Маги, винейды и прочие (джен)

О том, что Туни наконец-то определилась с даром, Джулс рассказала ему по великому секрету ещё неделю назад. Никита, помнится, тогда угукнул что-то в меру заинтересованное, но быстро выкинул эту новость из головы, тем более что дочка так ничем их за это время не порадовала. Возможно, ждала подходящий момент, такой как сегодняшний вечер, когда Юля устроила торжественный ужин, чтобы отпраздновать день рождения Лили?

Они успели пару раз поднять бокалы за здоровье, красоту и таланты младшей Эванс, когда ёрзающая на месте Туни постучала ручкой вилки по стакану и единым духом выпалила:

‒ Я прошла проверку и подтверждение дара. Официально.

Продолжения они с Юлькой так и не дождались, дочка как протараторила, так и замолчала, лишь смотрела на них с гордостью, которая с каждой прошедшей секундой линяла в недоумение.

Жена очнулась первой и потянулась к дочери с поцелуями.

‒ Туни, детка, наконец-то!

‒ Поздравляю! — присоединился к ней Никита.

Туни расцвела радостной улыбкой и разразилась пулемётной очередью подробностей под соусом эмоций.

‒ Вы же знаете, мы с профессором Блэйни долго не могли понять, в чём мой дар. Это на самом деле было очень обидно, когда все вокруг говорят о том, какой замечательный у меня дар, но никто не помогает. Представляете, мне только на подтверждении рассказали, что это и была самая главная проверка? Дескать, раз я искательница, то должна сама выяснить, какой он, без подсказок. Что только я не перепробовала, ну, вы знаете, — смущаясь, потупилась Туни, явно вспоминая, какие скандалы закатывала в дни особенно сокрушительных провалов. — Я перечитала все записи дедушки, книжки в библиотеке, даже у дяди Эдгарда искала. Нашла много чего интересного про сам дар, но ничегошеньки о том, как найти своё направление.

‒ И что за дар-то? — поторопил её Никита, который не слишком любил такие вот длинные заходы. Ну, скажи ты главное, а там можно и о подробностях поговорить.

Туни осеклась на полувздохе и уставилась на него с искренней обидой.

‒ А ты как думаешь, папочка? — с вызовом в голосе спросила она.

Никита понял, что не следовало перебивать дочку, и посмотрел на жену, надеясь, что та придёт на выручку, но напоролся на не менее рассерженный взгляд. Значит, надо быстренько освежить в памяти, что там у Туни не получилось.

‒ Э-э-э… Поиск… полезных ископаемых?

‒ Холодно.

‒ Тогда… Проклятые вещи? — вспомнил Никита рассказ Юли о том, как Туни помогала мистеру Родри копаться в бумагах Гриффитса.

‒ Ты на шаг ближе к северному полюсу-у, — пропела Туни.

‒ М-м-м, неужели ты научилась находить выигрышный лотерейный билет?

‒ А-а… Нет.

‒ Жаль, ты только представь, как это круто. Ладно. Что-то материальное?

‒ Нет.

Никита уже сам был не рад, но его охватил какой-то злой азарт, и вместо того чтобы признать поражение, забрасывал дочку вопросами, но получал сплошные «нет».

‒ Я могу подержать это в руках?

‒ В определённом смысле — да.

‒ Это как? — удивился Никита. — Не понимаю…

‒ Так ты сдаёшься? — обрадовалась дочка.

‒ Это поиск информации? — подала голос до сих пор молчавшая Джулс.

‒ Что? Да… Но как? — поразилась Туни и от удивления так забавно округлила и без того немаленькие глаза, что стала похожей на анимешную девочку.

‒ Но это логично, детка. Вспомни, стоило тебе только открыть книгу или справочник, как ты всегда без проблем находишь нужное. Ведь так твой дар работает?

‒ Ну, в общем, я пока только учусь, но ты права, мамочка. Мой дар помогает найти информацию, правда пока у меня хорошо получается работать лишь с письменными источниками. И представляете, мне совсем не обязательно знать язык, на котором текст написан.

«Да не скажи, мелкая, подслушивать в удачное время и место у тебя тоже шикарно выходит», — подумал Никита, но благоразумно не произнёс это вслух.

‒ Отличный дар, главное — оригинальный, — мягко улыбнулась Джулс, которая выглядела невероятно обрадованной.

‒ Так получается, тебе надо сделать запрос, и ты найдёшь нужное. Типа: окей, Туни? — хохотнул Никита, полностью осознав, какими умениями обладает дочка. То, что ляпнул он это не подумавши, до него дошло практически сразу, поэтому Никита украдкой погрозил пнувшей его Джулс, чтобы та держала себя в ногах, и поспешил отвлечь недоумённо хмурящуюся Туни. — Главное, лишь бы Филомена об этом не прознала, а то она до сих пор мечтает заполучить тебя в участок в любом качестве.

‒ Ну уж нет, — запротестовала дочка, — что угодно, только не аврорство. Но и библиотекарем становиться тоже не хочу.

‒ Ещё рано об этом думать, — поднимая бокал, сказала Джулс. — За тебя, детка, и твой дар.

‒ И то верно, — поддержал её Никита. — За тебя, Туни. Но с лотерейными билетами всё же попробуй, вдруг выйдет.

‒ Папа, но это глупо. Как я могу найти выигрышный, если розыгрыш ещё не состоялся? — нахмурилась Туни.

‒ Но есть же билеты со стирающимся слоем, — заметила Джулс.

‒ Мама, ты ведь не серьёзно? — ахнула дочка.

‒ Отчего же. Сделай папе приятное, он так любит всяческие эксперименты. Да и вдруг у тебя получится.

‒ А ты сама-то в это веришь? — спросил Никита.

‒ Ни капельки, но проверить не помешает. Детка, а Лили ты написала, или мне это сделать?

‒ Ещё на той неделе, — удивила их Туни. — Но можешь похвастаться тёте Гвен.

‒ С превеликим удовольствием, но, сама понимаешь, мне нужны подробности, так что — рассказывай. Хотя, погоди, сейчас чай налью.

Восторженный рассказ Туни с не менее эмоциональными замечаниями жены Никита слушал вполуха, уминая вкусняшки, но не потому, что ему было неинтересно, просто отчего-то на память пришло, как год назад Эвансы тоже сидели за столом, отмечая день рождения Лили. И было это невероятно унылое зрелище: Оуэн старательно, но несмешно шутил, Джулия без остановки хвалила младшую дочь, не обращая ни на кого внимания, как токующий глухарь, Туни презрительно фыркала и кривилась. А теперь гляди-ка, не только сама выбирала подарки для сестры, но секретничает с ней в обход родителей. Да и выглядеть стала лучше и больше не напоминает малолетнюю грымзу…

И это не могло не радовать. Если канонная Петуния Дурсль была у него одним из нелюбимых персонажей, то юная Туни Эванс восхищала похвальной упёртостью, отменной семейственностью и лёгкой вредностью с капелькой здорового самодовольства. Выкрутасы, конечно были, и ещё какие, но, заполучив собственный уникальный дар, так не похожий на сестринский, Туни превратилась в довольную жизнью девушку.

Хотя, возможно, она просто брала пример с Юльки, которая и словом и делом проповедовала учение кота Леопольда, в то время как Джулия Эванс была той ещё занудой и пассивно-агрессивной истеричкой.

Отчего-то на этой мысли вспомнилась Оля, которая непременно бы вдрызг разругалась с Туни уже на второй неделе и с радостью собачилась бы с женой Лоуренса. Нет, она не была плохой, наоборот, Никита до сих пор скучал по ней почти так же сильно, как и по матери с мелкими, что не мешало ему признавать: для этой реальности её характер совершенно не подходил.

Словно почувствовав, что он думает о бывшей, Юля обвинительно посмотрела на него, хотя, скорее всего, дело было в том, что он в одно лицо почти умял всё пирожные. Но, если подумать, поступил он совершенно правильно: Туни в очередной раз блюла фигуру, а Джулс терпеть не могла масляный крем. Никита с горьким вздохом отодвинул подальше искусительные канноли и включился в разговор, тем более что речь зашла об очередном газетном сражении главы авроров и верховного чародея, фамилию которого не помнили сами журналисты.

Поздним вечером, пока Джулс готовилась ко сну, Никита отвлёкся от медитирования на изгибы её тела под тонкой тканью сорочки и поинтересовался:

‒ Ваш женсовет уже разработал стратегию боя?

‒ Почти. По крайней мере, войска на позиции, — улыбнулась ему из зеркала Джулс. — Миссис Родри коллекционирует приглашения на чай к подружкам в Суонси и Кардиффе, миссис Крейн строчит письма своим, а Бэддо собирает доказательства и готовит иск.

‒ А ты чем займёшься?

‒ Да я вот думаю — соглашаться или нет на интервью, — ошарашила его Юлька. — Эдгард заказал «Камри гайр» рекламную статью о новых моделях униформы и настаивает, что нужно упомянуть и об авторе уникальной методики, заодно рассказать, откуда я такая талантливая взялась. Нора, как об этом узнала, очень обрадовалась, и считает, что это отличный шанс поделиться правильной версией.

‒ Почему правильной? Правдивой, — возразил Никита, который искренне переживал за жену, но не имел привычки вмешиваться в бабские склоки, мужику хоть можно в морду дать.

‒ Нора настаивает, что вначале, в рекламной заметке, нужно кратко рассказать о моих арвидах, а уже в следующем номере, отдельной статьёй поведать романтичную историю про найденный подарок и мою удачную попытку найти Эдгарда и зашлифовать всё мелодрамой о брошенной вдове, потерянном наследии и спасённой династии.

‒ Как по мне, звучит отлично, ведь всё так и было, — сказал Никита, разглядывая хмурящуюся жену. — И в чём подвох?

‒ В том, что журналистка честно предупредила, моя история интересна им не потому, что я умница и красавица, а ради пропаганды. Бедная-несчастная потерянная винейда, которая выросла без поддержки сообщества, не прошла вовремя инициацию, но смогла устроиться в жизни и родила двух дочерей. И о бездушном министерстве, которое оставляет родителей магглорождённых волшебников без какой-либо помощи. Поэтому я и говорю, что версия будет правильной, в русле последних настроений, — с ехидной усмешкой разъяснила линию партии Юля.

‒ Так, — протянул Никита, — так… Это немного неожиданно.

‒ И как по мне — небезопасно. Даже если в статье будет лишь моё имя, не думаю, что в Хогвартсе много учениц по фамилии Эванс. И как быстро до кого-нибудь со Слизерина дойдёт, что Лили моя дочь? Или сумасшедшие начнут слать нам письма с гадостями, — единым махом выпалила взволнованная Джулс.

‒ А зачем кому-то нам писать? — опешил Никита.

‒ Это же любимое развлечение волшебников — совать нос в чужие дела или по поводу и без высказывать своё жутко важное мнение лично предмету возмущения, разве не так? Хорошо, хоть местные не имеют такой привычки, иначе бы ты от сов из Суонси отстреливался, — выплёскивала на него эмоции Джулс. — Боже, Кит, мне такие ужасы в голову приходят. А что, если газету прочитают те хмыри с якобы стёртой памятью, или их напарники, или сам Реддл?

‒ Так, отставить панику, — скомандовал Никита, затаскивая жену на кровать, где аккуратно укутал её в одеяло. — Кто меня заверял, что не будет нервничать заранее? Не подскажешь? И вообще, давай договоримся с журналисткой, чтобы она согласовала с тобой готовый текст. И адвоката нашего привлечём, зря что ли он такие деньжищи получает? А классно я придумал, да, Джулс. Джулс, ты что — плачешь? — опешил он, почувствовав на руке горячие капли. — Чёрт, Юлька, ну ты чего?

Он молча укачивал её до тех пор, пока она не затихла и не уснула, шумно посапывая покрасневшим носом.

Если бы речь шла только о том, чтобы поставить на место языкастых дур, интервью в «Камри гайр», было бы отличным способом восстановить справедливость. Но Юлька права, становиться подсадным кроликом в политической грызне, так себе перспектива. Да и о Лили надо подумать и не вешать ей на спину дополнительную мишень. Ведь чистокровные дебилоиды очень любят устраивать загонную охоту в таком безопасном месте, как Хогвартс. Так что достаточно того, что Лили магглорождённая волшебница.

Так ничего не надумав, Никита уснул, понадеявшись, что утром на него снизойдёт озарение. Проснулся он поздно, и всё благодаря Джулс, которая зачем-то отключила будильник и дала ему выспаться. Никита продолжил бывалялся в кровати, не желая вылезать, но тут встрепенулся дремавший на кресле Кас, спустя мгновение раздался звонок в дверь, а потом весёлый голос жены.

Путаясь в рукавах халата, Никита поспешил в гостиную, но незваным гостем оказался почтальон, который, хихикая от избытка чувств, делился подробностями вчерашней драки в доках между работниками нефтяного терминала и моряками с танкера. По счастью, задерживаться он не стал, стремясь поделиться свежей сплетней с другими.

Джулс, привычно спокойная, несуетливая, явно отправившаяся от вчерашней истерики, посмеялась над его встрёпанным видом и позвала завтракать.

‒ Ты решила, как поступишь? — поинтересовался Никита, покончив с сырниками.

‒ С интервью? Пока нет, но точно не буду всепрощать и молить святую Лаурентию, чтобы заблудшие души одумались, как советует сестра Евангелина, — ответила Джулс, взмахнув письмом, которое внимательно читала.

‒ Ты рассказала ей? — удивился Никита.

‒ А почему нет? Она и так знает о наследстве, а если опустить магические подробности, то получается пикантная история, детали которой можно долго смаковать. Самое то для скучающих старушек, — невозмутимо пояснила Джулс. — Я и миссис Бронтипью написала, только она ещё не ответила. Ты на дежурство как всегда поедешь?

‒ Нет, сразу после обеда, сегодня тренировка с парнями. А что?

‒ Просто планирую день. Бэддо просил заскочить по возможности, вот и думаю, когда это лучше сделать.

‒ Ты узнай у него, про мои документы на поплавок, хорошо? — попросил Никита. — Ладно, я в подвал. Джулс, ты же в полках больше ничего менять не собираешься?

‒ Если только передумаю красить их в синий цвет, — лукаво улыбнулась она.

И от её улыбки у Никиты стало светлей на душе. Всё же за это время он отвык от фонтанирующих эмоциями женщин, и вчерашние слёзы Джулс выбили его из колеи.

Он с удовольствием постолярничал в мастерской, словив своеобразный дзен, а после обеда отправился на занятия, которые наконец-то походили на настоящую тренировку. Бо́льшая часть мужиков отсеялась, остались готовые усердно вкалывать. Некоторые из них даже купили перчатки и отрабатывали стойки в любую свободную минуту.

«И, похоже, от боя с тенью перешли к спаррингу, причём с активно отбивающимся партнёром», — постановил Никита, разглядывая сочный фингал и разбитые костяшки у помятого Проссера, который тормознул его на проходной.

‒ Только не говори мне, что участвовал во вчерашнем побоище, — ехидно поинтересовался Никита.

‒ Ты не поверишь, Эванс, мимо проходил, — криво усмехнулся охранник и почесал украшенный пластырем нос. — Но какого-то придурка на меня из толпы выкинуло, он мне локтём в лицо и засветил. Я чего тебя остановил, держи петицию. Тут всё просто — надо галочку проставить, что поддерживаете. И не боись, она анонимная. Возьми две, вдруг у твоей благоверной будет своё мнение. Хотя почему «вдруг»? — хохотнул Проссер и зашипел от боли. — Ладно, заполненные бумажки в ящик опустите, его в холле центра прикрепили. Бывай.

Никита мельком пробежался по пунктам: автономия для Уэльса стояла на первом месте, на втором — признание винейдов полноценными членами магического сообщества. Ниже шли налоговые льготы, снятие ограничений на торговлю с магглами и прочая наивность.

А вот предложение о создании службы опеки над семьями с магглорождёнными волшебниками ему понравилось. В своё время Эвансам такое кураторство, да даже простой разговор о странностях младшей дочери, стало бы отличной подмогой.

В то, что хоть что-то из этого списка будет всерьёз принято в министерстве, Никита не верил. Тут у магов гоблины до сих пор в статусе зверушек ходят, несмотря на всю их уникальную магию и регулярные восстания, так что шансов у петиции не было никаких. И наверняка здравомыслящие колдуны и винейды это прекрасно понимали.

Хотя… Как способ стравить пар общественного негодования эта толкотня подходила идеально. Дескать, вы же видите, что мы не сидим без дела, так стараемся, так стараемся, и не наша вина, что опять ничего не вышло. Конечно, обидно, но ничего не поделать…

Никита спрятал листки в сумку и на время тренировки выбросил лишние мысли из головы. Вернулся к ним он потом, на перерыве, когда вышел глотнуть свежего воздуха на балкончик, где наткнулся на братьев Конвей и парня из турбинного цеха, чьё лицо было ему смутно знакомо по собраниям в Пенрид Ластра. Мужики неосмотрительно громко обсуждали петицию, азартно споря о том, насколько грозным должно быть заявление от совета, чтобы к требованиям валлийской общины отнеслись максимально серьёзно.

Когда Никита намекнул им, что проходной балкончик не самое лучшее место для подобных разговоров, парни отмахнулись от его слов, продолжая фантазировать, как именно следует поступить, если министерство попытается заткнуть рот представителям совета или навязать свои условия. Угроза натянуть трусы на голову волшебникам была самой скромной из довольно внушительного арсенала всяческих извращений.

«Твою мать, страна непуганых лопушков, — с неожиданной злостью подумал Никита, уходя с балкона. — Парни, да вы понятия не имеете, что с вами сделают псы Реддла, если он спустит их порезвиться в Уэльсе. Думаете, это будут растёпы-волшебники, которые горазды лишь глупые законы принимать, да годами спорить о толщине котлов? Наивные валлийские дурни, да вы ни с чем серьёзным, кроме площадной брани от мимовстречных выпивох в пабе, до сих пор не сталкивалась. Да вообще, какие трусы́, если волшебники предпочитают проветривать свои задницы?»

Умом он понимал, что может сколько угодно беситься, но мирные валлийцы, а также англичане, шотландцы просто понятия не имеют, что очень скоро в их дома будут врываться отморозки с богатым арсеналом тёмномагических заклинаний. Война с Гриндевальдом гремела на континенте, и местные волшебники не были приучены бояться, не говоря про защищаться. Пожалуй, ирландцы могли обладать боевым опытом, но всё зависит от того, сталкивались ли они с ИРА. По крайней мере, маггловскую Ирландию трясло чуть ли не ежедневно.

«Надо бы расспросить Вира, что планирует их начальник, — решил Никита. — И, кажется, у Брауна сослуживцы из Ирландии. Да и вообще, давненько я не стрелял».

Время на часах было детское, поэтому Никита без проблем дозвонился до обоих приятелей и договорился о встрече. И если Браун дружелюбно бросил: «Раньше семи не приходите», — то Вир долго отнекивался, отговариваясь накопившимися делами. В конце концов, трубку взяла Филс, которая в категоричной форме заявила, что лично притащит мужа в «Посох».

Сделала ли она, как грозилась, или Вир аппарировал сам, Никита не видел, потому что выпал из реальности, стоило спуститься в тир. Похоже, что Браун также давноне спускал пар и напару с Артуром Лэнгом устроил тренировку в стиле бравого спецназа. Аврор в случайном порядке и на бешеной скорости кастовал парящие в воздухе мишени, которые Браун поражал с потрясающим мастерством, оперативно меняя опустошённые стволы.

В какой-то момент заворожённый убойным зрелищем Никита понял, что рядом с ним стоит Вир, который включился в игру и с мальчишеским восторгом магичит фигуры условных противников.

Подобным образом отстрелялся каждый, Никита даже выпросил у Брауна двустволку, чтобы освежить навыки — в своё время он неплохо бил уток на лету. Естественно, у этого тела нужная сноровка отсутствовала, но для первого раза вышло очень даже сносно.

Где-то через час, умиротворённые и слегка оглохшие, они приземлились на лавку, под которой всё это время продрых пёс Лэнга. Поначалу попивали холодненькое пивко, трепались о пустяках, перебрасывались шуточками; Браун чистил оружие и между делом подтрунивал над Артуром, оказавшимся хреновым стрелком; Лэнг добродушно просил его заткнуться; пёс куда-то бежал во сне и глухо ворчал.

Никита уже и думать забыл, что хотел расспросить Холвена, настолько ему было кайфово. Поэтому неожиданный толчок под рёбра от Артура застал его врасплох.

‒ Эванс, слушай, тут такое дело: Квестгуд хочет с тобой кое-что перетереть. Лично, — пробормотал аврор, посверкивая шальными глазами. Пиво ли было в этом виновато или ещё не остывший запал от стрельбы, но выглядел он непривычно расслаблено, пожалуй, даже счастливо, и не кривился в тике.

‒ Без проблем, — кивнул Никита. — Только с чего вдруг?

‒ Так ты ж у нас видениями балуешься, а значит — ценный свидетель. Вот Квестгуд и хочет тебе кое-чьи морды показать, чтобы ты их опознал.

Никита едва не кивнул в знак согласия, но остатками трезвого ума вспомнил подробности выдуманной легенды, и с него мгновенно слетела блаженная расслабленность. Он внимательно посмотрел на аврора в упор и серьёзно сказал:

‒ Лэнг, ты чем меня в первый раз слушал? Я чётко видел лишь змеемордого, его подельники были в масках и чаще всего нечто череповидное. Так что думаю, проще проверять по татушке.

Помрачневший Артур закусил губу и уставился в никуда, потом по его лицу скользнула гримаса.

‒ Умеешь ты настроение испортить, — буркнул аврор и резко вскочил на ноги, потревожив пса. — Кстати, тебе имя Джусика Кукинса ни о чём не говорит?

‒ Нет, — булькнул пивом Никита, с трудом удерживая смешок. — А должно?

‒ Да кто ж знает, — вздохнул Лэнг. — Эта троллья отрыжка курьером работает у неправомерщиков…

‒ И? — поинтересовался Никита у замолчавшего аврора.

‒ И всё, — отрезал тот. — Ланселот, на выход. Бывайте, парни. Браун, я к тебе на неделе заскочу.

И, забавно подскакивая, Лэнг пулей вылетел из тира, обогнав еле переставляющего лапы пса.

‒ Вот же ж, гад! — пожелал ему доброго пути Никита, понимая, что аврор оперативно увильнул от чистки оружия.

Впрочем, Браун как раз привёл своих девчуль в порядок и спокойно занялся артуровыми, поэтому Никита с Виром также принялись за дело. При этом непривычно говорливый Холвен словно выплёскивал накопившееся напряжение, и по счастью, болтал на нужную Никите тему.

‒ Вот знаешь, когда подкрадывание преподавал Крол, нас гоняли так, я даже за былинкой наловчился прятаться без всякой магии. Но стоило ему выйти на пенсию, и что? За каменюкой размером со взрывопотама укрыться не могут. А как они ползают: жопу выше головы отклячат.

‒ И поджаривают её на драконьем барбекю? — предположил Никита.

‒ Не без этого, — задорно расхохотался Вир, а Браун иронично усмехнулся. — А ещё лезут вперёд, герои капповы. Нет, чтобы оценить угрозу и понять, кто где, несутся, словно девственники в бордель, и мешают друг другу. Недаром Артур постоянно про бдительность талдычит.

‒ И как при этом отличился его стажёр?

‒ О, он просто замечательно отличился. Там же, бодах знает, что творилось, те придурки, пока их не скрутили, палили, как сумасшедшие, какую только хрень не использовали, талантливые наши. Ну вот, Артур велел Муди бдить, сам к Яксли пополз, а тут от Крэбба взрывающие веером полетели, аккурат по парням. Повезло, Муди это вовремя увидел и Протего развернул. И не сбросил, хотя его самого краешком шибануло. Так что у стажёра боевое ранение, а у Артура повод для гордости.

Рассказывал Вир очень эмоционально, размахивая руками для бо́льшей наглядности. Глядя на возбуждённого приятеля, Никита рискнул выведать у него кой-какие подробности, вдруг тот что-то знает, и не прогадал.

‒ Да у него, я так понял, одни сплошные поводы. Кукинса вон нашли. Это же по моему делу, да? — с уверенным видом спросил он.

‒ Ага, попался паразит, — радостно выдохнул Вир. — Осталось только понять, он сам адреса передавал или его заставили.

Никита попытался состыковать курьера Кукинса и адреса семей магглорождённых волшебников, но заполированные пивом мозги отказывались складывать из этих кубиков слово «Эврика». Поэтому он решил по полной выпотрошить Вира, чтобы обдумать всё на свежую голову, а то и вдвоём с Джулс.

‒ Вы его уже арестовали?

‒ А что это даст? — искренне удивился Вир. — Да и доказательств пока мало. На Кукинса путём исключения вышли. Кроме него реально никто все дела в руках не держал. Так что ждём. Квестгуд кое-что придумал, но тс-с-с, я тебе ничего не говорил, — состроил грозную рожу Вир и погрозил миротворцем.

‒ Брат, да тебя, я гляжу, развезло, — подхватил пошатнувшегося приятеля под локоток Никита.

‒ Ни в коем разе, — возразил Вир. — Я в порядке.

И икнул, потом ещё и ещё.

‒ Выведи его на свежий воздух, я пока Филомене звякну, — флегматично скомандовал Браун.

В себя Вир пришёл так же быстро, как и захмелел. Ещё минуту назад он, икая, заверял Никиту, что верит ему, вот правда верит. Рассказу приятеля нельзя не верить, столько всего за последнее время произошло. И что этот Кукинс так, пешка, а вот ферзя Квестгуд пока не придумал, как свалить.

Но постепенно его голос выравнивался, и Вир уже не висел на нём всем телом, а стоял, оперевшись на плечо.

‒ Оуэн, поверишь, я не так представлял себе работу авроров, думал, буду задерживать злых парней, помогать хорошим, — тоскливо признался он, со знакомым разочарованием в голосе. — Вместо этого я смотрю, как гадёнышей отпускают, любуюсь на их самодовольные рожи в газете. Вот как так, скажи?

‒ Дерьмо случается, Вир, — поделился бесхитростной мудростью Никита, — и гораздо чаще, чем нам хотелось бы.

Настроение не то, чтобы испортилось, просто стало немного грустно. Точнее, где-то в глубине души шевельнулась по-детски чистая обида на этот несправедливый мир. Абсолютно иррациональное чувство, но дюже полезное, лично Никите оно отлично помогало, ведь на смену ему приходила здоровая злость и желание свернуть горы.

‒ Вот вы где. Вир, какого гремлина ты выскочил голеньким на мороз?! Давно бодроперцовое не глотал? Предупреждаю, домашняя аптечка пустая, а как я его варю, ты знаешь. Марш в тепло. Привет, Оуэн.

Вир послушным осликом потрусил внутрь, а нахмурившаяся Филс заступила дорогу Никите. Он приготовился оправдываться, дескать, не так уж и много они выпили, да и вообще, имеют же мужики право на расслабиться, но она просительно заглянула ему в глаза и полушёпотом поинтересовалась:

‒ Он байки про полицейскую школу травил?

‒ А-а, нет. Про аврорскую, точнее упоминал какого-то Крола. А что?

‒ Ой, не обращай внимания, — с таким облегчением улыбнулась Филс, и стало понятно: услышала нечто хорошее. — Спасибо, что вытащил его, — и не дожидаясь ответа, она убежала.

‒ Всегда пожалуйста, — пробурчал ей вслед Никита.

Путь домой лежал через общественный центр, где пришлось немного подождать, пока девочки освободятся. В большом зале шумели женские голоса, а в холле гудели мужчины, ждущие своих благоверных. Болтать с кем бы то ни было совершенно не хотелось, поэтому Никита привалился к стене и сделал вид, что заснул на стуле. По счастью амлушцы свято уважали право уставшего мужчины на отдых.

Он обдумывал сказанное Виром, примеривался с разных сторон, пока не зацепился за один странный факт. Как так вышло, что Холвен и Лэнг, рядовые по сути авроры, были в курсе начальственных мыслей и задумок? Да ещё делятся ими с посторонними… Вопрос.

‒ Так Квестгуд с Лэнгом однокурсники и лучшие друзья, — просветила его Джулс, после того, как он поделился свежими новостями. — Семь лет за одной партой, на соседних кроватях, оба мечтали стать аврорами. Лэнг именно из-за приятеля не сбежал из Хогвартса после первого семестра.

‒ А ты-то откуда знаешь? — озадачился Никита.

‒ Фила рассказала, — пожала она плечами. — Меня больше удивляет, что ты не в курсе.

‒ Ну, я… Проехали. Что думаешь про Кукусика?

‒ Неправомерщики — это кто, напомни?

‒ Они следят, чтобы маги не колдовали, где не следует, и расследуют нарушения Статута, — опередила его Туни. — Я помню, как Снейп пугал ими Лили.

‒ Ага, а Мэйбл рассказывала, что адреса подопечных волшебников им присылают из Лондона. А курьеры, они чем занимаются? — с азартом размышляла Джулс.

‒ Бумажками, — воскликнула Туни.

‒ Тогда точно Империус, — категорично постановил Никита, радуясь, что они смогли самостоятельно во всём разобраться. — Иначе откуда у тех придурков неактуальные данные? А так приказали принести адреса семей без уточнений. И поэтому с Кукусиком ничего не сделали за подставу, знают, что сами лоханулись.

‒ Оуэн, следи за языком, — укоризненно нахмурилась Джулс.

‒ Да ладно тебе, мамочка, в телевизоре по новостям и не такое говорят, — хихикнула Туни.

‒ Ничего не знаю, меня мало волнуют посторонние грубияны, не заставляйте вводить штрафы, — настаивала Джулс, и было непонятно, всерьёз это она или шутит.

‒ Всё же жалко, что у магов нет телевидения, так бы мы уже сегодня настоящую волшебную свадьбу увидели, — невпопад пожаловалась Туни. — В «Ведьмином досуге» писали, что это будет вечерняя церемония. Наверняка, красивая…

В том, что Малфои расстараются дорого-богато, Никита не сомневался, но реальность в лице «Пророка» преподнесла сюрприз. Как ядовито заметила Юля: «Больше разговоров о свадьбе было».

И правда, может мероприятие и прошло на королевском уровне, только этот размах остался за рамками скучных, в стиле партийного руководства фотографий. Читателям не показали никаких интерьерных или одёжных подробностей, лишь групповой снимок неулыбчивых гостей, стоящих в четыре ряда с молодожёнами посередине, причём последние выглядели не особо счастливыми. Сама статья была написана в обезличено-пафосном стиле: наконец-то свершилось; собрался весь свет; невеста прелестна; повезло с погодой; желаем счастья.

«Камри гайр» вообще проигнорировал это событие, по субботней традиции подводя итоги недели, и практически каждая статья заканчивалась напоминанием о том, что до 10 февраля осталось каких-то восемь дней, а совет ждёт предложений неравнодушных граждан. Ещё в редакторской колонке был анонс очередного, жутко скандального и разоблачающего интервью с Квестгудом, ждите.

Порадовал лишь «Ведьмин досуг»: много колдофото с описанием нарядов и подробности о церемонии, которые не интересовали Никиту. Искренне уверенный, что на свадьбу пригласили, если не весь состав, то хотя бы ближний круг пожирателей, он внимательно изучал лица мужчин и, на всякий случай, женщин.

По крайней мере, одной конкретной, которая сестра невесты. Юная Белла Лестрейндж уже сейчас выглядела, как девица с прибабахом: вся в чёрном, на голове отсутствие причёски, холёное надменное лицо больше подходит похоронам, чем свадьбе. Неудивительно, что журналистка не смогла выдавить из себя ничего толкового, кроме: «Смотрелась эффектно».

Никита практически долистал журнал до конца, когда увидел желаемое. Том-мать-его-Реддл крупным планом, под чьим колдофото значилось: «Почётный гость вечера лорд Волдеморт». Вот так вот скромненько и незамысловато.

‒ Маски сброшены, господа волшебники, — пробормотал Никита.

В голове гуляло звонкое эхо бьющейся в висках крови, словно он вышел из ночника на свежий воздух. И точно так же подташнивало, но не из-за выпитого, а от осознания размаха чужой наглости и самоуверенности. Неужели Реддл не боится, что кто-нибудь из тех, кто учился с ним в Хогвартсе, не объявит его самозванцем? И сам себе ответил: «Конечно, нет».

Он так долго медитировал на фото, что привлёк внимание Джулс.

‒ Ты чего завис? — спросила она, заглядывая ему через плечо.

‒ Да вот, любуюсь на явление Реддла народу, — усмехнулся Никита. — Каков наглец, а?

‒ Где? — искренне удивилась Джулс, выхватывая у него журнал. — Надо же, и правда. Впрочем, неудивительно, что я его не обратила внимания — абсолютно провальный образ. Галунное шитьё и воротник-стойка на парадной мантии — жуткий моветон. Сейчас в моде вышивка тон в тон. Сразу видно, у него нет чувства стиля, — категорично заявила она.

‒ А тебя больше ничего не смущает? — спросил Никита, удивляясь, что Юля проигнорировала, как Реддл беспардонно и открыто использует вымышленное имя.

‒ Да нет, разве что вид у него немного… не знаю… Наверное, неудачный ракурс.

‒ Так, погоди, — скомандовал Никита и зарылся в ящик с выпусками «Камри гайр». Найдя нужный, с фотоотчётом того злополучного матча, он положил обе фотографии рядом, радуясь, что они практически одинакового ракурса. — Давай сравним.

‒ Ну… Тут такое качество, что… — неуверенно протянула Джулс.

‒ В книге Муди командовал орденцами на снимке, — вспомнил Никита, — чем мы хуже?

Фотографические Реддлы наотрез отказались его слушать, но стоило Джулс обратиться к ним, как к лорду Волдеморту, они надменно ухмыльнулись и, красуясь, завертели головами из стороны в сторону.

‒ Точно, гляди, правая сторона скособоченная, — обрадовался Никита, целуя жену, куда придётся. — А это значит, что? Правильно, это значит, что наше проклятие работает.

Юлька заливисто смеялась, отмахиваясь, но убеждаться в его правоте не желала. А потом и вовсе выгнала его в магазин, всё равно пора забирать Туни от Сайксов.

По дороге домой Никита приглядывался к дочери. В прошлый раз она при виде фотографии Реддла полночи истерила, но Туни на его вопрос, читала ли она «Досуг», спокойно кивнула со словами: «У принцессы красивее было».

‒ Пап, ты же знаешь, что я помогаю дяде Эргарду разбирать архив его крёстного? — неожиданно, замедлив шаг, спросила девушка.

‒ Конечно, ты же у нас с мамой разрешение просила, — удивился Никита. — Помниться, это был вторник.

‒ Ну, да… В общем, я вчера опять тренировалась в поиске нужной информации, только ты ничего такого не подумай, мистер Родри уже всё проверил и забрал опасные бумаги. Да и не дурочка я, чтобы не понять, что можно трогать, а что нельзя…

‒ Детка, — осадил её Никита, — не обижайся, но давай по существу.

‒ Я искала способ победить того злого волшебника и нашла. И перепроверила, трижды, — отчаянно выпалила Туни. — В последний раз с закрытыми глазами. Только я не знаю, о чём свиток, он на иностранном языке.

‒ Ага… Ага…

‒ Я не стала его забирать, всё же он принадлежит дяде Эдгарду, просто отложила в сторонку, но так, чтобы быстро найти, когда понадобится.

‒ Здорово, конечно, но зачем ты это сделала? — пытался собраться с мыслями ошарашенный её признанием Никита.

‒ Ну, я случайно услышала, как тот поли… точнее, аврор сказал тебе, что они не может найти способ победить того волшебника, и решила помочь.

‒ Реддл, волшебника зовут Реддл, — поправил её Никита. — А ты точно уверена, что нашла именно способ, а не что-то другое?

‒ Ну, я… — понурилась Туни. — На проверке я с первого раза указала на свиток о разведении мурлокомлей на шведском, а ещё на древнеегипетский папирус про любовную магию. К тому же я чётко представляла, что именно ищу. Это правильный свиток, папа, даром клянусь, — с жаром закончила она, прижимая руку к груди. — И теперь ты можешь порадовать того аврора.

‒ Но о чём свиток, ты не знаешь? — продолжал настаивать он.

‒ Нет, он же на иностранном, — недовольно буркнула Туни, — ты чем слушал?

‒ Цыц, — осадил дочку Никита, — поговори мне тут.

Она испуганно захлопала глазищами, но не расплакалась, а обиженно насупилась. Ещё бы, её способностям не доверяют.

Никита примиряюще обнял нахохлившуюся девушку. В голове отчего-то маминым голосом прозвучало: «Горюшко ты моё, луковое». Бедная храбрая девочка, на её месте, в её возрасте он поступил бы точно так же. Да что там, он именно сейчас делает это: изо всех сил ищет способ изменить будущее и готов хвататься за любой шанс.

‒ Так, ребёнок, мы не будем предлагать аврору Лэнгу кота в мешке. Вначале проверим, что в свитке, окей? Туни?

‒ А как мы это сделаем? — сердито пробубнила дочка, демонстративно отворачиваясь от него.

‒ Это ты мне скажи, детка, как можно быстро и эффективно выяснить, что там?

Туни хмыкнула и какое-то время шла рядом, а Никита с интересом наблюдал на её лице смену мыслей, как она находит и отвергает варианты. Наконец дочка созрела:

‒ Можно выписать кусочек текста и сравнить его со словарями в библиотеке, чтобы определить язык, но это долго. Да и переводить таким образом не получится, — рассудительно размышляла она. — Но я тут подумала — а почему бы не попросить помощи у мистера Родри? Он знает много старых языков, а свиток выглядит очень древним.

‒ И как ты объяснишь, зачем тебе это нужно?

‒ Ну, я могу признаться, что кое-что видела во время испытания и очень не хочу, чтобы это сбылось. Поэтому обратилась к дару, и он привёл меня к свитку. Как думаешь, поверит?

Она, затаив дыхание, ждала его ответа, пока уже Никита обдумывал её предложение.

‒ Надо пробовать, детка. Всё равно других вариантов у нас нет.

‒ Ага, — мгновенно расцвела Туни. — А маме говорить об этом будем?

‒ Не стоит, у неё сейчас своих проблем выше крыши, но как только Родри всё выяснит, так сразу и обрадуем.

‒ Договорились, папочка, — хихикнула Туни и с подростковой беззаботностью переключилась на новую тему: — А ты уже решил, кого выставишь на соревнования? Синьор Контини спрашивает об этом, чтобы приготовить именные медали.