Земля Минотавров | Land of the Minotaurs (джен)

Скурн был в скверном настроении. Мало того что его снова унизили в Цирке, теперь он ещё и впал в немилость у верховного жреца и Верховного Круга. Оставалась одна надежда: схватить Каза и его спутников раньше других. Задача непростая — поисковые отряды рыскали по всему Нетосаку. Правда, некоторые больше препирались между собой, чем искали, и это хоть немного утешало. Слуги Верховного Круга не любили слуг государственного жречества, и те отвечали взаимностью. Обе стороны недолюбливали стражу, а стражники, в свою очередь, невысоко ценили и тех и других.

Скурн поднёс кружку ко рту, но на дне остались лишь последние капли эля. Ещё один повод выругаться. Впрочем, возможно, хорошо, что выпивка закончилась: пора возвращаться в казармы. Пользуясь своим званием, Скурн добился права возглавить ещё один поисковый отряд. На этот раз, поклялся он, Каз будет найден и предстанет перед самим Джопфером.

Поднимаясь, Скурн вновь перебирал в памяти последнее унижение. По правде говоря, в глубине души он восхищался боевым мастерством Каза. Тот победил честно, но оставить Скурна в живых, всего лишь оглушив, было оскорблением. Каз должен был убить его, как и полагалось в такой схватке. Оставив капитана в живых и почти невредимым, он унизил его как воина.

Ты должен был меня убить, Каз, подумал Скурн. Почётная смерть лучше бескровного поражения. Он чувствовал, что упал в глазах своих воинов. Только пленение или смерть Каза могли успокоить изуродованного капитана.

Скурн вышел из таверны, размышляя, где искать дальше. Хотелось снова наведаться в прежний клан. Орилг что-то скрывал. Даже Даструн, считавшийся сторонником императора, при расспросах не сообщил ничего полезного. Но Скурн был уверен: клан ненадолго укрыл беглецов. Один свидетель утверждал, что видел подозрительно ведущих себя сородичей Орилга возле Цирка как раз тогда, когда исчез Каз.

Надо вернуться и потрясти старого Даструна за шиворот, пока не заговорит! Он знает. Знает.

Главные казармы стражи были уже впереди. Поскольку служба имела большое значение, её разместили неподалёку от императорского дворца и Цирка. Скурн ускорил шаг, всё сильнее желая возобновить охоту. Он вспомнил, что среди моряков у Ганта немало старых товарищей. Наверняка многие согласятся приютить его с сыном. Стоило проверить и квартал, где ютились минотавры, ещё не успевшие проявить себя или потерпевшие неудачу. В одном из тамошних многосемейных домов вполне могли скрываться Каз, Гант и Хекар. Этот квартал и без того давно пора было прочесать.

— Капитан Скурн? — окликнул женский голос.

Он остановился и обернулся. К нему подбежала тяжело дышащая воительница на несколько лет моложе его. Скурн её не знал, но на груди был приколот знак стражи: круг, а внутри — зоркий глаз поверх секиры. «Я капитан Скурн. Что тебе нужно?»

Она отдала честь и, переводя дыхание, сказала: «Меня послали за вами. Дежурный сержант сказал, что вы в „Зловещем василиске“, но там я вас не нашла. Решила поискать здесь».

— Значит, мы разминулись. Говори уже. Что случилось, раз так бежишь?

— Капитан, сообщили, что беглецов видели у пристаней! Ваш заместитель повёл туда отряд, а меня оставили известить вас. Если поторопимся, встретим их у боевого корабля «Морской копейщик».

— «Морской копейщик»? — Такого судна Скурн не знал. — Каз там?

— По слухам, да. Капитан когда-то служил в команде его отца.

— Значит, я был прав! — Скурн схватил её за плечи. — Быстро! Давно их заметили? Они ведь не собираются просто подняться на корабль и уйти?

— Нет, капитан. Пока ждут вас. Но если я скоро не приведу…

— Тогда идём! — Скурн поспешил мимо неё к пристаням.

Она пристроилась рядом и умолкла. Скурна это устраивало: он думал. Каз знал эти места, а значит, страже нужно быть вдвойне осторожной. К счастью, сам Скурн тоже хорошо изучил причалы, прослужив там немало времени.

Воительница забежала вперёд. «Нужно свернуть сюда. Другую дорогу перекрыли из-за строительных работ».

— Строительных работ? — Скурн не помнил, чтобы там что-то строили, а ведь проходил по той улице ещё вчера. — Каких ещё работ?

— Деревообрабатывающие мастерские снова решили расширить. Начали только после полудня, но работать будут всю ночь, капитан.

— Хм. — В целом новость не слишком удивляла. Мастерские были необходимы не только для кораблестроения, но и для других строительных работ. Их уже расширяли, однако сейчас работы велись с невиданным со времён разгара войны размахом. Скурн понимал, почему Круг потребовал нового расширения.

Он свернул и в нетерпении снова обогнал спутницу. Улица здесь была гораздо уже, почти переулок, но вела к пристаням. На тёмные закоулки Скурн почти не смотрел: по службе насмотрелся на такие вдоволь.

Перед ним словно из воздуха возник высокий минотавр. В руке он держал направленный на Скурна меч. Намерения незнакомца были ясны, хотя лица разобрать не удавалось.

— Стой, — произнёс тот хриплым голосом.

— Дурак ты… — начал Скурн, но тут появилась вторая фигура с секирой и встала в боевую стойку. Даже не видя лиц, он уже знал, кто по меньшей мере один из этих двоих.

— Каз… — начал капитан, потянувшись к оружию, но следующие слова застряли в горле: в спину упёрлось остриё меча.

— Ни звука, ни движения, — сказала ему на ухо собственная спутница.

— Отлично, девочка, — раздался новый голос. — Легко и гладко, как утренний ветерок.

— Спасибо, отец.

Отец? Скурн хотел обернуться и посмотреть на воительницу, но чувствовал: она не шутит. Одно дело — погибнуть в бою, другое — бессмысленно умереть в тёмном переулке. Лучше подождать. Казу и остальным что-то от него нужно. Скурн подозревал, что дело в проклятом кендере, которого схватили в Цирке.

Изуродованный воин немного расслабился. Шанс победить ещё оставался. Он найдёт способ обратить очередное унижение себе на пользу.

* * *

Каз внимательно наблюдал за Скурном. Противник держался спокойнее, чем он ожидал. Это слегка тревожило, но отвлекаться было нельзя. Чтобы план удался, нужно действовать в намеченном темпе. Проникнуть в храм следовало в самый тихий час.

Многие назвали бы затею безумной, и сам Каз был с ними согласен. И всё же, если минотавры останутся верны своим привычкам, вторгнуться в твердыню Саргаса окажется куда проще, чем можно вообразить. Жрецы были уверены: никто не обезумел настолько, чтобы явиться в их владения без разрешения. Каз не раз обращал такую самоуверенность против опытных противников, привыкших к своей власти и оттого утративших осторожность.

— Приветствую, Скурн.

Тот фыркнул, но промолчал. К мечу Флиары он относился очень серьёзно — и правильно делал. По кивку Каза она забрала у капитана оружие, в том числе маленький кинжал, какой большинство минотавров носило на килте.

— А теперь поговорим. Рад, что ты по-прежнему верен привычкам, хотя ждать пришлось дольше, чем хотелось. Всё те же таверны и гостиницы. Всё та же горячность. — Скурн сверкнул глазами. Каз понизил голос. — Ты отличный воин. Никогда не сомневайся: я уважаю твоё мастерство, а порой даже твою честь и преданность. Я не выбирал тебя себе во враги.

— Ты… — начал капитан, но Флиара напомнила о клинке у него за спиной.

— Лучше к делу, парень, — посоветовал Гант. — Ты его не переубедишь. Преданность у него до одержимости. Ничего, кроме выбранной стороны, видеть не желает, и точка.

Каз знал, что отец прав. «Я дам тебе возможность сохранить жизнь и свободу, Скурн. Мне кое-что нужно, а взамен я тебя отпущу. Сможешь снова выследить меня и вызвать на настоящий поединок. Ведь именно этого ты и хочешь? Схватка в Цирке не считается. Обстоятельства были, мягко говоря, неподходящими. Ты хочешь сразиться со мной по всем правилам, воин против воина. Как тогда, когда разыскал меня три года назад».

Скурн понимал: это правда. Он желал, чтобы Каза схватили, бросили на арену и убили, но больше всего обрадовался бы возможности раз и навсегда победить соперника в личном поединке. Правда, это не означало, что он станет добиваться именно такого исхода. Прежде всего ему нужен был Каз. И точка.

— Чего ты от меня хочешь? — наконец спросил Скурн. — Должно быть, чего-то важного. Неужели и вправду дело в кендере?

На этот раз Флиара не стала напоминать о себе. Скурн мог быть недалёким, но дураком не был. Каз понимал: если дать сопернику почувствовать, что от него тоже кое-что зависит, тот охотнее выполнит требования. Ход мыслей таких минотавров, как Скурн, был ему знаком. Капитан наверняка рассчитывал при первой возможности предать захвативших его. А значит, если всё пойдёт как надо, согласится помочь.

— Ты будешь нашим проводником, — сообщил пленнику Гант. — Все вместе навестим его святейшество.

— Вы хотите, чтобы я провёл вас в храм? — Скурн начал смеяться, но вспомнил о мече Флиары. — С тем же успехом можете сдаться мне прямо сейчас. Хоть будет шанс умереть с честью на арене.

— Никому не придётся умирать, Скурн, если сделаем всё по-моему. Тебе тоже.

— Это ты так говоришь. А когда я стану не нужен, мне, скорее всего, воткнут меч в спину, верно?

Каз подошёл ближе и встретил его взгляд. «Я этого не хочу. А ты?»

Первым отвёл глаза Скурн. «Нет. Как и ты, я хочу видеть секиру, которая идёт на меня!»

— Тебе решать. Жизнь и свобода. Нужно лишь провести нас внутрь, мимо послушников. Дальше мы сами.

Капитан выпрямился. «Ладно. Не такой уж у меня большой выбор. Только вы идёте навстречу смерти. Верховный жрец не будет столь же добр, как я».

— Да, — вмешался Гант, — ты сама доброта. А теперь повернись.

Скурн подчинился. Гант залез в сумку и достал знаки, точно такие же, как у Флиары и капитана. Пленник невольно хмыкнул от удивления.

— Удивительно, какие вещи порой валяются без присмотра, — заметил Гант. За потерю знака стражников сурово наказывали, поэтому обычно они их берегли.

— Где ты их взял?

— Сейчас не время для вопросов, — напомнил Каз. Даже он не знал, где отец нашёл старые знаки. Моряк попросил не спрашивать, и Каз уважил его желание.

— Идём? — спросил Хекар.

— Да, мы готовы. — Каз повернулся к спутникам. — Нужно быстро войти и так же быстро выйти. Каждый знает, что делать. Кто не хочет идти со мной на верную смерть, ещё может уйти.

— Ты уже говорил это, брат, — отозвалась Флиара. — Тогда никто не послушал. И сейчас не послушает. — Она коснулась клинком спины Скурна. — Разве что этот.

— Пойдём, сынок, — сказал Гант. — У меня двое новорождённых внуков, с которыми я ещё не познакомился. Очень хочется это исправить.

— Тогда вперёд.

Отряд направился к храму. Скурн шёл первым, по одну сторону от него — Гант, по другую — Флиара. За ними следовал Каз, замыкал Хекар. Все обнажили оружие, кроме Каза, которому предстояло сыграть свою роль, и, разумеется, Скурна.

Нетосак никогда по-настоящему не засыпал, особенно в последнее время, но в этот час на улицах было мало минотавров. Несколько прохожих миновали отряд. Большинство, бросив украдкой взгляд, тут же отворачивалось. Привлекать внимание стражи было опасно.

До храма добрались слишком быстро. Вход освещали факелы, рядом неподвижно стояли двое часовых в цветах жречества. Каз оглядел окна: почти все тёмные. К этому часу верховный жрец и большая часть его слуг уже должны были удалиться на покой. На службе оставалось лишь несколько стражников и послушников.

— Неужели думаете, что сработает? — прошептал Скурн.

— Сработает, иначе последнее, что ты почувствуешь, — как этот клинок войдёт тебе в живот, — буднично ответила Флиара.

— Забавно, — отозвался Скурн. — Но ваша затея всё-таки забавнее.

Они подошли ко входу. Скурн держался так, словно полностью распоряжался происходящим. Часовые приготовились преградить путь, но капитан показал знак звания и объявил: «Я привёл пленника, которого верховный жрец захочет допросить». Он указал на Каза. «Спутник главного беглеца, которого ищут сегодня ночью. Пропустите».

Стражники переглянулись, затем более крупный кивнул, и оба отступили.

С непроницаемым лицом Скурн повёл отряд дальше. Двери открыли изнутри. Там ждала ещё пара стражников, но других Каз не увидел.

Когда двери за ними закрылись, навстречу вышел послушник. Он казался слегка раздражённым, словно его разбудили. Любопытно, заметил Каз: чем выше был чин служителя в храме Саргаса, тем меньше в нём чувствовалось благочестия. Да, все обряды они исполняли, но самодовольством почти не отличались от приближённых восьми членов Верховного Круга.

— Что вам нужно, капитан? Его святейшество уже удалился на покой.

— Я привёл пленника, которого он захочет увидеть с самого утра, — без подсказки ответил Скурн. — Спутник главного беглеца, Каза. И кендера тоже знает.

Послушник одобрительно кивнул и заглянул капитану за спину. Губы искривились от отвращения. «Такое предательство общего дела всегда позорно. Вы уверены, что он из изменников?»

— Он годами путешествовал с Казиганти. Знает его лучше любого другого. Как я уже сказал, знаком и с кендером.

— С кендером. Можете представить? Минотавр путешествует с кендером. Низко пал этот Казиганти.

— Капитан, — вмешался Хекар, — может, посадим бесчестного в камеру, пока снова не сбежал? — О существовании камер в храме знали все. Исполняя свой долг, жрецы Саргаса были вынуждены — по крайней мере, так всегда утверждали верховные жрецы — обращаться с еретиками как с преступниками. Но ни один император, каким бы любимым ни был, не осмеливался ставить под сомнение право храма на собственную тюрьму.

— В камеру? — выпалил минотавр в мантии. — Его следует бросить на арену! Ведите туда.

Флиара небрежно коснулась мечом бока Скурна. Тот быстро заговорил: «Я предпочёл бы оставить его здесь, брат. И верховный жрец наверняка согласится. Пленник слишком ценен, чтобы пускать его на арену. По крайней мере, пока».

Послушник серьёзно задумался. «Я не привык принимать такие решения. Этим занимался брат Меррик».

— Тогда позовите его.

— Брата Меррика, — холодно произнёс послушник, — больше нет. Он храбро погиб, захватывая… захватывая другого пленника. Насколько я понимаю, случился пожар.

Каз едва сдержал улыбку. Значит, Делбин не дался без боя. Меррика ему было не жаль. Тот воплощал всё худшее, что творилось на родине минотавров.

Послушник раздумывал слишком долго. Хекар снова подал голос: «Капитан, может, сами посадим пленника в камеру и возьмём ответственность на себя?»

Скурн нахмурился, зато лицо послушника просветлело. «Конечно. Если вы готовы отвечать за пленника, можете так и поступить. Не знаю, что скажет его святейшество, но если ответственность берёте вы…»

Даже Скурну, похоже, стало противно. Послушник принадлежал к тем подчинённым средней руки, которые готовы на что угодно, лишь бы не рисковать собственным благополучием. Такие редко поднимаются высоко, зато, кажется, служат вечно.

— Мы ответим за любую скверну, которую он принесёт в святой храм, — с явной насмешкой сказал изуродованный минотавр. — Только объясните, где камеры, и мы его отведём. Вам не о чем беспокоиться.

— Придётся найти кого-нибудь, кто вас проводит.

Он поспешно удалился, прежде чем кому-то пришло в голову предложить ему самому проводить отряд. Скурн покосился на Каза, но тот ничем себя не выдал.

Через несколько минут послушник вернулся с молодым минотавром — невысоким, мускулистым и, судя по всему, совсем ещё новичком. На его лице боролись страх и злость, обращённые главным образом к начальнику.

— Он отведёт вас в камеры. Сделайте своё дело и покиньте храм. Прежде чем уйти, убедитесь, что пленник надёжно заперт, иначе ответите головами. Утром кто-нибудь доложит его святейшеству.

Он снова ушёл, не давая возможности возразить. Новичок проводил его взглядом и хмуро посмотрел на остальных. «Сюда. Идите тихо: верховный жрец отдыхает».

— Мы пройдём рядом с его покоями? — сам спросил Скурн. Флиара едва заметно придвинулась к нему.

— Нет. Его личные комнаты за большим залом приёмов. А камеры внизу.

Каз испытал облегчение. Чем дальше они будут от покоев Джопфера, тем лучше.

Новичок вёл их из коридора в коридор, всё глубже в недра храма. Всю дорогу за ними наблюдали глаза Саргаса. Здесь был барельеф, на котором он спасал первых минотавров. Там — гобелен, изображавший, как он возводит пограничные горы. На другой картине Саргас поднимал корабли из моря. Мастера старательно создавали впечатление, будто бог, даже творя чудеса, смотрит прямо на зрителя.

Они спускались всё ниже. Каз мысленно считал ярусы, прикидывая расстояние и время. Он надеялся, что до камер осталось недалеко. Утешало одно: часовых встречалось немного, и нигде на посту не стояло больше двоих.

— Предателя нужно оставить на этом ярусе, — наконец сказал проводник, когда Каз уже начал думать, что спуск не закончится никогда. — Отведём его…

Все остановились: дорогу преградили четверо часовых. В отличие от прежних, эти были настороже и держались воинственно.

— Сюда никому нельзя, — объявил тёмношёрстный минотавр, по-видимому старший. — Приказ верховного жреца.

— Мы привели пленника… — начал новичок.

— Никому.

— Верховный жрец захочет держать его в особом месте, — вмешался Скурн. Меч Флиары вдруг упёрся ему в спину. — Он спутник отступника, которого мы ищем.

— У нас приказ.

Скурн попытался снова: «Он ещё и друг кендера, которого вы держите в плену. Верховный жрец будет рад, если этот окажется поблизости. Сможет использовать его, чтобы надавить на кого нужно».

Впервые часовые заколебались. Старший посмотрел на товарищей, потом на Каза. «Не знаю…»

Гант взглянул на сына. Каз чуть кивнул. Выбрав миг, когда стражники отвлеклись, он прошёл мимо Ганта и Скурна и встал перед старшим и одним из его воинов. Поднял руки — и призвал «Лик Чести».

Поражённые стражники уставились на волшебную секиру так, словно перед ними возник сам Саргас. Каз быстро опустил древко, удерживая его обеими руками, и широким ударом задел обоих. Второго часового секира ударила плашмя и сбила с ног. Старший отшатнулся, оглушённый, но устоял.

Гант схватил новичка и ударил затылком о стену. Тот глухо стукнулся, удивлённо охнул и сполз на пол.

— Не вздумай! — предупредила Флиара Скурна, который уже потянулся к оружию, выпавшему у старшего стражника.

Гант схватил старшего и швырнул о стену вслед за новичком. Каз и Хекар двинулись вперёд. Двое оставшихся часовых, внезапно оказавшись в меньшинстве, попятились. Далеко они не ушли: Каз и брат Хелати быстро их настигли.

В тесном проходе Каз рубанул секирой наискось. Удар заставил одного часового отступить, но открыл Каза для второго. Однако Хекар прикрыл его, отбил выпад и ударил снизу, всадив меч минотавру в живот.

Гибель товарища лишила последнего часового желания сражаться. Он бросил клинок и опустился на колено, подняв руки над головой. «Сдаюсь».

Хекар подошёл и взял его под стражу. Противники были слишком ошеломлены, чтобы поднять тревогу. Каз сказал Ганту: «Нужно связать его и запереть всех в одной из камер. Мёртвого тоже».

— А этот? — спросил отец, указав на Скурна.

— Он нам ещё нужен. Только убедитесь, что понимает, чем кончится, если откроет рот не вовремя.

— По-моему, Флиара уже ему объяснила.

Они собрали побеждённых и нашли ближайшую камеру. Из поясных сумок достали верёвки и ткань. Через несколько минут пленники были надёжно связаны. В коридоре остались лишь пятна крови, скрыть которые было нечем.

— Ключи у меня, — сообщил Хекар, поднимая звенящую связку. — Теперь нужно его найти. Удивительно, что он сам ещё не вскрыл замки и не вышел нам навстречу.

Каз поднёс секиру к единственному часовому, остававшемуся в сознании. «Я сниму повязку с твоей морды, а ты ответишь на вопрос. Шанс один. Иначе отправишься вслед за мёртвым товарищем. Понял?»

Стражник кивнул.

— Хорошо. Где кендер?

— Третий коридор, вторая камера, но вы пожалеете…

Несмотря на протесты, Каз снова затянул повязку и вернулся к остальным. «Идём».

Отряд поспешил в указанную сторону. Флиара следила за подозрительно покорным Скурном. Здесь было темнее, факелы встречались редко. Проходя мимо камер, Каз заглядывал внутрь. Он подумывал освободить других узников, но все камеры пустовали.

— Джопфер, должно быть, хочет держать кендера в полном уединении, — заметил Гант. — Обычно здесь найдётся хотя бы несколько бедняг-еретиков, которых перевоспитывают.

Каз первым добрался до третьего коридора. Заглянул в камеру, но почти ничего не увидел в темноте. Здесь камеры были гораздо просторнее. Свет факела едва выхватывал часть стула и, возможно, небольшой стол.

Он потянул дверь. Та открылась.

Делбин сбежал… но где он теперь?

— Каз! Смотри, кого я нашёл! — Хекар подошёл к нему, держа извивающийся комок. Это был овражный гном. — По-моему, тот самый, что помог меня схватить. Он что-то сделал с моим креплением для оружия! — Минотавр поднял жалкую фигурку к лицу. Гном — кажется, мужчина — продолжал перебирать ногами, хотя до пола было далеко. — Ну, теперь поговорим о том, какой урок я тебе преподам…

— Хекар…

— Не обижай Галумпа! — взмолился гном. — Галумп — друг Делбина! Хороший друг!

— Что? — Каз шагнул вперёд и взял Хекара за руку, заставив опустить Галумпа на пол. Тот попытался удрать, но Хекар не отпустил. — Прекрати! — приказал Каз, а затем мягче спросил: — Ты друг Делбина?

— Да! Галумп — друг Делбина! Да!

— Знаешь, где он? Это важно.

Гном помедлил, затем пробормотал: «Верховный нас съест, если скажу… Не надо ему было идти за ней». Галумп подался вперёд и робко спросил: «Ты Каз?»

Минотавр моргнул. «Да. Откуда…»

— Друг Делбина. — Галумп попытался подумать. Это явно давалось ему с трудом. — Друг Делбина. Делбин хотел помочь Галумпу. Галумп поможет Делбину. — Он улыбнулся по-детски. — Я покажу.

Гном вывернулся из хватки Хекара и побежал по коридору. Немного помедлив, минотавры двинулись следом.

Галумп вёл их всё глубже под храм. Каз с изумлением и ужасом осознавал, сколько здесь камер. Наконец гном указал на дверь одной из них примерно посередине коридора. Каз поспешил мимо него и заглянул сквозь решётку. Внутри было темно и тихо.

Потом чуть звякнула цепь. Каз услышал короткий вздох — не кендерский. Скорее женский, но не похожий на голос минотавра.

— Делбин! — позвал он, стараясь говорить достаточно тихо, чтобы голос не разнёсся эхом. — Делбин! Это Каз!

Цепь зазвенела сильнее. Кто-то поднялся.

— Делбин!

— Каз? — с надеждой отозвался кендер. — Каз!

Цепь с громким лязгом упала на пол. Делбин выскочил из темноты… а за ним, к изумлению Каза, появилась человеческая девочка лет тринадцати-пятнадцати. Она остановилась лишь тогда, когда цепи резко дёрнули её назад.

Каз зарычал, глядя на цепь. Ему всё сильнее хотелось сомкнуть руки на шее верховного жреца. По какому праву Джопфер так обращался с безобидным, невинным ребёнком? Девочка не могла представлять настоящей угрозы минотавру. В действиях жреца не было чести — только зло.

Он отвернулся от двери. «Где ключи?»

Хекар поднял связку, но Делбин уже стоял у двери. Прежде чем кто-то из минотавров успел заговорить, раздался щелчок. Мгновение спустя кендер толкнул дверь. «Наручники очень сложные, Каз, а двери простые. Я запер её, когда услышал шаги, на всякий случай».

— Поразительно, — проворчал Гант. — Наши замки — одни из лучших в мире, а этот малыш щёлкает их без всякого труда.

Они вошли вслед за Делбином. Кендер взял девочку за руку. Она смотрела на минотавров с нескрываемым страхом. «Не бойся. Мы все пришли тебя спасать».

— Кто она, Делбин? — Каз разглядывал девочку. Казалось, в ней была примесь эльфийской крови, но в остальном ничего особенного.

— Она… — Кендер нахмурился. — Говорит, у неё нет имени, Каз.

— Это правда, девочка?

— Кажется, у меня никогда не было имени.

— Почему родители не назвали тебя?

Она опустила глаза. «Я их не помню».

— Она говорит, сколько себя помнит, всегда была одна. Только помнит не так уж много — может, пару лет, я думаю…

— Не пора ли нам уходить, парень? — перебил Гант.

— Нужно взять её с собой, Каз!

— Человеческую девочку? — Хекар покачал головой. — Она будет заметнее кендера!

— И всё же мы её возьмём. — Каз посмотрел на пленницу. Почему-то она кого-то напоминала. — Не бойся… девочка. Пойдёшь с нами. Я никого не оставлю здесь ждать верховного жреца.

— Он мне не нравится. Всё говорил, что я останусь тут на столетия.

— Джопфер совсем спятил, — бросил Хекар. — Стал верховным жрецом и лишился рассудка.

— Можешь открыть наручники, Делбин? — Каз не хотел пускать в ход секиру. Удары по цепям наделают слишком много шума. Удивительно, что до сих пор их никто не услышал.

— Думаю, да. — Кендер уже работал. — Кажется, с этим я почти разобрался. — Он обратился к девочке: — Не волнуйся! Мы тебя вытащим, потом поедешь с нами домой к Казу, и мы придумаем тебе имя…

— Кажется, я уже выбрала, — вдруг очень серьёзно объявила она. — Нашла то, которое мне нравится.

— Это всё прекрасно… — начал Каз, но договорить не успел.

— Хочу, чтобы меня звали Тиберия. Или просто Ти. — Девочка мило улыбнулась Казу. — Пока Делбин пытался меня освободить, он рассказал историю о драконе Тиберионе. Мне понравилось имя.

— Значит, Тиберия, — фыркнул Гант. — Оценим выбор потом. Если в ближайшие несколько секунд не откроешь наручники, Делбин, нам лучше…

Скурн резко ударил локтем назад, попав отвлёкшейся Флиаре в живот. Та согнулась, разом потеряв дыхание, и изуродованный минотавр схватил её за руку и толкнул. Флиара налетела на Хекара.

Остальные не успели опомниться. Скурн развернулся и выбежал в открытую дверь.

— Остановите его! — крикнул Гант, уже бросаясь вдогонку.

— Делбин! — крикнул Каз через плечо, устремляясь следом. — Открой наручник и выводи её! Если нужно — без нас! Встретимся там, где мы жили до всей этой истории, но долго не жди! Уведи её из Нетосака!

— Но, Каз! Я не сказал самого главного! Ты бы послушал, что она умеет!

— Потом, Делбин! Освободи её!

Когда Каз и остальные выбежали за Скурном, кендер уже снова возился с цепью. Каз доверял его способностям, по крайней мере умению проскальзывать незамеченным. Если кто и мог незаметно вывести Тиберию, то Делбин.

За поворотом ни Скурна, ни Ганта не было видно. Плохой знак. Если капитан доберётся до следующего яруса, сможет предупредить храмовую стражу.

Затем Каз услышал шум борьбы. Завернув за угол, он увидел Ганта и Скурна, сцепившихся врукопашную. Между ними на полу лежал меч отца. Старый минотавр не растерял сноровки: сумел догнать беглеца раньше, чем тот поднялся по лестнице.

Скурн заметил Каза. В глазах изуродованного воина мелькнул злой блеск. Он открыл рот и закричал во всю силу лёгких. Крик прокатился по коридору и, несомненно, достиг верхнего яруса.

Гант наконец высвободил руку и ударил противника в челюсть. Скурн отшатнулся и повалился на ступени. Старый воин нагнулся за мечом.

— Что здесь происходит? — раздался голос. Мгновение спустя на лестнице появились трое храмовых стражников с обнажённым оружием.

— Он предатель! — быстро ответил Гант. — Хотел убить пленника верховного жреца!

Стражники удивлённо посмотрели на Скурна и начали спускаться.

— Дураки! — рявкнул тот. — Вон там беглец Каз! Он заставил меня привести их сюда под угрозой меча! Это я только что кричал!

Первый стражник оглядел троих. «Думаю, вам всем лучше пойти с нами. Пусть кто-нибудь из жрецов разберётся. А пока сдайте оружие».

Скурн показал, что безоружен. Гант взглянул на сына, затем повернул меч рукоятью к стражникам. Один из них потянулся за ним.

Клинок выскользнул из руки моряка. Когда стражник нагнулся поднять его, Гант схватил воина за запястье и резко дёрнул на себя, швырнув ошеломлённого минотавра на Скурна. Оба тяжело рухнули на пол.

За спиной Каза словно из воздуха возникли Флиара и Хекар. Все трое без промедления бросились на оставшихся часовых. Гант отступил, подхватил меч и присоединился к сыну и дочери.

Хекар ударом лишил упавшего стражника сознания. Скурн воспользовался этим, схватил меч бесчувственного воина и атаковал брата Хелати. Выпад вышел слабым, но помешал Хекару прийти на помощь остальным.

Впервые Каз увидел младшую сестру в бою. Флиара двигалась стремительно, используя свой небольшой рост так, как он и не ожидал. Дважды она прорывалась сквозь защиту противника и ранила его. Она умела многое, чередуя привычные приёмы с неожиданными и сбивая врага с толку.

Противник Каза уступал ему в мастерстве и вскоре попятился, оставив товарища один на один с Флиарой. Тот попытался рубануть её, но она поднырнула под удар и вонзила меч ему в грудь. Когда он рухнул, Флиара присоединилась к брату, и вдвоём они зажали последнего часового.

Вдруг наверху лестницы появились новые стражники. На этот раз не меньше семи. Каз с сестрой сразу начали терять отвоёванное пространство. Вскоре их оттеснили к Хекару и Скурну, всё ещё сражавшимся между собой.

— Мы в ловушке! — сказала Флиара, хотя Каз и без неё это понимал. — Позади только камеры!

К отряду присоединились ещё трое. Хотя все часовые разом атаковать не могли, беглецов неуклонно теснили вниз по ступеням. Гант пронзил одного, но на его месте появились двое. Каз и спутники отступили. Хекару пришлось прервать поединок со Скурном, чтобы не оказаться отрезанным.

— Того, с секирой! — закричал изуродованный воин. — Верховный жрец захочет получить его живым, если получится! Остальных убейте!

Отступая дальше, Каз натолкнулся на маленькую фигурку. Сначала решил, что это Галумп, но увидел Делбина.

— Каз! Другого выхода нет! Я всё обыскал, нигде не нашёл прохода…

Каз отбил выпад меча. «Где Ти?»

— Здесь, Каз! Послушай, она думает, что может нас отсюда вытащить!

— Не говори глупостей! Назад!

— Да послушай же! Она умеет колдовать! Умеет!

На кендерскую болтовню не было времени. «Тогда пусть колдует! Пусть вытащит нас! Куда угодно!» Каз выбил меч у одного минотавра, но тот сразу отступил, и другой возобновил натиск. «Ти, если можешь, забери нас отсюда!»

— Не знаю, Каз! Делбин снял цепи, которые, по словам верховного жреца, сдерживали мою силу, но я никогда не пробовала с таким количеством людей! Обычно я переношу только себя!

Он не понимал, о чём она говорит. Говорит прямо как кендер. Но, возможно, в рассказе есть доля правды. Возможно, Ти — волшебница. Если так, то она их единственная надежда. Во всяком случае, от попытки хуже не станет.

— Ты должна, Ти! — настаивал Делбин. — Просто изо всех сил думай о том, чтобы перенести нас в другое место! У тебя должно получиться! Спорим, силы у тебя очень много!

Двое стражников не дали продолжить. Каз отбил их атаку и взмолился Паладайну, чтобы на этот раз безумная идея Делбина оказалась правдой.

— Их всё больше! — крикнул Гант. — Нам придётся проры…

Коридор исчез… и на его месте возник огромный знакомый зал, тускло освещённый несколькими факелами.

— …ваться и… — Голос старого моряка затих: он и остальные осознали, что оказались в другом месте.

— Что произошло? — потребовала Флиара. — Где мы?

Каз быстро пересчитал спутников. Все были здесь: отец, сестра, Хекар, Делбин и человеческая девочка. Ти побледнела и дрожала, но в остальном казалась невредимой, особенно если учесть, что только что совершила невозможное — перенесла их всех из одного места в другое.

— Вот здорово, Ти! Как ты нас сюда перенесла? Я и не думал, что у тебя получится!

— Где мы? — повторила Флиара. — Похоже, всё ещё в храме!

— Так и есть, — ответил Каз. — Это зал приёмов верховного жреца. Место, где нам точно не следует находиться. — Он направился к дверям. — Идём!

Они сделали лишь несколько шагов, когда все погасшие факелы в зале вспыхнули ярким пламенем.

— Любопытно, — раздался голос Джопфера. — Я нашёл тебя как раз вовремя, не правда ли, дитя? Твоя великая сила начинает пробуждаться.

Все обернулись. На возвышении стоял верховный жрец, скрестив руки на груди. На лице высокого минотавра читалось удовлетворение.

— Наконец с этим будет покончено.

— Джопфер! — крикнул Хекар. — Что на тебя нашло? Что с тобой случилось? — Разгневанный, он шагнул к старому другу. — Ты ведь никогда не любил храм. Ненавидел всё, за что они ратовали, а теперь стал хуже любого из них!

— Правда удивила бы тебя, — насмешливо ответил жрец. Казалось, его забавляет шутка, неизвестная остальным.

— Если подумать, неплохо бы взглянуть на Лик Чести, — произнёс кто-то Казу на ухо.

Он огляделся и только тогда понял: голос снова принадлежал проклятому человеку в сером. Мало того что они оказались перед Джопфером, так ещё и тот решил явиться именно сейчас? И всё же Каз чуть отвернулся от остальных и поднял зеркальную поверхность секиры так, чтобы увидеть… или не увидеть… отражение верховного жреца. Остальным, он знал, можно доверять.

Каз всмотрелся в лезвие, уверенный, что увидит лишь пустое возвышение.

Однако увиденное — пусть лишь на мгновение — едва не заставило выронить секиру. «Лик Чести» открыл правду о Джопфере, но поверить в неё было трудно.

Каз не стал терять время. Ещё миг назад он думал захватить верховного жреца в заложники. Теперь же привычно прицелился и без малейшего предупреждения метнул «Лик Чести».

Верховный жрец взглянул на вращающееся оружие и поймал его за рукоять всего в нескольких дюймах от груди.

— Работа гномов, — прошипел он, словно сама мысль об этом народе вызывала отвращение. Ноздри раздулись. — И эльфийская скверна. Мерзкое, но любопытное сочетание. Позже изучу его подробнее.

К ужасу Каза, «Лик Чести» исчез. Он попытался мысленно призвать оружие, но секира не вернулась.

— Твоя воля — ничто рядом с моей, — прошипела фигура на возвышении. — Даже все ваши воли вместе для меня ничто. Я сама сила. Даже весь ваш народ, объединившись, мне не ровня!

— Ты безумен, Джопфер! — крикнул Хекар и приблизился ещё на шаг. — Может, с секирой тебе и повезло, но ты всё равно всего один минотавр!

— Да, посмотрим, чего стоят твои фокусы против всех нас, — добавил Гант.

Трое спутников двинулись вперёд. Каз с ужасом смотрел на них. Они не понимали, какая опасность перед ними.

— Назад! Все! — крикнул он. — Он не тот, кем кажется!

Они остановились. Даже верховный жрец на миг словно удивился.

— Маг или жрец, парень, — сказал Гант, снова шагнув вперёд, — мне всё равно.

— Он ни тот ни другой! Он даже не минотавр!

Последнее слово заглушил насмешливый хохот. Он так громко разнёсся по залу, что всем пришлось зажать уши. Фигура в мантии смеялась несколько секунд, и смех всё больше напоминал рёв зверя.

— Умный маленький воин! — воскликнул он, обнажив зубы в улыбке, от которой знавшему правду Казу стало не по себе. — Умный маленький минотавр! Прежде чем оборвать твою короткую, никчёмную жизнь, я вырву у тебя тайну твоей догадливости! Ты догадался! Ты знаешь, кто я на самом деле, верно?

— Знаю…

— О чём ты, Каз? — спросил Хекар. — Что ты говоришь о Джопфере?

— Он не Джопфер и даже не минотавр! Верховный жрец — дракон!

Они посмотрели на служителя Саргаса, словно ожидая, что тот опровергнет невероятное заявление. Ведь драконы исчезли в конце войны. С тех пор, насколько знало большинство, никто не видел ни одного — ни доброго, ни злого.

Джопфер не ответил. Лишь кивнул, подтверждая слова Каза… и начал расти. Морда вытянулась, зубы стали длиннее и острее. Шерсть превратилась в красную, как огонь, чешую. Мантия соскользнула, открывая растущие крылья и длинный хлыстообразный хвост, которого мгновение назад не было.

Кисти обратились в лапы с длинными когтями, руки исказились. Он уже в десять раз превосходил прежние размеры.

Всё произошло в мгновение ока. На месте минотавра теперь сидел огромный красный дракон. Каз заметил, что просторный зал позволяет чудовищу свободно двигаться, и подумал — от этой мысли похолодело внутри, — не был ли зал изначально построен для него.

— Я Инфернус! — взревел дракон, глядя на них сверху вниз, словно на насекомых. — Я веками трудился, чтобы сделать вас такими, какие вы есть! Я направлял вас, меняя обличья! — Он высоко поднял голову. — Я ваш истинный бог… а вы были очень, очень непослушными детьми!

Они невольно попятились: их захлестнул страх. Не обычный испуг, даже не тот, какой можно испытать при встрече с таким чудовищем. Каз узнал драконий страх — магическую силу этих существ, которую не ощущал со времён войны.

Инфернус опустил голову. «А непослушных детей пора наказать».