Игры, в которые играют хладные (гет)

Я пришла домой. Просто решила проветрить голову и сама не заметила, как ноги привели меня к коттеджу Чарли. Тихий старый дом, где пахнет едой и скрипят ступени на лестнице. Место, где все было просто. Где я всегда знала, что правильно. И хорошо со всем справлялась. Оно почти не изменилось, только с ветки большого клена теперь свисали самодельные качели. Добротные и крепкие, как и все, что делал Чарли. На кухне горел свет.

В кармане завибрировал телефон. Эдвард. Сообщение, в котором был лишь один символ — вопросительный знак.

Я быстро набрала ответ: «У Чарли. Все хорошо».

«Понял».

Я подождала немного, но он больше ничего не добавил.

Окно в моей комнате открылось плавно и бесшумно. Вопреки угрозам, Чарли не стал делать здесь кабинет, только добавил подушек, усадил мягкие игрушки в кресло-качалку, сменил покрывало на более детское, с какими-то животными на нем. Лисы — поняла я, посмотрев внимательнее. Ну, конечно, кто же еще. Здесь пахло Райли. И человеческим теплом.

Снизу доносилось бормотание радио и какие-то шорохи, иногда — чуть слышное позвякивание. Я скользнула на лестницу и, переступив скрипучую ступеньку, порхнула вниз. Прикоснулась к косяку двери в гостиную.

Немного выше отметки «Беллз, 5 лет» появилась новая зарубка с именем Райли, но вместо возраста стояла дата. Получается, она сейчас выше, чем была я в пять лет. Впрочем, это не давало лучшего понимания возраста, Чарли был ниже Эдварда, и Райли вполне могла получить его гены.

Чарли тихо ругнулся, и меня достигла тонкая струйка запаха крови. Горло тут же сдавило. Я постаралась сглотнуть першение, но кашель все же вырвался.

— Беллз?

Пройдя по короткому коридору, я заглянула на кухню. Чарли сидел за столом, разложив перед собой снасти в маленьких ячейках.

— Привет, пап.

— Ты чего крадешься в темноте?

— Захотелось прийти. Но не хотела беспокоить тебя.

— Это же как, интересно, ты можешь меня побеспокоить?

Я пожала плечами. Чарли слегка прищурился. Я знала, что он видит куда больше, чем мне хотелось бы показывать. Он всегда видел. Но еще я знала, сколь тактичен был мой папа, поэтому не удивилась его молчанию. Даже невольно улыбнулась.

— Что ты делаешь?

— А, это? Приманки. Хочешь присоединиться? Бери крючок, — предложил он, протягивая старую, испещренную засечками винную пробку.

Я воткнула в нее крючок и потянулась за нитью. «Вязать мух»⁽¹⁾ Чарли научил меня, мы с Эдвардом расстались, и, чтобы поднять настроение, отец таскал меня на рыбалку каждую субботу. Поднимая затемно. Вытаскивая на жуткий холод. Чтобы доставать из воды ледяную трепыхающуюся рыбу и потом тщетно пытаться отогреть пальцы о чашку чая из термоса. Как ни странно, это помогло.

Работа была почти ювелирной. Нужно сделать несколько витков у самого начала цевья крючка, чтобы закрепить нить. Взять несколько волокон из пучка перьев марабу и примотать их к крючку так, чтобы они выступали за его изгиб, образуя хвостик. Потом отрезать кусочек блестящего люрекса и обвить его вдоль всего крючка. Отщипнуть немного шерсти, накрутить её на нить и аккуратно намотать на крючок, создавая толстое, мохнатое тельце. Поверх него — снова люрекс. Держа тонкое перо за кончик, начать аккуратно наматывать его виток к витку вдоль всего тела мушки, создавая пушистую «юбку» из ворсинок, завязать узел. Острой иглой нанести каплю лака на узел и последние витки нити.

Раньше на одну «муху» у меня уходил целый час. Чарли справлялся минут за двадцать. В этот раз я почти достигла его скорости.

— Отлично, — весомо оценил Чарли, взглянув на мою приманку, усы изогнулись, выдавая улыбку.

Я потянулась за следующим крючком.

— Ничего… что я прихожу вот так? — спросила я, закрепляя нить.

— Ты о чем, Беллз? Это же твой дом.

— Да, но я ведь съехала.

— От того, что твои вещи теперь лежат в другом месте, дом не перестал быть твоим. Ясно?

— Ясно.

Я покрутила нитку между пальцами, захватывая между витками мягкую шерсть. Судя по запаху — оленью.

— Ты не знаешь, как там Гарри? — спросила я.

— Знаю, — кивнул Чарли. Затянул узелок и после этого продолжил. — Назначили дату операции. Сейчас готовятся везти его в Сиэтл.

— Для пересадки кожи?

— Угу. Лоскут возьмут с его же живота. Гарри говорит, всю жизнь готовился к этому моменту, отращивая запас.

— Кошмарная шутка, — сквозь смех ответила я.

— Да, Сью тоже не оценила, — хмыкнул Чарли, его щеки слегка порозовели. — Она ругала его за пузо, а теперь Гарри гордо называет это донорской базой.

Петли получились неровными, пришлось распустить их и сделать заново.

— Ворчит, что «бледнолицый эскулап» кудахчет над ним, как наседка.

— Как здорово, что он не унывает.

— Это же Гарри.

— Да уж.

Еще несколько минут работы, и я отложила готовую мушку в общую коробку. Рядом с идеально ровными приманками Чарли моя смотрелась... живой. Неидеальной, но старательной. Чарли время от времени проходился по моему лицу своим сканирующим взглядом шерифа Свона, но ничего не спрашивал, предлагая мне возможность для разговора вместо того, чтобы навязывать его.

— Мне кажется, я все делаю неправильно, — в конце концов призналась я фальшивой мухе на крючке. — Один человек сказал, что я незрелая. Может быть, причина в этом?

Чарли хмыкнул.

— Это была не критика. Просто как непреложный факт, что я, вроде как, не завершила развитие. Не до конца повзрослела.

— Ну, — Чарли поскреб бровь большим пальцем, рассматривая приманку со всех сторон. — И что, по-твоему, это значит?

— Я не знаю.

Что я… молодая и глупая? Недостаточно взрослая? Что вообще значит эта взрослость? Я посмотрела на Чарли. Да, он определенно был таким. Не из-за седины, покрывшей виски, а как-то внутренне. Понятнее не становилось.

— Ты помнишь себя двадцать лет назад? — я постаралась, чтобы вопрос звучал между прочим, Чарли подыграл мне.

— А как же. Шевелюра тогда еще не поредела. Щеголял кудрявой башкой. Девчонки западали.

— Никто сейчас не говорит «западали».

— Ну а тогда происходило именно это. В итоге женился, купил дом. Хорошее время.

— Ты изменился с тех пор?

Чарли помолчал, усы забавно скривились на одну сторону. Он закрутил леску, сделал пару аккуратных узелков.

— Тогдашний шериф — Харольд. Помнишь Харольда? Он разрешал тебе ставить печати, когда ты приезжала. Говорил, наймет тебя помощником шерифа. Нет?

Я покачала головой.

— Не важно. В общем, он называл меня «пацан». Меня это жутко злило, я даже отпустил усы, думал, буду выглядеть старше, и он перестанет, но на деле я просто стал «усатый пацан». Я тогда из штанов выпрыгивал, стараясь быть хорошим копом, хорошим отцом, мужем. Считал, что должен все предвидеть, быть в трех местах сразу. Если кто-то разбивался по пути из бара — моя вина. Я должен был чаще патрулировать эту дорогу. Если ты плакала — значит, я что-то делаю не так. Если твоя мама была расстроена — это потому что я не справляюсь, недостаточно бываю дома, не умею найти нужных слов. Я был нервным, почти не спал, работал сверхурочно, старался заботиться о вас с мамой. А Харольд — все одно — «пацан», и все тут.

— И что потом?

— Я все завалил. — Он отложил снасть и потянулся за кружкой с остывшим кофе. Смотрел не на меня, а куда-то на стол, бесцельно поворошил мелкие бусины в ячейке. — Твоя мама не выдержала, решила, что вам будет лучше без меня. Я совершал ошибки на работе. И как-то просто уснул за рулем. Все обошлось, но я приполз к Харольду. Он устроил мне форменную выволочку. Сказал, что я слишком много о себе возомнил. Что я — не… — Чарли вдруг поперхнулся, будто проглатывая какое-то слово, почти сорвавшееся с языка, — супермен какой. С чего я вообще взял, что могу все знать, все контролировать и на все влиять? «Повзрослей, спустись на землю, пацан. А когда примешь, что ты — не чертов господь-бог, прицепи на грудь сраный значок и иди делать то, что тебе по силам. Тебя наняли для этого, если ты не понял».

Я перестала вязать. Пальцы замерли, сжимая полуготовую мушку. В доме стояла такая тишина, что был слышен скрип стула и шелест нейлоновой нити.

— Как жестко.

— Но он был прав, знаешь. Постепенно я перестал корить себя, если не знаю ответа, научился жить с вопросами, принимать неудачи.

Он наконец посмотрел на меня. Не на мои руки, не на мушку, а прямо в глаза. В его взгляде не было ни осуждения, ни жалости. Только спокойная, твердая ясность.

— Пришлось понять, что я просто человек, и мои старания не всегда будут окупаться. Не самое приятное открытие.

— Как у тебя получилось?

Чарли снова хмыкнул и задумчиво нахмурился.

— Не знаю, Беллз, — после паузы признался он. — Наверное, я просто перестал измерять результат. Только усилия. Сделал, что мог? Считал это правильным? И ладно. Ну, а если ошибся… Можно себя загрызть, лечь и помереть. А можно исправить хотя бы что-то. Про… кхм, — Чарли прочистил горло, отрезал кончик нити, прежде чем продолжить: — Если потерял жену — нужно попытаться сохранить дочь, радоваться совместным каникулам или вязать мух ночью на кухне, — он кивнул на мои руки и смущенно потер нос, — хотя у нее наверняка есть занятия поинтереснее.

— Нет, — ответила я, откладывая катушку люрекса и встречая его взгляд. — Сейчас я именно там, где хочу быть.

Мы продолжили работать, обмениваясь редкими репликами, но по большей части в комфортном молчании. Я думала о его словах, а он просто был. Такой непоколебимый и прочный, что даже древний Елеазар показался бы рядом суетливым мальчишкой.

И в чём же секрет?

Кажущаяся простота формулы Чарли была обманчива. «Сделал, что мог» — это не о снисхождении к слабости. Это очищенная до кости расстановка приоритетов, которая у него давно превратилась в инстинкт. Не результат, а верность выбранному действию в момент его совершения. Потому что ретроспектива — роскошь тех, кто не отвечает за чужие жизни прямо сейчас, в эту самую секунду.

Его система — та же, что применяет патрульный на месте аварии: оценить угрозу, стабилизировать ситуацию, вызвать подмогу. И точка. Не терзаться, что не предупредил аварию за милю, а действовать в радиусе вытянутой руки.

Моя же проблема — я продолжаю жить в этом проклятом «если бы», пытаясь придумать, что могла сделать иначе. Прокручивать плёнку назад, чтобы переписать сценарий, который уже отснят. А Чарли давно переместился в «что теперь», в пространство после события, где остаётся лишь холодный, методичный разбор последствий и посильное исправление.

Я не могу перестать ошибаться. Но Чарли предлагал просто научиться без самобичевания переходить в режим «после», разгребать завалы, а не корить себя за то, что они образовались.

Звучало хорошо, эффективно. Правда «думать» совсем не равно «действительно так делать». Что я могла сделать прямо сейчас? Помочь Сету — нет, все варианты того, что я могла попытаться сделать для него, грозили только ухудшить ситуацию. Работать с книгой — тоже нет. Словаря у меня с собой тоже не было. Но кое-что все же было.

Я опустила глаза, машинально покручивая нить между пальцами, и попыталась почувствовать Чарли, как в детской игре, когда идешь вслепую с завязанными глазами и протягиваешь руку в неизвестность, стараясь нащупать кого-то. Чарли не прятался. Он просто встал у меня на пути, как дерево или камень — крепкий и надежный. Я попыталась окружить его, но он будто просто соединился с щитом, как две детальки лего, разные, но совместимые. От удивления я тут же отпустила его. Чарли поднял глаза и как-то странно потер ухо, но через пару секунд вернулся к работе. Я потянулась к нему снова. Щелчок, и щит снова будто стал вдвое больше. Отпустила. Чарли снова принялся тереть ухо. Как интересно. Последний раз. Щелчок. Чарли продолжает обматывать перо ниткой. Отпустила, и он снова тянется к уху. У меня вырвался тихий смешок.

— Придумала шутку, Беллз?

— Может быть.

— Ну и молодец, — улыбнулся Чарли.

Отец хотел, чтобы я осталась до утра или хотя бы позволила ему отвезти меня. Аргументы, что я как-то сама добралась до его дома, а Форкс — город, где никогда ничего не случается, не работали. В итоге мы договорились, что за мной приедет Эдвард. Меня смешила и слегка коробила эта железная вера в необходимость сопровождения как гарантии безопасности.

Занятно было наблюдать, как они буднично здороваются — кивком и кратким «Эдвард — Чарли». Прямо старые приятели или коллеги. И так же просто прощаются, демонстрируя почти карикатурное взаимопонимание, будто молчание наполнено смыслом, и они что-то обсудили, сказав всего два слова. Что-то, доступное только им. Мужчины.

Чарли остался стоять на крыльце, освещённый жёлтым светом из приоткрытой двери, уперев руки в бока, поэтому мы, как образцовые дети, пристегнули ремни, прежде чем помахать ему рукой и тронуться с места.

Я приоткрыла щит и успела прокрутить в голове, как выглядели со стороны они с Чарли, прежде чем контакт разорвался. Эдвард усмехнулся.

— Ты утрируешь.

— Ничуть. Это как в старом вестерне. Длинный дубль, крупный план. И один рейнджер кивает другому. Медленно так. И ты понимаешь: все, сейчас будет сцена с закатом.

— Как бы то ни было, я рад, что тебе лучше.

— Он обычно молчаливый, правда? Может быть, потому что не говорит пустых слов?

— Да, я тоже заметил. Что он тебе сказал?

— Чтобы я спустилась на землю, прицепила сраный значок на грудь и шла работать.

— Что?

— Я сама еще пытаюсь понять, как следовать его совету.

Привезли заказанную Эсми мебель, и дом обрел жилой вид, наполнился светом, звуками, запахами. Когда мне сунули под нос смету, пришлось сознательным усилием удерживать глаза в орбитах. Цифры плясали на бумаге с беспечностью, доступной лишь тем, для кого столетия — не срок, а вековые инвестиции — просто фон. Каллены деньги не считали. «Не твоя проблема», — сказала я себе, вспомнив урок Чарли. Если Эдвард с Эсми не моргнули глазом — значит, это в порядке вещей. Моя задача была в другом: составить список недостающих мелочей вроде полотенец или разобрать коробки, разложить безделушки. Или больше времени уделять щиту.

Элис время от времени принималась щёлкать пальцами у меня перед лицом, когда я, слишком увлекшись внутренними поисками, застывала посреди прохода с подушкой в руках, словно лунатик. Мой мир сужался до размеров невидимой сферы, в которой я пыталась уловить эхо чужих мыслей, а внешний — с его мебелью, светом и смехом Райли — уплывал, теряя чёткость. Но усилия не пропадали даром. Пока мы возились с расстановкой кресел, мне впервые удалось различить присутствие Элис и Эсми где-то рядом. Не укрыть их собой — только мимолётно коснуться. Но и этого хватало, чтобы сердце сжалось от чего-то, очень похожего на надежду.

Мы не стали дожидаться, когда будут готовы последние мелочи, вроде штор или новой каминной полки, перенесли личные вещи и к огорчению Эмметта переселили рыбок.

— Так, готова? — спросила я Райли, вставая рядом с ней на крыльце. — В какой стороне особняк?

— Там!

— Хорошо, насчет три. Раз…

Райли убежала вперед раньше, чем я сказала «два». Ее хихиканье эхом разносилось по лесу, я держалась позади, проверяя, не собьется ли она с курса. Особняк вырос перед нами через шесть с половиной минут. Мне одной днем ранее на этот путь понадобилось чуть меньше трех минут, Эдварду — две. Найти обратную дорогу Райли оказалось сложнее, и мы потратили почти вдвое больше времени. Пробежали снова к особняку, и еще раз к дому, пока время в оба конца не сравнялось.

На таком расстоянии при верном направлении ветра можно было уловить шлейф дыма из камина или низкий гул мощной музыки, но не более. И в то же время в случае беды помощь оставалась в считанных минутах стремительного бега.

К вечеру похолодало, мы укрылись от дождя на веранде, укутав Райли в плед, и просто слушали, как стучат капли по крыше. Лес больше не пах летом. Исчезла сладкая пыльца луговых трав, а густой, смолистый аромат хвои стал острее, приобрёл лекарственные нотки. Его теснили новые запахи: терпкая горечь пожухшего папоротника, кисловатая влага гниющих ольховых листьев и густой, почти осязаемый аромат грибов, пробивавшихся из-под мха. Над всем этим витала первая металлическая прохлада — предвестник заморозков. Наступила осень.

Тревога за Сета грызла меня изнутри, как зубная боль. Мозг услужливо подкидывал варианты: позвонить Сью Клируотер, сделать вид, что интересуюсь здоровьем Гарри; напрямую вызвать Сэма на разговор; попросить Эдварда ненавязчиво выведать что-то у Эмбри. Но каждый раз рука сама опускалась. «Это не помощь, — сухо напоминала я себе, повторяя урок Чарли. — Это попытка заткнуть свою совесть. Ты поможешь не ему, а себе — унять тревогу».

Никогда бы не подумала, что не делать ничего может оказаться так сложно. Я направила энергию на тренировки с Джаспером, представляла вместо его лица морду того чёрного волка. В какой-то момент совсем забывшись, я оказалась нос к носу с Джаспером, держа его за горло. Что-то рвалось изнутри сквозь грудную клетку и вырвалось смесью рева и рыка. Звук отразился от деревьев и вернулся эхом, ударив по слуху. Это я сделала?

— Ой, — я отпустила Джаспера, виновато отскочив назад.

Он уважительно кивнул, в удивлении подняв брови.

— Еще раз, — спокойно сказал он.

Квилеты вышли на связь сами через пару недель. Я сидела на крыльце, наблюдая, как Эдвард деловито вычищает забитую листьями водосточную трубу. Телефон завибрировал, разнося в тишине лесного утра монотонный гудок.

— Твой, — бросила я.

Он кивнул, не отрываясь от работы, и жестом предложил мне залезть к нему в карман. На дисплее высветилось: «Шеф Свон». Чарли звонил Эдварду редко и только по делу. Я нажала «ответить» и включила динамик.

— Привет, пап.

— Беллз, — голос отца был напряжен, сух. — Эдвард с тобой?

— Он здесь, — отозвался Эдвард, откладывая в сторону ветку.

— Хорошо. Мне нужно, чтобы ты приехал. Сегодня вечером. Но не в участок, домой.

В его тоне не было волнения, только весомая настойчивость. Эдвард вопросительно посмотрел на меня, я пожала плечами.

— В чем дело, Чарли? — спросил он.

— Касается наших общих соседей с севера. Им нужна помощь, которую моя служба оказать не может. А твои навыки могут пригодиться.

Пауза на том конце провода затянулась на пару секунд.

— Адли говорит, — добавил Чарли уже чуть тише, — что у вас есть должок, это возможность его вернуть.

— Я приеду.

Звонок прервался. Эдвард медленно вытер руки, его лицо стало сосредоточенным, почти сердитым. Что могло понадобиться от нас индейцам?

— Похоже, — сказал Эдвард, глядя куда-то в сторону резервации, — у Сэма совсем не осталось вариантов, раз он решил обратиться к нам.

Я промолчала. Если Сэм оказался в тупике и просит помощи, не у кого-нибудь — у Эдварда, — случилось что-то очень-очень плохое.

1) Пара слов о вязании мух: https://vk.com/wall-224518505_873

Вернуться к тексту