Гермиона и Дагворт-Грейнджеры (джен)

Барти выбрал наконец и место, и время для нападения на Каркарова: нижнюю галерею после ужина. Каркаров проходил там каждый вечер с небольшой кожаной папкой. Обычно его сопровождал писарь, иногда старший ученик, но раз в несколько дней на коротком участке между двумя каменными столбами Каркаров оставался один. Для Авады этого хватит.

А потом он активирует портал в Испанию.

После ужина Барти вышел из общего зала, спустился на пол-этажа ниже и укрылся в тени между столбами. Каркаров появился вовремя и один. Барти шагнул ему навстречу, и предатель остановился и побледнел: он узнал Барти сразу и выхватил палочку.

— Крауч, стойте, — раздался спокойный голос из-за ближайшей арки.

Барти даже не повернул головы. Он успел произнести «Ава…», но руны под его ногами мгновенно вспыхнули, запястье обожгло холодом, пальцы свело, а кисть перестала слушаться. Палочка выпала и покатилась к стене.

Барти рванулся следом, но каменные плиты перед ним мгновенно побелели от инея, холод прошил его ступни и ударил вверх по ногам. Он сделал ещё один шаг, стиснув зубы. Руны вспыхнули ярче, его колени подогнулись, и он упал. До палочки оставалось меньше двух футов, однако взять её он уже не мог.

Каркаров отступил к стене. Облегчение на его лице было очевидным, каким-то детским. Он весь дрожал и некрасиво вытирал пот со лба рукавом мантии.

В конце галереи открылась боковая дверь, и из неё без спешки вышли двое стражей. Один поднял палочку Барти и положил её на каменный выступ вне его досягаемости. Второй взял у Каркарова кожаную папку, проверил печать в виде волчьего зуба и вернул.

— Вы шли в архив? — спросил он.

Каркаров кивнул. Пальцы у него дрожали, и папку он взял не с первой попытки.

— Всё в порядке. Идите.

Каркаров направился дальше по галерее — слишком быстро. Его шаги стихли за углом.

Руны погасли, но холод всё ещё больно сжимал руку. Ноги уже почти не болели, и Барти кое-как встал. Из боковой двери тем временем вышла женщина с седой косой и в круглых очках — Барти видел её в архиве. Она не посмотрела ему в лицо, только взглянула на тронутое холодом запястье, на каменный выступ, где лежала палочка, потом открыла серую папку, достала оттуда лист и и повернула его к Барти. Он прочитал:

Иностранный студент номер К134: Имя — Бенджамин Крейн. Настоящее имя — Бартемиус Крауч-младший. Повышенный риск. Наблюдение с момента входа.

Свободное перемещение исключить.

Барти молчал. Поймали его не сейчас. Его начали вести ещё от ворот. Медная пластина, первый страж, щиты в коридорах, серые папки — всё это было сетью. Его не остановили у ворот и дали дойти до выбранного места, чтобы он сам показал, зачем пришёл.

Женщина закрыла папку.

— Я Рагна Хольсдоттир, начальница Архива Друнгстранга. Пройдёмте.

Один из стражей взял его палочку с каменного выступа и пошёл впереди. Второй остался позади. Фру Хольсдоттир повернула к боковой двери, и Барти пошёл за ней.

Комната за дверью была небольшой, но устроенной с тяжёлым северным достатком. Стены были обшиты красивыми панелями из карельской берёзы; по верхнему краю шла неглубокая резьба — волчьи головы, переплетённые ветви, узкие руны, почти чёрные в глубине дерева. У стены стоял широкий дубовый стол на резных ножках, две лавки с толстыми меховыми покрывалами, а в углу мерно дышала железная печь с медными заклёпками, украшенными чеканкой: волк на перевале смотрит на север.

На стене висела карта северного побережья, но не нарисованная, а вытравленная на светлой коже; фьорды, башни и морские дороги были отмечены тонкими серебряными нитями.

На столе лежали сложенный лист с серой печатью, тяжёлый железный ключ, расписание, синяя мантия из плотной дорогой шерсти и узкая серебряная пластина с синими рунами. Палочка Барти лежала рядом с ключом.

Женщина вынула из его личного дела ещё один лист и повернула его к Барти.

Б. Крауч-мл. Служебное имя: Брайан Крофт. Комната: Д-15, Западное крыло.

1. Клятвы Замку и ярлу — принести немедленно.

2. Распорядок:

с 8.00 до 11.00 — боевая магия, третий курс; помощник старшего преподавателя;

с 14.00 до 18.00 — работа в архиве.

Испытательный срок: три месяца. По его окончании начальница архива и старший преподаватель определят пригодность. В случае непригодности — передать британским властям.

Запрещено: оказывать ментальное воздействие на студентов; вести переписку; приближаться к Каркарову менее чем на шесть ярдов.

Внизу стояли подписи начальницы архива, старшего стража и школьного писаря. Вместо четвёртой подписи был знак: волчий зуб.

Барти прочитал лист дважды и задержался на строке: «В случае непригодности — передать британским властям». На мгновение ему захотелось отказаться — только потому, что от него требовали подчинения. Но отказ ничего не давал. Британия означала Азкабан.

— Что входит в клятву? — спросил он.

— Верность Замку и ярлу. Подчинение приказам. Запрет вредить ученикам и сотрудникам.

Значит, сначала клятва, потом три месяца, чтобы стать полезным. Или Азкабан.

Дверь открылась, и в комнату вошёл сам Ульвинг — вокруг ярла стоял ровный тёплый медно-огненный отсвет. В комнате сразу стало теплее, пламя в печи вытянулось и загорелось ярче, металл глухо блеснул, а тени отступили к стенам. Стражи выпрямились.

Ярл подошёл к столу, пробежал глазами первые строки и посмотрел на Барти так, как осматривают найденное оружие: остриё, рукоять, вес, трещины в металле.

— Да, пока оставим, фру Рагна, — сказал он женщине.

Она закрыла папку. Ульвинг подвинул к Барти серебряный браслет с узкими синими рунами.

— Наденьте. Боль пройдёт.

Барти взял браслет левой рукой и застегнул на повреждённом запястье — и боль отступила, к пальцам начала возвращаться чувствительность.

— У вас три месяца, — сказал ему Ульвинг. — Оправдаете мое решение — останетесь и получите новое имя, жильё, жалованье, доступ к архиву и библиотеке и место в школе. Не оправдаете — вернётесь в Британию. Учтите, Каркаров находится под защитой Замка, и вам запрещено приближаться к нему. Утром у вас урок у третьего курса. Боевая магия. Подготовьтесь.

Фру Рагна достала из папки узкую полосу пергамента.

— Положите правую руку на стол.

Барти положил руку ладонью вниз. Фру Рагна коснулась палочкой серебряного браслета, и синие руны вспыхнули.

— Повторяйте: клянусь своей магией и жизнью хранить верность Замку и ярлу, не делиться ни с кем информацией о Замке, исполнять прямые приказы и не причинять вреда ученикам и сотрудникам Друнгстранга.

Барти повторил клятву. На последних словах браслет сжался вокруг запястья, руны на мгновение потемнели, затем снова стали синими.

— Замок принял клятву, — сказала фру Рагна.

Ульвинг кивнул и вышел. Стражи последовали за ним. Фру Рагна забрала серую папку и тоже ушла.

Барти остался один. На столе лежали ключ, документы на имя Брайана Крофта, новая мантия, расписание и его палочка. Серебряный браслет холодил запястье.

Ключ вдруг повернулся, звякнул о железное кольцо и медленно пополз к краю стола. Дверь открылась без скрипа. Барти никого не увидел, но за порогом уже ждал мягкий свет, и по коридору перед ним, один за другим, загорались жёлтые светильники. Он взял палочку, ключ и бумаги и пошёл следом за невидимым проводником. Тот не показывался, не говорил ни слова и не торопил, только открывал нужные двери раньше, чем Барти успевал до них дойти.

У комнаты Д-15 ключ сам поднялся в воздух, вошёл в замок и повернулся, дверь открылась.

На столе уже стоял горячий чайник и лежали чистые полотенца. Удобная кровать у стены была застелена толстыми шерстяными одеялами и тёмным мехом; подушка лежала ровно, край покрывала был подогнут будто по линейке. Льняные простыни дышали свежестью и пахли кедром. На спинке стула висели толстые шерстяные носки.

Утром ему предстояло преподавать то, что он знал лучше большинства волшебников.

* * *

Первое ограничение Барти обнаружил случайно. На уроке он машинально попытался коснуться сознания ученицы — и в висок сразу же ударила боль. Ученица ничего не заметила. А после занятия на столе перед ним появился лист: «В сознание учеников не входить».

Второе он проверил намеренно. Написал Мальсиберу и опустил письмо в ящик. Браслет тут же больно стянул запястье холодом, а конверт вернулся в руки вместе с запиской: «Переписка запрещена».

Третьим ограничением был доступ к Каркарову. Барти попробовал подойти к нему ближе дозволенного, и в руке возник лист: «К Каркарову — только по вызову». Он сделал ещё шаг, и ноги свело так, что пришлось опуститься на колени. Правила здесь сообщали один раз. После этого Замок заставлял их соблюдать.

Барти трижды проверил клетку и убедился: она работает.

* * *

Уроки пошли хорошо с первого же дня. Барти всегда любил объяснять, а третьекурсники Друнгстранга были приучены уважать не возраст и не имя, а умение. Здесь не приходилось добиваться внимания криком или наказаниями, достаточно было вывести палочкой схему боевого заклинания, показать ошибку в движении кисти — и класс внимательно слушал.

Они быстро поняли, как сбивать прицел противника коротким движением палочки, и даже высокий парень, поначалу смотревший на Барти с вызовом, после занятия задержался и молча переделал упражнение, пока луч заклинания наконец не лёг точно в учебный круг. Барти понял, что с ними можно работать.

Через несколько недель Барти втянулся в ритм Друнгстранга — он научился правильно произносить имя Замка. По утрам он преподавал. После уроков работал в архиве, разбирая тексты заклинаний на древних северных языках. Вечером проверял работы учеников, писал короткий отчёт и пил крепкий чай, который приносили без просьбы. День был заполнен до вечера, и всё в нём было ясно: куда идти, что читать, кого учить, какие двери открываются ключом, а к каким лучше не подходить.

В его комнате было уютно: горела лампа с белым абажуром, стены дышали приятным теплом. По вечерам за окном ровно и густо шёл снег, а в школьных коридорах горели жёлтые светильники.

По утрам он вставал легко. Ученики учились быстро. Коллеги не расспрашивали о прошлом: в Друнгстранге не задавали вопросов о том, что уже было известно Замку и начальству. Архив требовал внимания и не давал уму простаивать. Каркаров оставался жив и несчастен, он явно боялся собственной тени и постоянно оглядывался.

Барти больше не нужно было каждый час решать, куда девать себя дальше. Он мог бы попытаться убежать. Но для этого пришлось бы нарушить клятву верности ярлу и Замку, а это было всё равно что самоубийство. И главное — куда бежать? И зачем?