Гермиона, Дагворт-Грейнджеры и многие другие (джен)

Флитвик связался с Брендой Эджкомб утром, вскоре после того, как Мариэтту вернули в человеческий облик.

В камине её кабинета в отделе Тайн вспыхнуло зелёное пламя, и в нём появилось лицо декана Рейвенкло. Обычно профессор Флитвик выглядел безукоризненно: волосы аккуратно приглажены, воротник застёгнут, голос бодр и ровен. Но сейчас он выглядел усталым.

Бренда сразу отложила бумаги.

— Профессор Флитвик. Что-то случилось с Мариэттой?

— Сейчас она в порядке. Но вчера вечером она неожиданно превратилась в крокодила.

Бренда несколько секунд молчала.

— Как это произошло?

— Точно мы пока не знаем. По словам самой Мариэтты, незадолго до этого у неё произошёл конфликт с Пивзом. Она утверждает, что он что-то сделал и тем самым вызвал превращение.

— Пивз способен на такое колдовство?

— Не думаю, и никогда раньше об этом не слышал. Но Мариэтта уверена, что виноват именно он. Она сейчас в порядке, хотя немного перепугана и раздражена.

Флитвик снял очки и устало протёр их салфеткой.

— Бренда, я связался с вами не только из-за самого превращения.

Бренда чуть подалась вперёд.

— Продолжайте, пожалуйста.

— В последнее время Мариэтта раз за разом оказывается в неудачной ситуации и ведёт себя всё более агрессивно. Вы уже знаете о вещах мисс Лавгуд и о работе по травологии. Вскоре после этого она поссорилась с двумя первокурсниками. Мариэтта оскорбила их и разбила им фотоаппарат. С Пивзом она тоже поссорилась, но Пивз есть Пивз. Я поговорил с ней об этом позавчера и собирался написать вам, когда выясню все обстоятельства. Но затем вчера произошла история с превращением.

Флитвик снова надел очки.

— Вчера вечером Мариэтту в облике крокодила нашли в коридоре возле башни Рейвенкло. Профессору Макгонагалл пришлось заключить её в укреплённую клетку. Мариэтта понимала человеческую речь, и Минерва объяснила ей, что обратное превращение будет опасно, пока она бросается на клетку. На несколько секунд Мариэтта успокоилась, но из соседнего коридора донесся хохот Пивза, и она снова пришла в ярость. Тогда мы с Минервой разместили ее в бассейне, где ей было удобно в ее аниформе, накормили, а потом всю ночь там дежурили, мадам Помфри тоже была рядом. Только к утру ярость Мариэтты наконец полностью ушла, и мы смогли вернуть ей человеческий облик.

Бренда посмотрела на часы. В Отделе тайн только начинался рабочий день.

— Понятно. Я заберу её домой и пока не стану возвращать в школу.

Флитвик не возразил.

— Думаю, это разумное решение.

Бренда ненадолго замолчала, затем спросила:

— Профессор... Что, по-вашему, мне сейчас следует сделать?

Флитвик оглянулся, хотя в кабинете за его спиной никого не было, и понизил голос.

— Как мы оба подозревали, это может быть магия Старшей крови. Все неприятности начались после того, как у Мариэтты нашли вещи мисс Лавгуд, и после этого одно покатилось за другим. После последнего происшествия считать всё это простым совпадением уже трудно.

— Я ведь велела ей вести себя осторожно и не делать ничего необычного, — раздраженно прошептала Бренда.

Флитвик ничего на это не ответил.

— Значит, вы советуете срочно поговорить с Лавгудами?

— На мой взгляд, лучше всего уладить дело именно с ними. Но я бы не советовал идти к ним без подготовки. Сначала найдите человека, который знает эту семью или разбирается в подобной магии. Если не получится, я поспрашиваю сам, но думаю, мадам Марта Грин из отдела Тайн может что-то подсказать.

— Спасибо, профессор Флитвик.

— И ещё одно. Невезение, связанное с Народом Холмов, может даже брань вроде "иди к Мордреду" сделать слабым проклятием. Отвезите Мариэтту в больницу Святого Мунго и попросите целителя Смолла проверить, нет ли на ней проклятий.

— Да, сегодня же.

Флитвик кивнул.

— Так будет лучше.

* * *

Всю дорогу Мариэтта говорила о Пивзе. Полтергейст, по её словам, намеренно довёл её до бешенства, каким-то образом превратил в крокодила, а теперь наверняка хвастался этим перед всей школой. Бренда решила пока с ней не спорить.

В приёмном отделении их направили на четвёртый этаж, в небольшую палату, где проверяли последствия проклятий и неудачных превращений. Гэвин Смолл, сухощавый целитель средних лет, тот самый, что за год до этого помог Гарри с осколком Лорда, прочитал записку мадам Помфри, уточнил, помнит ли Мариэтта ночь, и велел ей лечь на узкую кушетку.

Превращение в аниформу и обратно прошло без последствий, но на Мариэтте и в самом деле оказалось слабое проклятие. Оно было скорее пожеланием неудачи, и искажало значение происходящего: неловкое слово казалось ей оскорблением, несогласие — вызовом, а любое препятствие — намеренной помехой.

— Когда вас могли проклясть? — спросил целитель.

Мариэтта нахмурилась.

— Не знаю. Но думаю, это был Пивз в каком-нибудь коридоре.

* * *

На самом деле Пивз тут был ни при чем.

За день до превращения ее, сама того не желая, прокляла слизеринка Артемида Фоули. Артемида давно и молча недолюбливала Мариэтту, но до открытой ссоры между ними не доходило. В тот день, проходя мимо Мариэтты в коридоре, Артемида случайно задела её плечом. Обернувшись, она заметила взгляд Мариэтты, полный злобы, и вполголоса пробормотала семейное ругательство.

Обычно такие ругательства не были услышаны магией и не вели себя, как заклинания. Но после истории с Луной Лавгуд случайности работали против Мариэтты, и именно в тот миг, когда Артемида выругалась, Мариэтта с вызовом посмотрела ей прямо в глаза. Артемида рассердилась — и магическая сила ее слов усилилась, ругательство стало проклятием. А из-за прямого взгляда Мариэтты оно легло на нее необычно точно.

* * *

Целитель убрал проклятие, и сказал, что после превращения именно оно могло усилить ярость крокодила, и что мадам Помфри правильно сделала, что не разрешила тут же возвращать Мариэтту в человеческую форму, а поместила ее на ночь в бассейн. С этим Мариэтта не спорила, в бассейне было и в самом деле приятно и спокойно.

Дома Бренда велела дочери подняться к себе и отдыхать.

Вероятнее всего, размышляла она, проклятие наложил кто-то, кого Мариэтта прежде обидела или разозлила. В обычных обстоятельствах чары быстро рассеялись бы и остались незамеченными. Но после истории с Луной обстоятельства перестали быть обычными. Да, надо было немедленно уладить дело с Лавгудами.

И прежде всего следовало поговорить с Мартой Грин.