Боги тоже влюбляются (гет)

Я решил показать Мэнди свое небольшое игровое королевство, наш "Лабиринт". Ну что там говорить, хотел похвастаться. Чего скрывать? Я, Локи Лауфейсон, всегда любил блистать, а мой маленький смертный мир, который я выстроил, был безупречным триумфом хитрости и амбиций. И, разумеется, он был создан, чтобы производить впечатление.

Наш офис занимал последние два этажа в одном из тех стеклянных гигантов, что подпирают небеса на Манхэттене, возвышаясь над Рокфеллеровским центром, словно титан-наблюдатель. Фасад здания был холодной, синей, отражающей призмой, поглощающей и преломляющей свет. Мы вошли в шикарное, минималистичное лобби, где единственным декором были струящиеся водяные стены и мрамор цвета мокрого асфальта. Панорамный лифт, прозрачный, как моя душа (когда это мне выгодно), зажужжал, подбрасывая нас вверх с невероятной скоростью. На уровне 50-го этажа Мэнди невольно охнула, когда земля начала стремительно удаляться. Она смотрела вниз, прижавшись к стеклу, и ее восторженное молчание было приятнее любой, даже самой льстивой, похвалы. Её ладонь прижалась к стеклу, повторяя контур города, который уменьшался под нами. В её глазах отражались миниатюрные жёлтые такси и зелёные пятна Центрального парка. С высоты, с которой Манхэттен казался искусным макетом, вид был гипнотическим.

Когда двери лифта открылись на самом последнем этаже, перед ней распахнулось пространство, полное света и бурлящей креативной энергии: открытая планировка, яркие зоны отдыха, футуристические рабочие станции и, конечно, этот вид — во весь горизонт. Мэнди замерла на пороге, словно вдохнув слишком много воздуха. Окна от пола до потолка образовывали непрерывную стеклянную стену. Солнце, уже клонившееся к западу, окрашивало океан стекла и стали в оттенки золота и платины. Вдали, за Гудзоном, виднелась кромка Нью-Джерси, а прямо под нами — геометрически совершенная паутина улиц. Город был живым, дышащим существом, и мы парили над ним.

— Это... это невероятно, Райан! — выдохнула Мэнди оглядываясь по сторонам. Она медленно сделала круг, её пальцы слегка скользили по белоснежной столешнице стойки регистрации. В её глазах не было ни грамма зависти или меркантильности, только чистый, детский восторг от масштаба, а губы изогнулись в искренней, широкой улыбке. Моя наивная девочка, она не переставала удивлять меня. Ей нравилось не потому, что это дорого, а потому, что это красиво и грандиозно.

— Ты правда здесь работаешь? Это похоже на декорации к фильму!

— Всего лишь моё рабочее место, малышка, — ответил я, с самодовольной улыбкой.

— Немного роскоши никогда не повредит для концентрации моего гениального ума. Пойдём, покажу тебе мой кабинет.

Я взял её под руку и провел через рабочее пространство, к моему личному кабинету, который, конечно, был изолирован. Я вел себя максимально небрежно, но под маской равнодушия наслаждался изучающими взглядами моей команды.

Лина сидела за столом, склонившись над своей электронной книгой, сосредоточенно читая сценарий, внося правки, поглощенная вихрем своих слов. Какая концентрация! Отличная способность так глубоко погружаться в вымысел.

Сначала она ответила на моё приветствие, не поднимая головы

Ее внимание было приковано к этим строчкам, когда вдруг она резко подняла голову. Глаза, еще секунду назад наполненные сюжетными линиями и диалогами, расширились, ее взгляд скользнул мимо меня, зацепился за кого-то, кто шел рядом, за Мэнди. Я чётко услышал мысли Лины: "Ого. Она милая, но... слишком "солнечная" для Райана".

Маркус, один из программистов, что-то отвечает про интеграцию и юнит-тесты, но в мыслях у него было немного другое: "Не пялиться. Не пялиться. Но... серьёзно? Райан, ты скрывал сокровище!"

Мэнди, конечно же, хоть и не умела слышать мысли, но безошибочно чувствовала это невысказанное внимание, направленное на неё, и очень смущалась. Она прижималась ко мне, словно ища поддержки от

этих изучающих взглядов, которыми нас провожали. Я видел их всех. Все эти взгляды. Но, что куда важнее, я чувствовал их мысли. Этот живой интерес! "Ого, кого это он привел". Они знают меня, эти милые, предсказуемые коллеги. Для них я Райан, креативный чувак, который любит шутить и флиртовать, который ничего не воспринимает серьезно. И вдруг я — с ней. С потрясающе красивой девушкой. И держу её под руку. Это, друзья мои, называется "смена парадигмы".

Мы прошли к моему кабинету, мимо рабочего места Кита.

—Привет, Кит, — бросил я, совершенно небрежно. Я даже не замедлил шаг. Зачем? Я и так прекрасно уловил его реакцию боковым зрением. Кит поднял взгляд. И вот оно. Это бесценно чистое, неподдельное удивление, направленное на Мэнди. Я считывал все: замешательство, любопытство, легкий ступор. Я едва сдерживал торжествующую ухмылку. Наслаждение. Вот что это было.

В кабинете я усадил Мэнди на уютный диванчик у окна.

— Сейчас я тебе сделаю самый лучший кофе в этом небоскребе, — сказал я.

— Подожди меня пару минут, мне нужно забрать одну вещь, которую приготовил Кит.

Она кивнула. Я поцеловал ее в макушку.

— И не вздумай скучать.

Я вышел и направился прямо к Киту, который снова был погружен в свои мониторы и цифры. На его столе лежал небольшой, запечатанный диск.

— Отлично, — сказал я, забирая его.

— Ты уверен, что эта вещь выдержит любое любопытство?

Кит, наш сдержанный, немногословный страж, выпрямился. Он был единственным из команды, кто редко выказывал какие-то эмоции, кроме легкой сосредоточенности.

— Я усилил защиту на этом диске вдвое. Попробуй его взломать сам, Райан. Если ты не сможешь его открыть, то конкурентам это тем более не удастся.

— Блестяще. Я как раз планирую провести несколько "полевых испытаний" этим вечером.

Я уже собирался уходить, но почувствовал, что в его мыслях творится нешуточный бунт. Я видел его внутренний вопрос, который он бы никогда не задал вслух: "Это что, его девчонка? Ну и дела. И... чёрт бы меня побрал, она же вылитая Аманда из "Звуковых Душ!"

Я едва не расхохотался в ответ на его немой вопрос, но сохранил на лице самое сдержанное выражение. Какое удовольствие! Мэнди, похоже, произвела нужное двойное впечатление: она моя девушка, и она —оживший концепт-арт.

Кит, обычно невозмутимый и сдержанный, с трудом удерживал взгляд на диске. Наконец, он не выдержал. Он кивнул головой в сторону двери моего кабинета, за которой находилась Мэнди.

— Райан, — начал он, и в его голосе слышалась непривычное смущение.

— Эта девушка... она же одно лицо с нашей Амандой из концепт-арта.

Он выглядел таким озадаченным, словно только что обнаружил, что вода течет вверх вопреки законам физики.

Я позволил себе озорную, лукавую улыбку.

— Какая невероятная наблюдательность, Кит!

Я хитро прищурился, держа интригу.

— Или, может, это просто совпадение? Как ты думаешь?

Кит прочистил горло, его сдержанность боролась с любопытством.

— Ты... ты срисовал Аманду с...

Он оборвал себя, не закончив фразу. Он бы не спросил прямо: "с твоей девушки?" Его сдержанность не позволяла. Но мне не нужно было слов. Я видел этот вопрос, как яркую надпись, прямо у него над головой. Я был доволен, как никогда. Произвести такое впечатление на невозмутимого Кита? Это была маленькая, но такая приятная победа. Я просто пожал плечами, не отвечая.

— Спасибо за диск, Кит.

Я повернулся и направился на кухню, чтобы, как и обещал, сделать кофе для Мэнди, оставив Кита пребывать в ступоре, пытаясь совместить мой новый "статус" с Амандой — нашей главной героиней.

* * *

— Хочешь взглянуть на кое-что, что я придумал? — Я слегка приподнимаю бровь, стараясь не выдать излишнего нетерпения.

—Мне интересно твоё мнение, Мэнди.

Мы у меня дома, вечером, и я решил, что пора показать моему Альву кое-что интересное. Мэнди, как всегда, устраивается на диване: ноги под себя, прижавшись к подушкам. Она заглядывает через моё плечо в ноутбук, прижимается ко мне щекой. Я чувствую её близость — прекрасную, желанную. Такую... правильную.

Когда она видит игру и персонажа — Аманду — сначала в её глазах рождается удивление. Затем недоверие. И, наконец, немой вопрос, адресованный мне. Я торжествующе улыбаюсь, предвкушая её реакцию!Гордость за свою работу — за эту великолепную идею, за этот сюрприз, который я ей преподнёс — почти осязаема, она волной разливается по моим венам. Я, разумеется, ловлю её мысли, почти читаю их, словно это очередная страница в книге.

"Не может быть..." — проносится в её разуме.

— Райан, — говорит она вслух, и голос её дрожит от осознания,

— Эта героиня, Аманда... у неё моё имя и моя внешность...

До Мэнди доходит нечто грандиозное.

— Ты срисовал её с меня? — в голосе слышится смесь шока и восторга.

— Да, моя девочка, — я не могу сдержать самодовольной, широкой улыбки. О, это было даже лучше, чем я ожидал! Её изумление — чистое, непередаваемое. И, конечно, заслуженное.

— Ну, мы как раз познакомились с тобой тогда, и ты так пленила меня своими рассказами про учёбу, про древние языки, своими идеями, своей невероятной, почти осязаемой энергией... Я просто не мог не включить в игру такой ценный ресурс и такой неповторимый образ.

Мэнди смущена. Радость светится в ней, щёки чуть розовеют. Она, кажется, не знает, куда деть руки от переполняющих её эмоций.

— Я не знаю, что сказать... — Выглядит она совершенно ошеломлённой.

Я обнимаю её. Сегодня она по-особенному расслаблена, доверчиво прижимается ко мне. Это тёплое, мягкое, полное покоя ощущение. Сегодня был долгий день, но сейчас... сейчас это только мы. Я смотрю на нее. Мэнди положила голову на мое плечо, она расслаблена. В ней — полная, обезоруживающая освобожденность и ослабленность, которая заставляет мое сердце стучать быстрее и одновременно таять в груди.

Она доверяет. Безоговорочное, чистое доверие, которое она дарит мне. Ее лицо — спокойное, укрытое от мира, когда она прижимается ко мне. Видя ее в таком состоянни, я чувствую волну невероятной нежности, смешанной с острой, почти пугающей страстью.

Я говорю себе беззвучно: еще немного. Совсем чуть-чуть. Это грань. Грань первой близости между нами. И я чувствую, что она будет пройдена. Мэнди сами этого захочет, без страха.

И как много я могу ей показать. Я чувствую себя сильным, но не доминирующим, нежным, но не слабым. Я покажу ей, что такое настоящее наслаждение. Каждая клеточка ее тела узнает. Я хочу, чтобы она поняла, что значит быть с мужчиной, способносным показать ей мир, полный чувств и удовольствия.

Но это чуть позже. Мне надо еще немного подождать. Чтобы это чувство покоя и доверия полностью укоренилось. Чтобы ее желание было таким же чистым и безусловным, как это доверие. Я буду ждать. И когда придет время, я покажу ей все. А пока... что ж, насладимся этим моментом. Моментом моей победы и её восторга.

* * *

Фенсалир... морской чертог, дворец тумана. Любимое место пребывания Фригг, её жилище. Признаюсь, мне нравится здесь больше, чем в сверкающих, избыточно золотых залах Асгарда. Здесь нет этого показного... пафоса и ослепляющего блеска, присущего обители Одина.

Фенсалир тих, окутан дымкой, в нем чувствуется некая... загадочная глубина, словно его стены хранят больше секретов, чем все пиры в Вальхалле. И это место, безусловно, соответствует характеру Фригг — она мудрая. Она видит то, что скрыто.

Мне здесь легко дышится. Никто не ждёт, что я буду улыбаться, демонстрировать лояльность или, что еще хуже, играть роль достойного сына. Здесь просто есть покой. А покой — это роскошь, которую Асгард редко дарит.

Я иду по пустынным коридора Фенсалира, звуки моих шагов разносятся в тишине эхом, словно кто-то отсчитывает время. Я знаю, что она ждёт меня.

Фригг... вот уж кого боится сам Один, чего уж тут таить. Да, честно говоря, старик побаивается свою жену. И не зря. Он может быть Всеотцом, но она — Всезнающая. Она настолько мудрая, что превосходит Одина в этом отношении , и он, Всеотец, это знает. В конце концов, он отдал глаз за знание, а она... она просто знает. Ее сила не в громе, не в копье Гунгнир, и не в магии, а в том, как легко она может усмирить его гнев одним лишь взглядом, одной мягкой, но непоколебимой фразой.Удивительная женщина.Настоящая Королева, величественная, но без малейшего пренебрежения к нижестоящим. Или к кому-то вроде меня, например. Она видит сквозь мою ложь, но никогда не судит поспешно. Она смотрит, и я чувствую себя насквозь увиденным, но... принятым.

В этом ее истинная власть: она видит судьбы всех, видит полотно, которое ткут Норны, но хранит эту тайну, просто сама прядёт золотые нити облаков, сидя в своем дворце. И, черт возьми, ей всегда удается заставить меня почувствовать себя просто сыном, а не Ледяным Великаном или хитрецом, а не... ну, не тем, кем я являюсь на самом деле.

О, Фригг... Я бы соврал, сказав, что не скучаю по ее мудрости по её советам. Но даже хитрец вроде меня не решается лгать ей. Это было бы просто дурным тоном.

Фенсалир, Дом Туманов.

Внешне он выглядит не как дворец-крепость, а скорее огромный, светящийся в полумраке чертогов облачный собор. Говорят, он постоянно окутан легчайшим, серебристым туманом, который не скрывает, а лишь смягчает его очертания. Преобладающие цвета здесь не золото и янтарь, как в Вальхалле, а чистый белый и спокойный голубой — оттенки, сотканные из утренней росы и первого снега. Здесь царит тишина, такая полная, что сам воздух кажется легче, тут можно услышать глубокое, умиротворяющее безмолвие.

Я шагнул в главный коридор. Сегодня я выглядел, как Принц Асгарда: тонкий, темно-синий камзол, расшитый серебряными узорами, высокие сапоги из мягкой кожи и, конечно, идеальная, чуть высокомерная осанка.

Коридоры Фенсалира пусты, но я знаю, что Фригг ждёт. Она всегда чувствует мой приход задолго до моего появления. И я сам ощущаю её энергетику — легкое дуновение, словно прохладная энергия дождя и тумана. Это живая, невесомая сила, которая не давит, но мягко обволакивает.

Королева Асгарда, Царица, но в ней сочетается и величие, и удивительная мягкость. И да..., честно, иногда я побаиваюсь её. Не как врага, а как безупречное, абсолютно честное зеркало. С ней нельзя лукавить.

Впереди открылся главный зал, утопающий в рассеянном жемчужном свете. В самом центре, у низкого, резного стола, сидела Фригг. Она выглядела именно как Королева: величественная, красивая, но в её облике не было ни грамма холодной строгости. Её длинное, струящееся платье из белого шелка, перехваченное у талии широким, серебряным поясом, украшенным изящными гравировками. Вокруг головы — не корона, а обруч из белого золота, инкрустированный лунным камнем. В её руках лежала небольшая, резная шкатулка.

Услышав мои шаги, она подняла голову. Взгляд её был теплым и всепонимающим, выражающим царственную сдержанность, но при этом в нем таилось глубокое, почти материнское участие.

Я остановился, склонив голову в безупречном, искреннем поклоне.

— Приветствую, Королева Асгарда.

Она с улыбкой, от которой свет в зале стал будто ярче, поднялась мне навстречу, изящно положив шкатулку на стол. Сделав шаг, она протянула руку не для поцелуя, а в жесте дружеского приветствия.

— Локи, рада видеть тебя.