Северус и василиск Слизерина (джен)

Маги Британии давно забыли, что Хогвартс — живая магическая система, древний организм с собственной системой равновесия.

А между тем устройство Хогвартса было описано в Школьном Уставе, составленном ещё при жизни Основателей. Раз в несколько столетий его переписывали с редкими и осторожными правками. По древнему обычаю Устав выводили перьями на толстых листах из шкур горных баранов, пропитанных стабилизирующими зельями; чернила же при каждой новой редакции смешивали с каплей крови действующего директора.

В последний раз свитки переписывали в восемнадцатом веке, при директоре Блэке.

Копии Устава лежали не в библиотеке, а в запертых архивах за кабинетами директора и деканов. Большинство директоров и деканов открывали его редко — и то, просматривали лишь главы о полномочиях и дисциплине, а остальные страницы считались ритуальной древностью — красивой, но бесполезной.

А зря. Ведь, например, в разделе «Об устойчивости Замка и охранных системах» говорилось:

Школа сия имеет двойную стражу. Страж Нижний хранит основание и Дом Змеи, дабы сила не исказилась вглубь. Страж Верхний хранит вершины, дабы вектор пути Школы не уклонился от равновесия. И ни один из Стражей не служит человеку, но лишь самой Школе. Если один Дом будет избыточно подавлен или превознесён, тогда Верхний явится к Директору. Если же основание будет поколеблено, Нижний пробудится и очистит глубины.

Но современные маги читали эти строки как древний поэтический образ. Они забыли, что у Хогвартса, как и сказано в Уставе, действительно изначально было два Хранителя: Нижний и Верхний.

Страж Нижних уровней жил внизу. Под слоями камня, под забытыми галереями и осыпавшимися сводами, под чёрными водами подземных озёр спал василиск Слизерина — древнее существо, связанное Основателем с самой плотью Хогвартса. Его магия вплелась в фундамент школы так же неотделимо, как защитные чары — в стены. Он был связан прежде всего с Домом Змеи — факультетом Слизерин — и охранял нижние ярусы замка: древние хранилища, магические плетения у основания замка, старые порталы и подземные артерии силы.

Он спал, пока сохранялось равновесие. Каждое его пробуждение означало, что в недрах Хогвартса возникла трещина, было нарушено соотношение сил, потревожены защитные контуры или искажена сама ткань замка — и надо восстановить баланс.

Второй Хранитель обитал наверху. Феникс был привязан к верхней структуре Хогвартса: к башням, к Астрономической площадке, к высокому своду Большого зала. Его задачей было хранение направления — идей, идеалов, вектора развития школы и ее интеллектуального климата.

Если феникс появлялся рядом с директором, это значило, что школа теряет равновесие: один из Домов поднимается слишком высоко, а другой оказывается прижат к земле. Альбус Дамблдор ошибался, искренне принимая Фоукса за своего фамильяра и видя в этом знак личной избранности. На самом деле это школа пыталась мягко скорректировать траекторию управления.

Хранители почти никогда не встречались лицом к лицу. Их диалог шёл через резонансы магических контуров, но, когда равновесие нарушалось слишком сильно, отзывались оба — и глубина, и высота.

Относительно недавно (по меркам самого Хранителя, конечно, ведь это случилось сорок лет назад) Нижнего стража разбудил Том Риддл, и с тех пор василиск больше не погружался в настоящий сон. Он дремал, наблюдал, как меняется школа, и всё яснее ощущал: факультет Слизерин год за годом теряет опору.

Он понял, когда это началось. Во времена директора Диппета декан Слизерина, Гораций Слагхорн, сумел уклониться от деканской клятвы — древнего обета хранить Дом и защищать учеников. С того дня Дом Змеи остался без настоящего голоса в Совете школы, а сироты Дома лишились поддержки — их и карали строже, и прощали реже. И когда в годы маггловской войны слизеринцу Риддлу — сироте с сильной кровью и без поддержки рода, отказали в праве остаться под защитой Хогвартса, по фундаменту школы прошла тонкая, почти неслышная трещина. Дому Змеи отказали в убежище. И Страж Нижних уровней знал: семена будущей магической войны были посеяны именно тогда — равнодушием к ребёнку, которому некуда было идти.

Позже история повторилась, когда были грубо нарушены защитные протоколы школы: в стены школы привели оборотня. Из-за этого опять пострадал слизеринец — Северус Снейп.

Для василиска это стало вторым предупреждением, тем более, что в обоих нарушениях активно участвовал нынешний директор Хогвартса — Альбус Дамблдор из Дома Годрика. Страж Нижних уровней не знал ненависти и не понимал человеческих чувств в их узком, личном смысле. Он знал лишь, что Слизерин уже слишком долго служит громоотводом для чужих просчётов. И древний Хранитель желал восстановления баланса — чтобы школа вспомнила древний закон: если внизу копятся холод и обида, наверху неизбежно вспыхивает пожар.

А теперь — уже два дня подряд — в Доме совсем нет декана, и Дом остался без защиты!

И Нижний Хранитель воззвал к Верхнему. В подземельях дрогнул воздух. Камень отозвался глухим резонансом, и из ниоткуда явился прекрасный Феникс. Две древние функции школы сошлись в точке равновесия.

— Слизеринская защита истончается, — прошипел ему василиск. — Дом остался без поддержки. Скоро будет нужна твоя помощь.

Феникс расправил крылья и пропел:

— Зови, я помогу!

* * *

После трагедии Поттеров и Лонгботтомов, потрясшей магическую Британию, декан Слагхорн решил, что с него достаточно стресса и чужих проблем — и уволился. Должность профессора зельеварения и главы Слизерина оказалась вакантной. Многие сильные зельевары в те годы уехали из Англии подальше от потрясений, и где искать нового декана, было непонятно.

И тогда Дамблдор вспомнил о Снейпе с его магистерской степенью по зельеварению. Несчастный, сломленный Снейп, оставшийся без опоры и цели, безропотно согласился встретиться с ним, и директор сделал ход, в котором сплелись сострадание и холодный расчёт.

— Поклянись защищать сына Лили, — сказал он. Северус поклялся. Ему было всё равно.

А затем директор привёл его в старый ритуальный зал Хогвартса, куда уже несколько поколений никто не спускался без особой нужды. Там, под каменными сводами, хранились фрагменты Школьного устава, в исходных пергаментах, пропитанных магией Основателей. Там деканы факультетов клялись в верности своему Дому и Школе.

Клятва главы Дома Слизерин не произносилась уже десятилетиями — в своё время Слагхорн отказался от неё, сославшись на «избыточную архаику». Северус не отказался. Ему было всё равно.

Чаша для крови стояла на чёрном камне, на дне её был древний знак Дома Змеи. Формула клятвы была короткой: служение Дому и Хогвартсу, защита учеников.

Когда его кровь коснулась печати, камень его под ногами дрогнул. В глубине стен ответно шевельнулась древняя магия подземелий — та самая, что связывала Дом с нижними уровнями Хогвартса и его скрытыми стражами. Подземелья мягко приняли нового хозяина, словно признавая сделанный выбор. Но Северуса это мало волновало. Он на одном упрямстве доташился до деканских покоев, кое-как разделся и в изнеможении рухнул на кровать.

Ночная темнота в подземельях была густой, гораздо более вязкой, чем наверху. Каменные стены покоев нового декана хранили тепло недавно погасших свечей, а его Клятва ещё дрожала в воздухе. Северус Снейп спал, а магическая присяга Дому вплеталась в его магию, дыхание и кровь и наконец легла ровным слоем вокруг его сознания, как щит. Нелегко придётся тому, кто попытается прочесть его мысли.

Из едва заметной трещины в каменной стене вытекла тонкая чёрная тень — василиск отлично умел менять размер. Он скользнул по полу, поднялся по ножке кровати и остановился у левой руки спящего декана. На внутренней стороне предплечья пульсировала Метка — чёрная, живая, со змеей. Змея была даже красива, она пыталась с ним заговорить, но — Метка мешала только что принесённой клятве. Клятва требовала верности Дому Слизерина, а Метка — подчинения воле другого мага.

Змей раскрыл пасть и медленно примерился ядовитым клыком к ядру Метки. Укус был почти ласковым: лёгкое прокалывание кожи, точный импульс.

Метка дрогнула. Северус застонал, замер и перестал дышать. Но в тот же миг в комнате вспыхнул мягкий золотой свет, и на край кровати опустился великолепный Феникс. Он склонил голову, теплая капля слезы упала на ранку, и дыхание декана мгновенно восстановилось. Зато чёрный рисунок под кожей начал расплываться, будто чернила, залитые водой.

Однако крохотная доля "чернил" все же растворилась в крови, и вместе с ней по венам потекла память языка её создателя. Страж решил, что ему не помешает возможность говорить с деканом на одном языке. Снейп вздрогнул во сне: ему приснились тяжелые своды, древние колонны, шёпот камня и слова на языке, который он никогда не учил — но понимал.

Змей тихо прошипел новому декану:

— Теперь ты слышишь меня.

И Северус ответил ему во сне на том же языке.

Метка окончательно распалась, на коже осталась лишь бледная тень, как старая линия шрама. Еще одна слеза феникса — и шрам пропал. Феникс кивнул змею, вспыхнул коротким пламенем и растворился в воздухе.

А василиск не спешил исчезать. Он ещё некоторое время наблюдал и проверял. Да, теперь магия клятвы Дому Слизерина больше не была нарушена, декан Дома больше не был связан внешней волей. И стал змееустом. Удобно! Змей скользнул к стене, и камень разошёлся, принимая его обратно в глубины школы. Он медленно полз по древним подземным туннелям, с удовлетворением ощущая, что структура Хогвартса стала устойчивее.

А Северус Снейп спал спокойно — впервые за долгое время.

В школе внешне ничего не изменилось. Коридоры оставались теми же. Знамёна факультетов все так же гордо развевались. За столом преподавателей, как всегда, собирались деканы, директор отдавал распоряжения, готовясь к новому учебному году. Хогвартс выглядел абсолютно прежним. Но его внутренняя структура сместилась на долю градуса — а иногда именно такие смещения и решают судьбу эпох.

* * *

Утром Северус проснулся с ощущением странной ясности и лёгкости. Не было привычного, почти незаметного напряжения в левой руке, которое сопровождало каждое пробуждение последние годы. Он полежал несколько секунд неподвижно, прислушиваясь к себе, затем медленно повернул голову и откинул одеяло. Серый утренний свет пробивался сквозь узкое окно, дробился о камень и ложился холодными полосами на пол.

Он сел и взглянул на левую руку. Кожа была чистой! От метки осталась лишь едва заметная точка — крошечный след, похожий на укус насекомого. Снейп провёл пальцем по коже — и магия отозвалась иначе, чем прежде: там, где еще вчера ощущался чужой крючок — тонкий, но несомненный, — теперь была гладкая, ровная поверхность, без резонанса.

Он закрыл глаза и, боясь надеяться, осторожно направил внутрь диагностическое заклинание. Зелёная искра пробежала по венам, высветив структуру крови, магические каналы, узлы связи... Да, Метка пропала! И еще он заметил, что в его магическом ядре, там, где сходились инстинкт и осознанная воля, появился новый слой — древний, прохладный, упорядоченный.

— Ссалаззар… — прошептал он, сам не зная, почему выбрал именно это слово, и обомлел: вместо звука своего голоса он услышал шипение с протяжным свистом в конце.

Снейп замер. В памяти вспыхнули обрывки сна: своды, колонны, дыхание древнего существа и шёпот на языке, который он почему-то понимал. Он встал и подошёл к зеркалу. Отражение было привычным — бледное лицо, тёмные круги под глазами, слишком худой — но взгляд стал глубже, не такой безнадежно-равнодушный, как вчера.

В то утро Северус — теперь уже декан Снейп — бодро шагал по подземельному коридору к Большому залу. Факелы горели ровно, и всё выглядело так же, как всегда в подземельях. Казалось, он снова вернулся в свои школьные годы. И Метки нет!

Он как раз подошел к старой арке, и из глубины стены, будто из самой толщины гранита, донёсся мягкий шёпот:

— Доброе утро, Сссеверуссс.

Он остановился.

Голос не резал слух. В нём звучала тёплая, глубокая вибрация, по фундаменту замка шел мягкий, ровный гул — как будто кто-то тронул самую толстую струну огромного контрабаса.

— Поздравляю тебя, — продолжил голос, — с назначением на пост Главы Дома Слизерина.

Северус склонил голову, прислушиваясь. Теперь он чувствовал источник звука. И камень под ногами стал теплее, словно в глубине пробудился спящий пласт магмы.

— Кто это говорит? — произнёс он тихо. И услышал, как его собственные слова шипят, вместо того, чтобы звучать, как человеческая речь.

В ответ по кладке прошла медленная, едва заметная рябь, и камни обозначили контур огромной змеиной головы. Веки Змея были закрыты, но ощущение взгляда было несомненным.

— Я Хранитель, — ответил голос. — Страж Хогвартса и Дома Слизерина.

Василиск!

Сердце Северуса на мгновение сжалось — отголоском детского ужаса и взрослого восторга. В слизеринской гостиной когда-то любили пугать первокурсников рассказами о Змее Основателя, который сторожит подземелья и любит ловить и есть недостаточно чистокровных студентов.

«Ну, меня явно не собираются сожрать прямо сейчас», — сухо отметил он про себя. — «Слишком уж у него рассудительный голос для чудовища»

— Я проснулся сорок лет назад, — продолжил Хранитель. — Когда Дом начал терять опору. Прежний декан не принёс клятвы, — голос не осуждал. Он констатировал. — Он не связал себя с Домом магически, и Дом остался без опоры. Перекос стал опасным. Уязвимый Дом порождает внешнюю агрессию. Это закономерность. Но теперь у Дома есть полноправный Глава, и мы сможем восстановить равновесие.

И тут до Снейпа дошло. Вот кто убрал Метку!

— Это вы освободили меня, — прошептал он.

— Я устранил противоречие, — подтвердил Хранитель. — Метка конфликтовала с Клятвой. И еще учти — теперь ты владеешь языком создателя Метки и понимаешь меня. Это удобно.

— А скажите, — прошипел Северус, — у вас есть доступ к знаниям Салазара? Его книгам, записям, идеям?

Камень под его ладонью чуть заметно отозвался низкой вибрацией. Неужели василиск засмеялся?

— Есть, — ответил Страж. — Я храню его библиотеку. И его лаборатории. Ничто не утрачено.

— Где?

Лёгкий, довольный оттенок проскользнул в голосе Стража.

— Вот где.

В дальнем конце коридора на мгновение вспыхнула и погасла тонкая серебристая линия.

— Под нижними уровнями, — продолжил Страж. — Глубже, чем подземелья, где ты варишь зелья. Там есть архивы, хранилища, специальные лаборатории для работы с нестабильными веществами — например ядами — которые нельзя держать в школьной кладовой.

Камень снова едва заметно вздрогнул, и перед взглядом Снейпа проступили очертания каменных залов, освещённых зелёными магическими сферами; столов из чёрного гранита с врезанными рунами стабилизации; прозрачных полок, на которых стояли флаконы со светящимися жидкостями.

— Есть и каменный бассейн для реакций с живыми компонентами, — продолжал Змей, — и круг из обсидиана для тестирования заклинаний — все, как положено. Что касается книг, они сохраняются в холоде. Часть из них — в переплётах из драконьей кожи, пропитанных стабилизирующим составом. Часть — на серебряных листах с выгравированными формулами. Есть и свитки на змеиных шкурах. Есть еще таблицы взаимодействий, которые составлял Салазар...

— И вы всё это… охраняете? — тихо спросил Снейп.

— Я это поддерживаю, — мягко поправил Змей.

— А можно мне… доступ?

— Со временем, — ответил Страж. — Не всё сразу.

Снейп замолчал, представляя себе это невероятное сокровище.

— Почему же все это до сих пор не использовали? — спросил он наконец.

— Потому что после смерти Салазара никто не мог туда войти: не знали язык.

Факел у арки на секунду вспыхнул ярче, и очертания змеиной головы стали медленно растворяться. Стена становилась просто стеной.

— До свидания, декан. Я услышу тебя везде в пределах школы, — донёсся уже из глубины стены голос. — И ты услышишь меня. Если потребуется совет — я дам его.

Северус с улыбкой пошел дальше. Записи Слизерина! Его лаборатория! Он шел и чувствовал толщу стен, изгибы ходов, скрытые полости, старые залы — словно в сознании развернулась карта, наложенная на пространство подземелий. Он чувствовал — сердце замка билось ровно — и его собственная магия билась с ним в такт. Теперь Хогвартс был на его стороне.

* * *

Тем же вечером, проходя по подземным коридорам, декан Снейп остановился у древнего шва в кладке, там, где камень был чуть темнее и теплее на ощупь.

— Страж, — произнёс он тихо, — вы сказали, что я могу спросить совета.

Ответ пришёл не сразу. В толще стены прошёл медленный, внимательный отклик, будто кто-то перевернул тяжёлую страницу в глубине камня. Наконец послышалось шипение.

— Я слушаю тебя, декан.

— Я вспомнил, что перед тем, как я клялся Дому Слизерина, я дал ещё одну клятву. Я поклялся защищать ребёнка.

За стенами едва слышно качнулась вода. Где-то в тоннелях прошёл глухой, низкий звук. Страж молчал.

— Клятва защиты, — произнёс он наконец.

— Эти клятвы могут вступить в противоречие? — спросил Снейп.

— Возможность конфликта существует, — произнёс Страж ровно. — Клятва Дому требует действий в интересах Дома. Клятва защиты требует действий в интересах ребёнка. Если их траектории разойдутся, потребуется выбор.

— Понятно. — Снейп обессиленно опустился на каменный пол.

Страж продолжил, гораздо мягче.

— Мы с тобой не допустим, чтобы это произошло, Северус. Ты знаешь, где находится ребёнок?

— Нет.

— Тогда это первый вопрос, на который необходимо ответить. А потом мы просчитаем все остальное.

* * *

В кабинете директора пахло лимонными дольками и дорогим чаем.

Дамблдор улыбнулся. Тёплая улыбка человека, который привык быть единственным источником информации.

— Мальчик в безопасности, Северус. Уверяю тебя, о нём позаботятся.

— Но где именно?

— Он в месте, где его не смогут найти те, кто желает ему зла.

— Альбус, я дал клятву его защищать, — Северус очень старался, чтобы его голос звучал ровно. — Но я не могу исполнить её, не зная, где он. А нарушение клятвы влечёт откат.

— И я ценю твою клятву и твою решимость, — ответил Дамблдор. — Доверься мне. Чем меньше людей знают детали, тем надёжнее защита.

Снейп поклонился и вышел.