Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 18 декабря 1998 года. Чужая территория и мертвые фото]

Квартира отца Би

Такси довезло нас до Верхнего Вест-Сайда, и вышли возле нужного нам дома. Район респектабельный, тихий, пахнущий дорогим парфюмом, кофе и выхлопами статусных машин. Никакого сравнения с подворотней, где мы только что месили магловскую гопоту. Поднялись на этаж. Дверь открыла Би. Увидев нас на пороге — помятых, с испачканными в подмерзшей грязи коленями и сбитыми костяшками, то есть первым она меня увидела, Гермиона выглядела идеально, — она ошарашенно захлопала глазами, как будто бы увидела дементора на своем пороге.

— Н-но как вы... через д-дверь? — заикаясь, выдавила она, отступая в коридор. — П-портал же здесь, в г-гостиной...

Коротко, на ходу скидывая куртку, обрисовал ей ситуацию: что нас с Грейнджер почему-то раскидало.

Би только ахнула, побледнев ещё сильнее. А затем сказала, что остальные ещё в городе.

Квартира оказалась шикарной. Просторная, светлая, с высокими потолками и густым запахом полированного дерева, кожи и легкой ноткой жасмина. Пока Гермиона ушла в ванную смывать уличную грязь и стресс — по трубам гулко зашумела вода, — пошел изучать периметр.

В гостиной на каминной полке стояли колдографии. Родители Би и она сама в детстве. Взял одну рамку в руки. Стекло холодило пальцы. На снимках не было той привычной магии счастливого детства, которую обычно выставляют напоказ. Маленькая Би стояла рядом со строгим, застегнутым на все пуговицы отцом. Лицо напряженное, улыбка натянутая, искусственная. Глаза пустые. На этих фото она выглядела словно заводная кукла, а не живой ребенок.

— Отца точно не будет? — бросил через плечо, не оборачиваясь.

— Н-нет... — её заикание стало еще сильнее, голос дрогнул. — О-он в Европе. Д-до конца месяца.

Поставил рамку на место. Дерево тихо стукнуло о мраморную полку. Интуиция с паранойей снова недовольно заворочались и стали шептаться, но задвинул их подальше. Уже поздно для подозрений. Би суетилась на кухне. Сказала, накормит нас горячим рагу — запах тушеного мяса и розмарина мгновенно скрутил пустой желудок. Через десять минут Гермиона вышла из ванной, растирая влажные волосы бордовым полотенцем. От нее пахло цветочным мылом и горячим паром, но лицо оставалось хмурым и задумчивым. Села за стол, обхватив тонкими пальцами пузатую кружку с горячим кофе.

А затем посмотрела на меня: на левой руке платок немного покраснел, джинсы порваны. Колено немного побаливало.

Но в целом я был бодр и свеж. И даже улыбался.

— Алекс, идём за мной, — сказала Грейнджер и потянула меня в ванную.

Медицина и напряжение

Комната оказалась довольно просторной. Гермиона закрыла дверь. Замок металлически клацнул. И начала рыться в своей сумке. Злилась, но через мгновение довольно пискнула. И развернулась ко мне.

— Раздевайся, — твердо, но с улыбкой сказала она, видно, вспомнила «Дырявый котел».

Меня-то уговаривать не нужно, пионер же всегда готов. Снял джинсы и сел на деревянный круглый и кожаный сверху пуфик. Осмотрел колено: если левое ободрал, то на правом уже была гематома. Гермиона подошла, села передо мной на колени, я нервно сглотнул. Всё же ситуация была немного двусмысленной. В байке и в одних боксерах, а совсем рядом макушка Грейнджер. Сидел и старался не думать о том, о чем сейчас лучше не думать. Гермионе, возможно, будет приятно знать, как она на меня влияет, но лучше мы вначале договоримся о таких интимных моментах заранее.

Гермиона там, где был синяк, помазала лечебной и дурно пахнущей заживляющей мазью из пухлой банки. А на разодранное капнула пару капель экстракта бадьяна. Кожа зашипела. И я вместе с ней. Едкий зеленоватый дымок ударил в нос. Затем она поднялась и потянула к раковине, включила воду, проверила своей рукой температуру, и затем притянула туда мою руку с платком. Когда ткань намокла, она развязала узел и сняла его, выключила воду, когда немного промыла рану, и уже туда капнула пару капель.

Когда кожа на руке вернулась в норму, обхватил Грейнджер за талию и притянул к себе. Поцеловал, она ответила. Усадил себе на колени. Наверняка почувствовала моё возбуждение, так как стояла слишком близко. Но нас прервал стук в дверь и голос Би, что еда готова. Отстранились. Гермиона провела ладонью по моей щеке, встала и пошла на выход. А я вздохнул, умыл лицо холодной водой. Надел джинсы и пошел за ней.

Разорванный вектор

Там уже, сидя за столом, она снова подхватила свою кружку. И, глядя то на меня, то на Би, которая расставляла перед нами тарелки — фарфор глухо постукивал о дерево, — сказала:

— Это была моя ошибка, Алекс.

— Ты о чем?

— Я едва не убила нас обоих, — глухо сказала она, глядя на темную, дымящуюся жидкость.

Оторвался от тарелки, отложив вилку. Металл тихо звякнул о керамику.

— Грейнджер, мы живы. Ошибки бывают у всех. А что именно пошло не так? Почему нас выплюнуло в километре друг от друга, как из сломанной центрифуги?

Гермиона тяжело вздохнула.

— Портус Корпоралис. Кровная привязка работает как идеальный маяк. Но я не учла, что у тебя в Нью-Йорке два активных твоих маяка. Тот старый портал в подвале конспиративного дома Кингсли, на который ты капал кровь летом, и новый, который мы создали для этой квартиры. Кровь не имеет срока годности.

Нахмурился, чувствуя, как инженерная часть мозга начинает выстраивать схему.

— То есть магия портала не поняла, куда же мы хотим... Точнее, я. А раз меня нельзя сразу в два места, то выбросило где-то посередине?

— Именно! — Гермиона с досадой стукнула ладонью по столу. — Обычно в таких случаях волшебники просто заклинанием обрывают старую привязку. Но у нас не было доступа к первому камню. Я должна была предупредить тебя, чтобы в момент прыжка ты ментально сфокусировался только на новой точке. Подавляя первый якорь силой воли. Опять же, я была с тобой. У меня привязка только на этот портал, что в доме Би. И один маяк тянул в одну сторону, другой в другую.

— Жестко, — хмыкнул, потирая ноющее плечо. — А ты почему улетела в подворотню? У тебя же якорь был один.

— Потому что я держала тебя за руку, — она виновато опустила глаза. — Физический контакт в момент пространственного разрыва. Когда вектор телепортации треснул пополам, пространственное искажение сработало как натянутая рогатка. Нас просто выбросило из магического потока и раскидало вдоль траектории между двумя якорями. Нам безумно повезло, что мы не расщепились на куски.

Усмехнулся, отпивая обжигающий, горький кофе.

— Так это значит, Грейнджер, что ты мне еще и жизнь спасла. Ведь не возьми тебя за руки, меня могло и на две части разорвать.

Гермиона лишь грустно вздохнула — мои слова явно её не подбодрили. Но вдруг она замерла. Её глаза расширились, а пальцы сжались на кружке так, что костяшки побелели.

— Саша... Четвертый столп! — выдохнула она, глядя на меня с внезапным озарением. — Помнишь, ты рассказывал про систему Дамблдора? Столп Смысла и Связей! Семантика магии!

Нахмурился, ставя кружку на стол. Керамика глухо стукнула по дереву.

— И при чем тут наша авария?

— Притом, что магия крови — это древний контракт, а не просто физический адрес! — Гермиона подалась вперед, её голос зазвенел от исследовательского азарта. — Твоя кровь на старом камне и на новом — это семантическая связь. Магия не просто запуталась в координатах, она буквально откликнулась на глубинную суть того, что ты принадлежишь обеим точкам одновременно. Если бы мы смотрели на это только через Столп Пространства, мы бы никогда не поняли, почему вектор разорвался с такой силой!

Уважительно присвистнул. А ведь она права. Уроки призрака не прошли даром, и Грейнджер схватывает на лету. Взял на заметку: с кровными артефактами надо быть осторожнее, они работают на уровне смыслов.

За едой Би рассказала, как они тут устроились. Кратко отчиталась о каждом. Выяснилось, что Рольф — просто находка. Отлично знал Нью-Йорк, быстро сориентировался в магических потоках города и помог Элис с навигацией. Осси взял на себя ревизию запасов. Сами ребята почти всё время сидели тихо, как мыши под веником, на улицу носа не совали.

— А Р-ричи... — Би вдруг запнулась.

Поднял взгляд от тарелки. Беатрис опустила глаза, нервно теребя край скатерти. И тут заметил, как на её обычно прозрачно-бледном лице стремительно расползается густой, смущенный румянец.

— Р-ричи очень п-помог мне с защитными контурами у окон. Он о-очень спокойный... И всё п-понимает, — тихо закончила она, так и не подняв на меня глаз.

Мысленно усмехнулся. Ага, контуры они там у окон проверяли. Ну-ну. Наш мистик времени зря не теряет. Может, и мне с Гермионой пойти проверить эти защитные контуры?

Метро и брошюры Сейлема

Пока ребят не было, мы общались с Би, смотрели магловские новости и передачи. У Би был большой телевизор.

Спросил, а как же магия? Говорит, что в США отец старается не колдовать лишний раз. Поэтому, несмотря на внешние защитные заклинания квартиры, внутри это почти обычная магловская жилплощадь.

Ближе к вечеру в щёлкнул замок входной двери. Вернулись остальные. В квартиру ворвался запах морозного мегаполиса, озона и подземелий. Осси, Ричи, Рольф, Джинни, Луна и Элис. Замерзшие и голодные, но довольные.

Когда наши друзья привели себя в порядок, а Би их накормила, они были готовы рассказать всё, что удалось узнать.

Новости были отличные. Вход нашли. Это была та самая заброшенная станция «Сити-Холл» на шестой линии. Знал её по июльской вылазке. Там пахнет вековой ржавчиной, крысами и креозотом, а пол дрожит от проезжающих где-то рядом поездов. Технический тоннель выводит прямо к вентиляционной шахте минус пятого уровня. Точнее, так было в июле.

— Мы прошли дальше, чем ты летом, — с гордостью отрапортовал Рольф, снимая куртку. — И нашли ту самую аварийную бронедверь, которую на схемах вычислила Элис.

Элис, стоявшая позади, скромно потупилась и чуть плотнее замоталась в свой безразмерный шарф.

— Как только сработает протокол «Глухой Занавес», магия МАКУСА откроет замки, — добавила Джинни, потирая замерзшие ладони. — Дверь мы пометили. Светящимся маркером, чтобы в темноте не пропустить.

Собрались в гостиной. Расселись на мягких коврах и диванах, пустили по кругу чайник с крепким чаем. Разложили на столе карты.

— Время «О», то есть ограбления — завтра в одиннадцать утра, — начал инструктаж, опершись спиной о стол. — Моя группа, «Альфа», к этому моменту уже сидит в тоннеле у бронедвери. Связь держим через Луну. Гермиона, твоя группа «Браво» уходит в Сейлем раньше нас.

Осси выложил на стол стопку глянцевых туристических брошюр с надписью «Сейлем». Бумага сухо зашуршала.

— Купили в книжном за углом, — отчитался финдиректор, поправляя очки.

— Алгоритм следующий, — посмотрел на Гермиону. — Прыгаете в Сейлем. Место подобрали, но на открытках его нет, так что вам нужно будет еще до него добраться. Луна и Элис будут вас по карте ориентировать. Там прячете «Магическую воронку». Активируете. Даете сигнал, что началось.

— А если они засекут нас сразу? — нервно сглотнул Осси.

— Детекторы МАКУСА не сработают мгновенно, — ответил я. — Перед прошлым ограблением замерял скорость их реагирования. Время реакции их системы на незаконный магический всплеск — одна минута сорок две секунды. Точный, как швейцарские часы, хронометраж.

— Через минуту сорок две секунды, — продолжил чеканить детали, — не знаю, как у них там это работает точно, но магия дает сигнал. Может быть, лампочка загорается, чёрт их знает. Но как-то узнают, и на это место сразу прыгает группа. В моем тесте это было двое мракоборцев, но с такой аномалией может прилететь и больше, будьте готовы. Но к этому времени Воронка уже наберет силу. Возможно, они сами попытаются решить проблему. Ваша задача — спрятать артефакт так, чтобы сразу не нашли. В крайнем случае — даже помешать. Но это лишь в крайнем.

— Я могу поставить отвлекающие иллюзии вокруг тайника, — тихо предложил Ричи, не отрывая мистического взгляда от карты Сейлема. — Чтобы их заклинания летели мимо.

— Отлично, Ричи, так и сделай, — кивнул. — Итак, магический фон Сейлема, помноженный на древние проклятия, даст такую аномалию, что туда сбежится всё их министерство. Они увидят этот апокалипсис, испугаются и вызовут Рида с «Двенадцатью». Как только магический артефакт в здании МАКУСА поймет масштаб угрозы, он переведет стрелки угрозы Статута если не на максимум, то на тот уровень, который активирует «Глухой Занавес».

Посмотрел на Гермиону и парней и еще раз повторил:

— Если рядовые мракоборцы попытаются разрушить Воронку раньше времени — ваша задача помешать им. Отбивайтесь, тяните время, пока не сработает протокол. Но как только Рид появится на горизонте — всё, геройство заканчивается. Вы отходите. Уходить нельзя, пока таймер не сработает. А если не сработает, а американцы не поймут, в чем дело, и сами не уберут угрозу, то вам нужно вмешаться.

— Я п-прикрою Осси и Ричи, — вдруг подала голос Би, сжав кулаки. — Знаю пару боевых п-проклятий.

Перевел взгляд на Джинни и Рольфа.

— Как только дверь в тоннеле отщелкнется, у нас есть максимум шестьдесят минут. Но это максимум. Зашли, Рольф разбирается с тварями, Джинни прикрывает, я забираю «Сердце Горы» в экранированный мешок. Если за это время не управились — уходим с пустыми руками. Иначе мы там и останемся.

Выдержал паузу, чтобы до каждого дошло.

— И главное правило. Никакого гребаного гриффиндорского героизма, — жестко посмотрел на Джинни и Гермиону. — Если что-то идет не так и есть вероятность угрозы жизни — каждый достает свой личный мини-телепорт. Прыгаете сюда, в эту квартиру. Никого не ждете! Кто вернулся — тот тут же активирует переход до Хогвартса и сваливает домой. Спасать опоздавших не лезем. Поняли?

— Поняли, босс, — серьезно ответил Рольф. Остальные синхронно закивали. Никто не спорил.

Несмотря на мандраж и понимание, что завтра лезем в мясорубку, вечер прошел удивительно тепло. Сидели, пили чай, травили байки с младших курсов. В квартире было по-домашнему уютно, за окном завывал ледяной нью-йоркский ветер. Эта дружеская посиделка была очень нужна. Она была способом сказать друг другу, что мы — стая, и мы выживем.

Обвел взглядом полутемную гостиную. На соседнем диване Ричи, наш вечный мистик, сидел в обнимку с Би.

Пуффендуйка доверчиво прижалась к его плечу, на время перестав заикаться и дергаться, а он что-то тихо ей рассказывал на ухо. Немного поодаль Рольф обнимал Луну — они шептались и тихо смеялись, находясь в своем собственном, абсолютно счастливом мире. Наверное, вместе ловили морщерогих кизляков.

Джинни пародировала Финча — как он пытался пройти магловский турникет в метро. Осси сам смеялся, даже слезы на глазах выступили.

Гермиона сидела рядом, положив голову мне на плечо. Машинально приобнял её за талию, чувствуя успокаивающее тепло. И тут почувствовал, что кто-то смотрит пристально, повернул голову.

Элис сидела в кресле напротив, одиноко кутаясь в свой безразмерный шарф. Морвен не отрываясь смотрела на то, как обнимаю Гермиону. В её огромных глазах за стеклами очков промелькнула такая тихая, острая тоска, что внутри неприятно кольнуло. Но стоило нашим взглядам встретиться, она тут же опустила глаза и с головой уткнулась в кружку с остывшим чаем.

Разошлись по комнатам ближе к полуночи. Лег на диван, глядя в темный потолок. Завтра всё решится.

Ко мне тихо подошла Гермиона, легла рядом. Обнял её. Она прижалась и поцеловала меня в щёку. Ничего не говорили, просто лежали и наслаждались тем, что мы рядом друг с другом. И сейчас это самое главное.