Северус и василиск Слизерина (джен)

Шляпа коснулась головы Гарри.

— Хм-м… — прошелестел голос прямо у него в сознании. — Интересно. Очень интересно.

Гарри вспомнил, как Северус готовил его к разговору Гарри со Шляпой — нужно не мямлить, не защищаться, не оправдываться, а концентрироваться на своей цели. И он мысленно произнёс спокойно и чётко:

"Я хочу понять магический мир. Я хочу получить знания. Я хочу стать мастером."

Шляпа тихо хмыкнула.

— Вижу, амбиции есть. Структура есть. Контроль — тоже. Очень по-слизерински, знаешь ли.

"Не Слизерин,"— ответил Гарри без колебаний.

— Не Слизерин? — удивилась Шляпа. — Ты уверен? Там ценят силу. Там любят тех, кто идёт к вершине.

"Я полукровка," — ответил Гарри. — "И не хочу тратить годы на то, чтобы доказывать, что достоин быть там."

Шляпа задумалась.

— Хм. Разумно. Тогда, может быть, Гриффиндор? Храбрость у тебя есть. Решительность — тоже. Там это оценят.

"Слишком шумно. Там трудно сосредоточиться."

Шляпа рассмеялась тихо, почти одобрительно.

— Ты выбираешь рационально. Это редкость.

Она задержалась ещё на миг, будто перебирая варианты, прислушиваясь к глубинным слоям его намерений.

— Знания... Структура... Тишина... Мастерство...

И затем громко, на весь зал:

— РЕЙВЕНКЛО!

* * *

Вечером в подземельях было тихо. Камень дышал прохладой, огонь в камине горел ровно, и Северус уже собирался закрыть рабочие записи, когда под дверью раздался громкий скрежет — когти по камню, короткий рык, настойчивый толчок. Северус поднялся и открыл дверь.

На пороге стоял Старри. Он был ростом с рысь. Шерсть взъерошена, глаза светятся, хвост напряжён. В зубах — серая крыса. Живая, но парализованная страхом. Старри медленно положил добычу на камень, не выпуская из-под лапы, и посмотрел Северусу прямо в глаза.

В сознание Северуса хлынул образ.

Человек.

Kрыса.

Человек.

Крыса.

— Анимаг, — тихо произнёс он.

Крыса дёрнулась. Слишком разумный взгляд. Слишком осмысленный ужас. Северус поднял палочку.

— Revelio Animagus.

Воздух вокруг крысы задрожал, словно натянутая плёнка. Тело дёрнулось, исказилось, кости начали удлиняться с неприятным хрустом, шерсть втянулась в кожу. На холодном камне под лапой Старри корчился человек. Маленький, лысеющий, с бегающими глазами. Питер Петтигрю.

Он задыхался, хватая воздух, пытаясь отползти.

— Я… я могу объяснить…

Северус смотрел на него без выражения. Старри тихо зарычал, не убирая лапы с его груди.

— Объяснить? — голос Северуса был ледяным.

Петтигрю судорожно сглотнул.

— Я скрывался… ради безопасности…

Северус поднял палочку.

— Incarcerous.

Верёвки сжали руки Петтигрю.

— Ты расскажешь всё. И очень подробно.

Старри, уже размером чуть больше обычной кошки, сел рядом, хвост аккуратно обвил лапы. Северус погладил его и приказал домовым эльфам как следует накормить котенка.

* * *

Три капли веритасерума — аккуратно, точно в рот. Зрачки расширились, дыхание стало ровным.

— Имя?

— Питер Петтигрю.

— Анимагический статус.

— Незарегистрированный анимаг.

Он рассказал все, в том числе и то, что работал на Тёмного Лорда и привёл того в дом Поттеров. Северус не комментировал. Он фиксировал всё самопишущим пером, которое скользило по пергаменту без остановки. Когда показания стали достаточно подробными, он отправил короткий патронус, затем ещё один. Через десять минут в лаборатории появились Помона Спраут и Филиус Флитвик.

Помона побледнела, увидев связанного Петтигрю. Флитвик же сразу сосредоточился.

— Ты уверен в дозировке? — тихо спросил он.

— Абсолютно, — ответил Северус. — Хотите проверить?

Флитвик кивнул. Северус снова дал Петтигрю три капли. Петтигрю вновь рассказал, кто он и когда проник в замок в виде крысы. Перо записывало его ответы. Затем все трое деканов подписали протокол допроса.

— Как же он прошёл через активные контуры? — пробормотал Флитвик. — Замковые чары настроены на обнаружение враждебной магии, несанкционированных перемещений, анимагических искажений…

Он замолчал, и в его глазах мелькнуло понимание.

— Когда в школу привели оборотня… — медленно произнёс он.

Помона резко посмотрела на него.

— Вы хотите сказать…

— Да, — продолжил Флитвик тихо, — трансформация оборотня из человека в волка на территории Хогвартса вызвала бы ответный импульс замка, и оборотень сразу же был бы уничтожен. Значит, кто-то сознательно скорректировал алгоритмы и ослабил защиту.

Помона скрестила руки.

— И это, получается, длилось годами?

Флитвик выпрямился.

— Мы должны пересмотреть весь защитный контур Замка. Полная диагностика. Параметры, временные допуски, исключения...

— Вызовем директора?

— Секунду, — Флитвик снял копию с протокола и чарами отправил в свой личный сейф — на всякий случай — затем кивнул.

Патронус Северуса ушёл к директору, и спустя несколько минут в подземельях раздались лёгкие шаги. Альбус Дамблдор вошёл в лабораторию так же спокойно, как входил в Большой зал, и остановился у стола. Связанный человек, пергаменты с показаниями, зелья, Флитвик с жёстким выражением лица, Помона — непривычно суровая. Интересно...

— Коллеги, — мягко произнёс Альбус. — Объясните, что происходит.

Северус передал ему копию протокола.

— Мы поймали анимага. Допросили. Это Петтигрю, и именно он привёл Лорда к Лили. При допросе был использован Веритасерум, протокол подписан тремя свидетелями.

Альбус пробежал глазами строки. Его лицо оставалось безмятежным, но пальцы чуть сильнее сжали пергамент.

— Питер… — тихо сказал он.

Петтигрю дёрнулся.

— Директор… я…

Флитвик шагнул вперёд.

— Главный вопрос — не только в личности нарушителя. Проникновение анимага означает пробоину в оборонном контуре замка.

Альбус слегка склонил голову.

— Да, — произнёс он мягко. — Похоже, некоторые участки защиты были в своё время ослаблены. Временно. По особым причинам.

Филиус внимательно посмотрел на него, но ничего не сказал. Помона тоже промолчала. Территории факультетов — башня Рейвенкло, подземелья, теплицы, прилегающие коридоры — были под прямой властью деканов, и там Петтигрю не смог бы действовать без риска быть обнаруженным. Проблема касалась общего защитного слоя замка — той части, которая находилась в ведении директора, и, возможно, территории Гриффиндора.

Альбус не стал спорить.

— Защита будет укреплена завтра же, — сказал он. — Сейчас уже поздно. Давайте обсудим подробности завтра в восемь утра, в моем кабинете.

Как только все вышли, Северус связался с Хранителем.

* * *

Директор вернулся в кабинет. Но не успел он сесть в кресло у камина, как огонь в камине погас, портреты замолчали и словно подернулись туманом, и в тишине громко прозвучала песня Фоукса. В ней не было обычной мягкости и утешительных нот, она звучала глубже — как древний зов.

Альбус едва успел удивиться — и мир вокруг потемнел: он мгновенно заснул. Во сне он стоял на самом нижнем уровне Замка, там, где проходили линии древнего защитного контура. Из темноты медленно проступили светящиеся нити — серебристые, сложные, вплетённые в фундамент, и одна из них вспыхнула — показывая то место, где много лет назад он сознательно ослабил контур, чтобы Замок не отреагировал на мальчика-оборотня как на угрозу.

Из глубины прозвучал голос — низкий, красивый, лишённый гнева, но полный силы.

— Альбус Дамблдор из Дома Годрика! Ты ослабил защиту Замка, и враг воспользовался этим. Сейчас защита полностью восстановлена. Ты сильный маг. Замок оставляет тебя директором. Но ты допустил по меньшей мере две серьёзные ошибки, касающиеся Хогвартса. Третья ошибка не будет прощена.

Альбус проснулся в кресле. Огонь горел в камине. Всё было как прежде.

— Вот это сон, — прошептал Альбус. — Но мы с тобой не верим снам, правда, Фоукс?

Феникс сорвался с места, и его песня теперь звучала боевым кличем, а не прекрасной мелодией. Он взмыл вверх и, прежде чем Альбус успел подняться из кресла, подхватил его когтями. Он с силой ударил клювом в стекло директорского кабинета — стекло разлетелось — и взмыл высоко в небо. Альбус пытался поговорить с ним, потом заколдовать его — тщетно. Магия скользила по алым перьям и рассеивалась. Феникс летел вертикально вверх. Когда земля внизу превратилась в тёмное пятно, он разжал когти.

Альбус устремился вниз.

Он уже решил, что это конец, но за пару ярдов до земли когти вновь подхватили его, и через пару минут директор уже сидел в своем кабинете, в кресле у камина.

Огонь в камине горел. Портреты молчали. В разбитое окно врывался холодный воздух, и он машинально починил его взмахом палочки.

"Теперь ты поверишь, Альбус, или тебе все ещё недостаточно доказательств?" — вновь прозвучал голос из сна прямо в его сознании.

Дамблдор закрыл глаза на секунду. Когда он их открыл, в них уже не было паники, только понимание.

— Достаточно,— прошептал директор.