Гермиона и Дагворт-Грейнджеры (джен)

Профессор МакГонагалл шла так быстро, что мантия за ней едва заметно взлетала на поворотах, а Фред и Джордж, несмотря на весь свой рост, всё чаще переходили на бег.

У башни Рейвенкло уже собрались несколько учеников. Они держались на почтительном расстоянии от поворота коридора и переговаривались шёпотом, который становился тем тише, чем ближе подходила МакГонагалл. Один младшекурсник при виде неё сделал шаг назад и врезался в доспехи; доспехи возмущённо звякнули.

— Студенты, сию минуту уходите в гостиные своих факультетов, — сказала МакГонагалл таким голосом, что спорить не пришло в голову никому. — Немедленно.

Наконец в коридоре никого не осталось. Даже близнецам было приказано уйти.

За поворотом действительно был крокодил. Он лежал поперёк коридора, огромный, серо-зелёный, с пастью, полной неровных зубов, и грозно рычал. Хвост его бил по каменным плитам с таким звуком, будто кто-то лупил по ним бревном. Рядом валялся перевёрнутый стул из ближайшей ниши; одна ножка была перекушена. Лежал там и портрет, рама его была перебита ударом хвоста, а волшебник, изображенный на нем, успел сбежать, и прятался в гостях у других портретов.

Крокодил повернул голову, и жёлтый глаз остановился на МакГонагалл.

Минерва даже не моргнула. Прежде всего чудовище надо было надежно остановить. Она взмахнула палочкой, и вокруг зверя мгновенно возникли четыре чёрные стойки, между ними — толстые прутья. Под ним, прямо на камне, развернулся плотный тёмный настил, мягко пружинящий под тяжестью его тела, а над ним — решетка потолка. Крокодил оказался в клетке.

Он оглянулся и удивленно клацнул зубами.

Теперь он уже не мог сбежать или напасть, и Минерва решила проверить, кто или что перед ней.

Она бросила на крокодила несколько диагностических заклинаний. Красный луч заклинания развеялся сразу — значит, крокодил не был неодушевленным предметом, превращенным в животное. Синий и фиолетовый лучи развеялись тоже — это не был человек или животное, трансфигурированные в крокодила. Ещё несколько проверок тоже не дали результатов. Наконец, серебристый луч заклинания, скользнув по спине огромной рептилии, остановился над ее головой и выдал яркую вспышку.

— О Мерлин.

Да, теперь сомнений не осталось. В клетке в виде огромного зубастого чудовища сидел кто-то, кого насильно вогнали в его анимагическую форму. Это было опасно для всех, подумала Минерва, включая самого беднягу в клетке.

Макгонагалл подошла ближе к клетке.

— Слушайте меня внимательно, — сказала она тем голосом, которым обычно останавливала драки. — Я знаю, что вы меня слышите. Все в порядке. Мы сможем вернуть вас в человеческую форму — но только тогда, когда вы будете совершенно спокойны. Постарайтесь успокоиться.

Крокодил поднял голову. На короткое мгновение показалось, что слова дошли до него. Но тут из коридора донесся каркаюший смех Пивза, и мысль исчезла, будто её смыло. Пасть раскрылась, и чудовище с глухим стуком врезалось мордой в прутья.

— Понятно, — сказала Макгонагалл, и послала патронуса Флитвику. Серебристая кошка метнулась по коридору и исчезла за поворотом.

Флитвик пришёл быстро: в ночной мантии, с палочкой в руке.

— Минерва, вы сказали, кто-то превратился в крокодила?

— Да. Я проверила трижды. Человеческий след внутри формы устойчивый. Но обратное заклинание сейчас применять нельзя — похоже, сознание ушло слишком глубоко в звериную реакцию. Он на мгновение почти возвращается к себе — и тут же срывается обратно в зверя. В таком состоянии обратное превращение может навредить сильнее, чем помочь.

Флитвик кивнул. Его лицо стало ещё строже.

— Надо выяснить, кто это.

Они начали осматривать коридор. В двух шагах от клетки, под перевёрнутым стулом, Флитвик нашёл помятый пергамент.

— Это эссе Мариэтты Эджкомб, — сказал он тихо.

— Мисс Эджкомб, — сказала Макгонагалл отчётливо. — Мариэтта, если вы слышите меня, постарайтесь не двигаться. Если это вы, закройте глаза и медленно посчитайте до десяти.

Крокодил помедлил — и закрыл глаза на десять секунд.

— Мариэтта, вы сейчас в животной форме. Мы пытаемся вернуть вас обратно. Но если вы будете бросаться на клетку, обратное заклинание может оказаться опасным. Чем сильнее вы сердитесь, тем труднее будет вернуть вас. Вам нужно успокоиться. Лечь. Не кусать прутья. Не бить хвостом. Тогда мы сможем вернуть вам человеческий облик.

Крокодил, казалось, понял и на секунду затих. Но в соседнем коридоре послышалось карканье — и крокодил взревел, а его хвост с силой ударил по клетке.

— Она нас слышит. Но ее разум тормозит ярость. Пока она в таком состоянии, я не рискну проводить обратное превращение, — сказала Макгонагалл.

— Согласен. Может, применить уменьшение? Все-таки слишком уж большое существо получилось.

— Любое заклинание, влияющее на тело, сейчас рискованно. Альбус, может, и смог бы ее уменьшить без риска навредить, но как назло, он сегодня в отъезде.

Флитвик помолчал, глядя на крокодила. Тот злобно рычал и грыз прутья клетки.

— Может, усыпляющие чары?

— Опасно, — сказала Макгонагалл. — При обратном превращении они могут закрепить в девочке мышление крокодила.

— Тогда зовем Поппи.

Мадам Помфри появилась через несколько минут, в халате поверх ночной сорочки. Она остановилась перед клеткой и провела палочкой по воздуху, не касаясь животного.

— Ее разум заблокирован животной яростью и страхом — все-таки, у крокодила довольно примитивный мозг.

Флитвик тихо вздохнул.

— Может, дать ей успокоительное?

— Зелья сейчас опасны. Мы не знаем, как их примет изменённое тело и как они повлияют после обратного превращения. Успокаивающие чары тоже не советую. Не стоит влиять на сознание, когда оно и так держится еле-еле.

— Тогда что вы предлагаете?

Помфри посмотрела на крокодила уже не как на чудовище, а как на очень трудного пациента.

— Дайте ей то, что сейчас нужно ее животной форме — воду, еду, тепло, темноту, меньше шума. В еду можно добавить слабый седативный состав, буквально капельку, чтобы немного снять напряжение. Если она поест, окажется в воде и заснёт, утром ярость пройдёт, и возвращать ее в человека будет гораздо безопаснее.

— Ясно. Значит, переносим клетку в подходящее помещение и выставляем наблюдение. Эльфы будут проверять каждые полчаса. Один из нас остаётся рядом.- сказала Минерва.

— Я предупрежу старосту Рейвенкло о том, что мисс Эджкомб не вернётся сегодня в спальню. Без подробностей. — сказал Флитвик.

Помфри уже доставала из сумки маленький флакон.

— Нужна сырая рыба или мясо и большое корыто с водой, лучше ванна. Каменный пол. И никаких любопытных учеников, никаких портретов, которые потом будут рассказывать обо всем половине замка.

Из ближайшей рамы раздалось возмущённое покашливание, но Макгонагалл даже не повернула головы и взмахнула палочкой.

— Все портреты в этом коридоре заснули на два дня, — отчиталась она.

Флитвик снова подошёл к клетке.

— Мариэтта, — сказал он. — Вас сейчас накормят. Если вы успокоитесь и уснёте, утром мы сможем вернуть вас обратно.

Крокодил посмотрел на него злыми глазами, но перестал стучать хвостом по полу. Клетку с притихшим крокодилом перенесли в ванную старост, поставили прямо в бассейн и увеличили, чтобы зверю было просторнее. Мадам Помфри велела сделать воду едва тёплой — такая должна была подойти лучше.

Крокодил улёгся и опустил хвост в воду.

— Ей, кажется, удобно, — сказала Помфри.

Домовики принесли сырую рыбу. На крокодила они смотрели без особого удивления; в Хогвартсе домовики, кажется, давно отучились удивляться. Мадам Помфри добавила в несколько кусков рыбы по капле прозрачного зелья.

— Это не снотворное и не настоящее успокоительное, — сказала она. — Только немного снимет напряжение.

Флитвик подошёл ближе.

— Мариэтта, — сказал он тихо и отчётливо. — Мы вас сейчас накормим. Всё хорошо. Вы в безопасности.

Крокодил смирно лежал в воде, выставив над поверхностью глаза и ноздри. До Мариэтты, кажется, доходили даже не слова, а отдельные знакомые звуки: имя, голос Флитвика, спокойная интонация.

Домовик положил перед ней рыбу и отступил. Жуткая пасть приоткрылась, и первый кусок исчез, за ним второй и третий.

Флитвик выдохнул.

— Слава Мерлину, ест.

Насытившись, крокодил отполз глубже в воду и замер. Помфри проверила её издали.

— Начинает засыпать, — сказала она. — Теперь ждём. Если ночь пройдёт спокойно, к утру можно будет попробовать обратное превращение.