Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 19 декабря 1998 года. Кровь и слово чести.]

Ритм сердца

Вначале вернулся чуть назад, подобрал свой рюкзак, который потерял, когда упал на колени.

И медленно двинулся к сейфу, смотря чуть вверх: всё же мало ли передумает, схватит своими лапами и унесет в свое гнездо на корм птенцам. Должно же у неё быть гнездо. Или это он?

Подошел к сейфу. Никаких сложных рун или замочных скважин — просто тяжелая металлическая защелка. Откинул её. Дверь с натужным скрипом подалась, обдав лицо спертым воздухом, открыв провал абсолютной темноты.

Да, давненько сейфы не грабил, с мая месяца. Наверняка тут могут быть ловушки, не может же быть всё так просто.

Достал палочку, зажёг Люмос.

Внутри оказалась небольшая комната, в которой не было ровным счетом ничего. Шел медленно, подсвечивая пол, ожидая каких-то сюрпризов. Ничего. Ни ловушек, ни рун, ни растяжек. Это пугало. Неужели вся защита лишь на этой птичке? Конечно, её фиг пройдёшь. Но я же прошёл. Значит, должны были и об этом подумать. С другой стороны — и «Сердца» нет, как и лифта.

В голове всплыли слова Тины Скамандер: «"Сердце Горы" не за дверью сейфа. Оно под ним. Попасть туда можно только через старую скрытую шахту лифта, доступ к которой спрятан прямо в полу сейфа».

Стал подсвечивать перед собой пол палочкой. Опустил свет ниже, чтобы было видно каменные плиты у самых ног. И действительно — в самом центре комнаты едва заметно выделялся квадратный контур, а рядом с ним в камень была вмонтирована небольшая, потемневшая от времени панель с узким пазом.

Присел и очистил от песка и пыли этот паз. Видно, давно сюда никто не заходил.

Достал из внутреннего кармана потертый латунный жетон мракоборца Тины Скамандер. Металл холодил пальцы и пах озоном и старой магией.

Вставил жетон в паз. Латунь сухо звякнула о камень.

Повисла звенящая тишина. Одна секунда. Две. Ничего не происходило. Сердце ухнуло вниз. Неужели параноики вроде Рида всё-таки удалили старые магические коды допуска Тины из системы?

Но вдруг камень под ногами мягко, тепло вспыхнул. Раздался глухой щелчок, и монолитные плиты пола с тяжелым скрежетом медленно разъехались в стороны. Из клубящейся внизу темноты поднялась старая решетчатая кабина лифта-клетки. В лицо пахнуло затхлым холодом подземелий.

Магия МАКУСА всё же признала старую ауру своего мракоборца.

С облегчением выдохнул, забрал жетон обратно в карман и шагнул на решетчатый пол. Дёрнул тугой рычаг. Ржавые тросы натужно заскрежетали, осыпая мелкую рыжую крошку, и кабина с металлическим лязгом поползла вниз — в царство холода и того самого глухого, пульсирующего стука.

Спускался долго. Минут пять. Воздух становился всё гуще, дышать было тяжело, словно на грудь положили бетонную плиту. В шахте пахло сырой землей и древней затхлостью.

Лифт дёрнулся и остановился. Шагнул в неосвещённую пустоту, подошвы хрустнули по мелкому песку, и тут же почувствовал это.

Тук... тук... тук. Словно били тамтамы, которые подключили к колонкам.

Глухой, мощный, низкочастотный стук. Он не просто звучал в ушах — он резонировал прямо в костях, пробивая грудную клетку. Тут же понял свой косяк. Мой муляж с часовым механизмом Уизли стучит совсем не так! Там дешёвое механическое тиканье, а здесь — настоящие утробные басы. Если Гриндевальд возьмёт подделку в руки, обман вскроется за секунду. Надо будет срочно модифицировать муляж, накинуть магических басов.

Пошёл на звук. Во тьме, пульсируя в такт стуку, светилось жёлто-красное марево. «Сердце Горы». Оно лежало на каменном постаменте и пульсировало, как настоящий живой орган. Оно было примерно таким, как и представлял: как человеческое сердце, только чёрно-жёлтое. Не такое, какое сделали мы — у нас с Гермионой оно вышло более светлым. А ещё оно сияло. Вспомнил тот рассказ про Данко, который вырвал себе сердце и освещал всем путь — возможно, это было оно.

Хотел подойти ближе, как заметил по бокам стены руны. Только не те, что мы учили в школе, эти были мне незнакомые, возможно, индейские. Так как у них вместо геометрических фигур использовались какие-то изображения птиц, которые очень напоминали мою знакомую птичку, что ждала меня на выходе. Хотя нет, вот какие-то руны в виде стрелы, направление их было в мою сторону. Хм, что-то это мне не нравится. В комнате отчётливо запахло застоявшейся медью и опасностью.

Достал «Довод», взял его в левую руку и переключил пока на парализацию. А своей палочкой создал взмахом правой руки щит.

Двинулся медленно, шаг за шагом. Когда поравнялся с рунами, остановился — ничего. Пошёл дальше. И тут в меня полетели не стрелы, а какие-то маленькие дротики, но от этого не менее опасные. Вначале пытался отбивать их щитом, металл со звонким цоканьем отскакивал от магического барьера, но их было очень много, стал перемещаться и пятиться назад. Когда снова отступил до рун, обстрел закончился. Дела.

Дальше будет только атака, значит, где-то есть какой-то механизм. Зажёг максимальный Люмос, стало лучше видно. Огляделся. Не сразу, но приметил, что по всем четырём углам комнаты сверху под потолком были тоже руны. Птица, змея или червяк зубастый, лошадь и человек. И что мне с этим делать? Время уходило. Мозг метался. Ничего в голову не приходило. Попытался ещё раз пробиться к «Сердцу», но снова эта яростная дротиковая атака. Воздух свистел от летящей смерти. Отступил назад.

Начал от злости кричать. Вот же это долбанное сердце, но не могу взять! Магия на него не действовала, манящие чары или левитация не срабатывали, даже сбить его не мог заклинанием. И тогда со злости выстрелил в один из углов, в изображение человека. Парализующий луч «Довода» ударил по нему, и тут же оно сменилось на изображение той птицы, что было сбоку на стене. Ага. Вон оно как. Не сразу, но выбил все четыре птички: где-то промахивался, где-то надо было делать это несколько раз. Линза «Довода» тихо щёлкала.

Ещё раз пошёл вперёд. Как только дошёл до рун с птичкой, изображение стрел изменилось: они уже не указывали на меня, появилась вторая стрела, и они стали крест-накрест. Надеюсь, это добрый знак. Шаг, ещё шаг. Ничего. Уффф.

Подошёл вплотную к постаменту. Мягкий, гипнотический свет заливал лицо, согревая кожу. В голове внезапно зашуршали вкрадчивые шёпотки: «Возьми меня... Используй... Ты станешь всемогущим...» Появились картинки видений, где каждый раз перед смертью нахожу себе новое тело. Вечная жизнь.

Рука сама потянулась к артефакту голыми пальцами. В последний момент, уже в миллиметре от обжигающего света, мозг технаря дал по тормозам. Отдёрнул руку, как ошпаренный. Тряхнул головой, сбрасывая наваждение. Даже влепил себе по щеке. Всё же без амулета было тяжело. Мой разум без защиты.

Достал из рюкзака и торопливо натянул перчатки из драконьей кожи. Грубый материал сухо скрипнул на пальцах. Также достал муляж. Усилить его не могу прямо сейчас, это уже со вторым нужно будет поработать. Одной рукой держал муляж. Вторую протянул к «Сердцу». Чувствовал себя Индианой Джонсом, главное, чтобы на меня камень не покатился.

Схватил «Сердце». Оно забилось прямо в руках, излучая тепло. Второй рукой положил на постамент муляж. Конечно, халтура была жуткая. Он не так ярко светился, был более светлым и стучал тихо. Да уж. Одна надежда, что они не сразу проверят этот сейф. Мало ли, что я хотел у них украсть.

Посмотрел на настоящее «Сердце». Оно всё так же требовало взять его голой рукой, обещало мне райские кущи.

— Не сегодня, приятель, — буркнул сквозь зубы и жестко запихнул артефакт в экранированный мешок. Затянул тесёмки.

Свечение погасло. Его громкий стук мгновенно оборвался. Но тихо стучало в ритм моего пульса фальшивое сердце.

Выдохнул, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Сделал дело.

Поднялся на лифте обратно. Вышел из сейфа, повернулся к сидящему наверху Громовержцу и низко, с уважением поклонился.

— Обещаю. Я верну его.

Серые стражи и забытые ритуалы

Побежал обратно к ребятам. И тут же сбавил шаг, напрягшись.

Они стояли, не двигаясь. Вокруг них, сомкнув кольцо, копошились какие-то мелкие твари. Пукваджи. Серые, с огромными ушами и спинами, утыканными шипами, похожими на дикобразьи. От них несло мокрой псиной и старой листвой. Они недовольно ворчали, угрожающе щелкали когтями, а в их руках уже блестели короткие луки, Рольф говорил, что они обычно используют отравленные стрелы.

Уже потянулся к палочке, но Рольф остановил меня резким жестом.

Магозоолог начал действовать. Он не стал доставать палочку. Вместо этого он низко поклонился, не глядя им в глаза — Джинни стояла рядом, намертво зажмурившись, видимо, Рольф успел её предупредить.

Рольф издал серию странных, гортанных звуков, похожих на стрекотание, а затем медленно, очень медленно, достал из своего бездонного кармана небольшой пучок сушеной травы. Запахло сладковатым дымом и прелой землей. Это была какая-то индейская смесь, которую пукваджи, судя по всему, очень ценили. Монет он никаких не доставал, но явно знал, что делал.

Он положил пучок на каменный пол и отступил на шаг. Вожак — самый старый и шрамованный пукваджи — подозрительно принюхался, подошел к траве и ловко подхватил её корявыми пальцами. Он что-то рявкнул своим, и те опустили луки.

Стая серых карликов развернулась и с недовольным бурчанием скрылась в темноте между сейфами.

— Ходу! — выдохнул Рольф.

Уже на бегу я надевал на шею свой амулет, который мне вернула Джинни, даже дышать, кажется, легче стало.

Сюрприз на выходе

Понеслись к выходу. Сверился с часами. До конца нашего лимита оставалось десять минут.

Добежали до выхода из хранилища. Шёл последним и снова использовал ключи, чтобы закрыть двери. Многотонный металл встал на место с тяжелым, глухим лязгом, отсекая нас от сейфов.

Уже хотел сказать своим друзьям, что можно бежать дальше. Но они почему-то застыли на месте, сжимая палочки.

Подошёл к ним. И увидел то, что заставило их замереть.

В десяти метрах от нас, преграждая путь, стоял человек. Высокий, седой, с лицом, словно высеченным из камня.

Матёрый, сразу было видно. И по его выправке, по тому, как он держал палочку, было понятно — это не рядовой министерский. Да и одежда говорила сама за себя: это форма мракоборцев из «12». Одно радовало — он был здесь один.

Ветеран окинул нас холодным, презрительным взглядом.

— Всё как и говорил Элиас, — произнес он низким, хриплым голосом. — Ты снова сюда вернулся, щенок.

Переговоры в тупике

Седой стоял, перекрыв нам выход в туннель. Палочка опущена, поза расслабленная, но от него фонило такой угрозой, что волоски на загривке встали дыбом. В холодном воздухе отчётливо запахло озоном от готовой сорваться боевой магии.

Решил сначала попробовать по-нашему, по-мински, дипломатично. Мало ли, вдруг прокатит.

— Мужик, давай разойдемся краями, а? — крикнул я, делая шаг вперед и поднимая свободную руку раскрытой ладонью вверх. — Нам чужого не надо. Я зуб даю и мамой клянусь — я верну эту штуку, как только спасу свою девушку. Да и нас тут трое, ты один. Оно тебе надо? Смысл тебе ложиться здесь костьми?

Ветеран даже бровью не повёл. Только сухо, лающим звуком рассмеялся. Смех эхом отскочил от ржавых труб под потолком.

— Трое юнцов против боевика «Двенадцати»? Вы ещё не родились, когда я уже был элитой. Я уложу вас быстрее, чем ты успеешь договорить свою клятву, щенок.

Мясорубка

И седой не врал.

Воздух взорвался. Я даже не увидел, как он поднял палочку — сгусток багрового пламени с рёвом ударил прямо в нас.

Успел лишь оттолкнуть Джинни в сторону. Едва успел выставить щит, как его снесло, и вместе с ним отлетел к воротам. Кинетическая волна отшвырнула так, что в лёгких спёрло дыхание, а во рту мгновенно появился солёный вкус крови. Признаюсь. У меня в голове пропали все построения. Какая тут тройка.

О какой атаке речь? Мы только и успевали уворачиваться и ставить жалкие блоки. Ветеран был машиной. Он кастовал невербально, сплетая проклятия в непрерывную, гудящую цепь. Причём он делал это, стоя на одном месте. Как дирижёр управлял оркестром. Только музыка была смертельной.

Невыносимо запахло жжёным озоном, плавящимся бетоном и серой. Рольф пытался отстреливаться, но его заклинания ветеран отбивал небрежным взмахом левой руки, одновременно посылая в Джинни жалящие лучи. Джинни ловко уклонялась, но сколько ей так будет везти? Я метался между ними, растягивая свои щиты до предела, чувствуя, как рука дрожит от перенапряжения. Пытался стрелять парализующими и кинетикой из «Довода», но седой не давал даже нормально прицелиться, и всё уходило в потолок или стены.

Понял кристально ясно: ещё секунд тридцать, и он нас просто размажет по этим кирпичам. Или прибудет подкрепление, и тогда мы живыми отсюда точно не выйдем.

— Ребята! Прикройте меня! Хотя бы немного! — заорал я, срывая голос.

Кнопка выключения мира

Нырнул за толстую бетонную опору, судорожно расстёгивая клапан рюкзака. Пальцы нащупали гладкую, идеальную сферу. МЭЛИМ. «Звезда Глубин». Жемчужина в золотой оправе, пульсирующая мягким, молочным светом. Слышал только, как Рольф и Джинни ругаются, отбиваясь из последних сил.

Достал её. И тут меня прошиб холодный пот. Как её включить-то?! Ни кнопок, ни рычажков, ни рун-активаторов. Чего у гоблина не спросил? Вот всегда у меня так. Гладкая сфера. Секунды тикали, камень крошился над головой от попаданий ветерана, сыпля мне за шиворот цементную пыль.

Крутанул артефакт в руках. И тут пальцы нащупали на золотой оправе три крошечные, неестественно сближенные выемки. Под гоблинскую пятерню! Сместил пальцы, вжал подушечки в металл и пустил волевой импульс магии.

Беззвучный взрыв.

Не было ничего, казалось, что не сработало. Но артефакт потух. Положил его быстро в рюкзак. Шум боя стих. Свет словно выкачали из пространства. По ушам ударило абсолютной, звенящей глухотой. Запах озона исчез, оставив только вонь старой ржавчины. Мерцающие магические светильники на стенах разом погасли. Стало темно. Очень темно. Магия исчезла отсюда и еще на километр в радиусе.

Достал фонарь и осветил свод туннеля.

За нашей спиной раздался тяжелый, протяжный стон металла. Обернулся. Бронедверь Хранилища, которую мы только что закрыли, со скрипом и лязгом поползла в сторону. Магические замки сдохли, аварийная система без подпитки просто распахнула створки.

Посветил на своих друзей. Они были в шоке. Ну да, я же никому про это не рассказывал. Они крутили свои палочки, не понимая, что случилось.

Ветеран впереди удивлённо уставился на свою палочку. Взмахнул ей раз, другой. Ни искры.

Положил рюкзак на пол, на него фонарик — он осветил высокую фигуру седого.

— Магия кончилась, мужик, — вышел из-за укрытия, на ходу пряча свою бесполезную палочку в фиксатор и разминая плечи. Суставы сухо хрустнули. — А теперь вспомни, я предлагал тебе уйти. Сейчас всё будет по-настоящему.

Уличные правила

Подошёл к своим и прошептал:

— Рольф! Знаю, ты мастер со зверями, но человек — самый опасный хищник. Будешь на подхвате, бей только наверняка! Джинни! У тебя куча братьев, ты уворачиваешься от бладжеров. Ты здесь самая быстрая. Жарь, как пчела, отвлекай его, пока я буду с ним разбираться!

Ветеран отбросил бесполезную палочку. И по его стойке понял: он к этому готов. «Двенадцать» не зря элита — они тренированы ломать кости и без волшебства. Видел, как они ловко в том баре скручивали волшебников без магии.

Выдохнул. Расслабился.

Он рванул на меня. Тяжелые ботинки гулко забили по бетону.

Первый удар принял на предплечье — боль прострелила до самого локтя, словно по руке ударили железным ломом.

Он бил страшно, походило на какие-то связки рукопашного боя. Применить против него приемы не получалось. Тут бы по лицу не получить. Пытался провести подсечку, но он стоял как гранитная скала. Только и успевал глухо крякать, блокируя его выпады и уходя с линии атаки. Мы с ним были в разных весовых категориях: седой был на голову выше, да и весил, наверное, под сотку — куда мне с моими шестидесятью килограммами. У нас выходило как в том анекдоте: сильный, но легкий. Удавалось лишь уходить от его кулаков. Попадет один раз даже вскользь — и всё, писец котенку.

Джинни сработала идеально. Мелкой рыжей тенью скользнула сбоку и с размаху пробила ему ногой под колено. Он пошатнулся, попытался схватить её, но она уже отскочила, как пружина. Рольф кинулся на него с другой стороны, пытаясь заломить руку, но ветеран просто крутнулся на месте.

Его тяжелая ладонь сомкнулась на горле Рольфа. Магозоолог захрипел, отрываясь от земли, его лицо начало стремительно багроветь. Ветеран свободной рукой блокировал мой очередной удар в челюсть.

Дело дрянь.

Рука метнулась во внутренний карман. Пальцы сжали рукоять «Довода». Магии нет, линзы бесполезны. Зато там полкилограмма отборной, тяжелой гоблинской стали!

Сжал артефакт в кулаке, как кастет.

— Пусти его, сука! — закричал со всей дури.

И с размаху всадил тяжелым стальным радиатором охлаждения прямо по руке ветерана, которой тот держал Рольфа. По тоннелю разнесся влажный хруст кости. Ветеран взвыл, разжимая пальцы. Рольф рухнул на бетон, задыхаясь и кашляя.

Не дал ему опомниться. Второй удар «Доводом» пришелся ветерану в скулу. Брызнула кровь, металл скользнул по коже. А в этот момент Джинни с разбегу запрыгнула ему на спину, обвив шею руками и ногами, и начала душить с остервенением бультерьера. Кажется, она его даже за ухо укусила. Но было темно, может, это блики теней.

Этот колосс еще секунд десять пытался скинуть её, мотаясь по тоннелю и пытаясь ударить меня свободной рукой.

Продолжал методично отбивать ему руки и ноги стальным стволом «Довода». Наконец он зашатался. Дыхание сбилось на хрип. Его колени подогнулись, и он с тяжелым, глухим стуком рухнул лицом на грязный бетон, подняв облако пыли.

Джинни спрыгнула с него, тяжело дыша. Оглядел её — в полутьме не было видно каких-то ран, лишь волосы дыбом и глаза бликуют из-под маски.

— Ты в порядке, Джинн?

Кивнула.

— Пошли, Алекс! — крикнула она, помогая Рольфу подняться.

Они достали фонарики и надели свои рюкзаки. Подошел к своему и взял фонарик.

Кровь и слово чести

Посмотрел на часы. До возвращения магии плюс-минус тридцать секунд.

Глянул на лежащего без сознания ветерана. Его лицо в свете фонаря представляло собой кровавое месиво, нос явно сломан, дыхание булькающее.

Он пытался нас убить, но он просто делал свою работу. В своей стране. Охранял свое место службы. Чем мы будем лучше тёмных магов? Ничем.

— Я не могу его так бросить, — хрипло сказал.

Рольф и Джинни посмотрели на меня. Не с осуждением, а скорее с облегчением. Видно, им это тоже не нравилось, но боялись мне сказать.

Три... два... один.

Воздух в тоннеле вдруг завибрировал. По коже пробежал знакомый статический разряд. Магические фонари на стенах с гудением вспыхнули желтым светом. Магия вернулась.

Сдернул с лица маску-балаклаву, бросив её на пол. Достал палочку. Взмахнул.

Кровь на лице ветерана перестала течь, сломанный нос с влажным хрустом встал на место. Следом кинул Инкарцеро, намертво стянув его толстыми веревками. На всякий случай.

Ветеран застонал и открыл глаза. Сфокусировал мутный взгляд на моем открытом лице.

Присел перед ним на корточки. Запах чужой крови и пота бил в ноздри.

— Передай Элиасу Риду, — сказал четко и раздельно. — Я всё верну. Мне нужно было только спасти друга. Мы не враги. И ты это, прости, что так, но я же предлагал тебе разойтись.

Развернулся и бросился следом за ребятами.

Отход и звенящая тишина

Мы бежали к выходу в туннель. Связи с Луной не было: где-то в пылу драки седой, видно, выбил «суфлер» из моего уха. По пути к выходу в магловское метро столкнулись с патрулём обычной охраны МАКУСА. Даже не мракоборцы — рядовые клерки. Снесли их сходу. Они даже палочки поднять не успели — три Оглушающих луча впечатали их в стены.

Выбежали в туннель. И уже скоро смешались с толпой нью-йоркских маглов на станции, которые удивленно смотрели на нас, грязных и в крови.

Выйдя на поверхность, дворами, переулками добрались до квартиры на Верхнем Вест-Сайде, чтобы не привлекать внимание.

Дверь была не заперта. Ввалились в прихожую. Пахло кофе и какой-то выпечкой.

— Элис! Луна! Мы всё... — начал я.

Осекся.

Элис сидела за столом, вцепившись пальцами в волосы. Луна стояла у окна, её лицо было неестественно бледным, а глаза потеряли свою привычную мечтательную поволоку.

Окинул взглядом гостиную. Квартира была пуста. Ни Гермионы, ни Осси, ни Ричи, ни Би.

— Где они? — голос предательски дрогнул.

Луна медленно повернулась ко мне. Элис вскочила, посмотрела на меня. В её глазах видел облегчение.

— Они не вышли на связь, Алекс. С Гермионой связь оборвалась раньше, наверное, полчаса назад. А потом и вы пропали.

— Но Воронка сработала, — тихо добавила Луна, указывая рукой в угол гостиной.

Только сейчас я заметил, что там беззвучно работает магловский телевизор. Экран мерцал, бросая на лица девчонок тревожные синие отсветы. Звук был выключен, но внизу экрана бежала белая строка «Breaking News» на красном фоне.

Подошел ближе. На экране крутили кадры, снятые с вертолета. Над каким-то городом висела чудовищная, абсолютно черная туча. Внутри неё, словно в гигантской мясорубке, вращались потоки воздуха, а в самый центр воронки беспрерывно били фиолетовые молнии.

— Это Сейлем, — прошептала Луна. — Новости передают о небывалом урагане. Уже прошло больше часа. Таймер не сработал. Но и они не активировали порталы возврата, Алекс.