Божественный Молот | Divine Hammer (джен)

— Вставай! — крикнул Таварре.

Он опустился на одно колено рядом с Барланом, который так и не пришёл в себя после боя. Старый соламниец не шевелился. Эриас шатался от боли и усталости, но всё же сумел поднять затупленный меч.

К краю арены уже подбежали несколько рыцарей, среди них Титиан. Их привлекли крики. Вместо недавнего ликования теперь со всех сторон неслись вопли ужаса. Люди вскакивали со скамей и бросались к выходам. Дети плакали, родители кричали и ругались. Там, где давка становилась особенно сильной, вспыхивали драки. Наверху, в ложе, Лесиану пытались утащить прочь, а Вента склонилась над Бельдинасом, помогая ему подняться.

В этот миг квазито ринулись вниз, прижав крылья к телу и растопырив когтистые пальцы. Из раскрытых пастей торчали неровные клыки.

Катан бросился к щиту, подхватил его с песка и вскинул перед собой. Краем глаза он заметил, что Таварре сделал то же самое. Одна из тварей с силой врезалась в щит. Когти заскребли по металлу, длинный хвост захлестал из стороны в сторону, разбрызгивая яд. Катан резко тряхнул щитом и ударил беса обломком турнирного меча. Что-то хрустнуло. Квазито отлетел в сторону; крыло неестественно вывернулось, из раны закапала желтоватая кровь.

Распластавшись на песке, бес тут же вскочил на короткие ноги и развернулся. Он полоснул когтями воздух, бросился на Катана — и грудью налетел на обломанный клинок. Когда тварь согнулась, рыцарь ударил её по голове. Квазито издал тонкий, беспомощный, почти детский визг и начал распадаться прямо на глазах. Бледная плоть превратилась в чёрный дым, который тут же подхватил ветер.

Предсмертный визг ещё звенел в ушах, когда Катан оглянулся на остальных. Таварре окружили, но он держался. Эриас отбивался сразу от трёх бесов. А лорд Барлан…

Они облепили его со всех сторон. Кусали, рвали когтями, сдирали пластины доспеха, пытаясь добраться до плоти. Катан поморщился, увидев, как под старым рыцарем расползается красное пятно.

— Парень! — крикнул он Титиану, который стоял бледный, с открытым ртом. — Принеси мой меч! Губитель Тьмы! Скажи остальным…

Он едва не погиб в ту же секунду. Пролетевший над головой бес хлестнул хвостом, и жало прошло всего в нескольких сантиметрах от лица. Катан отшатнулся и широким взмахом едва не перерубил тварь пополам. Обмякшее тело полетело вниз и рассеялось дымом, не успев коснуться земли. Следом налетел второй бес, но сумел увернуться от клинка. В кошачьих глазах пылало безумие.

Эриасу повезло меньше. К трём его противникам присоединились ещё двое. Одного он сумел превратить в густое облако чёрного дыма, но тварей было слишком много, а сил почти не осталось. С громким криком рыцарь рухнул, и бесы навалились сверху.

Катан шагнул к нему, подняв меч, но не успел. Крик Эриаса стал тонким и пронзительным, а затем резко оборвался. Рыцарь дёрнулся и затих. Квазито рвали его тело с хохотом и воем.

К горлу подступила тошнота. Катан поднял глаза на ложу, ожидая увидеть там такую же кровавую бойню. Но наверху всё было спокойно. Бесы даже не пытались напасть на Короля-Жреца, Венту или других знатных гостей. Зрителей на трибунах они пока тоже не трогали.

Твари нападали только на рыцарей. Те уже со всех сторон выбегали на песок — хромающие, измотанные, почти все с затупленным турнирным оружием в руках.

Наблюдая, как воины Божественного Молота вступают в бой, Катан понял замысел врага. Кто бы ни устроил это нападение, он всё рассчитал заранее. После турнира рыцари были измотаны, плохо вооружены и не могли сражаться в полную силу. Даже могучий Марто пошатывался, размахивая тяжёлой секирой. Он выкрикивал проклятия на старом картэйском языке и валил одного демона за другим. Рядом молча бился Пеллидас.

На Катана с безумным стрекотом налетел ещё один квазито. Рыцарь ударил его краем щита, и оглушённая тварь отлетела в сторону. Другой бес вцепился в обломок меча и впился в сталь острыми зубами. Катан резко дёрнул рукоять, рассекая чудовищу голову, но клинок снова обломился. В руке остался лишь зазубренный огрызок, едва длиннее кинжала. Выругавшись, Катан продолжил отбиваться им.

Когда Титиан коснулся его плеча, Катан чуть не размозжил юноше голову. Резко развернувшись, он снова выругался — и увидел Губителя Тьмы. На рукояти блестели белые осколки фарфора. Бывший оруженосец принёс и собственный меч. Катан бросил бесполезный обломок, выхватил своё оружие из рук Титиана и обнажил клинок, отбросив ножны.

Тут же сверху бросились ещё три квазито. Вдвоём рыцари отправили визжащих тварей обратно в Бездну.

Но их товарищу слева не повезло. Зазубренные жала впились ему в поясницу, и он беззвучно рухнул. Бесы жалили снова и снова. От яда тело вытянулось и застыло.

Только тогда Катан узнал Пеллидаса.

— Нет! — крикнул он.

Катан ударил одного из бесов ногой в морду. Под сапогом хрустнул уродливый нос, и тварь рассеялась дымом. Рядом раздался рёв боли и ярости: Марто тоже увидел гибель друга.

Здоровяк обезумел. Горе словно вернуло ему силы. Секира замелькала в руках так быстро, что превратилась в стальной вихрь. Стоявшие рядом рыцари отступили, опасаясь, как бы Марто не задел и их. Квазито гибли один за другим, и вокруг него клубился чёрный дым.

Но сколько бы демонов ни уничтожали воины Божественного Молота, меньше их не становилось. На место каждого погибшего приходил новый. Небо чернело от тварей, круживших над ареной в ожидании своей очереди.

А рыцарям подкрепления ждать было неоткуда. Они гибли всё чаще. На песке уже лежали десятки тел — одни ещё подёргивались, другие застыли навсегда. Кровь пропитывала землю. Визг квазито смешивался с криками зрителей, бежавших с арены.

Катан посмотрел на ложу. Она почти опустела: большинство придворных сбежали. Остались лишь несколько знакомых фигур. Вента. Кварат. Сувин. Лесиана в алом… И у самого края — человек в серебряном сиянии, с рубинами на лбу.

— Проклятье, Бельдин, — прошептал Катан. — Сделай же что-нибудь!

Сверху с пронзительным стрекотом понеслась крылатая тварь. Катан развернулся ей навстречу. Губитель Тьмы сверкнул в руке.

* * *

Лесиана смотрела на Бельдинаса. Тот словно окаменел. Кварат и Сувин по-прежнему крепко держали её за руки, но больше не пытались утащить из ложи. Все с ужасом наблюдали, как внизу бесы уничтожают лучших рыцарей Истара. Даже Лесиане, ничего не понимавшей в военном деле, было ясно: бой превращается в бойню.

— Ваше Святейшество, они погибают! — крикнула Вента. Из широко раскрытых глаз текли слёзы. — Вы должны это остановить!

Бельдинас рассеянно кивнул, но остался стоять на месте. Он не сводил странных голубых глаз с арены и щурился, словно противник только что сделал неожиданный ход в кхас. Вента схватила его за плечо и встряхнула.

Король-Жрец снова кивнул и посмотрел вниз. Воздух был полон криков. Бесы кружили над ареной, пикировали и убивали.

Плотно сжав губы, Светоносец начертил в воздухе треугольник и протянул руки над ареной. Затем закрыл глаза и начал молиться:

— Паладо, тас крибо фанам адолас. Тис инибам споллуд бид тас пило…

Паладайн, твоё прикосновение губительно для зла. Уничтожь эту тьму своим светом…

Поначалу ничего не происходило. Лесиана уже решила, что бог не услышал молитву. Но тут раздался чистый хрустальный звон. С каждым ударом сердца он становился всё громче, заглушая шум битвы. Вента зажала уши, а Лесиана вырвалась из рук жрецов и съёжилась от этого звука.

Из пальцев Бельдинаса полился свет. Сначала отдельными каплями величиной с серебряную монету, затем пульсирующими струями. Воздух вокруг ложи задрожал, словно от летнего зноя.

Светоносец вскинул руки, и сияние хлынуло из них потоками.

— Скуяс опорудо! — крикнул он.

Демоны, сгиньте!

Свет взметнулся высоко в небо. Бельдинас выгнулся, губы разошлись, обнажая стиснутые зубы. Над ареной сгущалось серебряное сияние. На лбу Короля-Жреца выступил пот. Он резко опустил руки, и собранная мощь обрушилась на бесов с силой…

Божественного молота, — подумала Лесиана.

Вспышка была такой яркой, что на мгновение всё утонуло в серебряном свете. Остался лишь неземной звон божественной силы. Этот свет не просто оттеснял тьму — он пожирал её, выжигал священным огнём.

И вдруг что-то пошло не так.

В чистый звон вплелась фальшивая нота и быстро разрослась в жуткое гудение. Серебряный свет потускнел, ровное сияние начало неистово мигать. Раздался мучительный треск, словно рвали что-то живое. Свет распался на клочья, которые закружило в воздухе, как паутину на ветру.

В ложу ударила волна горячего воздуха. Всех сбило с ног. Даже Король-Жрец отлетел на мягкие подушки. Сияние вокруг него померкло. Он лежал неподвижно, совершенно без сил.

Светоносец… не справился.

В ушах Лесианы звенело. Она попыталась подняться. Вента что-то кричала и плакала, но слов было не разобрать. Ухватившись за мраморные перила, волшебница встала и посмотрела вниз.

Ничего не изменилось. Бой продолжался. Рыцари всё так же падали под натиском квазито.

— Лунитари, сжалься, — прошептала Лесиана, не слыша собственного голоса.

Она закрыла глаза и сосредоточилась, пытаясь почувствовать магию. Вот она. Висит над квазито, пронизывает их тела. Незнакомое заклинание. Мощные чары — злая работа мага Чёрных Одежд.

Будто могло быть иначе.

Лесиана ещё несколько мгновений изучала заклинание, пытаясь понять, как оно устроено. Чары защищали бесов, придавали им сил в бою с рыцарями и укрывали от божественной мощи. Призвавший их маг позаботился о том, чтобы никто не смог изгнать его созданий.

Но у заклинания была слабость. Защищая квазито от силы жрецов, оно само становилось уязвимым для волшебства. Лесиана сжала кулаки, призывая всю доступную ей магию.

Кто-то схватил её за руку.

— Что ты, во имя Бездны, делаешь?

Она открыла глаза. Перед ней стоял Кварат, потемневший от гнева. Лесиана зло посмотрела на него и вырвала руку. За спиной эльфа стояли остальные.

— Ваш Король-Жрец ничего не смог сделать, — резко ответила она. — Теперь моя очередь. Иначе рыцари погибнут. А на кого бесы набросятся потом, знают лишь боги. Я могу помочь. Но вы должны мне довериться.

— Довериться ведьме? — презрительно бросил Сувин.

Кварат нахмурился и снова шагнул к ней.

— Подождите.

Все вздрогнули и обернулись, услышав слабый, дрожащий голос. Бельдинас пошевелился. Лицо исказилось от усилия, когда он приподнялся на локтях. Его глаза встретились с глазами Лесианы. Прежде они сияли, словно два голубых солнца. Теперь едва мерцали, как далёкие звёзды.

— Ваше Святейшество? — начал Кварат. — Мы не можем позволить…

— Можем. И позволим, — ответил Король-Жрец. — Пусть попробует, посланник.

Эльф сощурился. Рядом хмурился Почтенный Сын Сувин. Вента шагнула вперёд и опустила глаза.

— Помоги ему, — сказала она. — Спаси моего брата.

Лесиана кивнула. Облизнув губы, она повернулась к арене. Среди тел рыцарей стелился дым погибших бесов. Шум битвы снова прорвался сквозь звон в ушах, и теперь в нём слышалось ещё больше отчаяния. Нужно было действовать немедленно.

Снова заглянув внутрь себя, Лесиана отыскала источник силы. Потянулась к нему, принялась выводить руками знаки и открыла рот, чтобы произнести заклинание. Магия потекла сквозь неё…

* * *

Казалось, Катан пробирается сквозь воду. Движения стали медленными, на каждый выпад он отвечал с опозданием. Мышцы сводило, колени подгибались. Сердце билось неровно.

Но он продолжал сражаться — спиной к спине с Титианом, среди тел погибших товарищей.

Половина отряда уже погибла. Где-то рядом Марто всё ещё выкрикивал проклятия. Таварре нигде не было видно. Впрочем, какая теперь разница? Все они всё равно умрут.

Катан не мог поверить, что силы Светоносца оказалось недостаточно. Когда серебряное сияние погасло, вместе с ним исчезла и надежда увидеть рассвет. Теперь оставалось лишь перебить как можно больше крылатых демонов, прежде чем они доберутся до него.

Паладо, — взмолился он, пронзая очередного квазито Губителем Тьмы. Тварь отчаянно затрепыхалась, затем обмякла и превратилась в дым. Мас пирхтас калсуд. Адолас бригим парипуд…

Паладайн, прими мою душу. Прости зло, что я совершил…

В этот миг по Бильстибо прокатилась мерцающая волна. Воздух задрожал, рассыпая лазурные искры. Сначала Катан подумал, что Король-Жрец каким-то чудом восстановил силы. Но нет. В этой магии чувствовалась странная, почти болезненная острота, которой не было в чудесах Бельдинаса.

Он поднял глаза и сразу понял почему. Фигура у перил была в алом, а не в белом.

Волшебство!

Катан ударом щита переломил бесу спину. Дым хлынул в лицо, защипал глаза, перехватил дыхание.

А затем…

Заклинание Лесианы вспыхнуло над ареной, словно разом взорвался целый дом, набитый картэйскими фейерверками. Вниз посыпались искры синего пламени. Мгновение спустя грохнуло так, что задрожала земля.

Катан вскрикнул и бросился лицом вниз на песок. Но магия не причинила ему вреда. Огненные капли гасли, едва коснувшись тела.

Квазито повезло куда меньше. Чары жгли их плоть, заставляя визжать и корчиться. Одни сгорали дотла. Другие падали на землю с обугленными перепонками крыльев. Воздух наполнился запахом жареного мяса.

Катан застыл в изумлении, но лишь на мгновение. Затем снова вскочил. Губитель Тьмы заплясал в руке. Одному бесу он отсёк голову, другого пронзил в горло. Обе твари почти не сопротивлялись и исчезли со звуками, похожими на тихие вздохи.

Кровь запела в жилах. Забыв о боли и усталости, Катан снова бросился в бой.

— Братья Молота! — крикнул он. — Добивайте! Убейте их всех!

Уцелевшие рыцари разом ринулись на раненых чудовищ. Замелькали мечи, булавы и секиры. Квазито гибли, и над ареной сгущался чёрный дым. Те, кто ещё мог летать, взмывали в небо и уносились прочь — над арками Латтакая, к далёким холмам.

Наконец всё закончилось.

Все твари либо погибли, либо бежали. Измученные рыцари стояли среди павших. Из пятисот воинов, прибывших на турнир, на ногах оставалось меньше двухсот. Остальные лежали на песке. Их тела были растерзаны или почернели от демонического яда.

Среди них Катан увидел того, кого знал слишком хорошо.

Дыхание оборвалось.

Таварре ещё был жив. Несмотря на тёплый воздух, его била неудержимая дрожь. Изрезанное шрамами лицо почернело от копоти. Из раны на плече сочилась кровь, пропитывая багровую накидку.

Когда Катан опустился рядом, великий маршал открыл глаза. Зрачки были расширены, в них ещё теплился лихорадочный блеск, но взгляд уже начинал тускнеть.

— Милорд, — произнёс Катан.

Он взял Таварре за руку — холодную и безвольную. Хотел позвать Бельдинаса, но сразу понял: надежды нет. Времени не осталось.

Таварре слабо рассмеялся.

— Парень… П-похоже, ты всё-таки в-выиграл турнир.

Катан опустил голову.

— Смотри на м-меня, дурень, — прорычал Таварре. — Наплачешься ещё. Мне нужно, чтобы ты обещал д-две вещи. Пока… пока…

— Да, милорд? — тихо спросил Катан, глядя ему в глаза.

— Во-первых, н-найди того, кто это с-сделал. — Рука дёрнулась, словно великий маршал хотел на что-то указать, но сил уже не хватило. — Тысячи костров м-мало, чтобы за такое р-расплатиться.

— Конечно, — ответил Катан. — Клянусь. Что ещё?

Таварре попытался улыбнуться. Глубоко вдохнул и закрыл глаза.

— Не… не позволяй ему меня в-воскресить.

Дрожь прекратилась.

Катан долго сидел, склонив голову и не выпуская безжизненную руку друга. Вокруг собрались рыцари с мрачными лицами. Некоторые, в том числе сэр Марто, не скрывали слёз.

Но глаза Катана оставались сухими. Лицо застыло в суровой решимости.

Он наклонился и поцеловал великого маршала в испачканный копотью лоб. Затем поднялся, взял на руки тело Таварре из Люсиэля и вынес его из Бильстибо.