Мальчик-Которого-Нет - 3 (гет)

— Просыпайся! — под грохот распахнутой двери рявкнула из глубины дома бабушка. — Немедленно!

Гермиона стремительно села и едва сдержала стон.

— Поднимайся!

Девушка откинулась обратно, перевернулась, утыкаясь лицом в подушку, и тихо зашипела. Ныли спина, плечи, в ушах звенело. Хотелось спать и делать это в полной темноте и тишине. Но через миг, когда стремительно раздернулись шторы, Гермиона все же горестно застонала. Выспаться не выйдет. Она не дома, в тихом лондонском пригороде, а за стенкой не родители, которые стараются не шуметь по утрам.

— Поднимайся! — явившись уже воочию, рявкнула с порога Друэлла Блэк. — Ты меня слышишь?

Гермиону почти подкинуло на кровати. Она скатилась на пол, больно ударившись коленкой, и вскрикнула. Вскинув голову, девушка исподлобья глянула на стоявшую в дверном проеме ведьму с узловатой волшебной палочкой.

— Вставай, — велела бабушка. — Не прикидывайся. Ты чистокровная ведьма из старинного рода, а не какая-то грязнокровка! Ты не можешь спать до обеда!

Что-то подобное в разных вариациях Гермиона за последние дни слышала так часто, что ее едва не затошнило.

— Поднимайся. Иди в душ. Завтрак через пятнадцать минут, — отчеканила Друэлла и удалилась.

Гермиона закусила губу от злости. Хотелось остаться лежать ведьме на зло, но она уже уяснила, что бабушку это не проймет. Для Друэллы Блэк Гермиона была не человеком, не ведьмой, а куском глины, который не может иметь мнения, не может не подчиняться. Глина должна лишь податливо принимать ту форму, которую ей хотят придать, чтобы после отправиться в печь, в пламя, и там навечно застыть чем-то жестким, крепким и необходимым. Необходимым не Гермионе, а роду и волшебному миру. Друэлле Блэк.

Или сломаться. Треснуть. Развалиться на части.

Вчера перед сном Гермиона думала о том, что сломается под натиском родственницы.

— Я или должна подчиняться, или буду уничтожена, — пробормотала девушка глухо. — Том…

«Все будет хорошо, — возник ответ в ее голове. — Не спорь с ней сейчас. В чем-то твоя бабушка права. Если ты хочешь стать настоящей наследницей славного рода Лестрейндж, то должна соответствовать. А это довольно тяжело сделать, если прежде ты почти тринадцать лет жила как магглорожденная».

— Но я ведь не для этого… — начала было девушка, но потом умолкла, вспомнив о том, что время утекает. — Ох!

Она поспешила встать и направилась в ванную, где ее ждал ледяной душ и очередное выбранное бабушкой платье. Уже стоя под жесткими струями, Гермиона пыталась понять, как вообще оказалась в нынешней ситуации, ведь все начиналось так хорошо.

Она вернулась домой из Хогвартса очень довольная собой. Год был завершен с отличием, декан назвала ее самой умной ведьмой, которую обучала за последние годы. Еще был визит к директору, который заверил Гермиону в том, что она не просто умна и талантлива, но является самой умной ведьмой последнего столетия. Даже Том, немало помогавший Гермионе с учебой, не скупился на комплименты. Похвала взрослых позволяла не замечать насмешки сокурсников.

Жизнь казалась прекрасной. Гермиона гордилась собой и верила, что и на будущий год обойдет всех в знаниях и умениях. И уж точно в очередной раз заткнет за пояс Гарри Поттера и всех остальных дутых звезд школы. Нужно только заниматься и много читать.

О том, что Поттер сдал и спустился в середнячки после того, как Гермиона столкнула его в сточное отверстие в подземельях, она предпочитала не думать. И уж точно не собиралась считать себя виноватой.

Узнав о возможном наследстве, Гермиона хотела лишь получить книги, к которым с рождения имели доступ все эти зазнавшиеся чистокровки. Ее не интересовали титулы и деньги.

Но все оказалось не так просто, как она рассчитывала. Сначала гоблины не ринулись ей помогать. Даже поверенный Лестрейнджей смотрел как на пыль под ногами. А уж чиновники из Министерства и вовсе, кажется, решили игнорировать ее прошения.

Пришлось унижаться и писать тетке, матери того самого Малфоя, дружка Гарри Поттера. И что же? Нарцисса Малфой ее просто проигнорировала!

Том поддерживал Гермиону и утешал при каждой неудаче, не позволяя сдаваться. И только это помогло девушке не опустить руки, а решиться написать уж совсем неизвестному человеку — Друэлле Блэк, приходившейся Гермионе бабушкой.

Писать было тяжело, пусть девушка никогда бы себе в этом не призналась. Если мать Драко Грейнджер хотя бы видела, то бабушка выглядела величиной непонятной, пусть Том и убеждал, что знает, какой нужно выбрать тон для послания.

Ответ от бабушки пришел на следующий день. Та в приказном порядке требовала от Гермионы явиться, прихватив выписку из банка. Жила женщина почти в самом центре Лондона, в старинном особняке, лишь силой магии уцелевшем среди куда более поздних построек.

Дверь открылась от первого же удара, но за ней никого не было. Стоило Гермионе перешагнуть порог, как ее буквально вволокло в здание. Дверь за спиной захлопнулась, как пасть какого-то огромного зверя. Через темный холл и коридоры девушку пронесло в один миг, приподняв над полом на несколько дюймов. Она качнулась вперед-назад, моргнула и осознала себя стоящей в центре темной гостиной. Перед ней, строгая и сухая, как корень какого-то дерева, в кресле восседала высокая блондинка. Она чем-то походила на Нарциссу Малфой, но была не так красива. Внешне Друэлла Блэк казалась не старше матери Гермионы. Приемной матери, как выяснилось недавно.

Волшебница осмотрела девушку с головы до пят, задержав взгляд на копне волос, джинсах и кедах, и презрительно поджала губы. Сама миссис Блэк была одета так, будто собиралась позировать для ростового портрета: волосы уложены в пышный пучок, как на фотографиях конца девятнадцатого и начала двадцатого века, свободная белоснежная блуза с кружевными вставками по горловине и манжетам, не скрывала, а подчеркивала худобу, на узкой юбке в пол цвета кофе не было ни пылинки, ни складочки. Взгляд Гермионы остановился на остроносых лакированных туфельках, в которых отражалась она сама, нескладная и некрасивая.

— Документы, — жестко потребовала бабушка.

Гермиона хотела было вздернуть нос, чтобы скрыть неуверенность, но не смогла. Она шагнула вперед, собираясь передать ведьме свернутый пергамент, но споткнулась, услышав недовольный вздох.

— Ты ведьма или маггла с палочкой? — бросила миссис Блэк, вынимая из кармана юбки свой инструмент.

Справка из банка вырвалась из рук девушки и подлетела к старшей волшебнице, а потом развернулась перед ее глазами.

— Что же, — через несколько минут произнесла она. — Похоже… ты на самом деле дочь Бэллы.

Пергамент снова свернулся и упал на столик сбоку от миссис Блэк. Она же еще пристальнее взглянула на Гермиону и строго велела:

— Повернись.

— Что? — переспросила девушка, чувствуя себя бараном на сельском рынке, которого осматривает возможный покупатель. — Что вы себе…

— Я не разрешала тебе говорить, — цокнув языком, произнесла старшая волшебница. — Думаешь, у тебя есть какие-то мысли, которые стоит мне озвучить?

Гермиона невольно прикусила язык, но промолчала. А потом промолчала снова, когда Друэлла комментировала ее внешний вид, осанку, цвет глаз, волос, зубы. После, не давая сесть, принялась засыпать вопросами, требуя подробных ответов на каждый, и, в конце концов, раскритиковала произношение, не соответствующее происхождению чистокровной волшебницы.

— Но я не знала!.. — начала было оправдываться девушка.

— И что же? — перебила ее бабушка. — Это тебя оправдывает? Ты два года прозанималась в Хогвартсе и все, чему ты научилась, это кое-как колдовать палочкой? Хотя… о чем я говорю, если ты учишься на Гриффиндоре!

Прозвучало как приговор. Гермиона даже хотела развернуться и уйти, но и этого ей не позволили. Через считанные минуты девушка узнала, что переезжает жить в дом бабки. Друэлла не считала какой-либо иной вариант дальнейшего развития событий приемлемым. Даже отпускать к родителям на время не хотела сначала.

— Что ты там забыла? — презрительно бросила она. — Такие же тряпки, как на тебе сейчас? Эльф сожжет их в тот же миг, как ты снимешь. Приличная чистокровная ведьма не может носить что-то подобное.

— Мои родители… — пробормотала Гермиона.

— Твои родители в Азкабане, — припечатала Друэлла. — Те, кто тебя растил, никак с тобой не связаны. И они… магглы! Неужели ты собираешься и дальше с ними жить?

Гермионе еще сильнее захотелось развернуться и уйти, но в голове раздался мягкий шепот: «Будь мудрее. Потерпи. Найди другие слова».

— Я покупала книги… — сказала девушка тихо. — Учебники.

— Учебники всегда можно купить новые.

— Но у меня есть ценные книги, купленные за два года. И конспекты.

Эта причина уйти подействовала. Но бабушка отпустила ее лишь на день, велев не тащить в свой дом ничего маггловского. Объясняться с родителями Гермионе пришлось самой, и этот разговор привел к большой ссоре, после которой девушка буквально ушла из дома, побросав в чемодан все свои магические вещи.

И в первый вечер, засыпая в доме бабушки, Гермиона даже гордилась собой: она выбрала свое будущее, не цепляясь за какие-то сантименты. И в первое утро, поднятая в семь утра, была воодушевлена и готова к переменам.

Но перемены представляли собой не только смену места обитания, но и строгий распорядок дня и жесткую дисциплину. Миссис Блэк не собиралась ждать, когда Гермиона освоится, не собиралась постепенно приучать ее к новой жизни. Нет, бабушка собиралась наверстать упущенное время, чтобы уже осенью внучка вернулась в школу образцовой представительницей старинной семьи.

— Ты должна соответствовать роду, к которому принадлежишь! — твердила бабушка, а длинная указка пребольно щелкала Гермиону всякий раз, когда она начинала сутулиться или опускала голову. — Спина! Плечи! Руки! Сядь прямо!

Гермиона терпела. У нее была цель. И Том постоянно напоминал ей об этой цели, когда девушка начинала мысленно ворчать о том, что в Хогвартсе едва ли видела, чтобы те же слизеринцы так уж соблюдали дисциплину и держали осанку в любой момент времени.

— Ты еще скажешь мне спасибо после, — повторяла миссис Блэк, выбирая Гермионе новые наряды из платьев, которые хранились в шкафах и сундуках. Платья пахли какими-то травами, от них чесалась кожа, но и это приходилось сносить без возражений. За возражения следовало наказание в виде лишения доступа к библиотеке и личного времени перед сном.

Лишь три дня спустя бабушка посчитала, что Гермиона не опозорит ее во время совместного выхода из дома. И хоть направились они в банк, Друэлла три часа муштровала девушку о том, как следует себя вести на людях. И даже заставила несколько раз все отрепетировать, прежде чем отпустила переодеваться.

— Ты хочешь стать Гермионой Лестрейндж, — напоминала она. — Думаешь, это так просто? Репутация семьи испорчена. Рядом нет родителей. Любой захочет ткнуть тебя в то, где они находятся. И любой будет выискивать малейший недочет в тебе самой.

— Но мне не нужно чужое одобрение, — пыталась сказать Гермиона. — Я ведь не из-за кого-то…

— Дурочка, — даже чуть беззлобно сказала Друэлла. — Хочешь просто титул? И ничего больше не делать? Это пока тебе тринадцать. Но пройдет всего несколько лет, ты закончишь Хогвартс… И что будешь делать?

Гермионе очень хотелось сказать, что она собирается строить политическую карьеру, взлететь на самую вершину магического общества. А для этого не так уж важно, как она ходит и говорит.

— Ты должна вести себя достойно, если хочешь уважения внутри общества. И если хочешь удачно выйти замуж. Кстати об этом…

— Что? — напряглась Гермиона, которая и думать не думала ни о чем таком.

— Позже, — отмахнулась бабушка.

Получить кольцо наследницы оказалось несложно. Присутствие взрослой волшебницы повлияло на поверенного. Но это, как выяснилось, было лишь самым началом. После Гермиона с бабушкой переместилась в старинное поместье с заброшенным полуразрушенным домом.

— Да, жить здесь не выйдет, — ворчала Друэлла, сначала рассматривая дом снаружи, а после и идя по его коридорам. — Или же придется тратить уйму денег, чтобы провести реставрацию. У тебя нет доступа к главному сейфу… А я… Я не собираюсь тратить свои деньги на чужой дом!

Пострадало жилое крыло, а вот та часть, где располагались гостиные, бальный зал и библиотека уцелели, но радовалась Гермиона лишь до тех пор, пока они не спустились в ритуальный зал. Надрезать палец, чтобы из него на родовой камень пролилась кровь, девушка не побоялась, но бабушка не предупредила ее о том, что будет дальше.

Гермиону дернуло к огромному холодному камню с такой силой, что хрустнул, ломаясь, нос. Кровь полилась на алтарь ручьями, впитываясь в него, как в сухой песок. И сколько бы гриффиндорка ни кричала, Друэлла не спешила ей помогать. А тем временем Гермиону вдавливало в камень, будто тот пытался ее сожрать. Она боролась, упиралась, пыталась вытянуть увязшую в пульсирующий алтарь руку, а перед глазами мелькали образы магов, взиравших на нее с любопытством и требовательно тянувших руки к ее шее.

Когда все закончилось, Гермиона осознала, что лежит на полу без сил, прижимая к груди покрасневшую и распухшую ладонь. Она подняла заплаканный взор на бабушку, но та лишь пожала плечами и без предупреждения взмахнула палочкой, выправляя ей нос.

— Ты не должна была так кричать, — заявила Друэлла. — Ты маленькая? Нужно терпеть.

Руку, тем не менее, бабушка тоже вылечила, взмахами палочки нанеся мазь и повязки. А уже дома позволила отправиться в кровать без многих часов муштры и разговоров о славных аристократических семьях.

На следующий же день, проснувшись позже обычного, Гермиона узнала, что миссис Блэк побывала у своей младшей дочери. Такой же визит бабушка совершила и на следующий день. А после Гермиона узнала, что Друэлла ведет переговоры о сватовстве.

— Малфои — отличный выбор, — заявила бабушка на все возражения. — И не рано. Или ты думаешь, что потом у тебя будет огромный выбор? С твоей-то внешностью? Зубы мы исправим… Нос тоже можно подравнять. Но красавицей тебя сделать не выйдет. Бэлла не была красива, но у нее была сила, стать. Порода. Харизма. Страстность. А ты… В тебе этого нет. На что надеешься? Породистых женихов, как и собак, разбирают щенками. Разве что ты надеешься заполучить кого-то из магов постарше… Кто овдовел. Вроде Паркинсона. Или младше… Из твоего поколения выбор не так уж велик. В этом году заключили бы помолвку… Потом… вряд ли выйдет… И факультет…

— Вы о чем, бабушка? — нахмурилась Гермиона.

— Нужно провести для тебя перераспределение, — ответила волшебница. — Неужели ты думаешь, что Гриффиндор — лучший выбор для наследницы Лестрейндж? Но еще раньше… Завтра мы снова идем в Гринготтс.

— Зачем? — напряглась Гермиона.

— У тебя есть шанс стать наследницей и Блэков тоже, — пожала плечами Друэлла. — Сириус в Азкабане, Регулус мертв. Главная ветвь угасла. Наша ветвь Блэков может возродить род. А Блэки были богатейшим и влиятельнейшим родом после Основателей. Твоя мать — старшая дочь. И хоть у Блэков приоритет у мальчиков… Малфой не будет пытаться. Дочь Андромеды не в счет. Мы не можем упустить такой шанс! Когда Сириуса посадили, Вальбурга никого не подпустила к сейфам Блэков. А значит… все золото и артефакты, родовой особняк… ничего этого не тронула саранча из Министерства. Такое приданое! Да ты станешь самой завидной невестой в стране!

Этот разговор был вчера, а сегодня предстояло отправиться в банк и, возможно, после вытерпеть еще одно испытание на еще одном алтаре.

«Потерпи, — сказал Том. — Вспомни, ты делаешь все не впустую. Уже сейчас у тебя есть доступ к целым двум библиотекам, книги из которых не купить на Косой Аллее».

Гермиона поморщилась, перекрывая воду.

«Я… я не из-за этого, — подумала она в ответ. — Я бы все вытерпела, если бы бабушка со мной считалась. Если бы она помогала, как ты, а не решала бы все за меня!»

«Просто потерпи, — мягко шепнул Том. — Пусть тебе и не нравится, но ее действия тебе выгодны. Без нее ты не справишься. Сейчас. Позже… Осталось совсем немного, поверь! Позже ты сможешь избавиться от нее».

Гермиона вздохнула и прикрыла глаза. Улыбнулась. И отправилась собираться. Слова Тома помогли. После них она уже не боялась нового истощения из-за алтаря Блэков.

Но в Гринготтсе все пошло совсем не так, как рассчитывала Друэлла Блэк. Поверенный Шишколап не отказался от встречи, принял у себя в кабинете волшебниц и внимательно выслушал, после чего ответил с типичным для гоблинов оскалом:

— Титул наследника Блэк уже занят.

— Если речь о Сириусе, то вам прекрасно известно, что он не может носить… — возмутилась было бабушка, но поверенный прервал ее жестом и повторил:

— У рода Блэк есть наследник. И хоть кольцо наследника и находится в хранилище, это не имеет никакого значения.

— Мы хотим примерить кольцо! — потребовала Друэлла.

Шишколап пожал плечами и ответил:

— Вы можете попробовать, но это бесполезно.

Он все же вытащил шкатулку, открыл ее и предложил Гермионе провести над находившимися внутри кольцами рукой. Но ни одно кольцо не отозвалось на магию девушки, и гоблин снова осклабился.

— У вас недостаточно сил и прав на род Блэк, — припечатал он.

— Кто наследник? — потребовала ответа бабушка.

— Я не могу раскрывать вам сведения о старшей ветви, — ответил Шишколап, и Гермиона явственно поняла, что он не руководствуется какими-то запретами, а просто издевается над ними. — Вы, уважаемая миссис Блэк, лишь вдова младшего члена рода Блэк. А вы, мисс… — Он задумчиво уставился на Гермиону. — Мисс Лестрейндж. Вы — дочь младшей представительницы рода Блэк и представитель другого рода. Зачем вам два рода?

— Но старшей ветви больше нет! — возмутилась Друэлла.

— У рода Блэк есть наследник, он представитель старшей ветви, — пожал плечами гоблин.

Больше они ничего не добились. Шишколап не отвечал на вопросы. И, как все гоблины, не собирался и когтем о коготь ударить ради волшебников.

— Ничего, — шипела Друэлла, переносясь с Гермионой домой. — Они у меня еще потанцуют! Еще будут молить!

Гермиона очень хотела спросить, кого имеет в виду бабушка, но промолчала. Она лишь надеялась, что оставшееся время до сентября пролетит быстро.