Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 23 декабря 1998 года. Ржавый минивэн и густая тьма]

Теория вероятности и глухой тупик

Утро в страсбургском мотеле началось с моего дикого смущения. Стыдно было немного перед Гермионой, но и она чуть виновата: зачем так меня провоцировать? Вот лишил бы её девственности — и всё, она или сама не понимает, или играет с огнём. Долго стоял под ледяным душем, вспоминая эту ночную сцену.

Затем встретились с остальными. Все вроде бы более-менее выспались, но хотели есть. Пошли в кафе, которое видели недалеко от вокзала. Там, заказав еду, разложили на липкой пластиковой скатерти магловскую карту Германии.

— Дальше мы не прыгаем, — безапелляционно заявила Гермиона, водя карандашом по зелёному пятну на бумаге. — Шварцвальд. Чёрный Лес. Это территория древней магии. Там фонит так, что любая пространственная аномалия пойдёт рябью. Если попытаемся трансгрессировать вглубь леса — нас просто размажет по деревьям или расщепит. Да и точно, куда прыгать, не знаю. Мне удалось немного сузить место, где может быть замок, но этого мало.

— А как же Гриндевальд? — нахмурился Осси. — Он же как-то туда попал. И Бэт туда перетащили.

— А почему ты думаешь, что он сам это делал? — ответил, вспоминая слова Дамблдора. — Скорее всего, его наёмники создали эти порталы где-то рядом с лесом. Кассандра не умеет трансгрессировать, а Гриндевальд умеет, но тело Кассандры не готово к таким прыжкам. Ему нужны жёсткие физические якоря для порталов, которые устанавливали его люди. А сам этот древний бункер они наверняка обвешали антитрансгрессионными заклинаниями, как в Хогвартсе. Мы мало что знаем, и это веский повод не рисковать.

— Значит, ножками? — уточнила Джинни, выглядывая в окно на заснеженную улицу. — Далековато будет.

— Мы поедем на машине, — поправил её. — Конечно, такой летающей, как разбили твой брат и Поттер, не обещаю, но, думаю, и обычная, что по дороге едет, нам сойдёт.

Угон по-мински

Вышли из кафе, натянув куртки повыше. Мороз кусал за щёки, изо рта вырывались облачка пара. Нашли то, что посчитал годным вариантом, в паре кварталов от вокзала, на задворках какой-то грязной промзоны.

Старый, битый жизнью «Фольксваген Транспортер». Цвет — выцветшая морская волна, ржавчина по краям крыльев, резина лысоватая. Идеальный неприметный рыдван для шестерых волшебников. Главное, чтобы работал, конечно.

Ребята уставились на меня: мол, и что дальше? Конечно, можно было взмахнуть палочкой, применив заклинание, что откроет двери. Но Гермиона так на меня смотрела, а ещё и Элис. Решил чуть покрасоваться.

Рольф удивлённо смотрел, как я палочкой трансфигурировал из стального бруска из рюкзака жёсткую металлическую пластинку, которая по длине и ширине напоминала линейку.

Два резких движения в щели между стеклом и дверцей — металл жалобно лязгнул, и замок отщёлкнулся. А я открыл дверь.

Гермиона сначала смотрела на меня широко раскрытыми глазами, а затем ударила в бок.

— Алекс, идиот, что за позёрство? Ты мог просто магией открыть!

— Конечно, мог. Но какие у вас забавные лица были, когда этой железякой открыл дверь.

Запрыгнул на водительское сиденье. Пружины жалобно скрипнули. Внутри разило бензином, прелой обивкой и мокрой псиной. Раз уж решил играть в автоугонщика, то надо продолжать: вырвал провода из-под рулевой колонки. Короткая искра — и старый дизель закашлял, чихнул сизым дымом и затарахтел с ровным, тракторным гулом. У меня полродни по материнской линии — водители или автослесари, меня дед с детских лет учил. Конечно, там была старая «копейка». Но и тут не новый «мерседес».

Гермиона лишь покачала головой — ведь мог бы завести мотор и магией. Вечно эта Грейнджер мне удовольствие рубит на корню. Ничего не даёт.

Удобнее уселся, пристегнул ремень и настроил зеркала.

— Загружаемся! — крикнул я, выжимая сцепление.

Ребята не могли зайти. Помогла Гермиона, которая, в отличие от этих чистокровных волшебников, в машине у родителей ездила, показав, как работает ручка сдвижной двери.

Гермиона села справа от меня, бросив красноречивый взгляд на торчащие провода.

— Алекс, ты уверен, что умеешь этим управлять?

— Обижаешь, Грейнджер, — хмыкнул, втыкая первую передачу. Коробка хрустнула. — Меня дед с десяти лет за баранку сажал. Он всю жизнь шофёрил, меня на старом УАЗике по таким болотам учил гонять, что этот ваш хваленый европейский асфальт — просто скатерть. Прорвёмся.

Похлопал её по ноге. А потом добавил любимую шутку моего дяди:

— Хорошо-то как, Настенька!

Гермиона уставилась на меня как на идиота:

— Какая я тебе Настенька?

Учить эту Грейнджер и учить — ничего она не знает. Усмехнулся и, снова хлопая её по бедру, добавил:

— Всё равно хорошо…

Грейнджер, поняв подтекст, закатила глаза и густо покраснела. Позади нас раздались какие-то смешки. Народ, видно, тоже этот анекдот не знал, но сам момент их позабавил.

Конфундус на трассе

Выехали из Страсбурга и встали на трассу в сторону немецкой границы.

Ехать было… терпимо. Печка гудела, как раненый дракон, выплёвывая едва тёплый воздух, пропахший жжёной пылью. Стекла потели, Грейнджер использовала заклинание, и на какое-то время они перестали покрываться мутной испариной.

Проблема нарисовалась через час, когда уже пересекли невидимую границу и углубились в Германию. В зеркале заднего вида тревожно вспыхнули синие мигалки. Полиция. Полицаи недобитые. Всё же у нас, у белорусов, к немцам есть определённый и большой зуб. Эти, может, и не виноваты, но, может, их деды палили наши деревни.

— Всем тихо, — буркнул, сбрасывая скорость и съезжая на обочину.

Гравий заскрипел под лысыми шинами.

—Документов у нас ноль, машина в угоне, полный салон подозрительных подростков. Гермиона, будь готова применить магию, остальные тоже, но вначале дайте просто поговорим.

К окну подошёл рослый немецкий патрульный в тяжёлой куртке. Постучал костяшками по стеклу. Опустил стекло — в салон тут же ворвался ледяной ветер и монотонный шум трассы.

Полицейский начал что-то строго выговаривать по-немецки, явно требуя права.

— Мы сами не местные и вашего языка не знаем, — ответил ему по-английски.

Полицейский вновь заговорил быстро на немецком, но вдруг повернулся в сторону своей машины. Сверкнула вспышка, и патрульный застыл с открытым ртом. А к нам подошёл человек. Только был он очень странный: одет не в форму, а в какой-то чёрный кожаный плащ и шляпу. Напрягся, потихоньку спуская с кисти в ладонь свою палочку. Дерево привычно легло в пальцы.

А этот в плаще наклонился ближе к моему стеклу и по-английски, но с жёстким немецким акцентом спросил:

— Что делают юные волшебники в Германии? И не нужно делать глупостей.

Бросил быстрый взгляд на Гермиону, покачал головой.

— У нас каникулы, едем в лес посмотреть красоты. А что, нельзя?

Немецкий мракоборец — а это, скорее всего, был именно он — задумчиво посмотрел на нас с Гермионой.

— Почему же нельзя. Но ходят слухи, что там стало небезопасно. Возьмите, — человек протянул карточку, на которой что-то было написано по-немецки. Плотный картон холодил пальцы. Хоть в школе и учил, но давно это было: так, буквы знаю и прочитать могу, а с переводом нет. Но тут карточка мигнула, и текст появился на английском: «Немецкое министерство магии. Отдел правопорядка. Старший мракоборец. Гельмут Зунк».

И прежде чем успел что-то сказать, Гельмут добавил:

— Это если вдруг возникнут проблемы. Приложите вашу палочку, и я буду знать, где вы.

Сверкнуло вспышкой ещё раз, раздался хлопок трансгрессии. Полицейский пришёл в себя и непонимающе смотрел на нас.

— Мы — группа студентов из Британии, заблудились по дороге в молодежный лагерь, документы у руководителя в автобусе впереди, — отчеканила Гермиона на чистом немецком. Удивлённо посмотрел на неё. Никогда не перестану удивляться этой девчонке.

Патрульный туповато кивнул, козырнул нам и, развернувшись, побрёл к своей машине.

А я тут же втопил газ. Старый дизель взвыл, выплюнув чёрное облако выхлопа, и мы рванули дальше.

Мрак Шварцвальда

К вечеру свернули с главной трассы и начали подниматься в горы. И вот тут началось. Конечно, до Сейлема с его воронкой было ещё далеко, но ехать было неприятно.

Погода испортилась мгновенно. Небо рухнуло на землю, превратившись в сплошную крутящуюся снежную крупу.

Дворники натужно скрипели по обледенелому стеклу, едва справляясь с потоком. Жёлтые лучи фар выхватывали из мглы лишь пару метров заснеженного серпантина.

Шварцвальд оправдывал своё название. Чёрный Лес надвигался со всех сторон. Гигантские, исполинские ели стояли вдоль дороги как чёрные стражи, их лапы смыкались над крышей минивэна, отсекая остатки света.

В машине стало зверски холодно. Дышали паром, кутаясь в куртки. Джинни и Элис жались друг к другу на заднем сиденье, остальные тоже сели плотнее.

— Держитесь, тут лысая резина, как моя коленка! — крикнул, выворачивая ледяной пластик руля.

Машину ощутимо повело на обледенелом повороте, заднюю ось закинуло в сторону обрыва. Сердце ухнуло в пятки.

Вытянул её газом, выравнивая траекторию. Мотор надрывно гудел, салон наполнился запахом горелого дизеля.

Магия этого места давила. Это была не та светлая, живая магия Хогвартса. Здесь воздух был густым, тяжёлым, пропитанным тысячелетней кровью, языческими ритуалами и Дикой охотой. Звери внутри меня глухо, тревожно рычали, требуя развернуться и бежать.

Но хуже всего пришлось Ричи и Луне.

Сначала за спиной раздался хриплый, надрывный стон. Обернулся. Ричи скрючился на сиденье, вцепившись побелевшими пальцами в свои волосы. Он тяжело, со свистом хватал ртом ледяной воздух.

— Ричи! Что с тобой? — Осси схватил его за плечо.

— Тьма… — просипел мистик, его глаза безумно метались по чёрным деревьям за окном. — Она везде, Алекс… Она кричит… Здесь столько мёртвых… Они разбудили их… Они тянут руки…

У него началась настоящая паническая атака. Чувствительный магический взор просто не справлялся с концентрацией древнего зла в этом лесу.

Затем Луна что-то пискнула и потеряла сознание, мягко завалившись на бок.

— Джинни! Рольф! Осси, кто-нибудь, вырубите Ричи, или у него сердце остановится, или крыша поедет! — скомандовал, борясь со скользящим по льду рулём.

Но тут в себя пришла Луна. Обвела всех своим внеземным взором и мягко прижала ладони к вискам задыхающегося парня, а Рольф, используя заклинание, усыпил его. Ричи обмяк, его дыхание выровнялось.

— Приехали, — глухо констатировала Джинни, глядя в залепленное снегом окно.

Впереди дорога заканчивалась. Дальше был только глухой сугроб и непролазная чёрная чаща.

Остановил машину, заглушил мотор. Дизель чихнул и затих. В наступившей тишине было слышно только завывание вьюги снаружи и стук наших сердец.

Отличное у нас будет Рождество. Точнее, сочельник. Надо достать палатки из «Гаража», спать в машине не вариант — замёрзнем все нафиг.

[Запись из дневника. 24 декабря 1998 года. Сочельник в Аду и каменные дротики]

Ледяной марш

Спали вполне комфортно. У меня в «Гараже» было две палатки от Бэт: одна большая, в которой мы жили в марте, а еще одна небольшая. Ну, относительно — по размеру как однокомнатная квартира с кухней, спальней и санузлом. В большой палатке поселили на ночь девчонок, а мы с парнями заняли ту, что поменьше.

Утро. Двадцать четвертое декабря. Мне-то было по большей части всё равно на этот день — Сочельник и Рождество.

Это тут, в Европе и в Хогвартсе, праздник, но за годы в школе тоже чуть привык его отмечать. Другие чуть скисли, когда поняли, что, как говорится, в Хогвартсе ужин и макароны, а мы тут на морозе по колено в снегу.

Бросили застрявший в сугробе минивэн. Дальше пути для колес не было — только сплошная белая стена. Мороз стоял такой, что при каждом вдохе ноздри слипались, а в легкие словно насыпали битого стекла.

Выдвинулись пешком в ту сторону, что указала Грейнджер. Шли клином. Я шел впереди и, как ледокол, прокладывал всем путь, взмахами палочки раскидывая снег по пояс, отбрасывая тяжелые, спрессованные глыбы в стороны. За мной шла Гермиона, держа над нами широкий купол щитовых чар, по которому с сухим, злым шорохом хлестала снежная крупа. Остальные шли след в след. Никто не жаловался, хотя пальцы ног уже давно не чувствовались даже в зимних ботинках.

Примерно через час изнурительного марша Ричи, которого мы вчера и сегодня с утра накачали тонизирующим зельем, остановился и указал трясущейся рукой вперед.

— Там. В скале.

Подошли ближе. Прямо в монолит черной горы была встроена древняя, угрюмая крепость. Гномья работа, не иначе.

Оглянулся по сторонам: нигде не было видно хоббита-мастера отмычки. Что же, придется самому им поработать.

Огромные, грубо тесаные блоки базальта, подогнанные друг к другу без капли раствора. Никаких изящных башенок, просто похож на выбитый в скале ДОТ. Идеальное логово. Для злодеев или фашистов.

Тень в лабиринте

Оставил команду в ельнике, приказав греться и ждать сигнала или моего возвращения.

Сконцентрировался. Заглушил пульс, сжал ауру в точку. Иллюзио Абсолютум. Посмотрел на свои руки — они пошли рябью и слились с фоном заснеженной скалы.

И медленно двинулся ко входу. У тяжелых, обитых железом ворот стояли двое. Взрослые, матерые наемники в утепленных тактических куртках. Воздух вокруг них вонял дешевым, кислым табаком и перегаром. Если подойду ближе — услышат шаги. Подхватил немного снега и слепил снежок. Размахнулся и бросил его вверх, так чтобы он скатился вниз с другой стороны. По дороге он еще немного снега собрал и с глухим стуком ухнул вниз с другой стороны от входа.

Наемники обернулись и подошли ближе. А один из них остановился, чтобы сплюнуть и щелчком пальцев выбросить окурок в сугроб. Огонек зашипел в снегу. Проход был открыт. Этих секунд мне хватило. Бесшумной тенью скользнул между ними в приоткрытую створку. Сердце стучало, левой ладонью зажимал рот, а в правой руке была палочка.

Внутри был настоящий каменный лабиринт. Факелы на стенах чадили, оставляя на потолке жирную копоть. Пахло сырой породой и плесенью. Двигался по стеночке. В одном из проемов насчитал еще восьмерых волшебников. Одни сидели за столом и играли в карты, другие кто разговаривал, кто просто молча полировал тряпкой палочку. Уже с теми двумя на входе — десять человек.

Прокрался в самый нижний ярус. Камер не было. Бэт не нашел. Но уперся в тупик — массивную железную дверь, которая была закрыта на засов.

Если Бэт здесь и есть, то только там. Но узнать мы это сможем, лишь избавившись от охранников.

Расклад сил

Выбрался наружу тем же путем. На входе пришлось тяжело: высокий и габаритный тип перегородил весь проход. Пришлось ждать, уже даже хотел магию использовать. Но повезло, через пять минут он отошёл, а я на корточках быстро пополз на выход. И через метров пять скатился в ельник к замерзшим ребятам, сбрасывая маскировку. Она прилично так давила на магический резерв. Когда невидимость спала, почувствовал, словно держал мешок камней на спине.

— Нашел, — выдохнул, вытирая лицо от налипшего снега. — Внутри десять громил. Судя по виду, прожженные и опытные. Но нас восемь. И у нас есть главное — они нас не ждут. Точнее, ждут, но не догадываются, что будет диверсант.

Быстро набросал на снегу схему подземелий и план.

— Делимся на три группы. Я снова иду внутрь, делаю так, чтобы они обратили на меня внимание и освободили проход. Гермиона, Осси, Ричи — вы штурмовая группа номер один. Проходите через вход и там, на втором этаже, берете левый фланг: там будет большая комната, что-то типа комнаты отдыха у этих типов. Джинни, Рольф, Луна, Элис — вы штурмовая номер два, берете правый, там был стол и народ играл в карты, человек пять. Только все это надо делать одновременно.

Оглядел их побледневшие, но решительные лица. Носы красные от мороза, куртки заснеженные, в глазах — решимость к действию.

— Действуем так. Кидаю «Погремушки». Две подряд. Как только слышите двойной взрыв — врываетесь, а дальше по плану. Там смотрите сами: получится — оглушайте и связывайте, нет — вырубайте так, чтобы не поднялись. Одна ошибка, и мы там, в этих коридорах, и останемся.

Рождественский хор

В этот раз решил пробраться другой дорогой. Еще когда шёл назад, заметил что-то типа отвода для вентиляции и решил проверить. Еще по дороге перекинулся манулом. Конечно, снежный барс в лесу был бы более незаметным, но манул меньше, да и лазить по горам тоже обучен.

Вскарабкался на заснеженный каменный хребет, прополз, усиленно работал носом и наконец учуял слабую тягу теплого воздуха. Почти на вершине каменного хребта нашёл то, что искал — дышать же им как-то там нужно. И вот своеобразная вентиляция. Расчистил себе лаз. Немного тесновато, но слышал, что кошки — как жидкость, им надо лишь голову просунуть, а голова вроде помещалась.

Пополз, усиленно работая лапами. Пришлось ползти где-то минут десять. Этот вентиляционный туннель петлял и вывел меня почти на самый нижний этаж. Подушечки лап бесшумно стукнули о каменный пол. Принюхался. Ага, мне туда, выше. И медленно, на полусогнутых, пополз. Тут сбоку была выемка, небольшая ниша, сам проход был узкий — видно, чтобы могли разойтись двое, кто в разные направления шёл. Перекид. Хруст костей, и я снова в человеческом теле.

Отсюда до пересечения коридоров было недалеко, и просматривалась зона отдыха. Вынул из разгрузки две сферы, которые холодно легли в ладони. Мягкий материал, который не дает осколков. Зато света и шума очень много.

Размахнулся.

Бросил одну в караулку, вторую — прямо под ноги охранникам у входа.

Закрыл уши руками и зажмурился, вжимаясь в камень.

БАБАХ! БАМ!

Два оглушительных, рвущих барабанные перепонки взрыва слились в один. Стены содрогнулись. Вспышка белого магния выжгла тени. По коридорам пронесся дикий многоголосый вой ослепленных наемников.

Надеюсь, мои друзья это заметили и услышали.

Достал «Довод» и пошёл смотреть, как же там от этих взрывов ведут себя наемники.

Сделал ровно два шага — и в коридор из ниши посыпались люди. Нажал два раза на кнопку — сейчас заиграет вторая линза.

Кольцо сухо щелкнуло. И отправил один, а потом второй, через время, кинетический заряд. Двух волшебников снесло и впечатало в стены, они осели и затихли, зато другие разбежались.

Где-то сверху послышался шум, и сверху вниз внутрь вихрем ворвалась моя команда. И началось.

Мясорубка в камне

Наемники оказались опытными парнями — вражеские волшебники быстро очухались от светошумовых и моих выстрелов.

Воздух мгновенно раскалился, закипел от десятков летящих проклятий. В нос ударил едкий, удушливый запах паленого камня, озона и крови.

Пока выйти не мог, так как свои же могли подбить, но зато и те боялись получить от меня проклятие в спину.

Краем глаза видел, как бьются мои. Джинни металась как рыжая молния, посылая мощнейшие оглушающие. Но места было не так много, и один из наемников поймал её на противоходе — взрывная волна швырнула её спиной о базальтовую стену. Появилась вспышка и треск — это лопнула стальная защитная пластина, но защитное заклинание в ней уберегло. Если бы не пластинка — рыжая сломала бы позвоночник. Джинни сползла по стене, сочась кровью из разбитой губы, но тут же вскинула палочку.

Осси и Ричи работали в паре, но опыта работы в команде не хватило — плотный красный луч смел Осси, Ричи лишь успел подставить щит под следующее проклятие. Они рухнули на каменный пол. Луна тоже упала, чудом закрывшись щитом в последний момент.

Понял, что надо действовать, а то они так их всех покрошат. В руку легла палочка. Взмах — и направляю палочку на каменный пол перед Гермионой и Элис.

Гранит с оглушительным скрежетом вздыбился, образуя толстую баррикаду. В неё тут же врезался шквал вражеских проклятий, высекая тучи каменной шрапнели. Острые осколки полоснули по щеке, заливая глаз горячей кровью.

Гермиона выскочила из-за укрытия.

— Оппуньо! — её крик сорвался на визг.

Десятки тяжелых каменных обломков и кусков арматуры, валявшихся на полу, взмыли в воздух и роем разъярённых шершней вонзились в строй боевиков. Двое рухнули, захлёбываясь криками.

А затем вступила Элис. Наша тихая мышка.

Она просто взмахнула палочкой над горстью мелкой щебенки. Обычные камешки на лету трансфигурировались в острые, как бритва, стальные дротики и с тихим, хищным свистом впились в плечи и бёдра оставшихся наёмников. Боевики заорали, роняя палочки.

Добили их всех Рольф и Джинни. Красные лучи Ступефая поставили точку в этом бою.

Тишина и узел

Бой закончился так же резко, как начался. В каменном мешке повисла густая, тяжёлая тишина, нарушаемая только нашим хриплым дыханием и стонами связанных боевиков.

Огляделся. Картина была паршивой. Куртка порвана на плече, по лицу течёт кровь. Осси сидел на полу, держась за рёбра — пластина спасла, но ушиб чудовищный. Джинни сплёвывала кровь, тяжело опираясь на Рольфа. Луна потирала ушибленный затылок.

Элис и Гермиона уже начали использовать лечебные заклинания на друзей.

А мы с Рольфом связали всех толстыми магическими канатами. Пришлось ещё наверх подняться — там лежали двое оглушённых охранников возле входа. Тоже связал, и магией перетащили их к остальным.

Гермиона, тяжело дыша, подошла ко мне и быстрым взмахом палочки остановила кровь на щеке. Её пальцы дрожали.

Обнял её.

— Живы, — прохрипел, оглядывая свою потрёпанную стаю. — Вы все просто герои. Элис... Твоё заклинание — это что-то с чем-то.

Элис только густо покраснела, пряча нос в воротник куртки, и смущённо кивнула.

Придя в себя, спустились вниз. Все посмотрели на дверь, глухую и железную.

Переглянулись. Сделал шаг и неуверенно потянул засов.

Тяжёлый засов с металлическим лязгом отошёл в сторону.

Дверь медленно, со скрипом, открылась во тьму. В лицо пахнуло древней затхлостью.