Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 20 декабря 1998 года. Признание и ирландская засада.]

Признание

И тут словно током ударило. А ведь и правда, если Беатрис была здесь, то что с ребятами?

— Надо срочно идти к остальным! Неизвестно, как Би оттуда ушла, — бросил на бегу, зажигая Люмос.

За мной уже бежали остальные, подсвечивая путь дрожащими лучами палочек.

Но на том месте в ельнике, где оставили ребят, всё было нормально. Увидев нас, они тоже зажгли свет.

— Что? Всё получилось? — спросил Осси, щурясь от яркого света. — А где Би? Она сказала, что пойдет посмотреть, как вы там.

Мрачно уставился на Финча. Отвечать не хотелось. Посмотрел на Ричи — в бледном свете Люмоса его лицо казалось высеченным из камня. Как ему сказать, что его девушка — предатель и шпионка нашего врага?

Но прежде чем кто-то из отряда успел открыть рот, раздался тихий, шелестящий голос Ричи:

— Алекс, знаю, что ты хочешь сказать. И знал, что так будет. Точнее, предполагал.

После его слов мы впали в ступор. А затем внутри сорвало чеку. Включилась неконтролируемая, звериная ярость Ирбиса. Прежде чем кто-то успел хоть что-то понять, рванул вперед. Схватил Стивенса за полы куртки — нейлон жалобно затрещал в кулаках — и с силой впечатал в мерзлый ствол сосны за его спиной. Посыпалась колючая хвоя.

— Что ты сказал?! Повтори, Стивенс! — прорычал, нависая над ним. — Скажи мне это прямо в лицо. Глядя в глаза!

— Алекс, успокойся! — раздались испуганные голоса друзей.

Осси попытался оттащить меня от Ричи, но просто отмахнулся. Сырая беспалочковая магия, злость и уроки Аберфорта сделали своё дело. Финч с глухим стуком отлетел в сугроб.

— Никому не подходить, пока мы не поговорим! — заорал, выпуская в морозный воздух облако пара. — Может, и вы всё знали и молчали?!

— Саша, — мягко раздался голос Гермионы за спиной, и её теплая ладонь легла мне на плечо. — Прошу тебя, успокойся и дай Ричи объяснить.

Шумно выдохнул и разжал пальцы. Ричи тяжело съехал по шершавой коре вниз. Отошел. И с криком от души всадил ботинком в дерево. Ствол загудел. Дерьмо. Сверху на голову обрушилась шапка снега, холодя разгоряченную шею.

Стоял ко всем спиной. Везде сплошной обман. Друзья предают, никому нельзя верить. Зря вообще с ними связался.

Когда ты один, никто не обманет. И не ударит ножом в спину.

— Алекс, я тебя не обманывал. Но и сказать не мог, — прошептал Ричи своим привычным тоном за моей спиной. — Это особенность дара. Понимаешь, иногда вижу будущее... Это наша семейная черта. Но если мы откроем его полностью, озвучим, оно изменится. И не обязательно, что к лучшему.

Медленно повернулся и посмотрел в глаза друга. Он всё так же сидел у дерева. Возле него стояли Гермиона и Джинни. Рольф и Луна помогали Осси подняться из снега, куда его откинул мой магический всплеск. Элис стояла и молча смотрела на меня — не разочарованно или напуганно, а с какой-то глубокой жалостью.

Уже сам был не рад, что сорвался. Вспышка неконтролируемой звериной ярости.

— И что это значит? Что ты имел в виду под словами, что всё знал? — спросил спокойно, даже как-то обреченно.

Ричи с помощью девочек поднялся на ноги и шагнул ко мне. Смотрел прямо в глаза.

— Помнишь, в ноябре в трактире сказал тебе, что если не пойду, то ты погибнешь? Я это видел. И знал, что если пойду с тобой, то у тебя есть шансы, и у других тоже. Так вот, я не знал, что Би шпионка. Сразу не знал, а потом увидел. Если бы не пошёл с тобой и мы с ней не... стали ближе, она бы убила вас всех там. Это уже понял, когда мы с ней были вместе. Увидел линии вероятностей. Би после смерти родителей замкнулась, озлобилась. Но мы все — и я — расшевелили её. И она стала сомневаться. Поэтому и не убила Гермиону сегодня. Прости, но не мог тебе сказать. Тогда бы всё пошло по-другому. И финал был бы кровавым.

Ричи замолчал. Просто смотрел, без своего привычного мистического взора.

Сделал шаг и сгреб его в охапку. Крепко обнял. Ничего не говорил. Но, надеюсь, он понял. Как сильно я извиняюсь. И как он важен для меня.

Отстранился. Подошёл к Осси и протянул руку. Тот поправил съехавшие очки, посмотрел на меня, затем на ладонь — и крепко пожал её.

Доверяй, но проверяй

Также Ричи рассказал, что она хоть ушла от нас и от него, но в её сердце поселилось сомнение. Он не сказал, как точно, но она поможет нам, точнее, может помочь. Раньше этой линии не было, а сейчас у нее есть выбор, который она должна будет сделать.

Ричи верил Би. И, глядя в его глаза, поверил если не ей, то его вере в неё. Но инженерный склад ума работал по жесткому алгоритму: любую, даже самую красивую и логичную теорию нужно проверять на практике. Доверяй, но проверяй. Если Би сказала правду, то в Ирландии нас ждет ловушка для отвода глаз. Если же соврала, чтобы увести нас от цели, — значит, Бэт держат именно там. Должны были убедиться лично, прежде чем менять весь план и мчаться в Германию. Ирландия была ближе далекой Германии.

Прыгать через Ирландское море всем вместе, да еще и после выматывающего стояния в карьере и эмоциональных качелей — есть и более простые методы себе шею свернуть. Может быть, станем старше, и для нас такие прыжки будут проще, а пока лучше не рисковать. Расщепит прямо над ледяной водой, и концы в воду в прямом смысле. Пришлось комбинировать.

Короткими каскадными прыжками добрались до побережья Шотландии. Там, накинув на проверяющих Конфундус, загрузились на магловский паром.

Палуба мелко и нудно вибрировала от работы тяжелых дизелей. Густо пахло соляркой, пережаренным кофе из автомата и стылой соленой водой. Сидели в жестких креслах, кутаясь в куртки, и молчали, экономя силы. Смотрел в темный иллюминатор, за которым плескалось черное море, и прокручивал в голове варианты предстоящего штурма. Или, как минимум, как избежать ловушки.

Морская пена и засада

Как только сошли на ирландский берег — сделали еще пару точечных прыжков по тем самым координатам из записки Гриндевальда. Конечно, это было опасно, поэтому вначале прыгал один. Опасно, потому что надо четко представлять, куда ты прыгаешь, а координаты — это так себе ориентиры. Но там, на пароме, у капитана была карта, которой воспользовался. Не было там никаких картинок, только карта той местности, куда нужно было. Прыгал несколько раз, один раз угодил куда-то в море, пришлось прыгать оттуда назад, чуть не утонул и нахлебался ледяной соленой воды.

В следующий раз, как Гермиона меня просушила заклинанием, получилось найти то, что нужно.

Вывалились на каменистый берег у старого дока на мысе Коб. В лицо тут же ударил соленый, пронизывающий до костей морской ветер. Тяжелые свинцовые волны с грохотом разбивались о черные скалы, щедро осыпая нас ледяной пеной. В воздухе стоял резкий запах йода, гниющих водорослей и ржавого металла.

Впереди темнел зев огромной прибрежной пещеры.

Остановил ребят жестом. Наложил на себя дезиллюминационные чары, которые отрабатывал с Аберфортом. Тело слилось с фоном мокрых камней.

Скользнул в пещеру на разведку.

Внутри пахло сыростью и кислым табаком. В глубине, у разведенного костра, отбрасывающего пляшущие тени, сидели человек десять. Мрачные, побитые жизнью типы. Типичные бандосы, только волшебного разлива. Насмотрелся на таких в США летом. Пара из них с вытянутыми челюстями и характерными желтыми глазами — явно оборотни в человеческом обличье. Никакой Бэт там не было. Только засада. Ждали нас.

Бесшумно вернулся к своим. Сбросил маскировку.

— Би не соврала. Бэт там нет. Там десяток наемников. Мы можем уйти, но можем показать Гриндевальду или Кассандре (не знаю, кто из них нас сюда направил точно), что мы клюнули. Решайте.

Все стали переглядываться. Тут Элис чуть ткнула Луну, та привычно положила ей руку на макушку и заговорила своим чарующим голосом:

— Элис говорит, что если мы не пойдем туда, то Кассандра решит, что мы знали о ловушке. И, возможно, изменит место содержания Бэт. А так она будет уверена, что Алекс был здесь. Вряд ли она верила, что они смогут его задержать. Просто она издевается.

Все посмотрели то на Элис, которая смущенно спряталась в свой походный мешковатый костюм, то на Луну, которая говорила за неё вполне дельные вещи.

— Гхм, Алекс, Элис права, — сказала Гермиона. — Нам нужно идти туда.

Достал из разгрузки две сферы. “Погремушки” холодно легли в ладонь.

— Ребята, я отвлекаю, а вы бьете им в спину. Сделаем так: всех повяжем, а одному дадим уйти. Он и передаст новость, что мы здесь были.

Забрался на высокий скалистый выступ над входом в пещеру. Заглянул внутрь. Наемники как раз травили какую-то байку, хрипло гогоча.

Размахнулся. Сначала в центр костра полетела светошумовая «Погремушка».

Оглушительный хлопок, сноп ослепительно-белого света. Боевики заорали, хватаясь за глаза.

В ту же секунду следом полетела и вторая.

Как только отшумела вторая вспышка, выхватил «Довод». Первая линза. Парализация.

Спрыгнул с выступа. Бам! Бам! Бам! Тихие разряды прошили воздух.

Три тела глухо упали на камни.

В пещеру уже ворвались мои ребята. Красные лучи Ступефая добили тех, кто пытался встать. Рольф ловко спеленал оборотней заклинанием Инкарцеро, а Джинни вырубила последнего, кто тянулся за палочкой.

Всё заняло секунд двадцать.

Чистая совесть и возвращение

В пещере стонали связанные наёмники. Смесь запахов рвоты, серы и морской соли вызывала лёгкую тошноту.

Привёл в чувство одного, самого щуплого. Приставил палочку к его переносице.

— Где девчонка? Кого вы ждали? — рявкнул.

Наёмник затрясся, сплёвывая кровь на грязные камни.

— Не знаем ни о какой девчонке. Нам просто заплатили! Сказали ждать здесь и убить любого, кто сунется! Мы никого не держали!

Би сказала правду. Это уже было и так понятно: Ирландия была просто уловкой, чтобы увести из Британии, избавиться от нас на время ритуала. Опять же, Бэт нам так и не вернули, так что и Кассандра, и Гриндевальд внутри неё просто счастливы от своего злодейства.

Посмотрел на Рольфа.

— Рольф, ты вроде говорил, что бывал в Дублине. Твоя репутация перед Министерством самая чистая. Отправляйся туда, кинь анонимку мракоборцам. Пусть прибудут сюда и вяжут этих ублюдков. Не убивать же их тут.

Магозоолог кивнул, коротко попрощался и с хлопком трансгрессировал.

А мы остались на продуваемом ветрами берегу. Холодный бриз трепал одежду и больно сек щёки ледяной моросью.

Гермиона отвела меня чуть в сторону.

— Би... Она предала нас, но и спасла, — тихо сказала она, кутаясь в куртку. — Она дала нам шанс спасти Бэт, Саша.

— Да всё понимаю, но ты не представляешь, каково это было — смотреть, когда она приставила тебе нож к горлу, — ответил и добавил: — А ещё я тебя люблю, Грейнджер. Не говорил тебе этого, но... Хотела бы ты стать моей девушкой?

Гермиона с прищуром глянула на меня, затем покрутила головой, проверяя, смотрит кто или нет, и ответила:

— Саша, ты наивный парень, иногда просто поражаюсь тебе. Если ты не заметил, то это не я твоя девушка, а ты мой парень, потому что я сама так решила.

Обняла и поцеловала. Её губы были ледяными от ветра, но поцелуй обжёг жаром, мгновенно стирая всю усталость.

Когда вернулся Рольф, он сказал, что передал информацию на пост отделения Министерства магии в Дублине. И, возможно, они будут уже скоро здесь, так что надо уходить. Если не хотим проблем.

Кивнул и сделал знак Джинни. Она взмахнула палочкой и чуть ослабила путы у одного из наёмников, который не был без сознания. А сам проговорил громко, чтобы все слышали, что, мол, скоро тут появятся представители власти и всех заберут.

Наёмник оказался смышлёным. И сделал ноги. Мы послали ему вслед пару лучей над головой, чтобы не думал, что это мы его отпустили. Красные вспышки с сухим треском прошили воздух и ударились в свод пещеры, осыпав беглеца мелким щебнем.

Ещё раз оглушили остальных и связали.

Взялись за руки и прыгнули к парому.

[Запись из дневника. 21 декабря 1998 года. Запах гниения и чужие воспоминания]

Отложенный сбор

Вернулись в Хогвартс уже утром. Было около полвосьмого. Те, кто остался в замке, только просыпались на завтрак.

Хотя обратная дорога на пароме (за которую в этот раз заплатили деньгами) заняла почти четыре часа, адреналин всё ещё бурлил в крови. Хотелось немедленно прыгать в порт, садиться на рейс до Франции, а там…

Но Гермиона мягко, но непреклонно перехватила меня за рукав. Её пальцы были ледяными после ночного сквозняка.

— Саша, стой, — прошептала она, глядя усталыми, воспалёнными глазами. — Мы всю ночь не спали. Мы все измотаны до предела. Если отправимся сейчас, начнётся хаос, а решать что-то на горячую голову — верный путь к ошибке. Нам нужны силы для Шварцвальда. Отложим до утра. Опять же, куда ехать: надо вначале узнать, что там.

Скрипнул зубами, но кивнул. Она была права. Нужно отдохнуть. Все измотаны — тяжёлая ночь, потом паром туда и обратно.

Пока Гермиона пошла мыться, стянул грязные, пропахшие морем и серой ботинки. Рухнул на кровать прямо в одежде.

В голове крутились варианты захвата немецкого бункера. Это у нас в крови — штурмовать немецкие бункеры.

Ментальный резонанс

И тут меня накрыло.

Амулет на груди не просто нагрелся — он вспыхнул обжигающим, пульсирующим жаром, словно к коже приложили раскалённый утюг. В глазах потемнело.

Только в этот раз это была не фальшивка. Сработала вторая невидимая метка — та самая пыльца с Протеевыми чарами, которую я добавил в последний момент в «Гараже» на настоящее «Сердце Горы». Амулет срезонировал с магией, пробивая пространство.

Меня вышвырнуло из спальни. Жёсткий, тошнотворный рывок — и в нос ударил запах сырого тумана, мокрого камня и тысячелетней магии.

Стоунхендж. Огромные, подавляющие своей древностью мегалиты возвышались во мраке. Между ними — толпа.

Но я видел это не со стороны. Я был привязан к артефакту, который сейчас держала в руках Би Холлоуэй. Я чувствовал её эмоции. Это был не просто набор картинок — это была гамма чужих, раздирающих душу чувств, которые хлынули в мой мозг, как из прорванной плотины. Похожее было, когда Гермиону и её друзей повязали егеря: я чувствовал тогда её эмоции.

Я понял, почему они здесь. Место древней магии. Гриндевальду нужен был этот первобытный, сырой фон, чтобы инициировать «Сердце Горы» перед финальным ритуалом.

Цена предательства

Вместе с её эмоциями в меня начали врываться слайды её памяти. Отчаянные, болезненные вспышки.

Май. Почти сразу после Битвы. Профессор Стебель сообщает Би, что её родители мертвы. Они не были Пожирателями, не были героями. Обычные клерки, оказавшиеся не в том месте и не в то время, когда пал Волдеморт. Их просто смело жерновами чужой войны.

Тот же май. Одиночество. Глухая, чёрная депрессия. Би сидит в пустом классе Хогвартса, свернувшись калачиком. И тут появляется Кассандра — её подруга, с которой они дружили с первого курса. И говорит, что может помочь. Точнее, тот голос, что вещал из неё:

— Служи мне, и я верну их. Артефакт жизни заберёт чужие души и вернёт твоих родителей. Я обещаю.

Утопающий всегда хватается за соломинку. Она верит Кассандре, и хочется верить этому голосу. Би согласилась.

Следующий слайд. Голос в Кассандре периодически появлялся. Или же сама Кассандра, которая стала другой, не той доброй тихой девочкой, изменилась. Голос учил её и давал советы, как вести себя в школе. Кассандра дала Би артефакт маскировки. Он ощущался на коже как холодный, склизкий паразит. Это была мощнейшая магия невидимости, но она жрала жизненные силы, высасывая энергию. Вот почему Би всегда была такой бледной и прозрачной.

И запах. Когда артефакт работал, он вонял разложением и приторной ванилью. Запах смерти. Чтобы мы ничего не заподозрили, Би выливала на себя флаконы маминых духов. Чистый жасмин должен был перебить трупную вонь. Идеальная, жуткая маскировка. У всего есть цена.

Чужая стая

Картинки замелькали быстрее. Вербовка студентов в школе. Приказ Кассандры-Гриндевальда: «Внедряйся к Александру. Но смотри: он постоянно хочет всех обмануть, следи за ним. Возможно, он попытается сделать подделку, добудь настоящее "Сердце Горы"».

Но сквозь этот ледяной долг пробивалось и другое. Тепло. Друзья. И он — Ричи. Который понял её и сам потерял родителей. Он такой хороший. Поцелуй с ним. Затем Би сидит с нами в библиотеке. Пьёт чай в квартире в Нью-Йорке. Смеётся над шутками Осси. Помогает Элис, спасает Гермиону. Ей нравилось быть со всеми нами. Она почувствовала себя частью нашей стаи. У неё никогда не было таких друзей, кроме Кассандры. Снова почувствовала себя нужной кому-то.

Резкая вспышка вины и сожаления. Ей было искренне, до боли жаль предавать нас. Жаль Гермиону, к шее которой она приставила нож. Но призраки мёртвых родителей перевесили живых друзей. Она верила нам, но была эта надежда: а что, если родителей всё же можно вернуть к жизни?

Взгляд в бездну

Видение вернулось в реальность Стоунхенджа.

Кассандра, стоящая в центре каменного круга, медленно повернулась. Глаза, потемневшие от чужой воли, посмотрели прямо на «Сердце Горы». Прямо на меня. Прежде чем Би, которая держала Сердце в перчатке из драконьей кожи, положила артефакт на постамент.

Гриндевальд почувствовал метку. Может, стал сильнее и начал видеть магию. Но он знал, что я вижу его сейчас.

Кассандра подняла руку. Тонкие губы изогнулись в холодной, издевательской усмешке, и она произнесла голосом, в котором смешались девичий тембр и ледяной шёпот старого диктатора:

— Александр… Нехорошо.

Взмах руки.

Видение прервалось, лопнуло с оглушительным треском. Запахло жжёной медью. Меня вышвырнуло из чужого разума так резко, что я едва не захлебнулся.

Рывком сел на кровати. Пружины протестующе заскрипели. Дыхание со свистом вырывалось из лёгких, лоб покрылся липким, холодным потом. В носу всё ещё стоял фантомный запах жасмина и гнили.

Сжал дрожащие руки в кулаки.

Пазл сошёлся окончательно. Беатрис не была монстром. Она была сломанным, отчаявшимся ребёнком, которого Гриндевальд использовал так же, как использует всех остальных. Как же было бы лучше, если бы она открылась — мы бы что-нибудь придумали. Ладно, что уж теперь.

Что же, спасибо тебе, девочка, что сказала, где Бэт. Может, Ричи и прав, и тебя ещё можно вернуть. Из её эмоций я понял, что у них любовь. Но она всё равно ушла. А Ричи… Он же всё понимает, чёртов мистик. И верит, что она вернётся или он её вернёт.

Ладно, жаль, что и сегодня романтического вечера с Гермионой не будет.