Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 19 декабря 1998 года. Глухой занавес и кошачьи бои]

Обратный отсчет

Утро. Проснулись еще в шесть утра. Мы с Гермионой так и уснули на диване, правда, нас кто-то еще теплым одеялом накрыл, чтобы не замёрзли. Пока не началась очередь в ванную и туалет, прошмыгнул первым. Предлагал Гермионе принять со мной душ. Но она спросонья не оценила, а запустила подушкой. Синтетика мягко шлепнула по затылку. А зря, думаю, ей бы это точно понравилось. Мне так точно. Холодная вода быстро согнала остатки сна.

Потом стали остальные просыпаться. Мыться и приводить себя в порядок. Би, как хозяйка квартиры, — а она, как мы вчера с Гермионой узнали, еще и без магии отлично справляется, — вовсю сооружала нам завтрак. Ей вызвался помочь Ричи, который скорее мешался под её ногами, так как был лишь способен доставать тарелки и чашки и ставить на стол.

Молча ели и пили крепкий кофе. Затем начались сборы команд.

Воздух в квартире, кажется, работал как пресс: давление его чувствовалось, голову сжимало. Напряжение висело такое густое, что, казалось, щелкни зажигалкой — и рванет. Только свою отдал Барнаби Пиксу, так что не проверить.

Колбасило всех. Даже наши непробиваемые «координаторы» — Элис и Луна, которым предстояло остаться в относительной безопасности на квартире, — нервно перебирали края одежды и вздрагивали от каждого звука с улицы. За стеклом то и дело выли сирены нью-йоркской полиции. Возможно, потому что другие будут действовать и рисковать жизнью, а им тут сиди, переживай за нас.

Время сбора обозначили жестко: двенадцать двадцать — двенадцать тридцать на этой же квартире, и возможный плюс полчаса на форс-мажоры. Дальше — отход. Каждый уходит, не дожидается. Это, конечно, тяжело. Но если вдруг кто-то из нас попадется, то выдаст эту квартиру, и могут пострадать все.

Группа «Браво» уходила первой. Им предстояло еще найти место, где они безопасно для себя и, по возможности, для других спрячут и активируют «Воронку».

Мы все обнимались, старались не думать о плохом, а просто желали успеха. Ладони были влажными от адреналина.

Би, Осси и Ричи взяли Гермиону за руки.

Перед самым хлопком трансгрессии наши с Гермионой взгляды пересеклись. В её карих глазах не было страха — только бешеная решимость. Она чуть заметно улыбнулась мне, губы беззвучно шепнули «увидимся», и пространство с громким хлопком втянуло их в себя, оставив резкий запах озона и легкую нотку ванили.

Потом настала и наша очередь. Рольф предлагал трансгрессировать прямо в метро, даже обдумал эту идею, но я отказался. Было бы не очень разумно проколоться на такой мелочи, если трансгрессию там в туннелях отслеживают.

Попрощались с девочками. Джинни обняла по очереди Луну и Элис. Луна надела на неё какое-то ожерелье — то ли сушеная слива, то ли еще что-то.

Пока Рольф обнимался с Луной, а Джинни завязывала шнурки на ботинках, ко мне подошла Элис. Сейчас в этой магловской одежде она выглядела вполне нормальной девчонкой. Конечно, всё равно выбрала такую одежду, что прячет фигуру.

Между нами повисла неловкость. Смотря на неё, вспоминал тот поцелуй. А главное, то, что она боялась умереть. Но, думаю, она тогда сказала так специально для меня — они с Луной будут в квартире, риск у них минимальный. Она боялась, что погибну я. И этот мальчик, с которым она хотела поцеловаться, тоже я. Помнил это и не знал, помнит ли она.

Элис сделала быстрый шаг ко мне, обвила шею руками, плотно прижалась к груди — так плотно, что почувствовал и её (очень даже хорошей формы). Быстро чмокнула в щеку и, прежде чем успел что-то сделать, отстранилась и ушла в другую комнату. Вздохнул.

Потом обняла и Луна, тоже повесив на шею похожее ожерелье. Поблагодарил.

Натянули магловские куртки, проверили снаряжение в разгрузках под ними и вышли в ледяное нью-йоркское утро.

До заброшенной станции «Сити-Холл» добирались на метро. Под землей тяжело пахло креозотом, перегретым металлом и застоявшейся сыростью. Вибрация от проносящихся мимо поездов отдавалась мелкой дрожью прямо в подошвы ботинок.

Рольфу всё же пришлось использовать магию: на станции, где мы должны были спуститься в туннель, были люди, а еще дежурили полицейские. Нас бы заметили, подняли бы шум и прочее. Решили так: активировал свою глушилку (которая в июле прошла тест, и сканеры не замечали магии, но кто знает, как оно там на самом деле), поэтому магией пользовался Рольф, у которого была лицензия. Он коротко взмахнул, перегоревшая проводка сухо щелкнула, и на какое-то время на станции отключился свет. А когда включился — мы уже бежали по туннелю. Отключил глушилку, она может еще понадобиться, а у неё не такой большой резерв по времени работы.

Уйдя достаточно далеко, достали из рюкзаков мощные магловские фонари. Их желтые, плотные лучи с трудом прорезали кромешную пыльную тьму, выхватывая из мрака ржавые трубы и кирпичную кладку.

Добрались до нужной точки. Конец тоннеля венчала она — та самая глухая, аварийная бронедверь. На ней была отметка: ядовито-зеленый контур, похожий на сливу с ушами. Рольф смущенно сказал, что это Луна рисовала. Джинни тихо засмеялась. Металл был ледяным, покрытым многолетним слоем конденсата и пыли. Никаких ручек, никаких замочных скважин. Монолит.

Погасили фонари. Встали по углам. Ждем. Темнота давила на уши, было слышно только наше сбитое дыхание и капающую где-то воду. Сказал в «суфлер» Луне, что мы на месте, и спросил, как там группа «Браво». Она ответила, что еще ищут место. Точнее, они с Элис ведут их по карте города, но к началу должны успеть.

Посмотрел на часы, подсветив циферблат узким лучом: десять сорок пять. По плану диверсия Гермионы начинается ровно в одиннадцать.

В голове из-за особенности работы «суфлеров» раздался чарующий голос Луны: Гермиона активировала «Воронку» две минуты назад.

Сообщил Рольфу и Джинни, что скоро должно всё начаться. Они подобрались. Джинни крепко сжимала в руке палочку.

Одиннадцать ноль-ноль. Дверь молчит. И Луна тоже.

Одиннадцать ноль-пять. Ни звука. Тишина такая, что в ушах звенит. Внутри начал зарождаться и грызть холодный червяк паники. Не сработало? Их повязали?

Одиннадцать десять. Ожил «суфлер», заговорив внутри головы голосом Луны.

— Алекс, — прозвучал её звонкий, неестественно спокойный голос. — Гермиона говорит, что были министерские, остановить «Воронку» не смогли. У них там огромная черная туча и сильный вихрь. Рида и его команду пока не наблюдают.

Шумно, с присвистом выдохнул, чувствуя, как адреналин бьет по венам. Работает! Теперь ждем реакцию сканеров магии и запуск протокола.

Прошло еще долгих, мучительных пять минут. И вдруг пол под ногами вздрогнул.

Внутри бронедвери что-то глухо, утробно ухнуло. Раздался оглушительный скрежет рвущегося металла, сработала скрытая пневматика. Засовы толщиной в мою руку с тяжелым металлическим лязгом ушли в пазы. Дверь медленно, со скрипом поползла в сторону, обдав нас ледяным воздухом из хранилища.

И снова голос Луны:

— Алекс, Гермиону плохо слышно. Говорит, сильный ветер и какое-то воздействие на голову. Но сказала, что Рид там.

Выдохнул.

— Маски на лицо. Будьте готовы, возможно, там кто-то будет, — хрипло скомандовал.

Натянули черные балаклавы, скрывающие лица. Шагнули внутрь.

Минус пятый: Царство Холода и Страха

Едва переступили порог, как температура рухнула градусов на двадцать. Изо рта густыми клубами повалил пар. Воздух здесь был неестественно плотным, как ледяной кисель, пахло больничной стерильностью вперемешку со старым, промерзшим камнем.

Оказались в пустом буфере. Никакой охраны. Протокол «Глухой Занавес» сработал идеально — всех клерков и рядовых патрульных сдуло наверх или уже отправили в защищенное убежище, как говорила Гермиона о действии протокола.

Прямо перед нами возвышалась главная дверь Хранилища Особого Режима. Летом уже два раза бывал тут, и оба раза дальше не продвинулся. Она напоминала гигантский банковский сейф, занимающий всю стену. Металл был покрыт серебристым инеем, а по его поверхности хаотично пульсировали тускло-синие рунные цепочки, издавая тихое, гудящее свечение.

Подошел вплотную. Ошибиться было нельзя. Любая неточность — и активная защита превратит нас в горстку пепла. Может, не всё так страшно, но то, что тревогу поднимет, — это сто процентов.

Рольф и Джинни стояли позади, прикрывая спину. Мысленно собрался: сейчас должно всё решиться. Достал из кармана два бруска из гоблинского серебра — это те ключи, что сделал в июле.

Первый — «Мастер-ключ», содержащий скопированный магический код президента МАКУСА Сары Голдштейн. У них тут в МАКУСА всё на магии замешано и использовании артефактов. Летом мне повезло добыть эти данные и записать в кристалл.

Когда был в июле, из-за того, что совершил проникновение ночью, этот ключ сработал, а вот второй нет, и поднялась тревога.

Хотел приложить вначале ключ... и тут голову пробила мысль. Чёрт, а ведь Рольф пошёл грабить со мной хранилище, где главная — его тётка или кто она ему, но точно родня. Гребаный идиот, даже не спросил у него, как он будет себя чувствовать после такого. Эх.

Обернулся, посмотрел на Рольфа. Тот стоял ко мне полубоком, вглядываясь в темноту коридора.

Ладно, времени нет, поехали. Прикладываю первый. На двери с тихим щелчком загорелся зеленый фонарик. Один из двух, второй пока был темным.

Теперь «Синхронизатор» — самый сложный из ключей. Он должен обмануть динамический отклик массивной двери

Хранилища Особого Режима. На нём были выжжены тончайшие руны, которые задавали точный ритм для снятия блокировки: три касания, пауза в две секунды, затем четвертое касание.

Мысленно перекрестился. И приложил его. Ничего не происходило секунд десять, которые показались вечностью.

Но затем магический механизм внутри сейфа издал звук падающей гильотины, и многотонная стальная махина бесшумно отворилась, отъехав назад и открывая нам дорогу.

Шагнули внутрь... и я тихо, но очень грязно выругался.

За дверью открывалась дорожка. Широкая, каменная, освещенная тусклыми магическими факелами. И она уходила вдаль так далеко, что конец терялся в дымке, пахнущей пылью и сухим льдом. Масштабы этого подземного комплекса превосходили все мои худшие ожидания.

Да уж, даже если бы попал сюда в июле, всё было бы не так просто, как мне тогда казалось.

Понял, что с шестьюдесятью минутами на всё про всё жестоко просчитался. Здесь можно было бродить неделю и не найти нужный сейф.

— Идем быстро, но тихо, — бросил через плечо, и мы двинулись вперед. За мной тенями двигались Джинни и Рольф.

Хозяева подземелий

Тихо сказал Луне, что мы вошли. Суфлер в ухе едва слышно затрещал. Спросил про Гермиону. Луна сказала, что с ними связь прерывается, но они ждут окончания таймера.

Прошли метров двести, как Рольф вдруг резко вскинул руку, сжав кулак. Мы с Джинни мгновенно замерли, вскинув палочки. Рольф вышел вперед. И застыл.

Из боковых ответвлений коридора бесшумно, как тени, выскользнули они. Вампусы.

Пять огромных кошек. Каждая размером с хорошего тигра, только с шестью мускулистыми лапами. Их гладкая черная шерсть поглощала свет. Желтые немигающие глаза с вертикальными зрачками уставились на нас. В воздухе мгновенно запахло мускусом хищника и резким, бьющим по рецепторам озоном. Вот чёрт, думал, там будут не такие мощные котики. Когти тихо, ритмично цокали по камню.

Они рассыпались веером, перекрывая проход. Припали к земле, готовясь к прыжку. Чувствовал, что стоит лишь нам двинуться, как они атакуют и порвут как Тузик грелку.

Рольф не достал палочку. Сделал странное волнообразное движение плечами, низко пригнулся и вдруг издал гортанный, вибрирующий звук, похожий на нечто среднее между рычанием и мурлыканьем. Затем шагнул вперед, опустив руки.

Вампусы замерли. Их хвосты нервно хлестнули по бокам. Уставились на магозоолога. Через пару секунд вожак — самый крупный, с седой отметиной на морде — издал в ответ точно такой же щелкающий рык.

Медленно подошли к Рольфу. Обнюхали его куртку, громко, пугающе втягивая воздух ноздрями. Потом перевели взгляд на нас с Джинни. Стояли каменными изваяниями, стараясь дышать через раз, чтобы не выдать стук сердец.

Кошки фыркнули. Четверо из них развернулись и бесшумно растворились во мраке коридора. Остался только один. Самый крупный.

Сел на задние лапы, обернул хвост вокруг себя и уставился прямо на меня.

Рольф медленно выпрямился. Его лицо выражало крайнюю степень недоумения. Повернулся ко мне и прошептал:

— Алекс... Не знаю, как тебе это объяснить. Меня дед научил их языку, но еще они общаются мыслеобразами. Так вот, этот хочет сразиться с тобой.

— Со мной? Почему именно со мной? — тихо процедил, стараясь сильно не двигаться. — Я невкусный. Джинни тоже.

— Он называет тебя «большим темно-светлым котом». Говорит, чувствует в тебе зверя. Достойного соперника. Если победишь — пропустит нас. Если нет... Ну, вы поняли.

И изобразил, как эти котята будут делать нам «клац-клац» своими челюстями.

Вздохнул. Отдал палочку Джинни, которая смотрела на меня со страхом и надеждой. Дерево перекочевало в её подрагивающие пальцы.

Да уж, только кошачьих разборок мне не хватало. Ладно, что уж там, спасибо Рольфу: без него они бы просто напали, а так будет шанс.

— Отойдите к стене, — попросил Джинни и Рольфа. — А то как мы тут с ним будем драться, непонятно.

Снял с плеч рюкзак и положил на выступ возле стены. Сдернул куртку и бросил на пол. Молния сухо вжикнула. Можно было и в куртке, но привычка. Шаг вперед.

Перекид.

Кости с влажным хрустом перестроились, мышцы налились звериной мощью. Мир потерял краски, но зато взорвался запахами и звуками. На каменные плиты мягко опустился дымчато-серый ирбис.

Повернул голову и принюхался. Рольф стоял с отвисшей челюстью, его глаза чуть не вывалились из орбит. А Джинни, ни капли не удивившись, просто привычно погладила меня по загривку. Жесткая шерсть встала дыбом. Предупреждающе рыкнул на неё (мол, не позорь перед местными! Я злобный зверь, а не милый котик) и повернулся к вампусу. Сказал: «Ну что, поехали». Ирбис издал громкий рык.

Шестилапый хищник одобрительно оскалился, обнажив желтоватые клыки.

Бросились друг на друга одновременно. Никогда еще в жизни у меня не было таких драк, между нами была чистая, первобытная ярость. Тяжелые туши с глухим стуком сшиблись в центре коридора. Запахло кровью и гранитной пылью.

Вампус был невероятно быстр. Его лишние лапы давали жуткое преимущество в устойчивости. Он попытался подмять меня под себя, целясь клыками в загривок. Но мой ирбис был хитрее и крупнее обычного барса, потому что я анимаг, а не обычный зверь. Во мне были и инстинкты животного, и разум человека. Ушел перекатом, полоснул задними лапами по его боку — не выпуская когтей на полную, чтобы не убить, а только сбить баланс. Но у него было шесть лап, и одна из них полоснула меня по боку: в отличие от меня, этот вампус не играл в благородство. Бок вспыхнул горячей, обжигающей болью.

Вампус рявкнул, развернулся в воздухе и снова прыгнул. Встретил его в лоб. Мы покатились по каменным плитам, оставляя на них клочья выдранной шерсти. В какой-то момент удалось перехватить инициативу. Конечно, в теле ирбиса использовать приемы дзюдо не очень получалось, но принципы — да. Использовал его массу тела против него самого.

Подмял под себя, навалившись всем весом, и жестко прижал его горло челюстями к ледяному полу. Не прокусывая. Просто фиксируя. Асфальтово-жесткая шкура хищника царапала десны.

Вампус замер. Тяжело дыша, перестал сопротивляться. Отпустил его и отпрыгнул назад, тяжело водя боками.

Вампус медленно поднялся, отряхнулся. Из темноты бесшумно вышли остальные четверо. Окружили меня. Напрягся, готовясь к новому бою, но они просто сели. И стали издавать те же звуки, что и когда общались с Рольфом.

Как человек их не понимал, но вдруг в голове, прямо в кошачьем мозгу, вспыхнули чужие, вибрирующие эмоции-образы. Не слова, а именно ощущения: уважение, признание силы и чёткий ментальный посыл.

«Проходи, брат. То, что ты ищешь — в самом высоком месте».

Они развернулись и скользнули в боковой тоннель, растворившись во мраке.

Перекид.

Снова стал человеком. Поднялся с колен, вытирая кровь с разбитой губы (видимо, всё-таки приложился мордой об пол), кофта сбоку в районе груди была порвана, а из пореза сочилась кровь. Чертов шестилап. Джинни уже взмахнула палочкой, произнося заклинание остановки крови. Поблагодарил, поднял куртку с пола и надел. Забирая у Джинни мою палочку. И подобрал рюкзак.

— Челюсть подбери, Скамандер, — бросил я ошарашенному Рольфу. — Ты ничего не видел. Идем. Они нас пропустили. И сказали, что нужная нам штука в «самом высоком месте».

Джинни нахмурилась:

— Но мы же на минус пятом этаже! Сейф должен быть еще ниже, в шахте лифта. Какое высокое место?

— Загадка от шестилапых сфинксов, — мрачно подытожил я, доставая фонарь. — Разберемся на месте. Двигаем! Время идет.

Таймер и Громовержец

Сверился с часами. Прошло двадцать минут. Максимум оставалось еще минут сорок, а мы всё еще топтались в лабиринте.

Зал был заставлен десятками сейфов разного калибра. Какой из них наш — непонятно. Пока по подсказке вампуса: «В самом высоком месте», ничего не попадалось.

— Алекс, Рольф, смотрите! — звонко крикнула Джинни. — Кажется, это то, о чем ты сказал.

Мы обернулись туда, куда указала Джинни. В метрах ста, в дальнем конце, возвышался монументальный сейф, скорее похожий на башню или доменную печь. А на самом его верху, сложив гигантские золотисто-бурые крылья, сидела птица. Громовержец. Это было понятно без слов: вокруг нее то и дело с сухим треском вспыхивали электрические разряды.

Переглянулись. И пошли в ту сторону.

Но стоило нам приблизиться, как её огромная, увенчанная гребнем голова резко повернулась в нашу сторону. Воздух вокруг мгновенно наэлектризовался, в нос ударил резкий, металлический запах предгрозового озона, от которого закололо в легких.

Рольф вскинул руку, останавливая нас.

— Ни с места, — прошептал он, не сводя глаз с птицы. — Идти должен только один. Если пойдем толпой, наши мысли собьются в кашу, она расценит это как угрозу и просто испепелит нас молнией. Тот, кто пойдет, должен держать в голове только одну мысль: «Я пришел спасти, а не украсть». Шаг в сторону — и нам конец. Лучше пойду я.

— Стоять, магозоолог, — глухо остановил его, ухватывая рукой за ткань куртки. — Это мой выход. И мой риск. Я привел вас сюда, и мне идти первому. Если не справлюсь — тогда вы знаете, что делать.

Уже шагнул вперед, но тут же одернул себя. На груди висел амулет. Он глушит легилименцию и ментальное воздействие. Если птица попытается прочитать мои намерения и наткнется на глухую бетонную стену, она вряд ли обрадуется. Скорее решит, что мне есть что скрывать.

Снял цепочку через голову. Металл звякнул, когда вложил горячий амулет в руку Джинни. Без него разум словно оказался на ледяном сквозняке. Стал пугающе уязвимым.

Пошел к сейфу. Шаг. Второй.

В голове, как заевшая пластинка, крутил только одну мысль: «Я здесь, чтобы спасти Бэт. Спасти Кассандру. Посмотри мои мысли. Мне это нужно для спасения. Я верну его. Поверь мне».

Чем ближе подходил, тем страшнее становилось давление. Над головой птицы начали с сухим треском вспыхивать микроскопические молнии. Аура Громовержца обрушилась на мозг. Голова раскалывалась так, словно череп засунули в гидравлические тиски и медленно закручивали винт. Кровь стучала в ушах набатом. Птица читала меня. Перебирала всю мою жизнь, все страхи, все знания. Она искала ложь.

На последних десяти метрах ноги просто подкосились. Давление стало невыносимым. Упал на колени, сдирая кожу о холодный камень, но не сдался и пополз вперед, стиснув зубы и продолжая маниакально твердить про себя: «Спасти. Дай мне их спасти».

Громовержец пронзительно заклекотал и сорвался с сейфа.

Огромная туша приземлилась прямо передо мной. Птица была больше меня. От её перьев разило горелым электричеством, волосы на моих руках встали дыбом от статики.

Мощная когтистая лапа жестко, но не вонзая когти, перевернула меня на спину. Птица опустила свой огромный клюв к самому моему лицу, склонив голову набок. Её глаз — глубокий, мудрый и пугающе древний — заглянул, казалось, в самую душу.

Лежал, смотрел на нее. Красивое и смертоносное создание. Ей даже молнию не нужно использовать — хватит одного удара этим мощным клювом. Смотрел на неё. И понимал: она мне не верит. Но продолжал повторять.

— Спасти... не украсть... — прошептал пересохшими губами.

Секунда, минуты, часы, а может, и дни — не знаю. Аура птицы просто давила. Не понимал, где я и кто. Но так же повторял: «Спасти...»

Громовержец издал тихий, щелкающий звук. Лапа убралась с груди. Птица взмахнула крыльями, обдав меня мощным потоком воздуха, пахнущего грозой, и вернулась на свой насест.

Ментальный пресс исчез мгновенно. Выдохнул, жадно хватая ртом воздух, не сразу, но поднялся на дрожащие ноги.

Проверка пройдена. Таможня даёт добро.