Последний Феникс (джен)

Гермиона и Гарри поднялись в бывшую комнату Сириуса. Гарри зажёг свет, и Гермиона увидела, что комнату не трогали с тех самых пор, как они жили здесь летом тысяча девятьсот девяносто пятого. На стенах висели магловские картинки с мотоциклами и девушками в бикини, над кроватью — гриффиндорский флаг.

— У тебя здесь очень мило, — сказала Гермиона, присаживаясь на край кровати, — так что ты хотел показать?

Гарри достал из кармана шкатулку, которую взял в доме Джинни.

— Смотри, — он положил шкатулку на кровать и передал Гермионе свои очки.

Гермиона надела артефакт себе на нос и чуть придерживала, чтобы очки не свалились с неё. Шкатулка переливалась всеми цветами радуги и при этом светилась очень ярко, ярче, чем клатч Гермионы.

— Вот это да! — выдохнула она. — Столько разных чар! Как это снимать?

— Думаю, что в спектр попадают не только чары, наложенные на саму шкатулку, — задумчиво произнёс Гарри. — Она зачарована, это да… но основной источник магии внутри, там лежит предмет или несколько, судя по количеству цветов, их может быть от одного до семи или десяти.

— Не думаю, что Джинни могла хранить что-то тёмное или опасное, и тем более передать это тебе, — с сомнением произнесла Гермиона.

— Посмотри вот сюда, — Гарри указал палочкой на самый центр шкатулки, — видишь тёмно-бордовый?

Гермиона присмотрелась и поняла, что все цвета были яркие и светлые, но в центре пульсировала тёмная точка, как червоточина на яблоке.

— И что это значит? — почти шёпотом спросила она.

— Я видел такое только один раз в жизни. И мне это не нравится, — сглотнул Гарри. — Открыть шкатулку для нас безопасно, что бы там ни было, оно не выскочит как фонарник из болота, но… я не знаю, что это может быть и откуда такой предмет у Джинни.

— Где ты это видел, Гарри? — всё так же тихо спросила Гермиона.

— Я могу и ошибаться. Я очень надеюсь, что ошибаюсь. Но очень похожее я видел в Луизиане, где практиковали магию Вуду. Ты слышала про такое?

— Слышала, но не в магическом мире, а ещё когда жила у родителей среди маглов, у них широко известно о куклах-вуду и о способности через них воздействовать на человека. Но я думала, что это сказки, — ответила Гермиона.

— И да, и нет. Мы имели дело с сектой, практиковавшей человеческие жертвоприношения. Среди маглов магия вуду известна как религия, пришедшая из Африки. Маглы вообще многое магическое объясняют религией. Настоящие адепты магии вуду вернят, что наша магическая сила течёт в нашей крови, и многие их ритуалы завязаны именно на крови. И эта страшная древняя магия очень похожа на то, что я вижу здесь. Тёмно-бордовая, пульсирующая как сердце.

Они замолчали.

— Гарри, — произнесла Гермиона, — я не знаю про вуду, но есть ведь… не сказала бы что обычная, но более распространённая магия крови. Кровью скрепляются некоторые договоры, это происходит редко, но такая практика есть даже в рамках закона. Есть заклинания, которые реагируют на кровь конкретного человека. Есть зелья, в которые добавляют человеческую кровь, они срабатывают по аналогу с оборотным…

Гарри вспомнил, как Дамблдор разрезал себе руку, чтобы пройти в пещеру у моря. Но пещера требовала просто кровавую жертву, неважно, кто её совершил.

— Всё то, о чём ты говоришь, не противоречит учениям вуду, — задумчиво сказал он. — Договоры, заклинания и зелья с помощью крови завязываются на конкретном волшебнике, но что будет, если совершить это с магловской кровью?

— Не знаю… с помощью оборотного зелья можно превратиться в магла, при этом твоя магия останется при тебе. Ничего подобного об использовании крови маглов я не слышала.

— Если неволшебная кровь не подходит для того, что перечислила ты, то суть выходит одна. Магия в крови, и, что бы ни было внутри шкатулки, оно как-то с ней связано, — всё так же тихо и задумчиво произнёс Гарри.

— Ты считаешь, нам безопасно открыть её здесь и сейчас?

— Думаю, что да…

— Тогда давай откроем уже! — нетерпеливо воскликнула Гермиона.

Гарри пожал плечами.

— Давай откроем. Приготовь, на всякий случай, палочку, в случае чего колдуй протего.

Гермиона достала палочку и навела её на шкатулку.

Гарри взял шкатулку в обе руки и закрыл глаза. Гермиона видела, как шевелятся его губы, перебирая заклинания, которые могли бы открыть последний секрет Джинни.

Прошло несколько минут, Гермиона молчала. Вдруг на какое-то из произнесённых Гарри заклинаний шкатулка отреагировала щелчком, и крышка открылась.

— Любопытно… — протянул Гарри, — вот тебе и игрок в квиддич, это ещё надо было так умудриться закрыть.

Шкатулка определённо внутри была немного больше, чем снаружи. Гарри подсветил палочкой и увидел всего четыре предмета.

— Гермиона, дай мне, пожалуйста, очки.

Гермиона вернула Поттеру артефакт, он надел их и внимательно осмотрел содержимое шкатулки. Гермиона сидела рядом и почти не дышала. Подумав, Гарри с помощью магии извлёк на покрывало переданное ему Джинни наследство. Кольцо, которое он подарил ей на помолвку, письмо в пожелтевшем конверте, сложенная пополам колдография и небольшой серебристый ключик, который и был источником тёмно-бордовой пульсации.

Гарри внимательно смотрел на предметы на кровати, потом молча передал очки Гермионе. Она надела их и увидела бьющийся тёмно-бордовым ключ, кольцо с изумрудом овальной формы, которое источало ровное серебристое, но очень тусклое свечение, чуть ярче серебрилась колдография, письмо было обыкновенным.

— Гарри, на письме нет адресата, — прошептала Гермиона.

— Вижу, — глухо отозвался он и взял конверт.

— Можно я посмотрю колдографию? — спросила Гермиона.

Гарри молча кивнул.

Гермиона открыла колдофото и грустно улыбнулась. На снимке Джинни в форме Холихэдских Гарпий страстно целовала одетого в парадную аврорскую мантию Гарри. На её руке блестело лежащее сейчас перед Гермионой кольцо. Её самые близкие друзья на пороге новой жизни, которой не суждено было настать.

Гарри, пока Гермиона рассматривала старый снимок, долго держал письмо в руках, не решаясь его вскрыть. В голове пролетало множество мыслей, однако все они вертелись вокруг куска пергамента, мирно лежащего в конверте. Что Джинни, не знавшая, не видевшая его полстолетия хотела сказать ему? Зачем приложила столько сил, чтобы скрыть послание? Взгляд Гарри приковало кольцо, которое он подарил Джинни на помолвку и память услужливо, словно Омут памяти, подкинула ему воспоминание о том вечере, когда Джинни сказала ему заветное “да”.

Вдруг Гарри захотелось рассмеяться. Или заорать. Или разорвать это дракклово письмо на мелкие кусочки, а обрывки сжечь. Его била мелкая дрожь, он усилием воли заставил себя остаться на месте. Джинни, Джинни, Джинни… Его Джинни. Его ли? Джиневра Молли Томас. Еще одно воспоминание — на этот раз гораздо более свежее, где он стоит на ее могиле. Могиле женщины, которую он любил всю жизнь и которую большую часть этой жизни не знал. Женщины, которая прожила жизнь без него. Новое воспоминание, подкинутое памятью: колдографии в гостиной Джинни. На секунду Гарри позволил себе представить себя на этих колдофото на месте Дина, но быстро отбросил эту мысль. “С тобой в их жизни таких колдографий могло даже не случиться, мордредов ты Герой”. Гарри издал едкий смешок и Гермиона непонимающе посмотрела на него, но он лишь качнул головой. Нет смысла жалеть о былом. Как сквозь вату в голове пронеслись слова Дамблдора: “Не жалей умерших, Гарри, жалей живых. В особенности тех, кто живет без любви”. По крайней мере, одна душа в этом мире нуждалась в нем, в его, если не любви, то защите. Любви Артуру — слава Мерлину! — досталось достаточно. Несмотря на рано ушедших родителей, у него была большая любящая семья. “Родители не должны бросать детей, если только их к этому не принуждают”. Еще один горький привет из прошлого, сказанный им самим в этом самом доме Ремусу. Знал бы Гарри чем ему аукнутся его собственные слова… Он был нужен мальчику, он не имел права бросить его не только по юридическим причинам, и этого оказалось достаточно чтобы взять себя в руки. Встряхнувшись, Поттер, наконец, собрался и вскрыл конверт.

Ему на колени выпал пергамент, сложенный в несколько раз. Предательски дрожащими руками он развернул его и увидел до боли знакомый почерк, которым Джинни когда-то давно писала ему длинные и яркие, как и она сама, письма из Холихэда.

«Милый Гарри!

Я рада,что ты получил это письмо. Я была уверена, что Гермиона найдёт тебя и ты мне обязательно поможешь. Мне больше не к кому обратиться, надеюсь на нашу былую дружбу.

Они чудесные, наши с тобой мальчики, и Алекс, и Артур. Я бесконечно тебе за них благодарна. Извини, что не сказала тебе сразу, ждала подходящего случая, думала, что тебе надо закончить Академию, потом, что надо начать работу… я опоздала, прости меня.

Я знаю, что ты уехал, чтобы защитить нас, и если бы ты узнал, мы бы все подверглись опасности. Ты поступил правильно. Я была очень расстроена, но никогда не винила тебя.

Наш с тобой Алекс был чрезвычайно одарённым юношей, отлично учился и сдал девять СОВ и шесть ЖАБА. Играл за ловца и носил капитанскую повязку. Я помню, как разрыдалась, когда он принёс мне значок. Вылитый ты, точная копия. Он хотел быть аврором, прости, я не могла этого допустить, не могла представить, что он подвергнется опасности или из-за него подвергнется опасности семья. Очень радовалась, когда его пригласили в Отдел тайн, думала, что там безопасно… наивная.

Когда ко мне домой пришёл невыразимец в серой мантии и сообщил о несчастном случае, унесшем жизни моего сына и его жены, Артуру было всего три года. Я уговорила Невилла и Ханну оставить мальчика мне, они согласились, и я воспитала его как могла.

Я составила завещание и пишу это письмо, потому что нашему внуку может грозить опасность. Я чувствую это.

После смерти Алекса я не смогла жить в том доме, продала всё и переехала с Артуром загород. Из всех вещей Алекса я сохранила одну коробку со всякими школьными безделушками и одним дневником. Я не смогла его открыть. У меня, конечно, богатый опыт общения с чужими дневниками, но выбросить записи сына у меня не поднялась рука.

Неделю назад нас ограбили. Не взяли ничего ценного, ни денег, ни украшений, они искали этот дневник и почти нашли, потому что был взломан шкаф, и на пол вытащена коробка, в которой лежал дневник. Сигнальные чары сработали, отряд ОМП прибыл вовремя, и грабители не успели забрать его.

После этого я стала хуже Гермионы перед экзаменами, зарылась в библиотеку, читала и изучала всё, что касается способов сокрытия информации, я потратила на это почти четыре месяца, и я нашла. Дневник Алекса запечатан кровью. Его может открыть или владелец дневника, или его кровный родственник по прямой линии, но только родственник того же пола. Я не могла бы открыть этот дневник, ему нужна была кровь Артура… или твоя.

Пока Артуру нет семнадцати, пока на него распространяется Надзор, он не считается полноценным волшебником, и кто бы ни хотел забрать дневник, это знает. Им нужен дневник и Артур, достигший совершеннолетия.

Я хотела спрятать дневник в Гринготтс, но, как мы с тобой оба знаем, кто-нибудь может проникнуть туда и улететь на драконе. На самом деле, мне показалось, что это будет очень очевидный шаг, я покажу им, что знаю о дневнике, поэтому стремлюсь его спрятать. Больше всего на свете я боюсь, что они похитят Артура, будут пытать его и заставят отдать дневник силой.

Я поставила на дом самые сильные охранные чары, какие только смогла. Не стала просить помощи у Гермионы, она бы решила, что я сошла с ума.

Я пробовала уничтожить дневник, но он защищён от любых разрушающих заклятий, возможно, получится у тебя, и уничтожение действительно самое верное решение.

Дневник спрятан. На ключе от тайника кровь Артура. Меня за это надо сдать аврорам, знаю, но только ты сможешь открыть тот тайник. Пусть кольцо станет тебе подсказкой.

Извини, что втянула тебя в это.

Любящая тебя от первого взгляда и до последнего вздоха,

Джинни»

Письмо выпало из пальцев Гарри. На негнущихся ногах он встал и подошёл к окну, упёрся руками в подоконник. За окном ярко светило летнее солнце, мальчишки гоняли мяч на площадке, безликие прохожие шли куда-то по своим делам. В глазах предательски щипало. Что же ты наделала, Джинни? Во что ты влипла? Впервые за всю свою жизнь Гарри был на неё зол. По-настоящему зол. Почему она не отнесла дневник, завязанный на запрещённой магии, в Аврорат? Не показала Гермионе? А её сын? Их сын! Что сподвигло его защитить свой сверхсекретный дневник кровной магией и подставить тем самым Артура? Мало ли магических способов спрятать написанное! Почему именно кровь!?

Гарри казалось, что он сейчас взорвётся от эмоций. Одно дело было смотреть на колдографии, додумывать и догадываться, совсем другое — читать прямое признание, написанное её рукой. Она не хотела говорить, пока он не закончит обучение. Их сын! Его, Гарри Поттера, раздери его мантикора, сын! Вот ведь огненная стерва! Гарри так сильно ухватился руками за подоконник, что старое дерево треснуло. Наш, Джин, уже мёртвый сын… Он чувствовал, как магия покалывает на кончиках пальцев, и отпустил деревяшку, пока та не загорелась.

— Гарри, всё хорошо? — осторожно спросила его Гермиона. — Можно ли мне прочесть?

— Ничерта хорошего, Гермиона! Даже рядом не стояло! — почти кричал Гарри, он был готов орать от ярости и выть от боли, которую не могут вылечить никакие исцеляющие заклинания. Ему казалось, что после всего увиденного им в жизни он способен сохранять хладнокровие в любой ситуации, но жизнь вновь убедила его в бездонности ямы отчаяния. Он так грубо и грязно выругался, что у бедной Гермионы порозовели щёки.

— Извини, — дрожащим хриплым голосом сказал ей Гарри, он ощущал покалывание магии по всему телу, казалось, даже воздух вокруг него наэлектризовался от такого выброса энергии, — конечно, ты можешь прочесть. А я пойду найду Воскрешающий камень, призову Джинни и как следует встряхну её за плечи. Бладжерами, что ли, у неё все мозги отшибло?!

Он всё ещё тяжело дышал, но вдруг замер и прислушался.

— Рон пришёл, — произнёс Поттер, — я не в состоянии создать патронуса, чтобы проводил его, давай ты.

Гермиона взмахнула палочкой, и серебристая выдра юркнула за дверь комнаты. Гарри пытался взять себя в руки. Надо было направить куда-то магию, иначе он просто взорвёт что-нибудь. Как гром среди ясного неба, его поразила мысль, что в тот вечер пятьдесят лет назад, в тот самый страшный вечер в его жизни, когда их с Джинни мир перевернулся вверх ногами… она тогда чуть не погибла, её жизнь висела на волоске, и в тот момент времени она была беременна. И она знала. И не сказала ему. Гарри схватился руками за голову, которая раскалывалась от боли.

В комнату зашёл Рон.

— Решили уединиться в спальне, значит? — весело спросил он, но, увидев перекошенное от гнева лицо Гарри и плачущую над куском пергамента Гермиону, весёлость исчезла всё веселье исчезло как не бывало. — Что у вас тут случилось?

— Твоя сестра, мать моего сына, — сквозь зубы начал Гарри, — слетела с катушек и связалась с тёмной магией. Оставила мне об этом письмо, мол, помоги, милый, хочу спасти внука от чего-то плохого, поэтому сделаю кое-что ещё хуже!

Рон побледнел, медленно сел рядом с плачущей Гермионой и обнял её за плечи, та разрыдалась ещё сильнее и уткнулась лицом ему в грудь.

— Так, мать твоего сына, значит… — бесцветным голосом проговорил Рон, — мы, правда, все об этом думали, но никто не рисковал спросить напрямую.

Гарри вырвал измятый и залитый слезами пергамент из рук Гермионы и вручил его Рону. Свободной от Гермионы рукой Рон начал читать письмо. С каждой строчкой, по которой пробегал его взгляд, его глаза становились ещё шире, а лицо более бледным, пока не приобрело серо-зелёный оттенок.

— Вот ведь идиотка! — прошипел Рон. — Ну почему она не рассказала нам!? Я знал, что их грабили, но в ОМП сказали, что они успели вовремя, и Джинни говорила, что ничего не украли…

— Гарри! — всхлипывая, обратилась к нему Гермиона, её глаза были красными и опухшими от слёз, — насколько… насколько серьёзно дело с этой... магией на крови?

— Ну, как бы тебе сказать… — Гарри прикладывал колоссальные усилия, чтобы держать себя в руках, голова по-прежнему болела, — неопытный новичок может напортачить так, что проклянёт весь свой род… нечаянно. Как по-твоему, это серьёзно? Опытный практик в этом деле может сделать это намеренно. Что такого важного хотел сокрыть в своём дневнике Александр, что поставил под угрозу жизнь сына? А его красавица мать взяла и наложила ещё одно заклятие на ту же кровную линию! Причём ещё круче. На крови ребёнка. Я бы за такое отправил за решётку лет на сто! И вот это всё творится под самым носом руководителя ОМП.

Руководитель ОМП вздрогнула и отстранилась от Рона.

— Неужели ты обвиняешь в этом меня? — осипшим голосом спросила Гермиона.

— Ну, разумеется, нет, Гермиона, я понимаю, что никому в голову не пришло бы проверять своих близких… это, как ты заметила, профдеформация. Прости меня, — остывая, произнёс Гарри.

— И что нам теперь делать? — растерянно спросил Рон, палочкой убирая следы слёз со своей богато украшенной винного цвета жилетки, — расскажем Артуру?

Гермиона и Гарри ответили одновременно:

—Нет! Ни в коем случае! — воскликнула Гермиона.

—Да! Обязательно! — заявил Гарри.

Они уставились друг на друга.

— Гарри! Ты сошёл с ума! Зачем ему что-то говорить! Ты его напугаешь! Он же ещё ребёнок… — Гермиона умоляюще посмотрела на него.

— Гермиона! Если за ним будут следить, если на него попытаются напасть, он должен быть в курсе, быть внимательным… — начал Гарри, но Гермиона перебила его.

— Только не говорите про постоянную бдительность, мистер Аластор Грюм!

— И в чём же был неправ Грюм, расскажи мне? Если вокруг тебя опасность, надо знать об этом, чтобы хотя бы уметь вовремя её заметить, — парировал ей Гарри.

— Но ему только шестнадцать лет! — настаивала на своём Гермиона.

— А сколько было нам, когда мы сражались с Пожирателями в Отделе тайн? Когда отравились за крестражами? — Гарри ненавидел, когда кто-то говорил, что дети или подростки чего-то не могут.

— Мы это уже обсуждали с тобой, — не отступала Гермиона, — они дети мирного времени, они не знают, они не привыкли…

— Что ты несёшь, Гермиона? — грубо возразил ей Гарри, — к чему привыкла и была готова ты, когда в одиннадцать лет полезла в люк под лапами Цербера? Когда воровала редкие ингредиенты для запрещённого зелья и варила его в туалете? Когда угоняла приговорённого к казни гиппогрифа, чтобы помочь бежать беглому преступнику? Опытные мы были? Знающие?

— По-моему, мы были малолетними дебилами, — вставил Рон своё слово в перепалку Гарри и Гермионы, — идиотами, которые лезли куда не надо и занимались ерундой.

— Ну да, конечно… особенно ерундой было достать Джинни из Тайной комнаты, — совсем холодно произнёс Гарри.

На это Рону и Гермионе ответить было нечего.

— Гермиона, послушай меня, пожалуйста, — Гарри сел на корточки, чтобы его лицо оказалось напротив лица Гермионы, и посмотрел ей в глаза, — я не предлагаю отправить его в лес к акромантулам, — при упоминании этих огромных пауков Рон сглотнул, — я хочу только сказать ему, что существует вероятность, что есть люди, которые хотели зла его отцу и бабушке, что они могут следить за ним. Что ему надо просто быть внимательным.

— Может быть, ты и прав… — прошептала Гермиона… — может быть, поэтому Джинни и решила, что ему нужен ты… что мы с Роном ни за что ему не расскажем.

— Вроде бы мы только что сошлись на мысли, что Джинни сбрендила? — произнёс Рон, — она влезла в тёмную магию и пригласила аврора расхлёбывать эту кашу.

— Джинни, конечно, была… неправа, — не сразу подобрал слово Гарри, — и влезла туда, куда не стоило… но что бы ни было причиной такого её решения, оно сокрыто в дневнике Александра.

— Ещё бы теперь знать, где этот дневник, — покачал головой Рон, — при чём тут это кольцо?

— Это кольцо, которое я подарил ей на помолвку. И, я думаю, она имела в виду место, где это произошло, — сказал Гарри, — надо достать его оттуда и спрятать здесь, на Гриммо.

— Хочешь принести вещь, на которую наложены тёмные чары, в свой дом? — уточнил Рон, — в дом, где у тебя… дети?

— Это особняк Блэков, здесь годами просто так валялся крестраж Волан-де-Морта… я найду, куда спрятать книжку. Более того, нужна шкатулка с пентаграммой, чтобы ограничить воздействие чар.

— И где мы достанем шкатулку с пентаграммой? — спросила Гермиона.

Гарри молча подошёл к сломанному подоконнику, посмотрел на него… ухватил обеими руками и вырвал тяжёлую доску.

Рон и Гермиона посмотрели на него как на сумасшедшего.

— Что ты делаешь? — осведомилась Гермиона.

— Может, тебе того… зельице какое принять? — предложил Рон.

Гарри посмотрел на них, но промолчал. Он положил доску на письменный стол, достал палочку из рукава и начал водить над куском дерева, что-то шепча. Доска ожила от его магии, очистилась от краски, расщепилась на ровные пласты шпона и сложилась в коробочку размером с обычную книгу, ещё несколько заклинаний и сложное движение палочкой — на столе стоял небольшой деревянный ящичек.

— Не очень изящный, но сойдёт, — заключил Гарри, осмотрев плод своих трудов. — Что? — спросил он, глядя на ошарашенных друзей, — я, между прочим, десять лет этим на хлеб зарабатывал.

— Удивительно, как не умер с голоду, кто ж такое купит, — усмехнулся Рон.

— Маглы, — пожал плечами Гарри.

Рон хотел было что-то ответить, но Гермиона перебила:

— Хочешь сказать, сейчас на этой шкатулке нет следов чар?

Вместо ответа Гарри протянул ей очки. Шкатулка ничем не выделялась, магии в ней не было.

Гарри забрал у впечатлённой Гермионы очки и сказал: — А вот сейчас мы её заколдуем.

Он открыл крышку и палочкой на дне начертил пентаграмму, вокруг нарисовал неизвестные Гермионе символы, потом шёпотом произнёс длинную формулу заклинания, и символ вспыхнул красным, затем повторил всё то же самое на крышке.

— Артефакт, помещённый между двумя основанными на пентаграммах знаках, ограничивается, и его влияние на окружающий мир уменьшается, — пояснил свои действия Гарри, — осталось только добыть дневник.

— И где он, по-твоему? — спросила Гермиона.

— Помните, в год, когда её взяли в основной состав гарпий, а я перешёл на третий курс Академии? — спросил Гарри.

— Ещё бы! — фыркнул Рон, — год, когда Джинни хотела на море! Вот если западало ей что-то в голову, всех вокруг извела бы, но получила бы.

— Тогда я отвёз её на море… помню, миссис Уизли была очень против такой поездки…

— А ещё мама была против того, что вы жили вместе до брака, и теперь мы все знаем, чем это кончилось, — язвительно заметил Рон.

— Рон! — воскликнула Гермиона.

— Он прав, Гермиона, теперь мы все знаем, чем это кончилось… — сказал Гарри, — другой вопрос, чем было бы лучше, если бы мы успели пожениться?

Ответом ему было молчание.

— На море мы тогда поехали, в пригород Клиффтонвилла на юго-востоке… — вспоминал Гарри, — белые утёсы Ботани-бэй. Если Джинни действительно хотела, чтобы кольцо указало нам на нужное место, то это там.

— Ну вот, мы опять разгадываем загадки мертвецов… — закатил глаза Рон. — Так когда выдвигаемся?

— Предлагаешь поехать всем вместе? — уточнил Гарри. — На кого оставим Артура? Это поездка не на пару часов. Возьмём его с собой?

— Оставим его с мисс Стейт, — внезапно сказала Гермиона.

Гарри изумлённо на неё посмотрел.

— Вот от тебя я не ожидал услышать такого предложения.

— Кто такая мисс Стейт? — спросил Рон.

— Ученица нашего лучшего в мире аврора, — иронично ответила Гермиона. — Девушка приехала с ним из Штатов, и теперь он держит её в библиотеке.

— Миссис Грейнджер-Уизли, вы пьяны? — с улыбкой осведомился Гарри. — Я? Кого-то держу? В библиотеке? У меня для подобных целей, вообще-то, есть подвал.

Гермиона измученно рассмеялась.

— Недостаточно пьяна, Гарри. Кажется, у тебя там было ещё вино?

— Эх, вот она, моя женщина! — гордо произнёс Рон.

* * *

Гарри, Рон и Гермиона расположились в гостиной дома номер двенадцать на площади Гриммо. Августовский вечер был прохладным, и Поттер развёл огонь в камине. Они тихо переговаривались и пили эльфийское вино.

В комнату вошли Артур и Лиза.

— Привет, Рон, — сказал Артур. — Не знал, что ты пришёл.

— Тем не менее, вот он я, — ответил ему Рон. — Как расположился?

— Нормально, — пожал плечами юноша. — Правда, одна моя спальня больше, чем весь бабушкин домик, а во всех этих коридорах и лестницах можно заблудиться. — Артур сел в свободное кресло и посмотрел в огонь.

— Рон, это мисс Лиза Стейт, — представил девушку Рону Гарри. — Мисс Стейт, это мистер Рональд Уизли.

— Очень приятно, сэр, — вежливо произнесла Лиза.

— Взаимно, юная леди, — учтиво склонил голову Рон.

— Мистер Блэквуд, — обратилась Лиза к Гарри. — Я хотела Вас спросить, не отпустите ли Вы нас с Артуром погулять в Лондон?

Рон, услышав незнакомое имя, вопросительно посмотрел на Гарри. Гарри ничего ему не ответил.

— Бабушка много раз брала меня в Лондон, — сказал Артур. — И с Розой и Хьюго я ходил не раз, я знаю дорогу и даже как ходят автобусы.

— Что же, мисс Стейт, — ответил Гарри, — Думаю, что это возможно, я не говорю «нет», но это требует обсуждения, к которому мы вернёмся чуть позже.

— А что, если мне взять молодых людей на денёк в Нору? — вдруг спросил Рон. — Подышат воздухом, полетают на мётлах, а вы с Гермионой съездите по своим… ну, знаешь, важным делам.

Гарри с Гермионой переглянулись. В целом идея была неплохой: Нора была отлично защищена, и Рон присмотрел бы за ними.

— Ты уверен… — начал Гарри, но Рон перебил его.

— Почему нет? Там сейчас никого, только садовые гномы. Билл и Флёр с детьми и внуками во Франции, Чарли в Китайском драконьем заповеднике, Перси и Одри пропадают на континенте по делам международного магического сотрудничества, Анджелина живёт на побережье и вообще никогда не ездит в Нору, Фред занят магазином, а Роксана…

— Рон, милый, мы поняли, что всё многочисленное семейство Уизли в делах и разъездах и всем некогда появляться в Норе, — остановила его монолог Гермиона. — Я считаю, что идея хорошая. Ребята проведут время на свежем воздухе, а мы с тобой не будем волноваться и торопиться, — обратилась она к Гарри.

Гарри задумчиво крутил свой фужер с вином в руке.

— Ладно, — согласился он. — Пусть Нора, если, конечно, Артур и мисс Стейт не против. Силой не потащим.

— Лондон, конечно, лучше, но… Нора тоже ничего, особенно если взять метлу, — сказал Артур. — Я — за.

Все посмотрели на Лизу, та смутилась от такого внимания.

— Не уверена, что знаю, о чём идёт речь, — тихо произнесла она.

— Нора, мисс Стейт, это загородная резиденция семейства Уизли, — объяснил ей Гарри. — И мистер Уизли предлагает вам с Артуром устроить вылазку на природу.

— На природу было бы замечательно! — обрадовалась Лиза.

После школы она жила в пригороде огромного Вашингтона, и ей редко удавалось выбраться куда-нибудь в лес.

— Миссис Грейнджер-Уизли, министерство не рухнет без вас за один день? — спросил Гарри Гермиону.

— За один, наверное, не рухнет. Мне главное — появиться завтра в девять в кабинете министра на собрании, и после десяти я могу освободиться… — она поймала удивлённый взгляд Рона, — ладно, после одиннадцати точно…

— Прибуду за вами в полдень, — резюмировал Рон.

Гермиона закатила глаза, а Артур тихо рассмеялся. О трудоголизме Гермионы в семье знали все.

Гарри открыл ещё одну бутылку, наколдовал пару бокалов и разлил вино на пятерых. Бокалы поплыли по воздуху к собравшимся.

— Ты, конечно, теперь опекун Артура, и решать можешь только ты, но, возможно, алкоголь не лучшая идея для мальчика, — строго посмотрела на Гарри Гермиона, и он вспомнил Минерву Макгонагалл.

— Во-первых, это всего лишь вино, в моих бездонных карманах не завалялась пара бутылок Огденского, — посмотрев на Гермиону, ответил Гарри. — Во-вторых, это хорошее вино, а не какая-нибудь французская кислятина. В-третьих, это вы тут опытные родители и бабушка с дедушкой, а я привык иметь дело только с курсантами.

— Всех ли своих курсантов ты спаиваешь? — сощурив глаза, спросила Гермиона.

— Всех ли своих курсантов я спаиваю… — задумчиво повторил Поттер, продолжая крутить свой фужер за ножку. — Пожалуй, что не всех… вообще, у мисс Стейт есть все шансы стать первой.

Лиза чуть не подавилась вином.

— Я не планирую спиваться, — откашлявшись, сказала она.

— Что весьма и весьма похвально, — кивнул ей Гарри.

Они сидели и болтали, пили вино. Рон рассказывал о новых изобретениях в магазине, Гермиона — о необычных делах в ОМП, Артур — о Хогвартсе и квиддиче, Лиза — об Ильверморни и его факультетах. Гарри слушал и смотрел в огонь. За последние три дня вся его жизнь круто изменилась. Снова. Его втянули в паутину тайн и тёмной магии. Снова. Но, глядя на огонь в камине и слыша смех друзей, он понял главное: на этот раз он не бежал от своего прошлого. На этот раз он, наконец, вернулся домой.