Слёзы ночного неба / Tears of the Night Sky (джен)

— О, леди, я прикованный к земле зверь! О, леди!

Золотой Огонь опускался и поднимался вместе с воздушными потоками, широко раскрывая крылья, затем складывая их, а затем снова широко раскрывая. Позади Крисании, дрожа, Тандар, изо всех сил старался сохранить равновесие, закрыл глаза, и из-за этого зрение у нее снова померкло.

— Ты можешь открыть глаза?

Он сделал это, и Крисания снова увидела, как под ними проносятся Соламнийские равнины. Пейзаж был бесцветным, как и прежде, но даже от этого зрелища у нее перехватило дыхание. Как же давно! Как же давно она не могла с уверенностью знать, что находится вокруг нее, не прикасаясь к этому, не пробуя на вкус, не слушая и не вдыхая.

-О боги! Какой дар!

Но этот дар исчез, когда Тандар снова крепко зажмурился и застонал.

Огромный дракон повернул голову, чтобы взглянуть на нее.

— Леди, уверяю вас, я не дам упасть ни вам, ни вашему другу, — пророкотал он. — Скажите тигру, чтобы он не сжимал когти так сильно.

Она откинула волосы, которые хлестали ее по лицу.

— Думаю, он изо всех сил постарается не причинить тебе вреда.

Золотой Огонь фыркнул, словно говоря, что он и так старается изо всех сил, но оставил эту тему.

-Тандар, покажи мне наших друзей. Можешь?

Тигр застонал, а потом вздохнул с облегчением, обнаружив, что все оказалось проще, чем он думал. Глазами Тандара Крисания увидела своих спутников. Лаган ехал верхом на быстром серебряном драконе, молодой самке по имени Погоня. Он вцепился в нее, широко раскрыв глаза, и, казалось, так же отчаянно хотел спуститься с головокружительной высоты, как и Тандар.

— Молодец, Лаган! — крикнула она, подбадривая его.

Возможно, он ее услышал, но если и так, то не осмелился повернуть голову, чтобы ответить. Его лицо было мраморно-белым, неподвижным и застывшим. Ей показалось, что его губы шевелятся в безмолвной молитве.

Кела, которая была в восторге от идеи полетать, летела вместе с Джерилом на золотистом драконе по кличке Золотой Удар, который легко поспевал за Золотым Огнем. Они были прекрасны вместе, эти двое уроженцев пустыни, с развевающимися волосами и раскрасневшимися от восторга лицами. Однажды Крисания увидела, как волшебница запрокинула голову и рассмеялась. Какие чудесные истории они будут рассказывать своим детям!

В ее сознании раздался мрачный, бессловесный звук, выражающий недовольство. Ему не нравилась колдунья, это было очевидно.

— Почему, Тандар? Она сражалась за нас не зная усталости. И была хорошей подругой.

— Компаньонкой, — поправил он. — Смотри, госпожа, это что, река внизу?

Так и есть. Она виднелась коричневой полосой на земле, не шире пальца. Вдалеке между коричневой землей и голубым небом тянулась темно-синяя полоса гор. На севере взгляд Тандара, а значит, и ее взгляд, привлекло размытое серое пятно. Пятно в форме большого пальца тянулось к небу.

— Что это? — Она указала рукой, но потом поняла, что Золотой Огонь не видит. — На севере. Серая полоса.

Золотой дракон повернул морду в ту сторону.

— Огонь.

— Мы должны полететь и взглянуть, — сказала Крисания. — На излучине реки есть деревня. Если им грозит опасность, мы должны их предупредить. Или помочь.

— Как пожелаешь, Досточтимая Дочь.

Огромные кожистые крылья взмахнули еще раз, и Золотой Огонь рванул вперед, так что у Крисании желудок перевернулся. Тандар издал жалобный стон и затих. Золотой Огонь издал протяжный крик, обращаясь к остальным, и отделился от стаи. Он грациозно накренился и повернул к дыму на горизонте. Остальные последовали за ним.

Ветер свистел в ушах, трепал волосы и одежду. Здесь, наверху, было невероятно холодно.

А вот внизу — совсем другое дело.

Внизу, в деревне, горела одна из хижин, ее соломенная крыша пылала, разбрасывая искры. Голый круг земли служил полем боя, на котором сражались жители деревни и синекожие варвары. Даже отсюда, с высоты, Крисания слышала ужасную песнь стали о сталь, крики умирающих, стоны раненых, потому что все это она слышала в своем сердце.

Тандар взревел, звук был яростным и воинственным. Золотой Огонь ответил, протрубив.

Крисания склонилась над шеей дракона.

— Тандар! Что ты видишь?

Он показал ей, и у нее внутри все перевернулось. Среди нападавших с синей кожей были существа из её ночных кошмаров, ужасные создания, которые были наполовину людьми, наполовину драконами.

— Дракониды! — С отвращением воскликнул Золотой Огонь.

Твари Темной Королевы! Искореженные существа, созданные с помощью злой магии из украденных драконьих яиц. Они наводили ужас во время Войны Копья. Тридцать лет спустя они уже не так сильны, как прежде, но даже небольшая их группа может разорить ничего не подозревающую деревню или город.

Они пришли из Нераки, госпожа. Как мы и предполагали.

Справа от них Золотой Удар резко накренился и пролетел низко над полем боя. И жители деревни, и нападавшие бросились врассыпную, когда с неба спикировал огромный дракон. Тандар снова взревел. Воздух разорвал боевой клич Джерила. Погоня, крепко державшая Лагана, последовала за ним, а остальные рассредоточились вокруг. Только Золотой Огонь остался на месте.

— Спускайся! — крикнула Крисания. — Спускайся, Золотой Огонь!

Золотой Огонь подчинился, но не сразу, а сначала несколько раз облетел деревню, пока нападавшие разбегались. Их было немало, но то, как они бросились врассыпную, побежав к равнинам и бросив своих товарищей сражаться в одиночку, навело Крисанию на мысль, что у них нет предводителя.

Золотой Огонь сделал второй круг и приземлился в центре деревни рядом с Золотым Ударом. Золотой Удар задержался ровно настолько, чтобы Кела успела спуститься на землю, а затем снова взмыл в небо, присоединившись к остальным. Крисания посмотрела на мир глазами Тандара и увидела Погоню, и Лаган по-прежнему крепко держался в седле. Солнечный свет отражался от лезвия его боевого топора. Страх, который он испытывал, сидя на спине дракона, сгорел в огне гнева, когда он посмотрел вниз и увидел разрушения.

Погоня и Золотой Удар вместе бросились догонять других драконов, преследуя врага по равнинам.

На глазах у Крисании выступили слезы. Вокруг раздавались стоны раненых, рыдания живых. Тишина мертвых. Тандар прижался к ее ногам, теплый и тяжелый, и положил голову ей на руку. Она почти не чувствовала его.

Она молилась, слова складывались сами собой, и в то же время она гадала, услышит ли ее бог на этот раз или он слишком далеко, слишком занят своими битвами.

* * *

На земле возле сгоревшей хижины лежала мертвая женщина с кричащим младенцем на руках. Почти взрослый мальчик, весь в крови, шатаясь, брел среди руин своего дома, дрожа и широко раскрыв глаза от ужаса. Из-за колодца на общинной земле донесся пронзительный крик, который внезапно оборвался, когда раскрашенный варвар умер от полученных ран.

Тандар оставил свою госпожу и стал кружить вокруг нее, размахивая хвостом, прижав уши и рыча. Крики и запах крови и дыма резали его по нервам, как ножом, заставляя метаться из стороны в сторону.

Иди и сражайся! Оставайся и защищай!

Жители деревни отчаянно пытались потушить горящие хижины, пока огонь не перекинулся на другие, на равнины и сухую траву, колышущуюся на горячем ветру. Старик лежал мертвым в грязи, его кровь впитывалась в жаждущую влаги землю. Женщина сражалась с чешуйчатым клыкастым драконидом, встречая его меч вилами. Она упала под топором варвара, тут же убитого ударом в спину.

Тандар зарычал, но не сдвинулся с места.

Крисания положила руку ему на плечо. Связь между ними, эта глубокая ментальная связь, померкла и исчезла. Слишком многое сейчас волновало его.

— Все в порядке, — сказала она, гладя его по голове. — Отведи меня к раненым.

Ее голос и холодная решимость, с которой она думала, придали ему уверенности. Он колебался. Почти все они были ранены. Мужчина, лежавший всего в нескольких футах от него, вероятно, уже умер. Другой мужчина растянулся по другую сторону от него. Рядом лежала женщина, из раны в животе, нанесенной мечом, сочилась густая красная кровь.

-Тандар, веди меня за собой, чтобы я помогла им.

Ее мысль коснулась его, словно покой, наполнив сладким пониманием. Он рванул с места и повел ее через дорогу к истекающей кровью женщине. Мужчина рядом с ней еще подавал признаки жизни и стонал. Женщина лежала неподвижно. Шепча молитвы, дрожащим голосом, Крисания опустилась на колени рядом с ней. Она протянула руки и стала ощупывать неподвижное тело, пока не нашла глубокую рану, из которой хлестала кровь. Она положила одну руку на рану, а другой сжала свой медальон.

Ее окутал чистейший свет — свет надежды, молитвенный свет.

— Паладайн, даруй этой женщине свою целительную силу...

Ее молитву заглушил гневный рев. На нее, выкрикивая проклятия, набросился драконид. Крылатое существо прыгало и скользило в задымленном воздухе. Смеясь и выкрикивая непристойности, оно спикировало вниз, ревя:

— Эта — моя!

Тандар напрягся, готовясь к атаке, но Золотой Огонь опередил его. Один взмах мощного крыла — и дракон сбил драконида с ног. Существо отлетело назад, с хрустом ударилось о землю и замерло. Тандар зарычал. Из-за хижины выбежал крестьянин и бросился к телу.

Тем же крылом, которым она сбила существо с неба, Золотой Огонь удержал человека на месте. Не слишком мягко, с ноткой отвращения в голосе, дракон сказал:

— Не подходи к нему. Даже мертвые тела могут быть опасны.

Тандар зарычал, глядя, как тело плавится и дымится, источая едкую жидкость, которая с шипением и едким запахом прожигает траву.

Крисания закашлялась, чувствуя жжение в горле. Молитвенный свет вокруг нее померк, но она сосредоточилась на том месте, где меч пронзил бок женщины. Та вздохнула и пошевелилась. Течение ее крови замедлилось, а затем остановилось.

Крисания легонько коснулась лба женщины, затем встала и жестом велела Тандару проводить ее к следующему раненому.

-Кела рядом.

Она остановилась, а затем повернулась на звук шагов колдуньи.

— Кела, найди самых тяжелых раненых. Приведи их ко мне, если их можно передвигать, или отметь, если нельзя.

Кела без колебаний бросилась выполнять приказ.

Потрескивание огня сменилось ревом. Дым поднимался в небо, пока жители ближайшей деревни растаскивали горящую соломенную крышу хижины по земле. Стены рухнули внутрь, рассыпавшись на куски, и искры полетели на соседнюю соломенную крышу. Ветер с равнины раздувал огонь. Пламя охватило солому.

Задыхаясь от дыма, Крисания наклонилась, чтобы положить руки на другого мужчину. Он застонал, когда она начала молиться, потянулся к ее руке, пытаясь коснуться мягкого света, окружавшего ее, — нежного света молитвы. Он попытался добавить к ее мольбе свой надломленный, срывающийся голос, прося бога сохранить ему жизнь.

Тандар развернулся, стараясь не упускать Крисанию из виду и следить, чтобы к ней не подобрался враг. Запах гари резал ему ноздри. Искры, словно крошечные сверкающие демоны, летели из горящей хижины, подгоняемые ветром.

-Леди! Идут еще раненые!

Он попытался поделиться с ней видением. Но у него не хватило сил.

— Я слышу, — сказала она вслух.

Они шли, пошатываясь, кто-то держался за руки Келы, остальные опирались друг на друга, на палки, мотыги и инструменты. Матери несли на руках младенцев. Рыдания нарастали, словно наваждение. Они вышли на свет. Они пришли к Благословенной Дочери, словно их позвали.

А как иначе? Ее окружал молитвенный свет — маяк чистоты и надежды в этом ужасном месте скорби. Они пришли к ней, нуждаясь в ее помощи, в силе, которую, как им казалось, она излучала вместе со светом.

Одна сторона горящей хижины обрушилась. Жители деревни бросились к ней, затаптывая языки пламени и сбивая горящую траву.

-Тандар! Где Джерил и Лаган? Ты их видишь?

Он посмотрел вверх, не в силах поделиться тем, что видел. Он не мог заглянуть далеко в небо.

— С ними все будет в порядке, госпожа. Драконы не дадут им погибнуть.

Крисания добавила имена своих друзей к списку тех, за кого молилась. На другой стороне дороги обрушилась крыша еще одной хижины. Кричавший мужчина внутри исчез. В воздух взметнулись пыль и искры.

Кела с рыдающим ребенком на одной руке и кричащим младенцем на другой беспомощно и с ужасом смотрела на происходящее. Тандар лихорадочно оглядывался в поисках помощи, кого-то, кто мог бы прийти на выручку мужчине. В его сознании прозвучал голос Крисании:

— Иди! Никто не причинит мне вреда, пока Золотой Огонь на страже!

Тигр побежал. Дым у хижины был еще гуще. Он заполнил его легкие, густой и серый, и заполонил глаза. Он прыгнул в дыру в горящей стене. Дым застилал ему глаза, огонь обжигал кожу. Он рычал от ярости и страха. Снаружи кто-то рыдал, ребенок кричал:

— Папа! Спаси нашего папу!

Тандар нашел мужчину, лежащего без сознания у горящей стены. Он схватил его за тунику и потащил прочь. Его мышцы напряглись, вздулись. Он тянул до тех пор, пока не уперся во что-то твердое и неподатливое. Стена. В дыму он потерял ориентацию. Боль обжигающей волной прокатилась по ноге до самого бедра.

Огонь!

Он взревел от боли. Он снова схватил мужчину, и попятился туда, где дым был светло-серым, а не темным. Надеясь, что нашел брешь в стене, он тянул его за собой, рыча сквозь ткань туники. Мышцы его плеч и ног отчаянно нуждались в кислороде, но не получали его. Затем яркий свет ударил ему в глаза. Внезапно в легкие хлынул воздух, и он упал на колени, сотрясаясь от кашля.

Кто-то взял его под подбородок. Кто-то еще оттолкнул его подальше от хижины. В более чистом воздухе он почувствовал запах собственной горелой плоти и вонь паленого меха.

Затем он почувствовал запах Крисании — пыльной, покрытой потом и кровью других людей, но при этом почему-то сохранившей слабый аромат храма. Ладан, цветы, травы, прохладный, свежий запах льна.

Тандар стряхнул с себя руки, пытавшиеся ему помочь. Рыча от боли, он подполз к своей госпоже. Его собственное дыхание было прерывистым. Крисания коснулась его. Он застонал.

Что-то проникло в него, в его сердце, в его кости, в самую его душу. Душа тигра, душа человека. На самом деле это было не тепло. Это было покалывание, прохлада, исцеление, энергия, текущая внутрь, расцветающая здоровьем.

Боль, терзавшая легкие, ослабла. В глазах прояснилось.

Человек, которого он вытащил из огня, все еще лежал рядом с ним. Тандар отшатнулся от Крисании.

— Иди к нему.

Она заколебалась. Он снова проревел в ее голове:

— Я вытащил его из огня! Исцели его!

Крисания крепче обняла тигра, на мгновение прижала его к себе, положив голову ему на плечо. Она почувствовала его изнеможение, его печаль. Он почувствовал на себе ее слезы, влажные и теплые.

— Я не могу. — тихо сказала она. — Мне жаль. Он мертв.

Тандар застонал.

Она повернулась, чтобы дотянуться до следующего раненого. Тандар медленно подошел к ней. Он больше не мог слышать ее мыслей. Он слишком устал для этого. Деревня вокруг них продолжала гореть.

В небе кружили драконы, выстроившись в полный дозор: один золотой и целая фаланга серебряных. Золотой Огонь протрубил, дозор ответил.

Победа!

Но ребенок умер, захлебываясь кровью, а его мать рыдала от горя.