Эвелин (джен)

Пока шли до класса, Гарри не переставал допытываться:

— А что с историей?

Эвелин вздохнул. Удивительно, как он на каникулах умудрился проморгать столь важную вещь, как учебный процесс. Нет, они обсудили, какие предметы у них получаются лучше всего, знали, что программы не совпадают, но детали… детали ведь не менее важны!

— Я не знаю, — признался он. — У нас новый профессор. С первого по третий курс нам преподавал профессор Бингс, а он ни о чем, кроме гоблинских войн, не рассказывает. Старшекурсники говорят, что профессор Кин даст прикурить. Может, именно сейчас хоть историю знать начнем. У нас еще новый астроном, Синистра. Она ведет с четвертого по седьмой курс. Но там программа более слаженная, конспекты пригодятся, правда… ночные занятия у нас совмещенные с пятым курсом.

— С пятым?!

Эвелин мог понять его удивление: сам был в не меньшем шоке, когда узнал.

— Профессор говорит, что настоящая астрономия начинается только после СОВ, поэтому не видит смысла «перенапрягать детей». — Он слышал, как прыснул Рон.

Да, еще и этот. Нет, они с Роном, Гермионой и остальными сокурсниками вчера хорошо перетолковали. Эвелин про себя столько всего нового узнал: что ему завидовали, что Рон был в его тени, что Гермиона — легендарная «помощница» Мальчика-Который-Выжил. Сказать, что Эвелин чуть не покинул реальность, — ничего не сказать.

Но большинство вопросов все-таки удалось уладить. Рон и Гермиона обещали с ним дружить. Просто дружить, без всяких «но», ровно так же, как сам Эвелин дружил с ними все эти годы и искренне верил, что к нему относились соответствующе. Рон даже был согласен потерпеть Гарри, но вот сам Гарри на конфликт прямо-таки нарывался. И с этим надо было что-то делать. Просто пока Эвелин совершенно не понимал, что именно. Поэтому решил начать с малого: объяснить Гарри основы существования в Хогвартсе. И пока что можно начать с уроков:

— Дай свое расписание.

Ему тут же протянули расчерченный листок. Эвелин быстро пробегал взглядом по столбцам, отмечая интересные места:

— Зелья всегда сдвоенные раз в неделю. — У них это утро пятницы.

— Их очень мало.

— Снейп — наш единственный зельевар, и он тащит всю школу.

Хоть характер у профессора был так себе, его профессиональные навыки как преподавателя и штатного зельевара, варящего все зелья для больничного крыла, Эвелин отрицать не мог. Хотя теперь он начал задумываться, как изменятся их отношения, когда уже невозможно бросить в лицо едкое «Поттер»?

— Гарри, ты же потом планируешь поступать в академию? — Ему кивнули. — Что для нее надо?

— Зелья, руны, артефакторику, чары, медицину.

— Вот, гербология в субботу — что-то вроде медицины, травничества, — Эвелин перевел взгляд на Гермиону, и та подтвердила. — Тебе это надо. А сдвоенная — если хочешь в цветах покопаться. Артефакторики у нас нет, но нумерологию ты и сам выбрал. И да, где-то через неделю будут собирать списки на кружки: запишись в Лечебный кабинет миссис Лайонс — поспрашивай, вдруг это и есть медицина.

— Конечно! — Гарри просветлел.

Его семья в основном занималась изготовлением медицинских артефактов, и, раз он собирался продолжать традицию, ему надо вызнать все о миссис Лайонс и ее таинственном для Эвелина Кабинете. Недаром же старшекурсники столько таинственности нагнали.

— Чары… одиночное занятие — это теория магии. Заумно, но интересно. Астрономией, историей и трансфигурацией окна закрывают. И она у нас обоих сдвоенная. Как же не везет! Макгонагалл нас всех в край вымотает, а после неё еще учиться надо… После практики по астрономии на следующий день всегда нет двух первых занятий, потому что иногда она кончается в три ночи. От погоды зависит. Про руны у Гермионы спрашивай, вместе ходить будете.

— А защита?

Эвелин махнул в сторону кабинета:

— Вот сейчас и узнаем.

— Все настолько плохо?

— Настолько.

Кабинет уже был открыт, и там вовсю резвились студенты Гриффиндора и Рейвенкло. Теплая аудитория с большими окнами — точно такой же подход был у Римуса. На стене висела большая доска рядом с ней, на стуле валялся мел. Совсем маггловский метод.

Эвелин занял место в крайнем ряду посередине, и Гарри оказался рядом. Рон сел позади них с Гермионой. Пускай на них и поглядывали с интересом, задать какие-то вопросы не решались.

Со звонком из не самой заметной подсобной двери появился новый профессор: высокий мужчина атлетического телосложения в строгих прямых брюках и белой рубашке. У него был спокойный голос и поставленная речь:

— Я — Николас Свен, ваш новый профессор по защите от темных искусств. Совсем немного расскажу о себе. — Все заметно расслабились, настроившись на доброжелательную беседу. Хотя некоторые щурились, видимо, вспоминая Локонса. — Я окончил Хогвартс в шестьдесят девятом году, но пятнадцать лет преподавал основы древних магических искусств в Парримоне. — Ура, он правда профессор, а не человек с улицы! — Эта дисциплина смежная с защитой от темных искусств, так что вся ваша программа входит в круг моих интересов и научных изысканий. И все-таки, особенно учитывая, что вы первые, кто открыл двери этого класса, я хочу проверить ваши знания. Знаю, что вас в прошлом году прекрасно обучал профессор Люпин, — при упоминании его имени многие заулыбались, — но вдруг он учил вас настолько хорошо, что мне придётся давать вам программу на курс старше. — По аудитории прокатился переливчатый смех студентов. — Сегодня лекция, начнем с «вопрос-ответ». Давайте с простых: что такое Темные искусства? Приведите их виды и классификацию.

Гермиона вызвалась ответить:

— Темные искусства — это заклинания и магические практики, задуманные как способные причинить ощутимый вред другим людям. Они делятся на намеренные и ненамеренные. К ненамереным относяться существа, несущие вред человеку из-за своей природы: например, боггарты, красные колпаки или болотные фонарники. К намеренным относят проклятия, использованные со злыми намеряниями, в том числе непростительные заклятия.

Профессор Свен покрутил мел в руке, подумал и сказал:

— Хороший ответ, мисс…

— Гермиона Грейнджер.

— Мисс Грейнджер. Но это не единственная классификация Темных искусств. Кто может подсказать?

Вопрос поставил в тупик всех студентов. Эвелин отчаянно соображал, но понимал, что его ничему другому не учили.

Видя всеобщее замешательство, профессор внезапно обратился к тому, кого сам Эвелин трогать бы в первый месяц вообще не стал.

— Мистер Поттер.

Гарри, несомненно, опешил не меньше остальных:

— Да, мастер.

— Не мастер, профессор. Привыкайте к терминологии. — Гарри потупил глаза. — Вы до перевода учились в Левенской школе ремесел. У вас наверняка был подобный защите предмет, расскажите, чему вас учили.

— У нас были основы безопасности, мы изучали технику безопасности при работе с зельями, артефактами и алхимическими смесями.

Профессор кивнул, конечно, он все это знал:

— Шотландская академия выпускает ценных специалистов: ликвидаторов проклятий и работников по нейтрализации опасных артефактов. Согласитесь, что подобное можно отнести к защите от темных искусств. — Все дружно закивали, хотя и понимали, о чем речь, лишь приблизительно. — Мистер Поттер, вкратце расскажите технику работы с любым опасным артефактом.

У Гарри глаза загорелись, когда упомянули что-то ему знакомое:

— При работе с взрывоопасным артефактом, — он посмотрел на Лина и поправил, — взбесившимся артефактом, — чем вызвал волну смешков, — необходимо в первую очередь оценить уровень магического шума, исходящего от этого артефакта. Это когда какое-то встроенное заклинание или ряд заклинаний начинают ломаться и неконтролируемо действовать. Если уровень шума мал, артефакт достаточно убрать в место, подальше от других артефактов, чтобы исключить повторное возбуждение сломанных цепей. — Он время от времени перескакивал на жаргон: — Если уровень излома средний, необходимо безмагическим способом поместить артефакт в нейтрализатор. Это такой артефакт, который вытягивает из всего, что внутри него находится, магию, тем самым превращая сломанный артефакт в простой кусок металла. Если уровень шума высокий… то я этого пока не проходил.

— Но есть инструкции? — с улыбкой поинтересовался профессор.

— Позвать старших мастеров или обратиться к мастерам-нейтрализаторам. Артефакты с высоким уровнем излома способны сравнять каменный дом с землей.

По аудитории прокатились восклицания удивления. Эвелин подобного тоже не ожидал, но сдержался издавать какие-либо звуки.

Профессор снова обратил на себя внимание:

— Какую квалификацию можно из этого вынести?

Симус брякнул:

— Рукотворные и нерукотворные, — он задумался и протянул. — Тогда сломанные артефакты — это ненамеренные темные искусства!

Не успел профессор удовлетворенно улыбнуться, как вскрикнула Гермиона:

— Но он же не темный, он просто сломался!

— Во всех официальных сводках сломанный артефакт будет обозначен как «темный», потому что мог или причинил волшебникам вред.

Гермиона недоумевала, а Эвелин прыснул: ну и абсурд! Теперь понятно, откуда в газетах столько «темных» вещей постоянно описывается.

— Есть еще один вид квалификации. Мистер Поттер, возможно, вы знаете заклинания из этой квалификации, которое в литературе запрошлого века часто называлось темным.

Гарри нахмурился и долго молчал:

— Патронус? Я только его знаю.

Рон выпучил глаза:

— А вы не ошиблись?

Гермиона подхватила:

— Это очень древнее заклинание.

— Мисс Грейнджер правильно подметила, но в терминологии я не соврал. «Темный» иногда является синонимом «древнего». Поэтому не стоит сразу бросаться шаблонами, не разобравшись, особенно когда имеете дело со старыми литературными источниками. — Профессор явно решил всех добить за один присест, пока никто ничего не соображал: — И раз уж у вас до этого момента каждый год были разные профессора и каждый из них обучал вас по-своему, я так же присоединюсь к данному движению. В качестве дополнительного материала буду вам рассказывать о древних, то есть самых что ни на есть, темных искусствах. Чтобы вы могли различать, где заканчиваются семейные устои и соблюдение традиций и начинается намеренное причинение вреда, и умели этому противостоять. — Он тяжело вздохнул, глядя на парты, где лежали потрепанные временем учебники старой редакции (хорошо, что профессор не наворотил ничего странного). — Конечно, вы изучите свой учебник целиком, но те, кто не сдаст по нему тест до рождественских каникул, отправится на пересдачу.

Эвелин с сомнением посмотрел на учебник и его толщину. Он не ослышался?

Недоуменный голос поднял Симус:

— До Рождества? Весь учебник?

— Именно. Заниматься по нему будете по субботам. Больше времени выделять на эту чепуху я не собираюсь. — В аудитории повисла мертвая тишина. Лишь один академический час из четырех в неделю на установленный программой учебник. Профессор прервал молчание: — Открывайте тетради и записывайте: «виды древних магических искусств и их классификация» — да поживее.

* * *

Вышли из класса все измотанные.

Корнер прополз мимо:

— Он сумасшедший.

Гермиона громко возмущалась:

— Я не успела ничего записать!

Браун воодушевлённо ответила:

— А у меня получилось!

Эвелин даже не старался. Через пять минут после начала лекции он просто отложил карандаш и стал слушать. Не с его запястьем такие трюки проворачивать. Благо он прекрасно видел, что Гарри успевал записывать вообще все своим красивым почерком. И сейчас Гарри махнул тетрадкой, улыбаясь:

— Тебе переписать?

— Буду благодарен.

Это даже лучше, чем Эвелин рассчитывал.

Раздался голос Гермионы:

— Как он собирается успеть освоить учебник до Рождества? Там двадцать три темы, у нас шестнадцать суббот, — она уже все подсчитала. — Я еще не учитываю, что какие-то субботы могут пропасть из-за квиддича.

Рон нервно хихикнул:

— Кажется, он из тех, кто отменит квиддич, а не свое занятие. — Эвелин был с ним согласен.

Впечатление новый профессор производил неизгладимое, да и своим делом он горел. С каким огоньком он рассказывал про шаманов и их техники, включая даже довольно жуткие подробности — никакой художественной книги не надо — магия в чистом виде!

Макдугал зевнула, прикрыв рот рукой:

— Он же преподавал в Парримоне?

Турпин кивнула:

— Меня хотели туда отправить, но передумали. Половина выпускников Парримона — авроры и невыразимцы. Там очень серьёзная подготовка. Студенты бегают по школе так, словно за каждым из них персональный тебо гонится.

Симус расстроился:

— И профессор решил, что мы должны быть такими же…

Эвелин хлопнул его по плечу:

— Не расстраивайся. Сейчас пойдем на историю, может так немного отдохнем.

Хотя, учитывая рассказы старшекурсников, такое вряд ли возможно.

Гольдштейн замазал руками:

— А у нас трансфигурация! Восхитительно! Будет отлично, если мы сейчас сможем Левиосу наколдовать! — Он подхватил Гарри под руку: — Этого я забираю, мистер Гонт, под нашу ответственность.

Эвелин рассмеялся:

— Давайте, удачи.

* * *

Еле-еле успев добраться до звонка в кабинет трансфигурации (перемены в Хогвартсе были короче, чем Гарри привык), он лицезрел розовощеких учеников Слизерина со змеями на кольцах. Гарри окинул их взглядом: нужно приглядеться к некоему Малфою, раз он так печально известен.

— Ну и как новый профессор? — заинтересованно уточнила одна из зеленых.

Лайза Турпин лишь сощурила глаза:

— А что у вас было?

Приметный парень с белыми волосами идиотски оскалился:

— Гербология: травушки-муравушки для больничного крыла.

Энтони Гольдштейн потерял всякое веселье:

— Убить.

— Чего?

А Терри Бут подхватил:

— Расчленить и разбросать по обочине, — он улыбнулся, показывая все зубы.

О, лекция про шаманизм не прошла даром.

— Да вы с ума сошли!

Раздался взрослый женский голос:

— Учебник на странице пятнадцать, формула на доске, — мастер Макгонагалл незаметно оказалась позади них.

Все заторопились, стремглав расселись по партам, открыли учебники, Гарри лишь нахмурился, пытаясь сориентироваться в происходящем. Но его отвлекла мастер:

— Как у вас с трансфигурацией, мистер Поттер?

Он честно признался:

— Никак, — и тут же вспомнил про листы, которые ему дал Лин. Надо их просмотреть.

— Подучите, — звучало как-то грубовато.

— Нет, нас не обучали, — ответил Гарри, собрав все взгляды. — Трансфигурация формирует нестабильные во времени структуры, которые практически невозможно слить в единые цепи. То есть таким тоже занимаются, но очень редкие мастера. В большинстве же случаев процессы преобразования формируют обходным путём.

— Хорошо, — мастер собиралась с формулированием ответа. — Тогда вы должны просмотреть учебники младших курсов и сказать, какой уровень вы освоили.

— Но сегодня-то я могу позаниматься с остальными? Вдруг получится!

И тут же поймал взгляд Мораг, говорящий, мол, такого не случится.

— А я всё-таки хочу попробовать!

— Хорошо, — согласилась с улыбкой мастер. — Ваши родители были очень талантливы в трансфигурации.

Гарри перекосило; он не мог не ответить:

— Мои родители очень талантливы в изготовлении медицинских артефактов. Их приборы контроля хронической гипоксии заказывают даже для Мунго.

Как же он ненавидел подобные разговоры! Он был приёмным и ничуть не стеснялся этого: у него отличные родители, а теперь еще и брат — всем, кто говорил что-то другое, Гарри давным-давно рты позакрывал. И, видимо, в Хогвартсе нужно начинать все заново.

Но, на счастье мастера, она не стала продолжать разговор, лишь предоставив Гарри миниатюрную деревянную мебель: её нужно было превратить в пишущее средство, странное подобие карандаша. И хорошо, что первое задание по трансфигурации было именно таким.

Гарри заглядывал в учебник и искренне не понимал, зачем превращать сову в театральный бинокль, но сейчас преобразование имело смысл. Например, если возникнет какая-то ситуация, когда нужно срочно отправить письмо, а под рукой ничего нет.

Гарри взял на заметку спросить у Лина, есть ли какое-то преобразование в лист бумаги и как долго такое может продержаться в измененном состоянии. Потом надо провести парочку опытов, особенно по взаимодействию между трансфигурированными предметами и совами, всегда хорошо шумевшими магией.

На доску Гарри даже не смотрел: формулу он не поймет, только время потратит — главное, заклинание и взмах, что было известно.

Он развернул листы, написанные Лином. Довольно много. С учетом его запястья он, наверняка, потратил кучу времени, чтобы все написать. Список литературы и, внезапно, четкий, подробный план по составлению эссе по трансфигурации Гарри пропустил. А в основном правиле заклинаний Лин написал лишь одну строку: «произноси заклинание так, словно ты хочешь уничтожить исходный объект». Гарри смутился от такой формулировки, но решил попробовать.

Естественно, первые три попытки ничего не дали. Он лишь уловил движение и произношение. Следующие три — не происходило ничего, еще четыре — решительно ничего, и Гарри потихоньку раздражался. Еще через пять Гарри возненавидел трансфигурацию и эту миниатюрную мебель в частности. Он хотел, чтобы ее просто не существовало! Он выпалил заклинание и, хлопая глазами, как сова, наблюдал, как на столе появился скрученный, облезлый карандаш. Гарри повертел его в руках и бросился что-то им нацарапать в учебнике. Карандаш писал! Слабо, тускло, но писал!

Терри обратил на происходящее рядом с ним внимание и сказал:

— Профессор, у Гарри получилось.

Но он игнорировал радостные восклицания мастера, сосредоточившись на том, как он смог получить результат. Он разозлился, «захотел уничтожить исходный объект», как и писал Лин, и произнёс заклинание — все.

Гарри еще раз посмотрел на словесную формулу, пролистал учебник на аналогии, которых не было. И вдруг резко осознал! Он послал заклинание восстановления с намерением разрушения, что привело к незаметному глазу процессу регенерации уничтоженного объекта. Тогда все словесные формулы должны содержать в себе информацию, каким именно объект должен восстановиться? Значит, можно не ограничиваться миниатюрной мебелью?

Гарри достал кнат. Немного помедлил: всё-таки деньги, жалко, но что не сделаешь ради науки!

Первые три раза ничего не получалось. Гарри осознавал, что ему не хватает разрушительного намерения. Так что он ненадолго остановился и проговорил про себя несколько раз, что деньги — кусок сплава, не имеющего никакой реальной ценности без общества и физического эквивалента, что их можно легко заменить обычным обменом. Только после этого получилось.

Карандаш из монеты вышел еще более кривой, чем из миниатюры, но на его конце так же четко различались два слоя, и внутренним даже можно было что-то нацарапать.

И тогда Гарри смог четко сформулировать: магия намерений — одна из самых древнейших по сегодняшней классификации мастера Свена. Из неё же вытекают непростительные заклятия.

Гарри тихонько хохотнул и пробормотал себе под нос:

— Вся трансфигурация — темная, живите с этим.

* * *

После урока, закончившегося то ли триумфом, то ли кавардаком, к нему подошел тот беловолосый парень со Слизерина:

— Как ты это сделал? Превратил монету?

Гарри отвечать не хотел, — лень, слишком устал:

— У Лина спроси. Он мне подсказку дал.

Подсказка, которая стоила целое состояние! Гарри, абсолютно ничего не знающий о трансфигурации, вдруг стал каким-то подобием гения.

Беловолосый лишь поджал губы и вышел из класса вместе со своими. Спросить у Лина так сложно?

Терри издал протяжное «мда»:

— Это же Малфой! — А, Гарри совсем про него забыл! Этот беловолосый парень — Малфой? — Они с Пот… Гонтом на ножах с первого курса. Они друг у друга не то, что что-то спросить, даже поздороваться без драки не могут.

— Известно из-за чего?

— Нет. Слухи ходят, что это все еще до школы произошло.

Гарри в этом сильно сомневался. Лин не знал, что он — волшебник до самого поступления в Хогвартс. А в короткое время подготовки с кем-то встретиться и поссориться — маловероятное событие. Придётся разбираться.

Хотя у Гарри и так голова кипела голова. Только началась учеба, прошло всего два урока. До обеда еще чары и после. Он уже хотел домой! В родной школе привычные махания палочкой ради развлечения, всеми любимая шутка мастера зелий про серебряный топорик, который кому-то может прилететь, а тут — какой-то бардак!

Они дружной гурьбой шли в кабинет чар. И Мораг завела разговор:

— А я знаю, как превратить монету в карандаш.

Майкл Корнер хмыкнул:

— Я тоже.

— Когда понял?

— После фразы Гарри про темную трансфигурацию.

— После занятия ЗОТИ.

— Только чего не решилась продемонстрировать?

— Под рукой было только то, что на мне, и учебник.

— Ноль-один в твою пользу.

Терри насупился:

— Рассказывайте теперь. Мы очень ждем.

Мораг усмехнулась:

— Намерения, — и принялась объяснять.

Ее выводы полностью совпадали с выводами Гарри, а Терри потом бросил:

— Где Свен был все эти годы?! Столько лет ерундой страдали! — С ним все были согласны.

— Наверное, подразумевается, что мы должны были это знать.

— Откуда?!

— А как же магглорожденные?

— Никак.

И тут голос подала молчавшая все это время Се Ли:

— Я уже вижу, как падают мои оценки по трансфигурации, — она тут же объяснила свою позицию: — Сколько сов, жаб и мышек мы уже «убили».

От ее слов всем стало не по себе. Задумываться о таком было поистине жутко.

Лайза заикнулась:

— Может, это все-таки немного по-другому работает, а?

Гарри поджал губы:

— Но механизм определённо схожий.

Кое-как они доползли до чар, которые вел уже знакомый Гарри мастер-декан, со всем вниманием уточнивший у него программу обучения в старой школе и пообещавший, что существенных различий не будет. Ученики Хаффлпаффа опоздали из-за «объёма исторического экскурса» и на первом уроке выглядели совсем не сосредоточенно. Но ко второму пришли в чувство и начали веселиться вместе с Гарри и его сокурсниками.

Чары были забавными и не сильно напряженными уроками. Конечно, после стольких заклинаний все подустали, но усталость была приятной, как всегда после хорошо проделанной работы. Так что с отличным настроением все отправились на обед, где уже стоял гвалт.

Гарри кивнул Лину и сел за свой стол, чтобы быстро поесть и поболтать в оставшееся время. И когда с обедом было покончено, Гарри бессовестно пересел за чужой стол. Лин выглядел очень уставшим:

— Тройная трансфигурация в первый же день — просто повеситься.

Гарри взглянул на стол Слизерина:

— У нас же с ними только что трансфигурация была…

По идее на этом предмете Лин должен был быть с учениками Хаффлпаффа, но они были с Гарри на чарах.

— Опять бардак с расписанием. Как обычно. У слизеринцев сейчас тоже тройные чары. У другого профессора. У нас их три.

— А зельевар и мастер защиты — один. — Лин сильно кивнул. — Да как так?! Неудивительно, что мастера меняются каждый год. Моим, ну там, попробуй дать больше десяти часов в неделю, они бунт устроят. А тут все терпят.

— Снейп еще и декан.

— «Отлично». — Гарри не понимал, куда столько нагрузки на одного мастера. — Директор и зам своему зельевару на панихиду откладывают? Куда можно сброситься?

Эвелин засмеялся:

— Может быть. Иначе не объяснить, почему Снейп такой злой.

— Тут кто угодно взбесится, — и Гарри поинтересовался: — Как у тебя с трансфигурацией?

Лин застонал:

— С карандашом справился, с совой… я ненавижу трансфигурировать животных.

Гарри такое предполагал. Надо обладать каким-то определённым складом ума, чтобы без мук и совести желать уничтожить живое существо.

Лин посмотрел ему прямо в глаза:

— Что ты такого наворотил на занятии, что Макгонагалл только про тебя и твердит?

Гарри пожал плечами:

— Применил твою подсказку?

— Ты сделал карандаш из монеты? Как?

— Ты разве не знаешь? — Гарри был по-настоящему ошарашен. — Ты же сам написал: «разрушить исходный объект». Какая разница, что за исходник, если итогом всегда будет карандаш.

Все за столом Гриффиндора захлопали глазами, а за столом Рейвенкло прокатились смешки.

Гарри продолжал:

— Я думал, ты знаешь.

Лин потупил глаза, задумался и сказал:

— Ладно, давай обсудим это позже. У меня уже мозг вскипает.

Гарри согласился. Потом они обсудили разницу гостиных Гриффиндора и Рейвенкло, они друг друга пригласили в гости, и если кто-то возмущался, что нельзя пускать чужаков в гостиные, вступал один неоспоримый аргумент: «Гонт — Поттер по матери». Его обычно хватало, чтобы затыкались даже самые рьяные любители уставов.

Третьи чары, состоявшие из теории образования заклинаний, прошли так же успешно, как и предыдущие. Конечно же, Гарри не удержался и задал вопрос про трансфигурацию. Мастер, конечно, сначала смутился, услышав смелые предположения, а потом сказал, что это отдельная сложная тема, которую он обязательно осветит, когда появится время. В общем, не сказал ни да, ни нет — но и то хорошо: значит, можно копать в этом направлении.

На историю, которую вместе с Рейвенкло посещали еще и Слизерин, последние пришли откровенно пришибленные.

Малфой шикнул на них:

— Что вы не предупредили, что Свен… ну того?

Се Ли встала на защиту:

— Он хороший профессор.

— Самайновый обряд — темное искусство, серьёзно?!

Терри засмеялся:

— О, мы нашли темного волшебника!

— Да иди ты!..

В довольно странной, полунапряженной атмосфере история, начинающаяся с древнего Египта и закончившаяся на полчаса позже звонка, произвела на Гарри вполне приятное впечатление, как и мастер.

Наконец-то наступило свободное время, и Гарри поспешил найти Лина.