Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 22 декабря 1998 года. Сбор стаи и билет до континента]

Утренняя солидарность

Вчера полдня приходили в себя. Гермиона сходила к директору и рассказала ей, как всё у нас прошло. Мне это не очень нравилось, наверное, еще обижался на Макгонагалл за то, что она не поверила мне в сентябре. Еще Гермиона провела полдня в библиотеке, а когда она вернулась, я рассказал ей о своём видении про Би.

Гермиона попросила у меня прощения, что не верила насчет Би. Говорили о чем угодно, кроме того, что было в США, и затем здесь, в Шотландии. Хотелось на время забыть обо всём.

Потом просто уснули в объятиях друг друга.

Утро. Обнимаю Гермиону, она еще спит. Её горячее тело разжигает внутри меня жар. Хочется сделать новый шаг в наших отношениях, но приходится сдерживать порывы: она должна сделать этот шаг сама. Хотя, если судить по реакции её тела, она его уже сделала: отзывается во сне на мои поцелуи и поглаживания, тихо, прерывисто вздыхая.

После завтрака собрал всю команду. Только одно место пустовало. Там, где обычно сидела Би. Ричи бледен и хмур, взгляд расфокусирован. Осси, как обычно, идеально одет и собран, лишь постоянное движение — поправить очки — выдавало, что он волнуется. Луна, как всегда с улыбкой, сегодня надела свои очки-сердечки. Рядом с ней Элис опустила голову и, кажется, изучала состав нашего ковра в гостиной, но, скорее всего, не хотела встречаться со мной взглядом. Гермиона сидела рядом, очень близко. Мы, конечно, не говорили ребятам, что снова вместе, но они не слепые дураки, чтобы не понять, что между нами. А кто не знал, мог бы уже догадаться, глядя, как тесно мы прижались друг к другу.

Подтянулся Рольф. Вчера отправился к себе домой, чтобы сказать родне, что с ним всё в порядке, а сегодня снова вернулся. От куртки тянуло морозным воздухом. Сел рядом с Луной и чуть приобнял её.

Рассказал ребятам про свои видения про Стоунхендж: что вчера, скорее всего, произошел ритуал и они запустили «Сердце Горы», так как Гриндевальду нужно было место силы, которое он и нашёл в Стоунхендже. Рассказал про Би. Друзья были шокированы. Никто не ругал Беатрис, скорее, все были расстроены, что она не открылась нам.

И главное — про Шварцвальд. Черный Лес в Германии. Настоящая тюрьма Бэт. О том, что Гермиона вчера была в библиотеке и узнала: там, в этом лесу, есть какой-то древний замок, подземный. То есть вход где-то в скале, а внутри уже этажи. Говорят, что это гномья работа. И самое главное: даже если бы мы знали, куда прыгать, то не смогли бы — там есть защита от разного вида магического перемещения.

— Сегодня, после нашего разговора, я отправляюсь туда, — тихо сказал, оперевшись о спинку дивана. — Никого не зову. Вы и так сделали больше, чем должны были. Рисковали жизнями в МАКУСА, попали под ментальный шторм в Сейлеме. Спасибо вам, но вы не обязаны рисковать жизнью. Да, для многих из вас Бэт тоже подруга, но у меня долг перед ней, она спасла мне жизнь дважды.

Чуть сбился. Посмотрел на Гермиону. Она, кажется, поняла, что хочу сказать, и лишь крепко сжала мне ладонь.

— Конечно, это мои личные дела, но да, между мною и Бэт... В общем, у нас были отношения. И я не могу её бросить. Кроме меня, ей никто не поможет.

Повисла тяжелая, звенящая тишина. Слышно было только, как за окном монотонно завывает декабрьский ветер, швыряя жесткую снежную крошку в витражи. Ребята переваривали мои слова. Да, эти слухи от Кассандры ходили еще с мая, а потом и в сентябре начались с новой силой, но одно дело слухи, другое дело, когда сам это говорю. Конечно, Джинни и так знала про меня всё. Парни догадывались: они, конечно, не знают всего, что было за прошлый год, но видели на пятом курсе, как она меня преследовала. Луна — она всегда видит всё насквозь. Ей неважно, был ли у меня секс с Вэнс или нет, ей важно, что у меня внутри — свет или тьма. Элис просто смотрела на меня через свои большие очки. И там не было каких-то плохих эмоций, скорее наоборот — она сострадала мне, понимала, что чувствую. Рольф просто смотрел: он не знал Вэнс, он пришёл сюда, чтобы помочь мне, и, конечно, ради Луны.

Гермиона встала. Подошла вплотную, положила свою теплую ладонь поверх моей руки. Её карие глаза потемнели от упрямства.

— Я еду с тобой. И это не обсуждается.

Осси поправил очки, металл оправы тихо звякнул.

— С финансовой точки зрения бросать начатое на полпути — это убыток, босс. Мы в деле. Да и ведь мы так и не вернули Финна. Так что, даже спасши Элизабет, у нас будет чем заняться.

Джинни фыркнула, воинственно скрестив руки на груди:

— Даже не надейся от нас отделаться, К... Надо закончить то, что начали.

Ричи посмотрел на меня, просто кивнул.

Рольф, Луна и Элис просто встали, показывая, что они уже готовы.

Вздохнул. Как бы я там ни говорил, что мне одному лучше, но, чёрт возьми, как же хорошо, когда у тебя есть друзья, готовые пойти с тобой хоть на край света.— Сбор в двенадцать. Берем только необходимое, не забудьте магловскую одежду: нам придется иногда использовать и их маршруты, а может, и не иногда. Встречаемся у ворот.

Слепые зоны и магловский экспресс

В полдень вышли в Хогсмид. Снег под тяжелыми ботинками хрустел так громко, что казалось, мы ломаем мелкие кости. Воздух был обжигающе морозным, изо рта вырывались густые клубы пара.

На окраине деревни, скрывшись за старым сараем, разбились на группы для парной трансгрессии. Рольф, Гермиона и я — как самые опытные — брали остальных на прицеп.

— В Лондон, вначале «Дырявый котел», а затем к вокзалу Ватерлоо, — скомандовал, крепко беря за руку Элис. Её пальцы заметно дрожали сквозь тонкую перчатку.

Со мной еще был Ричи, который своей рукой обхватил мою левую кисть.

Рывок. Пространство скрутилось в тугую, тошнотворную воронку, жестоко выдавливая воздух из легких и отдаваясь звоном в ушах.

Вывалились в переулке за «Дырявым котлом». В нос мгновенно ударил едкий, удушливый запах бензиновых выхлопов, сырого асфальта и пережаренного фастфуда. Магловский мегаполис гудел, ревел моторами и спешил по своим делам. Элис и Ричи ощутимо мутило после жесткого прыжка, Осси тяжело привалился к холодной кирпичной стене, шумно сглатывая. Джинни была в норме. Рольф и Гермиона смотрели на меня.

— Сейчас поедем магловскими путями на вокзал Ватерлоо. Как понимаю, никто не был там, чтобы мы могли прыгнуть?

Все покачали головами. Вначале еще пришлось зайти в Косой переулок, Осси хотел обменять деньги нам в дорогу на всякий случай.

Дальше метро, лязг турникетов и спертый воздух подземки. И вот он, вокзал.

— Ребята, нам вначале нужно попасть во Францию, а там решим, как дальше, — пояснял на ходу, пока мы пробирались к терминалу Евростара. Толпа людей толкалась, задевая нас плечами и сумками. — Летом уже ездил так, когда отправился домой, знаю маршрут. Поедем поездом под Ла-Маншем до Франции, а оттуда будем скакать каскадом.

Была одна проблема: у меня был британский паспорт на имя «Александра Колдмана», а вот у ребят документов не было. Маги обычно живут в своем мирке, а если и перемещаются, то используют трансгрессию, порталы, мётлы. Говорят, на востоке летают на коврах. Хотел бы на это посмотреть. Взяли бы один такой ковер и с Гермионой полетали бы, как Аладдин и Жасмин.

Билеты купил, магловские деньги еще были — бумажки сухо шелестнули в кассе, — но там дальше терминал и проверка документов.

В терминале гулко объявляли рейсы, пахло крепким кофе, мокрым сукном пальто и хлоркой. Подошли к зоне контроля.

— Очередь за мной, — шепнула Гермиона. Её лицо стало сосредоточенным, пальцы легли на древко палочки в кармане.

Она шла первой. Как только таможенник брал пустой кусок пергамента, который Осси выдавал за паспорт, рука Гермионы в кармане куртки делала неуловимый жест. Конфундус. Беззвучно, филигранно.

Глаза проверяющего мгновенно стекленели, он кивал, ставил штамп в пустоту — раздавался глухой стук печати, — и пропускал нас дальше. Турникет сухо щелкал, пропуская нас к вагонам.

Открытки и стратегия

Загрузились в вагон. Мягкие кресла, запах нагретого пластика и пыльной обивки. Поезд плавно тронулся, набирая ход, и вскоре нырнул во тьму тоннеля под Ла-Маншем. Мерный, убаюкивающий перестук колес действовал как снотворное, вибрация успокаивающе отдавалась в спине. Ехать не так и долго, от Англии до Франции где-то полчаса или около того. Но в целом весь путь занимал от Лондона до Парижа около двух с половиной часов.

Когда все расселись, друзья удивленно рассматривали интерьер магловского поезда.

— Как будем прыгать по Франции? — спросил Рольф, вытягивая длинные ноги в проход.

Гермиона достала из сумки пачку глянцевых открыток и туристических буклетов. Глянец звонко зашуршал в тишине вагона.

— Я успела купить это в киоске на вокзале. Париж, Страсбург, Штутгарт. Трансгрессировать можно только туда, что можешь четко визуализировать. Будем изучать картинки. Запоминать ориентиры до мельчайших деталей. Прыгаем по площадям или вокзалам.

Раздала нам буклеты, чтобы мы с Рольфом изучали места для туристов. Конечно, риск есть, и лучше будет это делать в ночное время. Иначе народ удивится, что такая группа выпадет из воздуха. Думаю, местные волшебные власти этому не обрадуются.

А затем устало улыбнулась и положила голову мне на плечо. Её волосы пахли ванилью и зимним ветром. До Франции была еще пара часов пути.

Магловская навигация

День. Решили не ехать до Парижа, смысла особо не было, поэтому выбрались из поезда на французском берегу, в Кале. В лицо тут же ударил ледяной, пронизывающий до костей ветер с пролива. Пахло мазутом, соленой водой, крепким табаком и мокрым бетоном.

Те открытки, что Гермиона показывала в поезде, были хороши для общего понимания, но решили, что они уж слишком там художественные, и нужно было что-то более существенное.

Гермиона, не теряя ни секунды, взяла мою ладонь в свою и потащила к ближайшему газетному киоску у вокзала. Глянец свежих туристических буклетов и путеводителей неприятно холодил замерзшие пальцы. Мы скупили целую стопку видов Парижа и Страсбурга, расплатившись магловскими франками, которые Осси запасливо обменял еще в Лондоне в банке Гринготтс. Он там разные валюты обменял, ведь будем находиться в странах, где нет единой валюты. И каждому понемногу раздал, на случай, если вдруг разделимся.

Встали в глухом переулке за вокзалом. Пахло гниющими овощами из мусорных баков и сыростью. Гермиона раздала нам красочные буклеты с красивыми видами и детальными картинками. Бумага скользила в озябших руках.

— Смотрите внимательно, — инструктировала она, её голос звучал сухо и по-командирски. — Запоминайте каждую трещину на брусчатке, каждый балкон.

Решили, что будем прыгать вечером, поэтому, пока надо было еще где-то три-четыре часа подождать, нашли уютное кафе. Там и просидели всё это время за едой, кофе и разговорами.

Вышли на улицу, уже темнело. Конечно, лучше бы ночью, но время терять не хотелось.

Разбились на группы. Тянуть на прицепе (парной трансгрессией) неподготовленных людей на такие расстояния мы уже более-менее научились. Я взял на себя Элис. Гермиона — Джинни и Ричи. Рольф, как опытный путешественник, прихватил Луну и Осси.

Договорились, что прыгаем не сразу все вместе, а по очереди с интервалами, я и Элис — последние.

Первой пошла Гермиона, затем через пару минут — Рольф.

Вдох. Выдох. Элис вцепилась своей ладошкой в мою ладонь. Выглядела испуганно, видно, не очень ей нравилась трансгрессия. Да, вначале тяжело, а затем ты уже не можешь без этого.

Прижалась ко мне, чуть приобнял, посмотрел на часы: пора.

Рывок. Пространство свернулось в тугую, жесткую спираль, словно нас пропустили через мясорубку. Давление ударило по барабанным перепонкам, выдавливая остатки кислорода из легких.

Кофе и адреналин

Вывалились прямо на площади возле Кафедрального собора Святого Стефана в Метце. Древний готический собор. И довольно высокий.

Огляделся, мои друзья уже были возле собора и делали вид, что осматривают его. Подхватил под руку Элис, которую, похоже, мутило после прыжка, и помог добраться до друзей.

Когда мы собрались, чтобы не светиться на улице, зашли в небольшое бистро. Внутри стоял густой звон посуды и негромкий французский говор. Повернулся к Гермионе — она была нашим Сусаниным, что вёл нас в лес.

Гермиона обвела всех взглядом.

— Следующий прыжок — Страсбург. Это граница с Германией. Врата в Шварцвальд, — тихо сказала она, раздавая новые открытки. — Там передохнём основательно. Всё же два парных прыжка — это тяжело.

Джинни хмыкнула.

— Ворота в Черный Лес. Интересно, там похоже на наш Запретный лес в Хогвартсе? Рольф, там водятся какие-нибудь кровожадные местные твари?

Рольф, который до этого увлечённо обсуждал с Луной архитектуру, серьёзно кивнул.

— Хватает. Но самые страшные твари там сейчас ходят на двух ногах и носят маски.

Перегрузка и мотель

Час спустя мы снова встали в круг в пустом переулке. Открытка Страсбурга впечаталась в сетчатку. В этот раз Гермиона будет прыгать налегке, лишь с Джинни, а я уже взял Ричи и Элис.

Элис, мне кажется, была очень рада, что прыгает со мной: она ещё в начале сказала через Луну, что ей комфортнее будет со мной. Гермиона, конечно, одарила нас суровым взглядом, но ничего не сказала. А Ричи… Он всю дорогу был как брат Элис, то есть тоже молчал. Мне кажется, что бы он там ни говорил, но уход Би сильно повлиял на него. Да, он мог знать и видеть, что всё будет хорошо, но испытать на себе, когда девушка уходит, очень больно.

Рывок.

В этот раз дистанция была не такой большой.

Прыгали так же по очереди. Когда нас выкинуло из пространства, мы оказались на промёрзшей, скользкой брусчатке.

Успел подхватить Ричи и Элис, которые чуть лицом вниз не упали. В лицо ударил ледяной ветер, несущий запах хвои, речной воды и жареных каштанов. Страсбург.

На улице уже было темно, лишь свет фонарей слегка разгонял тьму зимнего вечера.

Да, два прыжка в паре, особенно когда с тобой два человека, были ещё тяжеловаты для меня.

К нам подошли наши друзья. Рольф выглядел немного бледным — он всё-таки два прыжка с двумя людьми делал.

Гермиона, тоже бледная как мел, подхватила меня под руку.

— Всё, Алекс. Приехали. Нам нужен отдых.

Обвёл взглядом остальных: если мы с Гермионой и Рольфом ещё могли бы прыгнуть, то вот ребята выглядели не очень. Ладно, толку, если мы себя загоним? Может, лучше было бы поехать сразу магловскими путями? Да, чуть дольше, но зато и риска меньше.

Нашли более-менее приличный магловский мотель в паре кварталов от вокзала. Я показал свой паспорт, Гермиона — свою магию, а Осси — наличные. В итоге сняли четыре номера.

Внутри было довольно мило. С улицы через щелястые рамы доносился запах свежих кренделей и звон рождественских колокольчиков — город готовился к праздникам.

Разошлись по комнатам. Сначала, когда брали номера, подумали: мальчики вместе, девочки вместе. Но у них не было таких больших номеров. Разделились так: Осси и Ричи вместе, Джинни и Элис тоже. Сначала с ними и Луна хотела, но под умоляющими взглядами Скамандера она, чуть порозовев, согласилась с ним на один номер. А мы с Гермионой отправились в свой.

Я упал на застеленную, на вид удобную кровать прямо в куртке. Но Гермиона пнула меня в бок — мол, что за дела.

Пришлось привести себя в порядок. Пока Гермиона мылась, я раздумывал, что же будет завтра: прыгать нам до Штутгарта, а оттуда добираться до Чёрного леса или же пересекать границу магловскими путями. Но голова не хотела работать, я лишь зевнул.

Из ванной вышла Гермиона, закутанная лишь в одно полотенце, и все мысли про прыжки улетучились из моей головы. Притянул её к себе. Целовал, обнимал и гладил, но при попытке перейти границу был пойман и предупреждён, что я обещал: всё будет тогда, когда нашим жизням не будет угрожать смертельная опасность. Но это полотенце я всё же стянул. Гермиона пискнула, порозовела, прикрывая свои прелести руками. Делала она это не очень умело — всё же формы у неё были хоть и небольшие, но её ладошками не прикрыть. Зато отлично закрывались моими. Но всё же дальше не пошёл, а пошёл в ванную тоже помыться. А потом будем спать.

Когда вернулся, Гермиона уже спала, скрутившись в калачик под одеялом. Выключил свет и лёг рядом с ней. Притянул к себе, уже чуть по-хозяйски обнял её за грудь через ткань ночной рубашки и немного сжал — было довольно приятно. Ей, видно, тоже, так как сопеть она стала более прерывисто. Погладил её по спине и бедру, рука проскочила через ткань, и у меня запылало лицо: обычно она надевала трусики, а сейчас ничего не было. Сердце билось — так куда там этому древнему индейскому артефакту до меня. Мои пальцы медленно проскользнули ниже. И я на миг забыл, как дышать.

Лежал и не знал, что делать. Точнее, что делать — понятно, а вот делать или не делать. Пока судорожно размышлял, машинально начал поглаживать Гермиону, она как-то задышала глубоко. А у меня уже всё тело стояло дыбом, и было дичайшее возбуждение — никогда такого не было. Сейчас я напомнил себе сапёра, который ошибается лишь один раз: если перерезать не тот проводок, бомба рванёт.

Не знаю, до чего бы я додумался, все мысли были только в одной плоскости — горизонтальной, но был ещё один робкий голосок, который вопил, что брать вот так спящую девушку нехорошо. Но другие его быстро заткнули: «Что он там понимает?». Но Гермиона развернулась и уткнулась своей грудью в мою, а мои пальцы выскочили.

Ладно, так действительно нельзя. Она не давала мне согласия на такие ночные шутки. Но, чёрт возьми, как же я её хочу.