось ничего.

— Могли бы сказать раньше, — пробормотал Гарри, нервно царапая ногтями каменную столешницу.

— Ты почти полностью здоров, Поттер.

В голосе мелькнула едва заметная насмешка, и Гарри сразу почувствовал, как поднимается раздражение.

— Надеюсь, ты не воображал, будто останешься в моем доме навсегда.

— Нет.

Гарри выпрямился и посмотрел на него.

— Конечно нет.

Он развернулся и пошел к выходу. Дверь лаборатории тихо щелкнула. Гарри мгновенно понял, что она заперта, и резко обернулся. Снейп спокойно опускал палочку.

— В чем дело?

— Не понимаю, о чем вы.

— Ты всеми силами убеждал меня, что Дурсли обращались с тобой вполне нормально. Не вижу причин, почему перспектива жить с ними так тебя расстраивает.

— Я не расстроен.

— Ты лжешь, Поттер.

— Просто... миссис Фигг больше не будет, ясно? А ее дом останется. Мне будет трудно.

Это была первая причина, которая пришла в голову. И она оказалась слишком хорошей, потому что сердце тут же забилось быстрее уже по нескольким причинам одновременно. После паузы Снейп сказал:

— По крайней мере, тебе стоит радоваться, что ты покинешь мой дом.

— Здесь было не так уж плохо, — тихо ответил Гарри.

— Порой я действительно задаюсь вопросом: ты сознательно забываешь, что я был Пожирателем смерти, стоял рядом, пока тебя похищали и при тебе убили человека, или настолько наивен, что считаешь это неважным...

— Да, я полный идиот!

— Следи за тоном, — прошипел Снейп.

— То есть вы можете говорить со мной как угодно, а я обязан быть вежливым?

— Именно так работает взрослая жизнь.

Снейп словно возвышался над ним; тусклый свет дрожал на бледном лице.

— Я старше тебя, и ты будешь относиться ко мне с уважением.

— Вы говорите об этом так, будто гордитесь...

— Не смей неправильно меня понимать.

Лицо Снейпа исказилось от такой ярости, что Гарри невольно отступил на шаг.

— Я не горжусь этим. Но и не прячусь от прошлого. Я принимаю последствия своих поступков и сделанного выбора. Не притворяюсь, будто ничего не произошло.

— Я тоже не притворяюсь.

— Я знаю, что ты помнишь: я Пожиратель смерти. Ты вспоминаешь об этом, когда смотришь на меня.

Щеки Гарри запылали.

— Вы говорили, что Легилименция незаконна.

— Хочешь подать на меня в суд? Полагаю, закончится примерно так же успешно, как в прошлый раз.

Что-то внутри Гарри лопнуло.

— А вы помните, почему в прошлый раз все закончилось настолько плохо, сэр? Именно с последствиями ваших поступков теперь приходится жить мне.

В глазах Снейпа блеснуло что-то острое.

— Именно.

Гарри потряс головой.

— Я не понимаю, что с вами не так. Чего вы от меня хотите? Хотите, чтобы я вас ненавидел?

Снейп молчал. Гарри нахмурился.

— Вы правда хотите, чтобы я вас ненавидел.

Пальцы свободной от палочки руки Снейпа едва заметно подрагивали.

— Ты не понимаешь нюансов, Поттер...

— Вы хотите, чтобы я... Но зачем?

— Не перебивай меня!

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Ноздри Снейпа раздувались от ярости. Гарри старательно смотрел не в глаза, а на его нос, что было довольно нелепо. Снейп медленно вдохнул и выдохнул.

— Мне не нужны твои попытки понять меня или мои мотивы, Поттер. Меня устраивает моя жизнь. Мне не требуется твое прощение. Дамблдор приказал мне спасти тебя, и я это сделал. Мы знали, что после тебе понадобится лечение, а я находился в наиболее подходящем положении, чтобы его обеспечить. Теперь ты здоров и скоро уйдешь. Наше краткое знакомство закончено.

К концу фразы Гарри уже смотрел в пол.

— Ты меня понял?

— Да. Но... вы помогли мне, поэтому я не могу вас ненавидеть. Вы не любите детей. И меня не любите. Но все равно помогли.

Снейп открыл рот, но Гарри торопливо добавил:

— И я не стараюсь забыть, что вы были Пожирателем смерти. Я просто думаю, что вам самому не нравится, что вы им были.

Снейп открыл рот. Закрыл. Гарри не удержался от мысли, что это немного смешно: Снейп сейчас был похож на рыбу, пытающуюся заговорить.

— Знаете, что я думаю?

— Подозреваю, что скоро узнаю.

— Думаю, вы хотите, чтобы я ушел.

Гарри никак не мог понять только одного: почему.

— Ну, я и уйду. Можете радоваться.

Он снова повернулся к двери и только тогда вспомнил, что она заперта.

— Выпустите меня.

— Не приказывай мне, Поттер...

— Пожалуйста, выпустите.

От прежней дерзости осталась лишь усталая раздраженность. Где-то внутри уже поднимался плач, но Гарри не собирался снова плакать перед Снейпом. Щелчок. Через секунду Гарри уже был в коридоре, а еще через одну — в спальне.

◆

Снейп разлил зелье Поттера по флаконам и вернулся к собственной работе, стараясь утопить противоречивые чувства в самом привычном из них — злости. Личные. Вопросы. Сколько раз, сколько раз он запрещал Поттеру их задавать? Единственная причина, по которой Снейп не наказал его сейчас, заключалась в том, что холодное равнодушие должно было отбить желание куда эффективнее резкого выговора. Хотя и выговор вряд ли сработал бы. Он, вероятно, стек бы с Поттера как вода с... Простите. Но это все равно было нехорошо. Вы не похожи на человека, которому это нравится.

Снейпу самому захотелось швырнуть стеклянную бутылку в стену. Что это вообще за постоянные качели: то Поттер ведет себя точь-в-точь как отец, то вдруг становится кем-то совершенно иным — кем-то, к кому Снейп вообще не готовился? Когда сработала тревога, Снейп ворвался в спальню и с облегчением обнаружил, что стихийная магия никак себя не проявляет. Гарри лежал совершенно неподвижно. Подойдя ближе, Снейп увидел на лице следы слез. Он опустился рядом и взял мальчика за руку, но прежде чем успел что-либо сказать, Гарри с судорожным вдохом распахнул глаза и резко вскинул руки. Они обхватили Снейпа за корпус, заставив того отступить на пару шагов. Поттер тут же сел, запутавшись в простынях.

— Мистер Снейп! Ой, простите!

— Успокойся, Поттер. Я совершенно не пострадал.

Гарри был бледен, глаза оставались широко раскрытыми. Снейп поднял бровь.

— Судя по всему, последствия отмены окончательно прошли. Поздравляю.

Реакция оказалась противоположной ожидаемой: плечи Поттера медленно опустились, и он снова подтянул ноги на кровать.

— О чем был кошмар?

Мальчик пожал плечами.

— Ответ вслух, Поттер.

Тишина.

— Если ты не знаешь, «вслух» означает при помощи голоса и слов. Сейчас ты не используешь ни того, ни другого.

Поттер сердито посмотрел на него. Снейп не понимал новой вспышки упрямства. Раньше мальчик довольно спокойно рассказывал, что ему снилось. Почему сейчас... В голове возникла неприятная догадка, которую Снейп попытался отбросить.

— Поттер, открой рот и ответь.

— А вам какая разница?

Слова буквально вырвались из Гарри. Он вскинул руки.

— Вы не хотите, чтобы я здесь был — прекрасно. Я ухожу. Я даже не шумел. Можете вообще забыть обо мне, пока я не перестану вам мешать.

Он с ненавистью посмотрел на волосы Снейпа, словно именно они были во всем виноваты.

— Не драматизируй, Поттер...

— Я вообще не знаю, что это слово значит!

— И не перебивай меня.

Зеленые глаза сверкнули.

— Конечно. Вы продолжайте говорить длинными словами, а я буду сидеть и ничего не понимать.

Терпение. Вот что было нужно.

— О чем был кошмар? И попробуй говорить с некоторым уважением, как бы непривычна тебе ни была сама идея.

— Я предпочел бы не рассказывать, сэр.

— Это недостаточный ответ.

Поттер наградил его еще более яростным взглядом, затем медленно отвернулся, будто демонстрируя: Снейп даже внимания не заслуживает. Снейп сел в кресло.

— Хорошо.

Гарри на секунду прервал изучение потолка и удивленно посмотрел на него.

— Я не уйду отсюда, пока ты не расскажешь.

Через полчаса мучительного молчания Снейп начал подозревать, что состязание в упрямстве с потенциальным гриффиндорцем было не самым разумным решением. Он вздохнул.

— Гарри...

— Не надо! Вы не можете!

— Что?

— Так меня называть!

— Это твое имя.

— Нет. Вы называете меня Поттером. Всегда Поттер, пока вам вдруг что-нибудь от меня не понадобится.

Снейп стиснул зубы.

— Гарри Джеймс Поттер. Расскажи, о чем тебе снилось.

— Не делайте вид, будто вам теперь так важно!

Гарри наконец посмотрел прямо ему в глаза. На лице вспыхнула настоящая ярость, щеки покраснели, и на мгновение он стал похож именно на того Поттера, которого Снейп когда-то ожидал увидеть.

— Вы... вы меня отправляете. Так не притворяйтесь, что вам не все равно.

— Я не выгоняю тебя. Я возвращаю тебя домой. Ты находился под моим присмотром, потому что был болен и нуждался в лечении. Дурсли ничего не понимают ни в зельях, ни в магической медицине. Теперь ты здоров. Причин оставаться здесь больше нет. Поэтому ты уезжаешь.

Мальчик словно потерял дар речи. Пальцы нервно перебирали складки одежды. Поддавшись внезапному порыву, Снейп накрыл их своей ладонью. Они мгновенно замерли. В глазах Гарри блестела тонкая пленка слез.

— О чем был кошмар? — уже мягче спросил Снейп.

Маленькие руки тут же выскользнули из-под его ладони.

— Все нормально. Не беспокойтесь.

— Моя обязанность...

Резкий, ломкий смех перебил его.

— Ага. Жаль, что не все такие, как вы.

Та самая мысль, которую Снейп пытался игнорировать, теперь настойчиво требовала внимания. Он решил рискнуть.

— Тебе снились Дурсли?

Несколько секунд казалось, что вопрос не дошел. Потом Снейп увидел точный момент, когда Гарри понял. Лицо побелело. Он даже немного отшатнулся.

— Нет, — сказал после долгой десятисекундной паузы.

— Не лги, — прошипел Снейп, проигнорировав все внутренние предупреждения о том, что с мальчиком сейчас следовало быть осторожнее.

— Я не лгу! — с той же яростью отрезал Гарри. — Кошмар был не о Дурслях. Он был о чулане, в котором я всю жизнь жил у Дурслей.

Чулане? Каком еще чулане?

— Да, именно так! Мальчик-Который-Выжил всю жизнь жил в чулане!

На лице Поттера застыла улыбка — настолько неуместная, что от нее становилось почти страшно.

— Как-нибудь расскажите Люциусу Малфою. Про маленького полукровку-сироту, который жил в чулане под лестницей, потому что его магловская семья не хотела на него смотреть!

Гарри почти кричал.

— Так что да, мистер Снейп, вы совершенно правы! Дурсли обращались со мной ужасно! Они меня не избивали и ничего такого. Просто засунули туда, чтобы не видеть ни меня, ни мой шрам, ни вообще иметь со мной дела!

Снейп почти не замечал, насколько сильно стиснул зубы. Поттер дрожаще выдохнул, и часть напряжения словно ушла. Он откинулся на подушку и отвернулся.

— Вам не надо об этом беспокоиться, — снова сказал он совершенно ровно.

Снейп только успел собрать в голове достаточно слов для связного ответа, когда Гарри добавил с наполовину вызывающей интонацией:

— Вы ведь тоже меня ненавидите.

Эта фраза мгновенно вывела Снейпа из оцепенения.

— Я тебя не ненавижу.

Гарри коротко рассмеялся без всякого веселья.

— Вы сами говорили, что ненавидите!

— Тогда — да. До того, как узнал тебя.

Снейп наклонился чуть вперед.

— Помнишь, ты сам сказал мне, что я тебя не знаю? Посмотри на меня. Гарри.

Зеленые глаза нехотя поднялись, словно их тянули силой.

— Теперь я тебя знаю. И не ненавижу.

Перемена была такой резкой, будто перед Снейпом оказался другой ребенок. Гарри замер, широко раскрыв глаза. Они медленно наполнились слезами, а на покрасневшем лице появилась осторожная, неуверенная улыбка.

— Правда?

Снейп кивнул. Гарри смотрел на него огромными глазами сквозь спутанные волосы. Улыбка стала немного шире.

— А я вам... нравлюсь? — робко спросил он.

У Снейпа что-то застряло в горле. Он снова кивнул.

— В разумных пределах.

Улыбка мгновенно превратилась в широкую счастливую ухмылку.

— Вы мне тоже.

На языке у Снейпа уже вертелось: Пожиратель смерти, Поттер. Не забыл? Но улыбка была слишком искренней, облегчение — слишком явным. Снейп не захотел это разрушать.

— Мистер Снейп? Можно спросить?

Подавив вздох, он кивнул. Наверняка опять что-нибудь личное. То, на что он не захочет отвечать. То, что последние восемь лет изо всех сил пытался забыть.

— Как вы думаете... я мог бы остаться с вами? Здесь?

Гарри замялся.

— Дурсли — это не совсем дом. А здесь... здесь гораздо больше похоже на дом.