Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 19 декабря 1998 года. Сейлемский шторм и магоплазма]

Филиал ада

В груди всё скрутило ледяным узлом. Там Гермиона. А еще парни и Би. Это я их туда отправил. Посмотрел на часы: прошло уже больше часа, как мы начали.

Обернулся к Рольфу, на ходу снимая рюкзак.

— Забирай девчонок. Хватайте портал и прыгайте в Хогсмид. Сейчас же.

Рольф нахмурился, попытался что-то возразить, но посмотрел на мое лицо и нехотя кивнул. Элис в ужасе закрыла рот руками.

— Джинни, возьми мой рюкзак, там артефакт. Если что... сама решай, как и чего.

Джинни покачала головой. Вытащила свою палочку.

— Я иду с тобой.

— Джинни, нет, там...

— На споры нет времени, К...! — рявкнула она, перекрывая бормотание телевизора. — Я тебя одного в эту мясорубку не пущу!

— Элис и Луна, тогда вот, держите. Возможно, с вами там кто-то свяжется. Обменяет это чёртово сердце на нашу Бэт, — повернулся к девочкам, протягивая Элис свой рюкзак. Ткань сухо шурхнула.

Элис медленно взяла лямки, смотря на меня полными ужаса глазами. Луна лишь грустно улыбнулась.

Спорить было некогда. Каждая секунда — это чья-то жизнь. Схватил её за руку, крутнулся на месте, мысленно фокусируясь на картинке из брошюры, которую приносил Осси. Затем подумал и посмотрел на телевизор — ведь брошюра не отправит нас туда, куда нужно. Как раз показывали какое-то здание, возле которого гигантский смерч поднимал в воздух разный мусор. Камера снимала издалека, но это место было отчетливо видно.

Хлопок трансгрессии. Пространство выплюнуло нас прямо в центр локального апокалипсиса.

Открылся местный филиал ада. Воздух ревел так, что закладывало уши. Ветер сбивал с ног, швыряя в лицо куски мерзлой земли, ветки и мелкий мусор. В нос ударил густой, тошнотворный запах вековой гнили, жжёного озона и... паники. Сейлем. Город ведьм. Воронка втянула в себя не просто магический фон — она подняла со дна всю древнюю тьму, страх и проклятия сожженных здесь когда-то людей. Видно, мы не рассчитали с Гермионой весь тот магический фон, который был здесь.

Наш таймер не сработал. Уже начался тот процесс, о котором говорил Дамблдор, когда неконтролируемое заклинание начало поглощать не только магию. С одной стороны, хорошо, что здесь такой магический фон — это пока и спасает всё живое, но сфера перенасытилась местной дрянью и пошла вразнос. Такая, если не остановить, поглотит весь этот город.

Мы были возле этого здания, что снимали в новостях, но, скорее всего, это была более ранняя запись. Сейчас было очень темно. Пригнулись к самой земле, пробиваясь сквозь шквальный ветер. Ухватил Джинни за ладонь, чтобы в этой ветряной кутерьме не потеряться. Щурился от летящего в глаза мусора. И тут ударило по мозгам. Знакомое чувство, словно легилимент лезет тебе в голову.

Тяжёлое, вязкое ментальное давление. Словно сотни невидимых голосов шептали, кричали и плакали прямо в черепе.

Амулет на груди мгновенно раскалился, обжигая кожу, выстраивая глухую стену между моим разумом и этим штормом.

А вот Джинни поплыла. Она споткнулась, её глаза остекленели, палочка выпала из ослабевших пальцев. Рыжая стала оседать на промерзлую землю, вырвала свою ладонь из моей и схватилась руками за голову.

Поднял её палочку, а Джинни подхватил под мышки. Тащить её на себе сквозь этот ураган было адски тяжело, мышцы спины застонали, но бросить её здесь — значит убить.

Стена и купол

Потащил её волоком к эпицентру, туда, где небо закручивалось в черную воронку, прошитую фиолетовыми молниями.

Идти было трудно, снег слепил глаза, и плохо видно, постоянно приходилось уворачиваться от летящего мусора. Ругал себя и Джинни: себя за то, что позволил ей пойти, а её — за твердолобый характер. Надо будет сдать её на руки Поттеру, пусть он с ней мучается. Совсем от рук отбилась

Как мы и договорились, ребята должны были заложить Воронку где-то на отшибе города, как раз вот на такой случай.

Конечно, не планировали, что будет именно так, даже в самых смелых расчётах.

Впереди показались бетонные блоки какого-то недостроя. Кажется, уловил какой-то блик. И потянул туда уже почти безвольную Джинни, которая лишь стонала и шептала что-то бессвязное: «Нет... Пожалуйста... Я не хочу... Не надо убивать... Петухов».

Со мной пока всё было нормально, если не считать, что воздух был ледяной, и ветер так и норовил сбить с ног. А амулет уже настолько раскалился, что, кажется, скоро начнёт прожигать одежду и кожу, оставляя волдыри.

Сквозь завывание ветра и летящий мусор разглядел за бетонными блоками слабый блик щитовых чар, которые под действием ветра трещали и словно впитывались им.

С трудом перемахнул за бетонный блок и вместе с Джинни рухнул на землю. Оглянулся.

Это были друзья. Гермиона, Осси, Ричи и Би. Ричи был в сознании, но лицо было бледное и сосредоточенное. Он, как и другие, лежал на земле, но в руках была палочка — это его щит я заметил. Он накрывал всю группу своей сферой защиты, которая жалобно гудела. Их не сносило ветром только потому, что блоки принимали на себя основной удар урагана. Видимо, ментальный шторм Сейлема вырубил их раньше, чем они успели активировать портал. А Ричи... Он же чёртов мистик, может, умеет ставить ментальные щиты. Когда-нибудь прижму его к стенке и выбью все его секреты. Но не сегодня.

Выглянул из-за второй балки. Метрах в пятидесяти от нас, ближе к центру самой Воронки, стояли «Двенадцать».

Элиас Рид и его команда. Они снова использовали тот или похожий купол, что видел в августе в Лондоне — укрылись под мощным, мерцающим багровым щитом. Сфера натужно гудела, отражая летящие куски арматуры и мусора.

Американцы лихорадочно вскидывали палочки, пытаясь дистанционно подавить Воронку, но их лучи просто всасывались в черную дыру, делая её только сильнее. Они застряли. Ловушка Гермионы сработала слишком хорошо — Рид пришел, но оказался бессилен перед древней магией. Скорее всего, они просто не знают, что это такое. Мы ведь с Гермионой тоже не знали, это призрачный Дамблдор нам подсказал заклинание. Старик знает магию лучше других.

Мы с Джинни, которая немного пришла в себя, но всё еще шаталась, как пьяная, подхватили наших за куртки. Пальцы скользили по холодной, жесткой ткани. Оттащили обмякшие тела Гермионы, Би и Осси за глухую кирпичную стену заброшенного завода, подальше от линии обзора Рида и ветра. Последним потащил Ричи — он выдохся и сам идти не мог, видно, все силы тратил на ментальный блок.

Положили их на землю. Джинни, тяжело дыша, оперлась о кирпичную кладку.

— Алекс... Надо уходить, — прохрипела она, её глаза лихорадочно блестели от ментального давления. — Активируем наши порталы с Ричи. А ты захватишь остальных. Сейчас.

Уже открыл рот, чтобы согласиться. Спасти своих и свалить — это здравый смысл.

И тут мою ладонь сжали. Слабо, но отчаянно.

Опустил глаза. Гермиона пришла в себя. Её лицо было серым от пыли и боли, карие глаза помутнели. Она с трудом сфокусировала взгляд на моем лице. Хотела что-то сказать. Наклонился — хоть здесь, за стеной, ветер не так давил, но всё же завывал достаточно сильно.

— Саша... — её голос едва пробивался сквозь вой урагана. — Ты... обещал. Мы не... убийцы.

Обещал. Обещал, что мы никого не убьем. Что это будет только отвлекающий маневр. Если сейчас уйдем, Воронка сожрет Сейлем вместе с маглами. И этим чёртовым Элиасом Ридом.

Магоплазма

Скрипнул зубами. Кровь ударила в голову раскаленной волной. Как же не хотелось туда идти. Было очень страшно.

Это почти верная смерть. Но всегда это чёртово «но». Гермиона не простит мне, и себе не простит. А-а-а.

Сбросил тёплую куртку — она только сковывала движения. Плевать, что холодно и ветер пробивает до костей, нужна манёвренность. Остался в свитере и разгрузке.

Посмотрел на друзей. Ричи был в полуобмороке, казалось, вся кровь отлила от лица. Он и так всегда бледный, а сейчас походил на графа Дракулу, которому в сердце вбили осиновый кол. У Гермионы глаза были открыты, но не было той привычной ясности, это был пустой взгляд, и он пугал. Осси лежал без движения. Если бы сам не проверил пульс, подумал бы, что он мёртв; потерял где-то свои очки. Пуффендуйка Би лежала рядом с Ричи. По её такому же бледному, как у Стивенса, лицу шли какие-то волны, она беспокойно дёргалась, словно от электрошока. Джинни прислонилась к стене и тяжело дышала.

— Так, если через минут двадцать не вернусь, активируйте порталы. Попробуйте привести в чувство остальных. И уходите. Вам здесь не справиться, а так будете жить.

Джинни бросила суровый взгляд. Вот пусть только попробует пойти следом — с того света вернусь, и она получит наконец ремня. То, чему её родители не обучили: думать головой. У меня дома вбивается через одно место; даже если никогда никто никого не бил, сам страх очень мотивирует. Сделал пару глубоких вздохов. Шагнул из-за укрытия в это буйство стихий, магии и природы. Ледяная крошка тут же больно секанула по лицу.

В правой руке — палочка. Протего Максима! Мерцающий щит укрыл полусферой, тихо загудев.

Стало чуть легче идти. Ветер не пробивал, но приходилось словно проталкивать себя сквозь плотную стену.

В левой руке — тяжёлая, холодная рукоять «Довода».

Идти к эпицентру было всё равно что идти по дну океана. Вокруг стояла полутьма. Ветер ревел, ломая щит. Магия вытягивалась из щита и из меня — чувствовал это по тому, как вибрирует палочка. Мышцы сводило судорогой. Амулет на груди пылал белым калением, кажется, выжигая на коже свой контур с запахом палёного мяса.

Не знаю, сколько пробивался: может, прошло десять минут, может — целая вечность. Время тут словно замерло. До Воронки оставалось метров десять. Вблизи она выглядела как разрыв в реальности — абсолютно чёрный, пульсирующий фиолетовым светом пульсар, жрущий всё вокруг, издавая оглушающий низкочастотный вой. Выругался по-русски, грубо: какие же мы наивные глупцы с Гермионой. Ладно она, это я создавал артефакт, да, она делала расчёты, но куда смотрели мои глаза? А Дамблдор хорош гусь, он же знал, что так будет. Иногда кажется, что он не обучает меня, а хочет избавиться. Но нет, ему надо, чтобы сам включал голову и задумывался над последствиями своих действий.

Было очень страшно. Понимал, что шансов крайне мало эту хрень убрать. Но делать что-то было нужно.

Убрать щит не мог, меня просто нафиг снесёт отсюда к чёртовой бабушке. Использовал парализующий луч, чтобы попробовать передать через него импульс магии и замкнуть руну деактивации. Бесполезно. Сфера крутилась с такой скоростью, что контуры слились в сплошную линию. Мало того, она ещё и впитала луч.

Оставалось только попробовать более радикальный метод.

Нажал на кнопку. Поворотное кольцо щёлкнуло. Вторая линза — горный хрусталь. Кинетика. Нажал на спуск через интервалы трижды. Бам! Бам! Бам! Три тяжёлых невидимых тарана ударили в стеклянную сферу.Ничего. Воронка просто сожрала кинетическую энергию, чуть вспыхнув. Насытилась. Вот зараза.

По цвету этого пульсара почему-то казалось, что ещё немного, и она рванет, уничтожая всё вокруг. Остался лишь один козырь.

Поворотное кольцо щёлкнуло ещё раз, но как-то неплотно. Третья линза. Дымчатый топаз. Магоплазма. Посмотрел на «Довод». Чёрт, линза сместилась, видно, когда бил этого ветерана. Что же делать, непонятно, как отреагирует. Сейчас две линзы, вторая и первая, немного касались краями, но третья была чуть выше.

Ладно, делать нечего. Вытянул руку в сторону воронки. Но решил, что надо ещё чуть ближе. Сделал два неуверенных шага, ботинки скользнули по голому льду.

И в этот момент, за секунду до выстрела, ментальный щит Амулета не выдержал перегрузки.

В голову словно вбили ржавый гвоздь. В сознании замелькали картинки из прошлого: Хогвартс, первый курс, дежурства с Бэт, спасение Кассандры. И другое, но всё показывалось через боль. Щит затрещал и лопнул с оглушительным звоном в ушах.

Но рефлексы, вбитые Аберфортом на грязном дворе, сработали. Мозг отключался, но успел послать импульс сырой магии.

Отдача была такой, словно меня сбила машина. Ствол «Довода» мгновенно раскалился докрасна, прожигая драконью перчатку и оставляя на коже чудовищный ожог. Запахло жареным мясом. Но это привело в чувство. Рука горела, но продолжал держать трубку.

Слепящий, невыносимо яркий сгусток чистой, концентрированной магоплазмы сорвался с линзы и ударил прямо в центр фиолетово-черно-красной сферы.

Две несовместимые энергии схлестнулись.

Оглушительный, рвущий барабанные перепонки взрыв.

Магическая сфера-пульсар разлетелась на атомы. Взрывная волна ударила в грудь, как несущийся экспресс. Оторвало от земли, швырнуло назад сквозь ураган и куда-то понесло. Сознание померкло.

Улыбка из грязи

Пришёл в себя от того, что кто-то хлестал меня по щекам. Кто это тут балуется? Я ведь староста школы, и как они попали в мою спальню?

Открыл глаза. Но фокуса не было, всё двоилось и троилось. Через секунд десять удалось откалибровать свой взгляд хотя бы для того, чтобы понять, где нахожусь. Надо мной стояла Джинни. Лицо перепачкано цементной пылью, рыжие волосы торчат во все стороны, в глазах — злая паника.

И тут мозг подсказал, где я. Хотел резко встать, но не получилось — в голове словно кто-то разряд тока запустил.

Ветер уже стихал, сменяясь мерзким, холодным дождём. Ментального давления больше не было.

— Саша! К... Мать твою! Ты что, совсем псих?! — заорала она, увидев, что очнулся. Джинни перестала хлестать по щекам, но зато взяла за ткань кофты и начала трясти. По щекам у неё текли слёзы, промывая светлые дорожки в пыли.

По моему лицу она, видно, поняла, что мне от такого лучше не становится. Убрала руки и вытерла слёзы.

Сел, морщась от боли во всём теле. Посмотрел на левую руку — перчатка обуглилась, ствол «Довода» дымился, медь радиатора потекла. Но сработало. Теперь надо понять, как меня отделить от него. Обожжённая кожа болезненно заныла.

— Джинни, ну ты же знаешь, с кем дружишь, — прохрипел и вдруг заржал. Искренне, хрипло, сплёвывая песок, который непойми как попал в рот.

— Какой же ты фантастический идиот, — уже спокойнее сказала Джинни, обнимая меня. — Никогда так больше не делай. Думала, тебе, как ты там говорил, пипец пришёл. Не знаю, что ты там сделал: вначале яркий свет, а потом взрыв. И ты летишь. Тебе повезло, что сюда упал. Попал бы куда-то, где эти здания, и всё. Мы бы с тобой уже не разговаривали.

Повернул голову и понял: да, упал на какую-то покрытую снегом крышу. Дом был одноэтажный, может, какая-то будка охранника или типа того.

Посмотрел в сторону Воронки.

Метрах в ста от нас, под медленно опадающим защитным куполом, различалась фигура Элиаса Рида. Идеальный американский мракоборец. В чёрном плаще, с тяжёлым взглядом. Он видел всё. Видел, как я вышел к Воронке и как уничтожил угрозу. Но из-за урагана и своего щита он не мог ничего сделать. Нас ещё отделял ураган. Но нужно спешить.

Наши взгляды встретились. Ну или мне показалось. Если честно, зрение ещё нормально не вернулось. Но, кажется, он смотрел в мою сторону.

Попросил Джинни помочь мне подняться. Поднял здоровую руку и по-идиотски, издевательски помахал ему. Что уж теперь. Засветился по полной программе.

— Где остальные? — спросил у Джинни, когда она помогла спуститься с этой крыши. Меня по-прежнему мотало в разные стороны. С левой ладони с трудом удалось убрать «Довод». Металл отдирался с шипением. Ладно, дома залечим раны.

Джинни махнула рукой, указывая на то здание, где мы их оставили. А эта рыжая всё же пошла за мной. Ладно. Что уж.

Пока дошли... Затем минута на то, чтобы прийти в себя. Гермиона и Ричи уже были на ногах, Осси и Би пришли в себя, но ещё сидели на земле. Гермиона увидела меня и ахнула.

Хотела залечить, но сказал, что пора сваливать. Скоро ураган исчезнет. А ребята за куполом не настроены на шутки.

Сначала прыжок в Нью-Йорк, в пустую квартиру Би.

Взял Джинни и Осси, а Гермиону за руки обхватили Ричи и Би. Трансгрессия.

И вот мы снова в нью-йоркской квартире. Чуть отдышались. И уже прикладываем по очереди руки к порталу домой. Неужели у нас всё получилось?

[Запись из дневника. 19 декабря 1998 года. Дома]

Эвакуация и обветренные губы

Мы с Гермионой последними вышли из пространственной воронки, жестко приземлившись на заднем дворе «Кабаньей головы». Меня еще немного вело, и Гермиона не дала упасть, ухватив за локоть. В нос мгновенно шибануло привычной смесью козьего навоза, перекисшего эля и морозной шотландской свежести. Как же скучал.

Пока все приходили в себя, Элис подошла ко мне. Молча стянула с плеча мой рюкзак и протянула.

— Спасибо, Элис, — выдохнул я, принимая груз.

Пальцы сжали знакомые лямки.

— Ты — золото.

Она слабо улыбнулась, немного покраснели щеки, и отошла к Луне.

Аберфорт уже ждал. Стоял, сурово опираясь на кривую палочку, изо рта валил густой пар. Окинул нашу изгвазданную в грязи, тяжело дышащую компанию цепким взглядом.

— Всё нормально, дед. Все живы. И более-менее целы. Достали, что нужно.

Старик крякнул, спрятав палочку.

— Где оно? Показывай, ради чего вы чуть не угробили половину Америки.

Отрицательно мотнул головой.

— Показать не могу. Эта штука так басовито стучит, что через пять минут сюда из Хогвартса прибегут проверять, кто тут в барабаны бьет. Не говоря уж о том, что весь Хогсмид на уши поднимем.

И тут напряжение отпустило. Нас просто прорвало. Адреналин, который держал на ногах последние часы, выплеснулся наружу. Джинни с радостным визгом повисла на шее у опешившего Рольфа. Ричи и Би обнимались так, что пыль летела с их курток. Луна обнимала трясущуюся Элис. А Осси, подслеповато щурясь без своих очков, улыбался. Меня же, наоборот, затрясло. Казалось, колотит так, что все кости растрясёт. Сел на промерзшую деревянную лавку возле стены. Закрыл руками лицо. Челюсть стучала, зубы клацали. А руки тряслись. Прошли по самому краю. Чуть не потерял всех своих друзей, Гермиону и сам не погиб.

Меня обняла Гермиона. Повернулся к ней. Она снова смотрела как обычно. Изучала лицо. Она увидела, что меня колотит, и обняла еще крепче. Так и сидели. Выжили. Сделали это.

Разбор полетов

Отсиделись у Аберфорта, выпили, причем не только чаю — дед достал какую-то свою настойку и каждому налил понемногу. Пахло чем-то цветочным и терпким. Выпил — по телу прошла обжигающая волна. Сразу стало тепло, и озноб не сразу, но прошёл. Пока пили чай, народ в лицах рассказывал Аберфорту, что было. А я ничего не слушал, меня снова выключило. Не верил, что то, что задумал еще в мае, получилось сегодня. И если бы не друзья, то ничего бы не вышло, понимаю это. Наивно было думать тогда, в июле: даже если бы проник в хранилище, то магических существ не прошёл бы. Да много чего бы не сделал. Поговорив еще, отправились в замок. Нужно было залечить раны и отдохнуть.

Уже вечером, когда привели себя в порядок и вылечили всех, кто нуждался, собрались в нашей теплой гостиной Башни Старост, начали собирать картину воедино. В камине ровно гудело пламя, пахло сухим деревом и чаем с ромашкой.

Гермиона, обхватив чашку обеими руками, начала рассказ:

Сначала всё шло строго по твоему плану, Саша. Мы положили сферу под бетонными плитами на пустыре, даже без магии там яма была глубокая. Спустились вниз и положили в небольшую выемку, — она сделала нервный глоток чая, и керамика тихо звякнула о блюдце. — Когда активировали, был лишь небольшой скрытый вихрь. Небо потемнело. Мы наблюдали из укрытия. Через пару минут появились двое волшебников-мракоборцев МАКУСА. Они махали палочками, сканировали фон, но убрать вихрь не смогли. Один тут же трансгрессировал за подмогой, второй остался.

— А потом началось светопреставление, — вклинился Осси, поправляя чистые очки. — Туча стала абсолютно черной. Минут через десять сработали их порталы. Появился Элиас Рид и еще человек одиннадцать в боевой экипировке. Ты нам показывал его вырезку из газеты — мы сразу его узнали. Хоть издалека. Но понятно, что это он. Гермиона сказала Луне, что Рид появился.

Гермиона кивнула, отпивая чай.

— Они пытались подавить Воронку. Ставили купола, кидали нейтрализаторы. Но они явно не сталкивались с древней магией такого типа — все их заклинания Воронка просто всасывала, становясь только мощнее. А потом... таймер не сработал. Пятьдесят пять минут прошло, а она не схлопывалась. Рид с отрядом закрылись под багровым щитовым куполом, чтобы их не унесло ветром. Мы поняли, что надо деактивировать её вручную.

Грейнджер посмотрела на Беатрис, сидевшую с краю дивана.

— Если бы не Би, меня бы здесь не было, — твердо сказала она. — Я поплыла от ментального давления. Не заметила, как ветром сорвало кусок шифера с крыши. Би вовремя дернула меня за куртку, шифер пролетел в дюйме от головы.

Посмотрел на смущенную Би и кивнул ей в знак благодарности. Девушка залилась густым румянцем.

— Но как только мы высунулись, по мозгам ударило, — тихо произнес Ричи, не мигая глядя на огонь. — Аура Сейлема. Там столько древней боли... Эта туча втянула её и выплеснула на нас. Хуже дементоров. Выворачивает наизнанку все страхи и мысли. Я еще успел поставить щит.

Он вздохнул и продолжил:

— Гермиона еще пыталась ползти к Воронке, но её, как и других, вырубила эта ментальная атака. А я только и мог, что держать над ними щит.

Посмотрел на Стивенса. Ладно, потом как-нибудь узнаю, откуда он умеет блокировать свой разум.

Место встречи

Уже собирались расходиться по спальням — сказывался дикий недосып и усталость, — как в окно ударилось что-то тяжелое. Стекло жалобно звякнуло.

Распахнул створку, впуская в гостиную ледяной ветер и горсть колючего снега. Внутрь влетела крупная неясыть, глухо ухнув. Бросила на стол плотный черный конверт и тут же растворилась в ночи.

От бумаги пахло сургучом и чем-то неуловимо мертвым — запахом склепа.

Разорвал конверт. Знакомый ледяной, идеальный почерк.

«Завтра. 20 декабря. 21:00. Заброшенный шиферный карьер Баллахулиш, Шотландское нагорье. Можешь взять с собой троих. Не опаздывай, Александр».

Сбросил письмо на стол. Ребята напряженно прочитали текст.

— Баллахулиш. Это глухая, скалистая местность в горах. Вокруг только отвесные камни и обрывы. Идеальное место для засады, — констатировал Осси.

Посмотрел на всех. Никто особо не испугался, Би выглядела чуть нервной, но это, кажется, её нормальное состояние.

Она жалась к тощей фигуре Ричи, теребя край мантии. Тот смотрел на меня своим привычным мистическим взглядом.

Команда начала расходиться, тяжело переваривая новость. Остались только мы с Гермионой.

Встала напротив, скрестив руки на груди. В глазах ни грамма сомнения.

— Я иду с тобой завтра.

Тяжело вздохнул. Спорить было бесполезно, да и, честно говоря, без её страховки идти к Гриндевальду было самоубийством.

— Идешь. Но держишься за моей спиной.

Акустика сердца

— Пошли в «Гараж», — бросил ей, идя в свою спальню, где на тумбочке стояла моя «жестянка».

Переместились в мое карманное измерение. Привычный запах лимонных долек и машинного масла, тишина встретили нас. Подошли к верстаку.

— Гермиона, сейчас покажу тебе настоящее «Сердце Горы».

Надел на правую руку перчатку из драконьей кожи. Грубая чешуя сухо скрипнула. Достал экранированный мешок.

Раскрыл его. Засунул руку в мешок и достал.

Мягкое, гипнотическое желто-красное свечение залило верстак, обдав лицо легким теплом. И тут же по «Гаражу» ударило:

ТУК... ТУК... ТУК...

Глухой, утробный ритм, пробивающий прямо до костей. Гермиона завороженно смотрела на «Сердце Горы», её губы приоткрылись.

Резко засунул артефакт обратно в свинцовый чехол, завязав тесемки. Звук оборвался.

— Видела? А теперь смотри на наш муляж, — достал из сейфа подделку.

Она выглядела почти идеально. Форма, размер, может, не такое яркое свечение, но если не видел настоящего, то и не поймешь — алхимия Гермионы сработала на пять с плюсом. Но часовой механизм Уизли внутри...

Тик-так... тик-так...

Звук был механическим, плоским и тихим.

— Если Гриндевальд-Кассандра возьмут это в руки, раскусят нас в ту же секунду. Акустика не та, — констатировал я.

— Все, знаем про этот звук, так что будем доводить до ума.

Взмахнул палочкой и мягко вскрыл муляж. Он в воздухе застыл и распался на компоненты. Показал Гермионе крошечный медный резонатор, прикрепленный к шестеренкам. Она кивнула и взмахами палочки начала выжигать связку рун, базирующуюся на заклинании «Сонорус» и эффекте мембраны. Медь потемнела под магией, закрепляя контур, в воздухе пахнуло озоном и нагретым металлом.

Взмахнул палочкой, собирая всё обратно. Активировал.

БУМ... БУМ... БУМ...

Звук стал басовитым, резонирующим, отдающимся в столешнице. Конечно, это была не идеальная копия древней индейской магии, но в полевых условиях, на морозе и ветру, сойдет за оригинал.

Гермиона кивнула.

Достал свою палочку. Приоткрыл мешок с оригиналом. И поставил невидимую метку на настоящее «Сердце Горы».

— На всякий случай, Герми, — тихо сказал. — Если обман вскроется и придется отдать оригинал, мы должны знать, куда он его унесет.

Упаковал оба артефакта. Настоящий — в свинцовый мешок на пояс. Фальшивку — в отдельную сумку.

— Погоди, — сказал я, возвращаясь к верстаку. Достал из ящика слегка покорёженный «Довод». Металл всё ещё хранил тепло, на боку — оплавленная борозда от радиатора. — Надо хоть частично привести его в чувство. Завтра может понадобиться. Третью линзу сейчас не осилю, а вторую подправить смогу.

Гермиона подошла, заглянула через плечо. Её руки обхватили меня.

Коротко глянул механику — не всё так плохо, как думал. Кольцо заедает, первая и вторая линзы целы, третью пока не трогать. Взмахнул палочкой — оплавленный край радиатора с шипением вернул былую форму, контакты прочистились.

Поворотное кольцо щёлкнуло чище.

— Возможно, завтра ещё пригодишься, — буркнул я, убирая инструмент. — Но обещаю, без фанатизма.

Гермиона зевнула.

— Алекс, пойдём спать. Завтра тяжёлый день.

Кивнул.

Приглушил свет над верстаком. Завтра я верну Бэт.