Натуральный блондин (гет)

С неба в море падал сверкающий фонтан, в котором кувыркались радужные единороги.

Поэтому на странную парочку, возникшую из воздуха на пустом берегу, Вонючка Том не обратил внимания. Наблюдать за единорогами было намного интереснее.

— Мы живы, Грейнджер! — закричал высокий беловолосый парень, что поднял вверх и закружил хрупкую девушку, которая обнимала его за шею и звонко смеялась от счастья.

Они живы!

Никогда еще Драко не чувствовал себя таким легким. Даже тогда, когда впервые сел на метлу. Словно рухнули каменные своды, что держали его в плену, словно спали с тела железные оковы, словно глотнул неразбавленного Феликса Фелицис и теперь всемогущ, как Мерлин!

Волдеморт мертв. А он, Драко Малфой — нет!

И Грейнджер — с ним, целая и невредимая!

Ему хотелось сказать ей, как он скучал и ждал, как переживал за нее и надеялся, хотелось спросить, что с ней произошло за целый год разлуки, но получилось совсем другое.

— Ты отрезала волосы, — тихо прошептал он и поставил свою любимую на песок, по-прежнему не выпуская из объятий.

— Да, — кивнула Грейнджер. — Ты же сказал, чтобы я изменила прическу и спряталась. Это маскировка. Но они отрастут.

Она смотрела на него так, словно тоже хотела сказать совсем другое.

— Ты не знала, — Драко зарылся носом в ее короткие кудряшки. Надо же, Грейнджер — блондинка. А ей даже идет.

— Не знала что? — шепнула она.

— Это... женская магия. Когда ведьмы отрезают волосы, это что-то да значит. Важное. Как жертва или обещание, понимаешь? — он и сам, если честно, мало об этом знал. Ведьмы своими тайнами с ним не делились.

— Жертва или обещание? — уточнила Грейнджер.

И ее лицо оказалось так близко. Разве можно было удержаться?

Он целовал ее, словно давая клятву. Обнимал, словно требуя клятву в ответ. Она отвечала не словами, а руками, губами, искрами в глазах и дрожанием ресниц.

И дыхание было одно на двоих.

Когда не стало хватать воздуха, Драко оторвался от любимых губ. Ненадолго, даже не рассчитывай, Грейнджер. Ты моя, и это теперь навсегда.

Она посмотрела за его плечо и вдруг начала хохотать.

— Что? — не понял Драко.

— Как мы сюда попали? — спросила Грейнджер.

— Портал в перстне, — показал он. — В безлюдное место. Про которое никто не знает. А что?

— Ага, безлюдное, — фыркнула она и снова засмеялась. — Когда-то было. Это Джейвик. Мы здесь прятались несколько месяцев, вон в тех домиках.

— Вот же маглы, понастроили тут, — Драко сделал вид, что обиделся. — Покажешь вашу берлогу?

Грейнджер хихикнула и аппарировала вместе с ним.

В прибрежных кустах Вонючка Том не понял, куда делись эти двое. Но разве это важно? Когда фиолетовый бегемот играет на скрипке Музыку Сфер? Совершенно неважно.

*Тысяса лет тому назад*

— Вот же козлы рогатые! Всю полянку заветную с инеистыми ландышами обожрали. А один особо наглый даже мантию мне своим рогом порвал. Можно подумать, ему пары волосков было жалко.

— Пары десятков, да, Салли?

— Иди нахер, Гриф.

— А вот простецы считают единорогов символом чистоты и настоящей любви.

— Да это они их просто видят редко, Ро. Иначе бы так не думали.

*Тысяса лет тому вперед*

Целоваться они начали прямо на пороге, и очень быстро поняли, что отпустить друг друга просто не в силах. Не тогда, когда в крови кипит хмельной восторг, в глазах горит огонь, а мозги закоротило, кажется, даже у Грейнджер, что уж про самого Драко говорить.

Шаг. Еще. Поцелуй.

Только не отпускать!

Только касаться теплой нежной кожи, ловить губами ее стоны, чувствовать нежные руки на своем теле — и не отпускать.

Опыт? Техника? Практика? Байки Забини и медицинские справочники? Вы о чем вообще?

Он просто умрет, если остановится. Или Грейнджер его убьет, что в данном случае одно и то же.

... а кровать они всё-таки сломали.

Выплывая из блаженного забытья, Драко обнаружил себя лежащим на спине и крепко обнимающим Грейнджер, которая удобно устроилась у него на груди. Он нежно улыбнулся и протянул руку, чтобы погладить ее кудряшки. Левую руку.

Грейнджер моргнула, как сонная кошка. И тут же распахнула глаза. Ну вот, а все было так хорошо...

— Драко! Твоя Метка! — вскрикнула она и схватила его за руку.

Взъерошенная Грейнджер, которая, прикрывшись простыней, сосредоточенно рассматривала его руку, была такая милая, что Драко снова потянул ее к себе. Но ей что-то было не так.

— Смотри! — и она сунула ему под нос его же конечность. Чего он там не видел?

А нет, кое-чего все же не видел. Черная Метка, которой его наградил Лысый Хрен, изменилась. Драко склонил голову, рассматривая ее и так, и этак. Больше всего рисунок напоминал тыкву, из которой выползает червяк. Гадость какая. Что там Грейнджер говорила про магловские татуировки?

Интересно, это у всех так или только ему, с его бракованной Меткой, от всей души не повезло?

— Ты понимаешь, что это означает? — спросила Грейнджер, сверкая на него глазищами.

— Что Лысый все же помер, — зевнул Драко. — Туда ему и дорога.

— Подожди, — Грейнджер нахмурилась, завернулась в простыню и уселась на кровати. Драко лениво наблюдал за своей девушкой и обсуждать покойного Лысого не хотел. — Его же убил ты. Ледяным мечом, я сама видела.

— Если бы я знал, что его можно сосулькой прибить, я бы давно это сделал, — хмыкнул Драко. — Забот было бы меньше.

— А как же Гарри?

Вот о ком Драко сейчас не думал вообще, так это о Поттере и его проблемах. Он не мог решить, чего он больше хочет: спать, есть или еще Грейнджер? Потому что она была теперь его совсем и окончательно, это он даже при своем отсутствии опыта мог понять. Девушкам же... ну, бывает неприятно в первый раз, а Грейнджер в какой-то момент вскрикнула, но быстро все прошло, вот он и уверен теперь, что Поттер обломался по полной программе, а он, Драко, взял первый приз. И не отдаст. Вон, пусть идет к Уизлихе и...

— Он же Избранный. И герой. Есть же пророчество, я тебе говорила. А получилось совсем не то.

Да чтоб он провалился, козел Очкаствый, нет от него покоя!

— Подумаешь, пророчество, — проворчал Драко, наблюдая, как Грейнджер думает и морщит нос. — Мало ли, что там Трелони наплела.

— Но все поверили.

— Сами дураки и не лечатся.

— Ерунда какая-то получилась, — наконец сказала Грейнджер. — Лысого убил ты.

— Я не хотел, — уточнил Драко. — Просто так вышло.

— Не перебивай, — отмахнулась она. — Крестражи... Кольцо разбил Дамблдор, про тетрадку я не очень поняла, но допустим. Змею непонятно кто убил. Профессор Снейп? А шпилька твоей мамы откуда там тогда? А три крестража нашли мы с тобой. И Гарри — он на самом деле был крестражем или нет? И в чем тогда та избранность?

— Понятия не имею, — Драко беспечно пожал плечами.

— А может, на самом деле Избранный как раз ты? — прищурилась Грейнджер.

— Или ты, — тут же отбил Доако. — Потому что без тебя я вообще бы в это все не полез. Вспомни, диадему мы нашли в Выручайке, потому что тебе приспичило изучить книгу Горпия. Медальон я купил у Розмерты, когда прикрывал тебя от твоих олухов.

— А чаша?

— Ее я честно украл у родной тетки из сейфа. Можно считать, что это мое наследство.

— Но это не так!

— А кто докажет? — откровенно веселился Драко.

Как же ему не хватало ее целый год! Спорить не с кем, дразнить некого, целовать тоже...

— А Дамблдор считал, что Гарри крестраж, — задумчиво сказала Грейнджер.

Драко показал пальцем на свою левую руку.

— Давай рассуждать логически, — сказал он. — Горпий знал о крестражах больше всех, так? Вспоминай, мы читали. Если якорь есть, душа покоя не найдет. А если крестражи уничтожены, то убить можно.

Грейнджер неуверенно кивнула.

— Вот доказательство, — Драко ткнул пальцем в идиотский рисунок. — Метка больше не работает. Значит, запчасти у Лысого кончились. Насчет Поттера тут вариантов только два. Или он изначально не крестраж и наш Бородатый козел торжественно сел в лужу...

— Или?

— Или крестражем он был, но я ночью выбил из него эту дурь. Надеюсь, он не знает, где взять ещё.

Подумать только, Забини утверждал, что все девчонки разговаривают исключительно о любви! Это у него Грейнджер не было, понял Драко. И не будет!

Только его девушка может рассуждать о темной магии, когда на ней самой простыня и серебряный браслет. Причем простыня явно лишняя.

— Мы можем спросить у Финеаса Блэка, — ну конечно, только этого предка-скандалиста Драко сейчас и не хватает.

— Блэк может и не явиться, — зевнул он.

— А, ну да, — расстроилась Грейнджер. — Портреты же подчиняются директору...Ой! Драко, мы забыли про Снейпа! А вдруг ему там плохо?

— Вот уж это вряд ли, — убежденно сказал Драко. — Снейп в себя пришел, и сейчас, скорее всего, уже далеко от охотничьего домика. А может, и от Англии. Он же не идиот, чтобы за эту мутную историю с Дамблдором объясняться с авроратом. Тем более, если Скримджер жив, он принципиальный до ужаса.

— А если...

— Я не понял, — сообщил Драко, глядя в потолок со скорбным видом. — Почему моя невеста говорит о других: о Лысом, Бородатом, Очкастом, о Снейпе еще? Но не о том, что она меня любит и очень соскучилась.

Вот оно.

Грейнджер замолчала на середине фразы и теперь смотрела на него, медленно розовея. Даже моргать забыла.

— А... В смысле — невеста? Ты не... Я же ..

А кто бы удержался? Никто. Вот и Драко не смог.

— Конечно, это не по правилам, — да, ему было весело и он был счастлив. После стольких лет непрерывного кошмара кто его осудит? — Полагается сначала вставать на одно колено, произносить речь и надевать тебе на руку кольцо. Потом знакомство с родителями, где придется делать вид, что мы приличные и воспитанные. И только потом все остальное. Но у нас обстоятельства.

— Это какие?

— Всякие, — объяснил Драко. — В основном лысые, но они вроде кончились. Бородатые тоже. Остались очкастые, но на их мнение мне плевать. А браслет вместо кольца ты уже приняла.

— Но ты меня даже не спросил! — возмутилась Грейнджер, до которой наконец дошло.

Драко ухмыльнулся до ушей. И не собирался он ее спрашивать. Это же Грейнджер. Ей, главное, не давать опомниться и начинать думать о всякой чепухе. А так она просто примет этот факт к сведению, а дальше само получится. Ну... он на это очень надеется.

— Свадьбу сыграем в мэноре, — не удержался Драко. Три... Два... Один!

— Какая свадьба? Мы еще даже школу не закончили!

— Вот тут, милая, ты немного заблуждаешься, — сказал Драко.

Он вытащил палочку из-под кровати и призвал из кармана мантии дипломы, выданные Снейпом.

— Держи, — протянул он Грейнджер ее свиток с подписью директора и магической печатью Хогвартса. — Мы теперь официально больше не студенты.

Грейнджер развернула диплом и ахнула от потрясения. Ну да, Снейп на отличные оценки им обоим не поскупился, Драко уже изучил.

— Но это же неправильно... наверное... — бормотала смущенная Грейнджер, прижимая пергамент к груди.

А должна прижимать его!

— Зато практично и законно, — успокоил ее Драко. — Или ты хочешь сдавать экзамены заново? Вообще-то у меня есть идея поинтереснее ..

... кровать в этой хижине была очень непрочная.

После интенсивных физических нагрузок есть хотелось ужасно. Пока Грейнджер снимала чары Стазиса со странной магловской еды, которая хранилась в шкафчике (зачарованном от Гарри и Рона, это запас на всякий случай!), Драко сунул нос везде. Ему же интересно! Домик был маленький, всего две комнаты. Не мэнор, словом, но его устраивает.

— Туда не ходи, — предупредила его Грейнджер, когда он толкнул дверь в другую комнату. — Там Гарри с Роном жили. Я сама боюсь туда смотреть. Убирались они тоже сами.

Ну и бардак они там развели, понял Драко. Настоящие гриффиндорцы.

— Интересно, что сейчас в Хогвартсе происходит? — вздохнула Грейнджер. — Может, нам надо вернуться? Или лучше не стоит? И мальчики меня, наверное, потеряли.

И очень хорошо, что потеряли! Они и так целый год пользовались вниманием его девушки. Которое должно полностью принадлежать ему!

— Если ты им будешь нужна, они пришлют сову, — ответил Драко, наливая чай им обоим. — Или патронуса. А пока пусть привыкают к самостоятельности. Или мне уже начинать ревновать?

Он, если честно, и не прекращал, просто не показывал, чтобы ее не спугнуть.

— Точно! — Грейнджер хлопнула себя по лбу и замахала палочкой. — На домике чары от сов стоят. Чтобы нас не нашли. И защиту от эльфов я накладывала. Сейчас сниму.

— От эльфов лучше пока не надо, — забеспокоился Драко. Ему не хотелось, чтобы теперь нашли его.

— Там два варианта, — поделилась Грейнджер. — Противоэльфийские чары и на дом накладывать можно, и на человека отдельно. Все же за нами охотились.

— Расскажи поподробней, — попросил Драко. — Что там с овощами было, даже Финеаса Блэка проняло от души.

И Грейнджер начала рассказывать, но их почти сразу прервали.

С улицы донесся громкий и недовольный мяв. Очень знакомый.

— Глотик! — подскочила Грейнджер и распахнула дверь.

Как раз вовремя, чтобы увидеть черного, как ночь, филина Моро, который с натугой махал крыльями. В клюве взмыленный почтальон держал записку, а в когтях нес рыжего кота, крепко ухватив его за пушистую шкуру. Полукнизл хрипло орал и указывал лапой направление полета.

На крыльцо они упали вместе.

Дальше пришлось поить этих не в меру самостоятельных питомцев водой, обмахивать платком филина, который изображал курицу в обмороке, кормить кота магловскими котлетами, уже пожаренными (тут Моро резко пришел в себя и потребовал свою долю) и пытаться понять, как они вообще здесь оказались.

То есть, с филином все понятно, у магических сов свои странные пути, а Живоглота как он смог утащить?

Грейнджер спрашивала, конечно, но ответа не добилась. И неудивительно, у них же лапки. И крылья.

Драко в это время читал записку: "Держись подальше от Хогвартса! В мэнор ни ногой. Мы тебя любим. Подробности позже. Мама."

И что бы это могло значить? Родители живы, это понятно. В магической Британии снова власть меняется? После смерти Волдеморта — что ж, это ожидаемо.

— Что будем делать, Драко? — спросила Грейнджер, которой он показал письмо.

Да если б он знал! Еще вопрос, кто там победил в итоге. Если Пожиратели Смерти, так они ему Лорда не простят, а если недобитый Куриный Орден с партизанами из Выручай-комнаты — то эти обидятся за то, что он испортил их обожаемому Поттеру долгожданный подвиг.

Как будто у него выбор был!! И Лысый сам виноват, надо было физику учить, а не пафосные речи репетировать.

Что же до фантастической идеи Грейнджер по поводу его, Драко Малфоя, возможной Избранности... Тут все сложно. Эта самая Избранность — не документ с печатью, а всякие пророчества Визеггамот во внимание принимает примерно никогда. Скользкая это тема и недоказуемая, Дамблдор в нее, может, и сам верил, и остальным мозги запудрил. Только Бородатый уж год как мертв. И репутация у него, спасибо Скитер с ее статьями и книгами, такая, что лучше про его замечательные идеи не заикаться.

Драко на минуту представил, как он объявляет во всеуслышание, что является Избранным. Выглядело чрезвычайно глупо. Да и не поверит никто, все же привыкли к Поттеру, который должен магическому обществу как арендатор лорду. Побеждать, быть примером, героем и все такое.

А он Малфой. И он всю свою короткую жизнь тоже много чего был должен. Соблюдать этикет, учиться на отлично, быть Наследником Рода, общаться с правильными людьми, ловить снитч, кланяться Лорду, убивать Дамблдора... Только Грейнджер от него ничего и не требовала.

Но теперь — он решит сам.

В крайнем случае, у него есть козырь в рукаве. Диадема Ровены Райвенкло. Этот артефакт сможет вытащить Малфоев из неприятностей.

— Ничего не будем делать, — сказал он и подмигнул своей девушке. — Когда Моро отдышится, пошлем его за "Ежедневным пророком" и узнаем новости. Потом по обстоятельствам.

— Но ..

— У нас каникулы, Грейнджер, — легко улыбнулся Драко. — И мы свободны. Моя Метка умерла. Твоя клятва больше не действует. Можем делать что угодно. Например, как мы и хотели, уехать в Америку и поступить в Илверморни. Я думаю, лицензия темного целителя мне пригодится. Или что-нибудь другое придумаем. И еще ты обещала показать мне магловский Лондон. А обещания надо выполнять, любимая.

Дожидаться возражений Драко не стал. Просто притянул к себе, доказывая, что целоваться с ним намного приятнее, чем спасать неблагодарный волшебный мир.

Ни Драко, ни Гермиона не знали, какие сюрпризы ждут их впереди. И что виноват в этом опять будет Гарри Поттер. И его болтливый язык.

А еще немного Рон Уизли. У которого тоже язык был без костей.

Вечером в баре Вонючка Том, размахивая руками, рассказывал, как по небу летела птица-туча и несла в когтях огромного льва. Долго рассказывал. Но ему никто не поверил. Не после радужных единорогов.

Настаивать на своей правоте Том не рискнул.