Этот жестокий волшебный мир (гет)

Когда объявили о помолвке ее мужа с мисс Гринграсс, нервный срыв Джинни Поттер привёл к выбросу стихийной магии такой силы, что взрывная волна едва не разрушила стены бывшего древнего и благородного дома Блэков на площади Гриммо, 12, и разбила все панорамные окна не только в нём, но и в здании напротив, что привело к серьёзному магическому истощению молодой ведьмы. Из всех картин и старинных гобеленов на стенах уцелел лишь портрет Вальбурги Блэк.

В течение двух недель за жизнь и рассудок жены министра боролись лучшие целители, но… Она словно не хотела приходить в себя.

Гарри, съедаемый чувством вины, не позволил поместить ее в отделение для душевнобольных Януса Тики. По просьбе ее отца, Артура Уизли, Джинни перевезли в Нору, где он и ее братья могли по очереди дежурить у ее постели.

Пока эту информацию удавалось держать в строжайшем секрете.

Из Америки вернулся Рон со своей молодой женой, брак с которой был тайным и скоропалительным. Личность невесты поразила и расстроила всех родных и близких семейства Уизли… кроме Гарри и Гермионы, которые, конечно, всё знали.

— Привет, Пэнси, — она обняла и поцеловала высокую, загорелую, темноволосую девушку, которую встречала в аэропорту Хитроу.

Они соблюдали все предосторожности, чтобы не вызвать нежелательную шумиху в волшебной прессе. Ведь Пэнси должна была выступить свидетелем на суде Эриды Гринграсс.

— Привет, Грейнджер. Ходят слухи, что ты окрутила Персея, — хищно улыбнулась Пэнси. — Отличный улов, подруга! Он стоит три миллиарда галлеонов.

Гермиона густо покраснела.

— Боже, Пэнси, он все еще находится в Мунго после тяжёлого ранения. Едва ли уместно говорить о чем-то подобном.

— И конечно, ты проводишь там всё свободное время. Вы уже целовались?

— С кем она целовалась, Пэнс? — громко спросил высокий парень с огненно-рыжими волосами, который только что подошёл к ним и поцеловал свою жену. — Пришлось разбираться с багажом.

— О, неважно, Рон… Привет! — Гермиона быстро обняла своего друга и отстранилась, чтобы лучше рассмотреть его. — Какой же ты!…

Дорогой костюм сидел на стройной фигуре Роне как влитой, а на руке скромно поблёскивали платиновые «Ролексы».

— Чемпион мира по шахматам, ты же знаешь, — с гордостью сообщила Пэнси. — А теперь — собственная школа в Калифорнии. Родители записывают годовалых детей, чтобы через пять лет они могли попасть к знаменитому гроссмейстеру на обучение.

Рон смущённо улыбнулся и влюблённо посмотрел на жену.

— Без тебя ничего бы этого не было, Пэнс. Ничего.

Гермиона улыбнулась:

— Ты всегда был отличным стратегом, Рон. Горжусь тобой! Теперь мы должны аппарировать на Гриммо, — она помрачнела. — Гарри нужна твоя помощь.

— Сначала я должен его убить. А потом подумаю, стоит ли ему помогать, — ответил Рон.

* * *

Джинни в глубоком магическом сне лежала на своей девичьей кровати в Норе... Рядом, сидя в старом кресле, с очками на длинном носу и с книгой на коленях, дремал Артур Уизли.

Ей снова снилась школа… И события, которые она постаралась навсегда вычеркнуть из памяти.

Она бесшумно скользила по гулким, тёмным коридорам Хогвартса… Факелы, освещающие путь в Совиную башню, давно погасли, и ей казалось, что пустые глазницы старинных доспехов пристально смотрят ей вслед. Она торопилась в совятню, в кармане мантии лежало письмо маме.

Джинни не боялась. Существовал риск перехвата, но сводка, которую она собиралась передать Ордену, была важнее любого риска. Руки Минервы были связаны заклинанием слежения, наколдованным зловредным Кэрроу. Донесение о количестве наказанных, избитых и задержанных студентов должно было быть передано ее родителям, а затем по тайным дипломатическим каналам Ордена — в прессу зарубежного магического сообщества.

Чары не дали бы постороннему засунуть любопытный нос в это письмо, оно бы сразу рассыпалось в руках чужака. И даже если снять чары, благодаря шифру, изобретённому близнецами, записка выглядела бы как список галантерейных товаров, необходимых любой юной леди ее возраста.

Стояла мёртвая тишина, и Джинни стало не по себе. К быстрому стуку сердца добавился звук неторопливых тяжёлых шагов. Девушка замерла, шаги приближались.

Она оглянулась и увидела в полумраке коридора массивную, приземистую, безобразную фигуру горбуна.

Амикус Кэрроу.

Джинни бросилась бежать. 

Чердак в совятне.

Там есть приставная лестница.

Братья говорили, на верхний этаж башни никто не поднимается, лестница зачарована. Наверху спрятан «Нимбус». И если знаешь контрзаклинание… Она знала.

Главное — добежать! Тренированные ноги ловца стремительно несли её к Совиной башне.

— Кис-кис-кис, моя кошечка, — ленивый голос раздался совсем рядом.

Тёмный волшебник преследовал её по пятам. Тяжёлый, пристальный взгляд в Большом зале, излишнее внимание на уроках защиты от тёмных искусств — неприятное, на грани издевательства… Он передвигался словно невидимка, дышал ей в затылок, шёл по её следу, как хищное животное, нацелившееся на свою жертву. Ей казалось, что его зубы щёлкают, как у голодной гиены.

— Кис-кис-кис, моя девочка, иди ко мне. Не убегай, у меня припасено для тебя сладенькое, — гнусаво увещевал он.

Внезапно вспышка света ослепила ее. Из тьмы, освещая своей палочкой коридор, словно из ниоткуда возник Снейп. Уродливый, мерзкий и подлый новый директор. Убийца. С высоты своего роста он презрительно взглянул на Джинни, перевёл взгляд на подоспевшего Кэрроу и снова остановил ставший непроницаемым взгляд на девушке.

— Гуляете после комендантского часа, мисс Уизли? — вкрадчиво сказал Снейп, буравя ее тёмными, запавшими глазами.

Джинни угрюмо посмотрела на него.

— У меня невыносимо болит голова, и я шла к мадам Помфри за зельем, — спокойно ответила она.

— Девка нагло врет! — вмешался Кэрроу. — Она пробиралась в совятню! Дай-ка я ее хорошенько обыщу, наверняка она что-то хотела отправить своему отцу-предателю крови.

Амикус с улыбочкой подступил ближе и протянул толстые, как сосиски, пальцы с длинными жёлтыми ногтями к девушке. Снейп прищурился и ловко преградил ему дорогу.

— Ну что ты, Амикус, — надменно сказал он, — мисс Уизли сама отдаст письмо. Верно? Или мне придётся его изъять, а ей — целый год драить грязные котлы. Вы же этого не хотите, мисс Уизли? — не глядя на неё и не спуская взгляда с Кэрроу, он небрежно протянул руку, ожидая, что она отдаст ему письмо.

Джинни отрицательно покачала головой и нехотя протянула ему требуемое.

Высокий волшебник осторожно провёл по свёрнутому пергаменту палочкой, умело снимая чары. Затем развернул его и нахмурился. Постучал по бумаге остриём и отдал Амикусу.

Тот жадно схватил и начал читать вслух.

— Помада французкая «Герлен Мэджик»… пудра персикового тона из пыльцы фейри… шоколад карамельный «Взрыв на язычке» из «Сладкого королевства»… шёлковые трусики фиалкового оттенка из лавки мадам Малкин… Разорви меня горгулья, эта девица просто заказывает конфеты и шёлковые панталоны?

Снейп холодно усмехнулся.

— Теперь ты удовлетворён, Амикус? Никакой подрывной деятельности со стороны студентки. Просто дамские… штучки! Ваше послание останется у меня, мисс Уизли. Я отдам вам его завтра, чтобы вы отправили его в положенные часы. Возвращайтесь в Гриффиндорскую башню. За нарушение комендантского часа вам назначена отработка у Хагрида в течение месяца.

Джинни, не веря своему счастью, развернулась, чтобы бежать обратно. Она решила было, что это происшествие обойдётся ей гораздо дороже. Гонять чаи с каменными кексами у Хагрида вечерами целый месяц — заверните два!

Но Кэрроу внезапно схватил ее за плечо.

— Стоп! Я тебя провожу, негодница, — выплюнул он. — А то ещё куда забредешь.

Снейп, словно грозовая туча, навис над Кэрроу, который, хоть и был в два раза толще его, но ростом оказался гораздо ниже.

— Я сам провожу мисс Уизли, Амикус, возвращайся к себе. В любом случае, я ещё не закончил обход. А то Алекто, наверное, уже заждалась тебя, — со значением сказал он.

Амикус нехотя отпустил Джинни и развернулся, чтобы уйти. Но внезапно мерзкий горбун выхватил палочку и направил ее на Снейпа.

— Ты… сейчас… отдашь мне девку. Я имею право развлечься в этой гребаной школе.

Но палочка Снейпа была наготове: 

— Экспеллиармус! Ты что-то не понял, Амикус? Мне надо напомнить, кто здесь главный?

— Это ненадолго! 

Кэрроу наколдовал Протего. 

Никто из них больше не обращал внимания на Джинни.

Она воспользовалась этим, пригнулась, попятилась от них, и когда отошла достаточно далеко, быстро нырнула в нишу за гобеленом с единорогами в конце коридора и наколдовала чары невидимости. Ей было любопытно, что будет дальше, и она слегка отодвинула гобелен. Джинни услышала шум и низкие мужские голоса, ведущие громкий спор, видела вспышки заклинаний. Она прижалась к стенке, стараясь слиться с серой стеной.

Волшебники метали друг в друга проклятия, воздух раскалился от магии.

— Ты, Снейп, слишком много на себя берёшь! Тёмный Лорд велел мне следить за тобой! Отдай мне девку, и мы мирно разойдёмся.

Заклинания вновь полетели в Снейпа, он отбился щитом.

— И зачем она тебе, Амикус? — язвительно бросил он. — Может, потому что приличные женщины шарахаются от тебя, как от дохлого флоббер-червя? Или ты решил… жениться, чтобы разбавить фамильное уродство? Алекто согласилась?

Заклятия вновь озарили темноту. 

Ноги Джинни словно прилипли к полу. Она должна была бежать прочь, но инстинкт подсказывал ей, что сейчас не самый лучший момент обратить на себя внимание разгневанных тёмных волшебников.

— Ха, жениться! Ещё чего! — проревел горбун. — Девка родит мне наследника или двух, а потом я избавлюсь от неё… Алекто поймёт… вырастит их. Тёмный Лорд одобрит — чистая кровь… Убирайся в своё логово, Снейп!

Залп проклятий вновь озарил темноту.

У Джинни подкосились ноги. Ей казалось, что ее стошнит. Ей хотелось стать маленькой, лёгкой, как пёрышко, и взмыть в воздух, улететь вместе с письмом под крылом совы, чтобы вновь оказаться в родной Норе рядом с мамой.

Но спор волшебников разгорался все сильнее.

— Ты ставишь мой авторитет под сомнение… Это школа, а не публичный дом, Кэрроу. Я доложу Темному Лорду… и лично узнаю, позволил ли он тебе по-свойски обойтись… с ученицами, которые находятся под моей… личной… опекой! — каждая фраза директора сопровождалась проклятием.

Кэрроу покачнулся и упал на колени, держась за порезанный, окровавленный лоб.

— Сын за отца не отвечает! Вспомни, Амикус, слова Тёмного Лорда!

— Экспеллиармус! Ступефай!

Снейп отлетел к стене и, ударившись головой, упал на пол.

За его спиной  стояла Алекто Кэрроу.

— Этот полукровка прав, Амикус. Сначала ты должен был спросить разрешение у нашего Господина. Эта девица — дочь предателя крови. И если Темный Лорд не откажет тебе в этой просьбе, я лично притащу ее в твои покои.

Она переступила тело Снейпа, подошла к брату и потянула его за руку, помогая подняться.

Тот злобно отдёрнул руку.

— Я хочу наказать его, Алекто. Он слишком много замечает. Воображает, что главный здесь. Всегда крутится рядом, словно и вправду дорожит мелкими ублюдками. Я хочу это исправить.

Он тяжело встал и подошёл к неподвижно лежащему Снейпу. Затем он шевельнул палочкой, и залп огня полетел в лицо темноволосому волшебнику.

— Теперь он вообще не будет видеть.

Он оглянулся в поисках девушки, вытирая кровь со лба.

— Девка, похоже, убежала, что же… Не сегодня. Пойдём к тебе, Алекто. Надеюсь, у тебя остался тот брэнди? В этой мерзкой школе невозможно находиться на трезвую голову. Никаких развлечений, кроме наказания мелких ублюдков и пьянки.

Он обхватил тёмную ведьму за плечи и они убрались восвояси.

Когда шаги стихли, Джинни выбралась из укрытия и быстро направилась в сторону Гриффиндорской башни.

Оглянувшись, она увидела, что Снейп по-прежнему тихо и неподвижно лежит у стены.

Нет.

Уходи, дурочка.

Это не твоя проблема. 

Но он заступился за тебя. Пусть он предатель и мерзавец, он заступился за тебя, Джин. Ты как минимум должна убедиться, что он хотя бы жив, — так сказали бы ее родители.

Она настороженно подошла ближе. Похоже, он каким-то образом уже сбросил оковы — впечатляющая магия — и немного переместился, его пальцы двигались, он шарил по полу, ища свою палочку.

По крайней мере, он не при смерти. 

Джинни хотела было уйти. 

Но внезапно он железной хваткой вцепился в ее лодыжку. 

Джинни взвизгнула и попыталась отпрыгнуть.

— Мисс Уизли, — тихо произнёс, почти прошелестел его голос. — Я не сделаю вам ничего дурного. Просто… подтолкните ко мне мою палочку.

Он приподнял голову, и волосы, упавшие на его лицо, не могли скрыть багровые ожоги на закрытых веках и лбу. Мерлин... Кэрроу ослепил его.

— Я действительно ничего не вижу, — сухо сказал он, словно прочитал ее мысли. — Найдите. Чертову. Палочку. И вы свободны.

Джинни презрительно хмыкнула. Снейп явно не умел общаться. Как он вообще здесь учился, если даже помощь попросить по-человечески не умеет?

— Люмос!

Она зажгла огонёк на кончике палочки и посветила вокруг.

Палочка из тёмного дерева лежала у стены.

Она осторожно подняла ее и охнула. Древко обожгло ее ладонь.

Она бросила в сторону Снейпа раскалённый жезл, и он прилип к его руке, словно… маггловский магнит в кабинете ее отца.

Теперь она точно больше ничего ему не должна.

Она пошла было прочь, но тихая брань заставила её обернуться.

Снейп с трудом поднялся с колен, опираясь на стенку, в его руке была сжата злосчастная палочка. Он стоял, шаря по стене, словно не знал, куда идти.

Затем он прошептал заклинание, и палочка взмыла вверх и словно потянула его за собой. Он слепо сделал шаг и ударился о часть скульптурного барельефа у стены.

Обогнул препятствие.

Ещё шаг. 

Если он идёт в лазарет, там по пути будет две лестницы.

Джинни досадливо скривилась и решительно подошла к нему.

— Почему вы ещё здесь, мисс Уизли? Убирайтесь, пока я не назначил вам наказание на полгода, — грубовато сказал он, продолжая идти вдоль стены.

Ублюдок.

— И как вы думаете таким темпом добраться до мадам Помфри? — с любопытством спросила Джинни.

Он не соизволил ответить.

Гордый, как задница гиппогрифа.

— Если я помогу вам добраться, то через десять минут вам дадут исцеляющее зелье, и я скорее окажусь в своей башне. Я не собираюсь позволить Кэрроу занять пост директора, если вы сломаете свою шею!

— Упрямая ведьма, — проворчал он. — Ладно… Наверное, в этом есть какой-то смысл… Вам придётся дать мне свою руку… Если не противно прикоснуться ко мне.

Она закатила глаза и подошла вплотную, затем привычным жестом перекинула его руку через своё плечо. Ей не впервые приходилось помогать травмированным игрокам своей команды добираться до лазарета. Почти никакой разницы.

Если не считать, что это Снейп.

Директор, к его чести, вёл себя достойно, не наваливался на неё, старался держаться ровно и лишь слегка опирался о её плечо. Он тяжело дышал, ему явно становилось хуже от проклятий, рука дрожала, его лихорадило. Его худое, твёрдое тело было горячим, как раскалённый камин. Вес взрослого мужчины начал ощущаться сильнее, несколько раз он почти терял сознание.

Джинни молилась всем богам, чтобы он не вырубился по дороге. Она боялась Кэрроу. Вдруг Снейп умрет, и они придут за ней. Амикус говорил отвратительные вещи.

Наконец они оказались у дверей лазарета. Словно она и не спала, мадам Помфри в полном облачении встретила их у порога, почти не удивлённая.

— Директор… Мисс Уизли… Что произошло?

Снейп ещё ниже опустил голову, похоже, он был не в состоянии говорить.

— Кэрроу, — просто сказала Джинни.

— Ясно. 

Твёрдой рукой целительница тут же перехватила Снейпа и повела его в смотровую.

— Ты ждёшь здесь, Джиневра Уизли! Я никуда не отпущу тебя посреди ночи. Сиди смирно, пока я разберусь с травмами директора.

И она затолкала Снейпа в смотровую. 

Джинни терпеливо ждала, сидя на стуле, и смотрела в окно на ночное небо над Хогвартсом. Она почти задремала, когда Помфри наконец вышла.

— Теперь давай устроим тебя на ночлег. Чаю хочешь?

— Да, если вам не трудно…

— Я и так собиралась это сделать. Всё равно не спала. Четверо с ранениями за вечер, хотя и не такими тяжёлыми, как у директора… — целительница замолчала, словно не хотела продолжать разговор.

Они молча допили чай. 

— Если ты закончила, занимай крайнюю кровать у окна. Она застелена. Ночная рубашка под подушкой. Утром я пойду к Минерве и провожу тебя, — отрывисто сказала Помфри.

Джинни послушалась. 

Она уже устроилась на узкой больничной кровати, а мадам Помфри все еще возилась с флаконами, стоящими на столике у противоположной стены.

— Что с его глазами? — неожиданно для себя спросила девушка.

Мадам Помфри ничего не ответила. Она наполнила каким-то зельем флаконы и собрала их, чтобы унести в кладовую. Уже выходя, она сказала:

— Ещё немного, и ничего нельзя было бы сделать. Похоже, ты его спасла. Зрение удалось сохранить. Ну а шрамы… Ему… — Она остановилась на пороге, словно хотела что-то добавить, но махнула рукой и вышла.

«…ему не привыкать», — тихо закончила Джинни. Она лежала на боку, лицом к окну, ее глаза слипались, она сквозь ресницы наблюдала за круглой полной луной, окутанной прозрачными обратами, словно вуалью.

Но в оба гляди, пробираясь ко мне.

Найди ты лазейку в садовой стене,

Найди три ступеньки в саду при луне….

Иди, но как будто идешь не ко мне…

Мамина любимая баллада Селестины Уорлок…

Она уснула и не видела, как высокий человек в чёрной мантии выскользнул из соседней палаты и твёрдой походкой направился к входной двери.

Он остановился и посмотрел на кроватку у окна, на которой безмятежно спала очень храбрая девушка. Тогда он взмахнул палочкой, чтобы защитить ее самыми сильными оберегами. Затем он вышел и тихо закрыл за собой дверь. Он больше не мог здесь находиться, замок ждал своего хозяина — его подопечным нужна была защита.

* * *

На следующий день Джинни не вернулась в гриффиндорское общежитие, где её поджидал Амикус Кэрроу. Она так никогда и не узнала, что её подарили горбуну.

Несмотря на прогрессирующее безумие и полное отрицание своего собственного маггловского наследия, в момент просветления Темный Лорд решил, что, хотя сейчас ему выбирать не приходится и надо принимать то, что есть, он не хочет в будущем видеть в рядах Пожирателей смерти инцестных уродов. Чистая кровь предателей тоже послужит для великой цели. Поэтому он с вниманием отнесся к униженной просьбе своего верного последователя.

Но мисс Уизли, как и многие другие опальные студенты, к тому времени нашла убежище в Выручай-комнате. Разъярённый Амикус донёс Волдеморту о потере, и Снейп в награду за труды получил несколько раундов Круциатуса.

Легко отделался, решил он.

Когда он убедился, что Джиневра недоступна для навязчивых ухаживаний Кэрроу, то отправился в Совиную башню и передал через сову шифрованное письмо Молли Уизли от имени ее дочери. Он изменил только одну цифру: вместо девятнадцати сбежавших студентов написал — двадцать.

* * *

Дядюшка Ляо сидел за стойкой и едва слышно бормотал, шевеля губами. Он занимался любимым делом — считал деньги. Очень способствует духовному просветлению и поиску разумных путей во имя процветания его уважаемой семьи.

А как же?

Когда пьете воду, подумайте о ее источнике.

Спасибо добрым духам и деловой хватке дядюшки Ляо, дела в гостинице шли неплохо, совсем неплохо, видимо, господин Солано принёс удачу семейному бизнесу.

Непростой человек. Однажды, в самом начале, Ляо слишком тихо приблизился к нему со спины и дотронулся до его плеча, чтобы разбудить на обед, и вот шезлонг перевёрнут, а в шею почтенному старцу воткнулась острая палочка.

Ну бывает. Чего не ясно — боевой маг на заслуженном отдыхе. И таких он успел повидать в своей гостинице за сто пятьдесят лет. Особенные они, недоверчивые. Ничего, привыкнет к мирной жизни и этот чародей.

Ведь, как известно, самые могущественные воины — это терпение и время.

Вон сидит Солано в шезлонге с английской газетой на коленях, кажется мирным и расслабленным, зеркальные очки на выдающемся носу, а глаза над ними как бойницы. Чары «не замечай меня» наколдовал, как будто он, Ляо, будет ему мешать. Значит, что-то серьёзное в газете той.

Северин вскочил, бумажные листки разлетелись по песку, сделал несколько широких шагов. В руке у него было измятое письмо, странное, из тёмной плотной бумаги, свернутое в трубочку, и адрес отправителя не видно, только адресат сверху — две извилистые буквы S.S. Баклан принёс рано утром вместе с газетами. Может быть, от женщины? Замужняя, видать. Нехорошо. Действительно, очень непростой волшебник этот Северин Солано.

До Ляо донеслась отборная английская брань на северном диалекте (он уже слышал такое: один из моряков, сын хромой Нганг, служивший старпомом на «Звезде», двадцать лет назад работал в Манчестере, нахватался там всякого) и обрывки фраз:

— Идиот... Потт... Твою мать... Кретин безмозглый... Продаться ради гребаного... великого блага...

Затем Солано заметил его взгляд и шевельнул пальцами. Звук исчез. Но губы все еще гневно шевелились.

Ляо покачал головой. Не надо читать фарангу европейские газеты за завтраком. Лучше бы созерцал красоту окружающей природы.

Старик вздохнул и вернулся к расчётам. Нынче хорошие уловы лангустинов. Надо сказать старшей внучке, чтобы подала на обед гостям похлёбку из морепродуктов. И напекла побольше рисовых пирожков. Они у неё очень вкусные.

В главе использовалась поэзия Роберта Бернса (в переводе С. Маршака)