Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 24-25 декабря 1998 года. Привал в чистилище и сломанные связи]

Сыплющийся песок и открытые раны

С Гермионой мы не говорили о моём срыве, Бэт, Драко Малфое и всём прочем. И спасибо ей за это, за то, что она просто была рядом. Может быть, потом, когда будем вдвоём, поговорим. Но сейчас то, что сделала Кассандра со мной и со своей лучшей подругой, — это жёстко. Понимаю, что это не настоящая Касс, а мстительная тёмная версия, но как же хотелось её придушить.

Кассандра знает меня очень хорошо, мы с ней прошли многое. Она понимала, что если узнаю об этом месте, меня ничего не остановит: сбежал из Азкабана, проникал в Министерство магии, вместе с ней и Бэт ограбили Гринготтс и прочее. А ей не хотелось, чтобы я снова воссоединился с Бэт. И у неё получилось. Бэт — моя девочка, которая, как видел в том сне в августе, любила меня ещё с первого курса. И теперь понятно, почему видел тот сон: она отдала себя мне всю, без остатка, и за это пострадала. Сейчас для неё я — абсолютное зло. А Драко, наоборот, — тот, к кому она тянется за защитой. Но хуже того — её разум: она сломлена и живет в каком-то своём мире. Надеюсь, мадам Помфри поможет.

И даже хотелось плюнуть на Кассандру и перестать спасать — пусть мракоборцы занимаются. Но был ещё Финн, который влюбился и корчит из себя героя. А оставить его там… Он же погибнет, дурак.

Когда мы с Гермионой вернулись обратно к остальным, спускаться вниз к Бэт не стал. Сделал вид, что решил заняться тюремщиками, и попросил Гермиону оценить обстановку внизу.

Пока просто тупо пялился в каменную стенку, за спиной раздались шаги — это поднималась моя команда. Почти все.

Не было лишь Луны и Рольфа — они остались пока с пленниками.

Осси поправил очки, оглядел меня сочувственно и спросил:

— Так что делаем, босс? Собираемся в обратный путь?

Задумался. Посмотрел на часы: был почти час дня. Мы сможем выйти к тому месту, где оставили нашу машину. Сразу возле границы нельзя будет трансгрессировать, но если отъехать, то можно сделать два или даже три прыжка, а там сесть на поезд до Лондона, а уже оттуда — домой, в Хогвартс. Но теперь у нас на два человека больше. Опять же Бэт в таком состоянии: непонятно, сможет ли она совершить парную трансгрессию. А ещё я посмотрел на Джинни, которая держалась за бок, на Осси и остальных — у многих были раны, ушибы и царапины, которые нужно залечить.

— Давайте так. Вначале приводим себя в порядок, залечиваем раны. У Гермионы есть разные лечебные мази и зелья на случай, если магическое лечение сразу не поможет.

Поймал пристальный взгляд Гермионы, попытался улыбнуться, но вышло не очень. Она подошла ближе и спросила:

— А что будем с наемниками делать?

Мои друзья все кровожадно посмотрели на связанных и парализованных волшебников на каменном полу.

— За то, что они сделали с Вэнс, — мрачно сказала Джинни, стискивая кулаки, — их бы не мешало оставить здесь. Эти уроды заслужили.

Ребята зашумели, даже Элис гневно кивнула.

Устало промассировал лицо ладонью. Если честно, тоже хотелось сделать такое. Да, может, они не сами это делали, но ведь этот артефакт… Он же не постоянно был на головах Малфоя и Бэт. Их должны были кормить, поить, в туалет водить, даже мыться давать и воздухом дышать. А значит, вряд ли их просто втёмную использовали. Внутренне зарычал.

Хотелось своими же руками прямо здесь их придушить.

Гермиона положила мне руку на плечо. Вздохнул, успокаиваясь, и уже спокойно сказал:

— Давайте сделаем так. Как только мы покинем эту тюрьму и сможем трансгрессировать, у меня есть карточка этого немецкого мракоборца — пусть они ими занимаются. Но мы этих тюремщиков поместим туда, где Бэт и Драко были, и палочки отберём.

Возражений не было. И все занялись делом: кто лечением, кто переноской вражеских волшебников в тюремные покои.

Элис и Гермиона лечили наших, а мы с Ричи занимались транспортировкой пленных. Пришлось попросить Гермиону помочь и парочке наемников. Один, видно, тот, кого я приложил об стену, был очень плох, а из второго пришлось извлекать дротики от Элис Морвен. Пахло кровью и бадьяном.

Вьюга и тайны «Гаража»

Уйти сразу не удалось. Когда поднялся наверх к выходу, погода заметно испортилась. Мы, наверное, провозились часа три, и за это время снаружи разбушевалась настоящая альпийская вьюга. Ледяной ветер с жутким протяжным свистом бился в каменные щели, забрасывая внутрь колкую снежную крошку. Температура стремительно падала, пар изо рта шёл как от паровоза. Добраться в такую погоду до авто и зоны трансгрессии — это подвергнуть всех большому риску.

Вернулся к ребятам и рассказал про погоду и что придётся переждать. Решили делать привал прямо здесь, в расчищенных коридорах гномьей крепости.

Пришлось снова просить Гермиону меня прикрыть. Пока не хотел светить свою «жестянку» — ведь потом начнутся расспросы: «А где взял?» Скажу — дед в наследство оставил. Какой дед? Придётся говорить «Дамблдор», а потом — что мы с ним родня, и пятое-десятое. Нет, устал. Зашли с Гермионой в один из карманов пещеры, там достал из внутреннего кармана банку из-под монпансье. Отстучал пароль, нырнул внутрь. Вдохнул успокаивающий запах лимонной цедры и машинного масла. И снова вытащил две палатки. Брезент сухо захрустел в холодных руках.

Закрыли главный вход и наложили защитные заклинания. Вряд ли, конечно, кто-то в такую погоду придёт, но на всякий пожарный.

Раскинули лагерь на месте зоны отдыха тюремщиков. Наложили вокруг двойной контур согревающих и защитных чар, воздух сразу наполнился запахом озона и тёплой пыли. Распределились. В маленькую палатку залезли мы с Гермионой, Джинни и Элис.

Остальные, а также Драко и Бэт, разместились в большой. Бэт категорически не хотела разлучаться с Драко, чтобы спать так, как это было у нас в первую ночь (то есть мужская и женская палатки). Со мной же она тоже не может находиться рядом, и мне пришлось уходить, пока девочки заводили её в палатку.

Кровать там только одна, но мы с Гермионой и Элис трансфигурировали что-то похожее на топчаны для каждого, кто не спал на большой кровати. А это были только Луна и Бэт, остальные взяли спальники и лежали на топчанах.

Мы с девочками сидели ещё долго на кухне в палатке и пили чай. Я молчал. Гермиона и Джинни о чём-то говорили, но не вслушивался. Элис и так никогда не говорила при посторонних, но постоянно ловил её взгляд на себе.

Девчонки легли в зале. Вообще, тут комнаты были номинальные, просто отсеки скорее за перегородками. Там была кровать на одного человека и диван, который раскладывался, и можно было спать вдвоём. Элис уложили на кровать, а Гермиона и Джинни устроились на диване.

Сам лёг на кухне, трансфигурировал стулья в подобие кровати, взял только пару подушек. Лежал и смотрел в потолок. Кухня была похожа на ту, которая была у моей семьи, когда я был ещё совсем мелким.

Спать не хотелось. Гермиона вначале пыталась заставить меня нормально лечь, но потом оставила эти попытки. А я был совершенно разбит. Потеря Бэт — хоть она и жива, и более-менее здорова — сильно ударила. Бэт была частью моей стаи, мы спали с ней, да и я любил её. Не так, как Гермиону, но она была важна. А сейчас в сердце словно кто-то вставил спицу.

Логистика эвакуации

Утром вьюга чуть стихла, но мороз стоял лютый. Нужно было уходить. Собрались на совет в нашей палатке, оставив Драко и Бэт в большой. Был хмурый, уснуть не удалось, сидел, пил кофе, а также из фляги хлебнул бодрящего зелья. Стало чуть лучше, горьковатый вкус осел на языке, но настроение было плохое, раздражало всё. Мне снова хотелось превратиться в Ирбиса и убежать в этот лес. Как тогда, в октябре, чтобы не было этих страхов и сомнений — отдать контроль зверю.

Ребята решали, как двигаться дальше. Поскольку я не реагировал, дело в свои руки взяла Грейнджер.

— Мы не сможем их трансгрессировать, даже когда выйдем за границу леса, — Гермиона кивнула в сторону большой палатки, её голос звучал глухо и устало. — Бэт физически и ментально истощена. Пространственный рывок просто разорвёт её психику окончательно. Да и Малфой еле на ногах стоит.

Ситуация осложнялась тем, что Бэт наотрез отказывалась отходить от Драко. Стоило кому-то из нас приблизиться — она начинала панически дрожать и прятаться за его спину. Её затравленный взгляд бил по мне больнее любого проклятия.

Пришлось включаться в процесс, пока ребята там придумывали разные логистические маршруты. А то уже там Осси, вроде, говорил, что надо найти где-то мётлы и лететь на них.

Сказал, что у меня есть вариант. Но расскажу всем уже в Хогвартсе, как и что.

Попросил Гермиону усыпить Бэт. Она зашла в палатку, а через тридцать секунд вышла; за ней Малфой и Рольф несли обмякшую на их руках Бэт. Задумался: может, и Драко усыпить? Но решил, что вдруг что-то пойдёт не так и Вэнс проснётся раньше, чем мы прибудем. А так этот блондинчик её успокоит.

Пока остальные уже вышли на мороз, попросил Гермиону прикрыть меня. А сам обратился к Малфою.

— Драко, мы с тобой не друзья, но и не враги. Но всё равно я тебе не доверяю, поэтому отвернись и не задавай вопросов.

Тот лишь хмуро кивнул и отвернулся. Кивнул Гермионе: мол, присмотри за ним.

Снова достал жестянку. Положил её на холодный каменный пол. Металл негромко звякнул.

Затем поднял на руки спящую на деревянной лавке Бэт. Она сильно похудела, лицо осунулось, волосы взъерошены и сильно отросли. Эта её хламида была тонкой и местами рваной, открывая вид на тело; вчера девочкам не удалось уговорить её пойти в душ. От неё шёл не очень приятный запах немытого тела. Но это была моя Бэт, прижал её сильнее к себе. Её кожа была пугающе холодной. Хотелось её расцеловать, сказать, что скучал и все эти месяцы пытался её найти.

Попросить прощения. Но позади стояла Гермиона. Я и так не понимаю, как она держится.

Отстучал пальцем комбинацию по вишенкам на крышке и мысленно проговорил пароль.

Нас тут же переместило в «Гараж». Поскольку я сидел на полу с Бэт на руках, нас так и переместило. Поднялся.

Пронёс её в комнату с кроватью, где и уложил поудобнее. Хотел уже идти за Драко, но замер, вернулся обратно.

Поправил ей волосы, погладил по голове. Наклонился и поцеловал — может быть, она, как спящая красавица, придёт в себя. Но нет. Как же больно.

Вернулся обратно. Гермиона посмотрела на меня, её глаза тревожно обводили моё лицо. Но я уже шёл к Драко.

— Драко, вот повязка, завяжи себе глаза, — сказал, протягивая ему кусок ткани, что взял из «Гаража».

Драко на мгновение заколебался, но затем завязал, попросив лишь помочь чуть затянуть на затылке.

Подвёл его к банке, придерживая за рукав. Одна проблема: мне нужно стать ближе к нему, иначе он останется здесь. Сказал ему, чтобы не боялся и не думал себе там всякое, почти прижал его к себе, комбинация и пароль, и вот снова запах лимонных долек. Воздух плотно сомкнулся вокруг нас. В этот раз, поскольку мы стояли, Драко распластался на ковре, а меня опустило на четвереньки. Поднялся сам и помог ему встать, снял повязку. Малфой закрутил головой, ничего не понимая, и ошарашенно уставился на стеллажи, верстак, полки, котёл и прочее.

— Слушай сюда, Драко, — сказал ему. — Ничего здесь не трогай, это может быть опасно для жизни. Вот там спальня, можешь лечь, но, скорее всего, долго тебе не придётся тут быть. Туалета, извини, нет. Но если припрёт, вот там пустые склянки есть. И ещё: чтобы пальцем её не трогал. Клянусь, Малфой, только посмей к ней прикоснуться, и я тебя убью.

Драко зло буравил меня взглядом.

— Хорошо, К…, всё понял. И не волнуйся за Элизабет, я её не трону. Мы с ней сдружились немного здесь. И не надо считать меня маньяком.

Вздохнул. Чёрт, нервы ни к чёрту. И чего я на него взъелся? Ревность взыграла, потому что она к нему так жмётся — меня бесит.

Уже хотел пойти стать на круг и выйти. Но обернулся и указал на тумбочку.

— Там, если понадобится, еда и вода. Они там в консервации, но если протянешь руку и скажешь, что тебе надо, то еда или вода появятся сверху.

Вернулся к Гермионе. Она посмотрела на меня. Подошла ближе, обняла. Мы стояли так, пока мне не стало чуть легче.

Отстранился и поцеловал её в губы.

Когда вернулись к ребятам, спрятав жестянку в карман, они удивлённо озирались.

— Куда они делись? — Осси нервно поправил очки, сканируя пустой коридор.

— Трансфигурировал их и положил в сумку, — ответил я.

Когда ребята удивлённо на меня посмотрели, чуть ухмыльнулся и сказал:

— Они в надёжном месте, расскажу и покажу дома. Идём, нечего терять время.

Тяжёлый путь домой

Выбрались из леса с трудом. Снега было по пояс, и даже с помощью магии расчищать завалы оказалось сложновато.

Машину еле нашли — её полностью завалило, лишь Ричи, видно, своим мистическим взором опознал этот сугроб.

Откапывать не стали. Решили, что просто дойдём до границы барьера, где можно трансгрессировать.

Снова разбились на группы для прыжков.Со мной затесалась Элис. Я буду прыгать последним: мне нужно вызвать и дождаться мракоборца. Хотели все со мной остаться и подождать, но сказал, что мало ли чего. Договорились встретиться в Париже, а они там уже билеты купят и нас подождут.

Когда все прыгнули, мы с Элис остались вдвоём. Одета в тёплую синюю куртку, капюшон на голове, толстый шарф — торчал лишь кончик носа и очки.

Она подошла ко мне и обняла. Ничего не сказала, но было приятно. Сквозь слои одежды чувствовалось её тепло.

Достал карточку немецкого волшебника и приложил к ней палочку. На секунду она стала зелёной, замигала, а потом всё прекратилось. Было непонятно, получил послание или нет. Будем ждать. Но долго не пришлось: через две минуты раздался хлопок, взметнувший снежную пыль, и перед нами появился немецкий мракоборец с палочкой в руках. Огляделся вокруг и оглядел нас с Элис.

— Какие-то проблемы? Или ты просто решил проверить, как работает карточка? — чуть недовольно спросил он. — Вы меня выдернули с важного совещания.

Кратко рассказал Гельмуту Зунку более-менее рабочую версию. Что похитили нашу подругу, мы её спасали. Там десять человек, и лучше взять с собой ещё кого-то. Немец внимательно слушал, иногда задавал вопросы, стараясь поймать меня на лжи, но отвечал честно, просто всей правды не говорил. Показал примерно, где это место, и если он сейчас пойдёт по нашему маршруту, то есть по протоптанной в снегу тропе, то выйдет к этой каменной тюрьме.

Про Гриндевальда не говорил: всё же он немец, кто их знает, как они к нему относятся — на словах могут не любить, а на деле… Думаю, если допросят волшебников, сами узнают, что нужно. Но нас уже здесь не будет.

Не сразу, но он нас отпустил. Лишь спросил, как меня зовут и откуда мы. Представил себя и Элис, та лишь помахала рукой, ещё глубже спрятав нос в шарф.

Попрощались и прыгнули. Вначале Страсбург, затем, после небольшой паузы, так как Элис замутило, прыгнули в Париж.

В Париже нас уже ждали ребята. Кратко им рассказал, как всё прошло, и мы пошли на «Евростар». Мерный стук колёс поезда под Ла-Маншем, мягкие кресла, запах нагретого пластика и пыльной обивки. Команда спала вповалку, измотанная до предела. Сидел, тупо глядя в тёмное окно, где отражалось моё собственное осунувшееся лицо.

В Лондоне снова трансгрессия. Хогсмид. И, наконец, Хогвартс.

Пока остальные довольно вдыхали морозный воздух Хогвартса, Гермиона сразу отделилась от группы и быстрым шагом направилась в башню Директора. А мы с ребятами пошли в Больничное крыло.

Фокус с жестянкой и запах валерианы

В лазарете пахло крахмальными простынями, спиртом и резкой настойкой валерианы. Мадам Помфри выскочила нам навстречу: сначала с криками, что грязь разносим, а затем всплеснула руками при виде наших ссадин, которые девочки хоть и замазали мазями, но те пока ещё не сошли.

— Ширмы закройте, — бросил, проходя в дальний конец палаты.

Когда нас скрыли белые перегородки, достал из кармана потёртую банку из-под монпансье. Положил её на пол между двумя пустыми койками. Металл негромко звякнул о каменный пол. Ребята затаили дыхание.

— Сейчас покажу, а вопросы задавать будете уже не здесь.

Присел, отстучал ритм, прошептал пароль. И для них исчез, а сам уже был в «Гараже», где меня встречал Малфой. Кивнул ему на круг. Мысленно отдал команду на возвращение, пространство привычно скрутилось, и вот мы в Хогвартсе. Драко удивлённо заозирался. Мадам Помфри своим профессиональным взглядом его быстро осмотрела, и что-то ей явно не понравилось. Но решила дождаться от меня ответов.

Стояла тишина. Через пару мгновений Джинни присвистнула. Осси снял очки и начал протирать их с таким остервенением, словно сомневался в собственном зрении.

— Карманное измерение-портал, привязанное к жестянке? — прошептал Ричи, с уважением глядя на мой карман. — Ты сумасшедший гений, босс.

Кивнул, снова отправился в «Гараж» и через минуту вернулся со спящей Бэт на руках. Уложил её на ближайшую койку, осторожно погладив по макушке.

Вкратце обрисовал мадам Помфри ситуацию. Без деталей. Сказал, что Директор потом всё расскажет. А так — истощение и ментальная травма у Бэт. А Малфой на вид лишь исхудал, но, может, и с ним что-то не так — слизеринец же.

Целительница запричитала, тут же зазвенев стеклянными флаконами с зельями.

Секреты и материнские слёзы

Вскоре двери палаты резко распахнулись, с глухим стуком ударившись о стену. Вошла Макгонагалл, за ней следовала Гермиона. Директор окинула взглядом ряды коек, а затем увидела Драко, который стоял возле Луны и Рольфа. Её суровое лицо дрогнуло, но, увидев лежащую на кровати Бэт Вэнс, она округлила глаза и быстро подошла к нам.

— Профессор, об этом никто не должен знать, — сказал тихо, преграждая ей путь к койкам. — Им всё ещё угрожает опасность. Если поползут слухи, что они здесь, Гриндевальд придёт заканчивать начатое.

Макгонагалл тяжело вздохнула, сухо сжав руки в замок.

— Я согласна, мистер К… Больничное крыло будет закрыто для посещений. Но мать мистера Малфоя должна знать. Нарцисса обивает пороги Министерства с октября, она сходит с ума от неизвестности. Я сообщу ей лично. Тайно. Она имеет право увидеть сына.

Кивнул. Это было справедливо.

Глухое поражение

Оставив команду в Больничном крыле (мадам Помфри и их хотела осмотреть), под шумок на негнущихся ногах побрёл в Башню Старост.

В коридорах было тихо, холодно и пусто.

Зашёл в свою спальню. Рухнул на кровать, не снимая куртки. Пружины натужно скрипнули. Гермиона бы согнала — не любит, когда так делаю. Но она пока занята. Смотрел в каменный потолок.

Внутри была абсолютная, звенящая пустота. Выжатый лимон. Я выстроил идеальный план. Собрал команду. Вскрыл МАКУСА, обманул систему, разобрался с элитными наёмниками в Шварцвальде.

Но Гриндевальд и Тёмная Кассандра всё равно меня обыграли. Они ударили туда, где я не мог поставить щит. В её разум. И я проиграл. Бэт спасена физически, но как человек, которого я знал… она, возможно, потеряна навсегда.

Через какое-то время — может, час, а может, больше — скрипнула дверь. Половицы тихо отозвались под лёгкими шагами.

Матрас прогнулся. Гермиона села рядом. От неё пахло неизменным ванильным шампунем. Когда она уже успела помыться?

Она не стала говорить утешительных слов. Не стала говорить, что всё наладится. Просто легла рядом, прижалась ко мне, положив голову на плечо, и переплела свои пальцы с моими.

Мы лежали в тишине. Живые. Но я всё проиграл. Артефакт потерян, и Гриндевальд уже инициировал его — теперь запустился новый таймер до 21 июня. Бэт мы нашли, но если мадам Помфри ничего не сделает, то спасли лишь её тело. Я чёртов неудачник. И почему Гермиона меня терпит?