Снейп. Семейная сага (джен)

Профессор Северус Снейп сидел в своём кресле у камина и перелистывал студенческие работы. В его груди впервые за много лет возникало незнакомое ощущение — покой.

В подземелье царила тишина. Слизеринцы в этом году вели себя тише воды, ниже травы. Джеймс, его старший внук, который столько лет был возмутителем спокойствия и мелким нарушителем, наконец-то взялся за ум — видимо, осознание скорых выпускных экзаменов ЖАБА сделало своё дело. А Альбус... пятнадцатилетний Альбус итак был самым послушным из всех детей Гарри Поттера. Никаких ночных вылазок, бродяжничества по запретным коридорам или опасных приключений. Неплохая успеваемость, примерное поведение, все вполне устраивало профессора зельеварения.

Снейп отложил пергамент и позволил себе то, что позволял крайне редко, — слабую тень улыбки.

Его жизнь, наконец, стала такой же предсказуемой, как у его коллег.

-

Это ощущение разбилось вдребезги в пятницу, на рассвете.

Снейп пил утренний кофе, когда в его камин влетело патронус-сообщение от декана Гриффиндора. Голос был напряжённым:

«Профессор Снейп, срочно в Большой зал. Пропал студент — Ваш внук Альбус Поттер».

Чашка выпала из рук и разлетелась осколками по каменному полу.

Когда Снейп вошёл в Большой зал, там уже собрались директор, Макгонагалл, ещё несколько преподавателей и двое авроров в длинных плащах. На скамейке Гриффиндора сидел Джеймс — бледный, взъерошенный, сжимающий в руке что-то маленькое и металлическое.

— Дедушка... — голос Джеймса сорвался. — Профессор, я нашёл это на его подушке.

Снейп взял протянутый предмет и сразу узнал. Часы-медальон. Его подарок. В который он встроил маячок, позволяющий определять местоположение Альбуса в любой момент. Тот самый, что он вручил мальчику на одиннадцатый день рождения со словами: «Носи всегда, чтобы я смог прийти на помощь».

— Северус, — директор Дамблдор подошёл ближе, его голос был мягок, но в глазах читалась тревога. — Мы уже оповестили Министерство. Гарри и Алиса скоро прибудут. Есть вероятность, что Альбуса выманили или похитили из-за расследования, которое сейчас ведёт Гарри.

Снейп ничего не ответил. Он смотрел на медальон и думал о другом.

Цепочка была аккуратно расстёгнута. Не порвана, не сломана в спешке. Её сняли спокойно, с пониманием того, что делают. И оставили на подушке — чтобы нашли сразу. Чтобы не тратили время на поиски там, где его уже нет.

-

Пока авроры прочёсывали замок, пока прибывшие Гарри и Алиса, бледные и напряжённые, опрашивали студентов, пока Джеймс в отчаянии метался по коридорам, Снейп делал то, что умел лучше всего — работал в тишине.

Он не сказал никому ни слова. Он просто надел свой самый тёмный плащ, проверил палочку и незаметно вышел из Хогвартса.

Он знал, что Альбус не любил шумные места. Не любил больших компаний. Если он уходил сам — а Снейп всё больше убеждался в этом, — он бы не стал искать убежища в Лондоне или в переполненных волшебных деревнях. Он бы выбрал путь, где меньше всего людей.

Снейп начал с Хогсмида.

Он обошёл лавки, задавая один и тот же вопрос: не покупал ли сегодня молодой человек — худощавый, с тёмными волосами, ростом выше среднего — запас еды, тёплую одежду, походные принадлежности?

В третьей лавке ему сказали:

— Да, вчера вечером. Парнишка, лицо не запомнил, капюшон низко надвинут. Купил вяленое мясо, сухари, флягу. И тёплый плащ. Спросил, как добраться в порт.

Сердце Снейпа ухнуло куда-то вниз, но лицо осталось непроницаемым.

Он продолжил путь.

Альбус не маскировался. Не использовал ни оборотных зелий, не менял внешность заклинаниями. Он торопился. Версия о похищении трещала по всем швам: он действовал открыто и в одиночку.

Свои выводы Снейп держал при себе.

К полудню он добрался до побережья. Порт был небольшим, несколько рыбацких лодок, один торговый корабль у причала и расписание на доске. Следующий корабль — через четыре часа.

Снейп обошёл порт. Заглянул в таверну, в складские помещения. Альбуса нигде не было.

Тогда он пошёл вдоль побережья.

Ноги утопали в песке, ветер хлестал по лицу солью и холодом. Снейп уже начинал думать, что ошибся, что его внук всё-таки сел на другой корабль, что он опоздал...

Он увидел пещеру, когда солнце уже клонилось к закату.

Небольшой грот в скале, вход едва заметен с дороги. И следы на песке — довольно свежие, ведущие внутрь.

Снейп вытащил палочку.

— Lumos.

Свет разлился по узкому каменному мешку, высветил неровные стены, влажный пол и фигуру в глубине.

Альбус сидел на земле, привалившись спиной к стене. Его рюкзак был прижат к груди, словно последняя защита. Он не спал — глаза открыты, смотрят куда-то в пространство, в свете Люмоса они казались слишком тёмными, слишком глубокими.

Он поднял взгляд на деда.

И ничего не сказал.

Снейп смотрел на внука и видел — нет, не испуг, не раскаяние, не облегчение от того, что его нашли. В этом взгляде было столько всего сразу, что Снейп не мог разобрать. Боль. Стыд. Упрямство. И какая-то странная, почти детская беспомощность.

— Finite.

Диагностическое заклинание скользнуло по телу Альбуса, не выявив ничего, кроме лёгкого переохлаждения и усталости.

Снейп взмахнул палочкой — тёплый воздух окутал мальчика, прогоняя сырость и холод. Профессор развернулся и вышел из пещеры.

Он встал у входа, глядя на тёмное море. Пальцы сжимали палочку так сильно, что побелели костяшки.

Через несколько минут из пещеры вышел Альбус. Рюкзак за спиной, голова опущена.

Снейп окинул его взглядом. В нем не было сочувствия. Только гнев и презрение — холодные, как вода у этого берега.

Ни слова.

Он взял внука за руку и аппарировал.

-

В Хогсмиде Снейп отпустил его и зашагал к замку, не оборачиваясь. Слышал сзади тяжёлые, сбивчивые шаги — Альбус шёл за ним, не поднимая головы.

В Хогвартсе их уже ждали.

Дамблдор стоял у входа в Большой зал, рядом с ним — Гарри и Алиса. Лицо Гарри было серым, Алиса держалась ровно, но руки её дрожали.

— Северус, — начал было Дамблдор.

Снейп молча развернул Альбуса в сторону родителей и отошёл.

— Он ваш, — сказал он сухо. — Разбирайтесь.

И ушёл в подземелье, даже не взглянув на то, как Алиса бросается к сыну, как хмурится Гарри, как директор мягко, но настойчиво ведёт всех в свой кабинет.

-

О том, что произошло дальше, Снейпу рассказал Дамблдор.

Альбус не назвал причины побега.

Ни на уговоры, ни на вопросы он не отвечал. Даже когда с ним говорил отец — тот самый Гарри Поттер, чьё имя знает каждый волшебник в Британии, — Альбус молчал. Даже когда мать смотрела на него с мольбой, он не сказал ни слова.

— Я думал... — Джеймс, которого тоже позвали, стоял перед братом растерянный и злой. — Я думал, ты хотя бы мне скажешь...

Альбус посмотрел на старшего брата. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на сожаление.

Но он промолчал.

Он принимал все упрёки, все обвинения. Не оправдывался. Не просил снисхождения. Просто стоял и смотрел в пол, пока Гарри не устал, пока Алиса не заплакала, пока Джеймс не вышел из комнаты, хлопнув дверью.

Дамблдор отпустил всех, оставив Альбуса под присмотром Макгонагалл.

А на следующий день он пришёл к Снейпу.

— Северус, — директор выглядел усталым, в его бороде появилось ещё больше серебра. — Я хочу, чтобы ты поговорил с мальчиком.

— Почему вы решили, что со мной он будет откровеннее, чем с родителями или с вами, — спросил Снейп, не поднимая глаз от котла. — Я научил его окклюменции, и без сыворотки правды я также, как и вы, ничего не узнаю.

— Я не думаю, что он скрывает что-то незаконное, но с ним явно что-то не так.

Снейп отложил палочку, которой помешивал кипящее зелье.

— Вы хотите, чтобы я вытянул из него правду.

— Я хочу, чтобы ты попытался понять, что происходит в голове у твоего внука. А потом определи наказание.

Снейп помолчал.

— Хорошо.

-

Альбус вошёл в подземелье неслышно, как тень.

Снейп сидел за столом, разбирая бумаги. Он не поднял головы, когда дверь открылась, но всем своим существом ощутил присутствие внука.

— Садись, — сказал Снейп, не глядя.

Альбус присел на стул напротив. Снейп наконец поднял глаза.

Он смотрел на мальчика долго, изучающе, как смотрят на зелье, которое не хочет приобретать нужный цвет. Альбус выдержал этот взгляд — едва-едва, но выдержал.

— Я давно уже не испытывал такого горького разочарования, — начал Снейп. Его голос был тих, но в нём слышался металл. — И обиды.

Альбус вздрогнул, но промолчал.

— Было больно видеть, как ты отрёкся от семьи. От меня. Оставил мой подарок. Тот, который должен был хранить всегда. Знаешь, что я чувствовал, когда Джеймс принёс мне этот медальон?

Молчание.

— Я чувствовал себя преданным.

Слова повисли в воздухе. Альбус сидел неподвижно, но Снейп видел, как побелели его пальцы, сжимающие край стула. Видел, как тяжело мальчик сглотнул. Это был нелёгкий выбор — оставить часы. Он знал, что делает. И это знание делало всё только хуже.

— Ты до сих пор не признался в причинах своего поступка, — продолжил Снейп. — Ни родителям, ни брату, ни директору. Я хочу, чтобы ты рассказал мне.

Альбус поднял глаза.

— Я...

— Это останется между нами, — перебил Снейп. — Каким бы ни было твоё объяснение. И наказание будет только школьным. Обещаю.

Альбус долго молчал. Потом медленно, словно каждое движение причиняло боль, отвернулся к стене.

— Не спрашивай, — сказал он глухо. — Пожалуйста. Просто назначь самое суровое наказание.

Снейп тяжело вздохнул. Он откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди.

— Самое суровое наказание в школе — исключение. Альтернатива ему — телесное наказание. Розги. Сто ударов.

Альбус даже не вздрогнул.

— Я приму любой ваш выбор, — сказал он.

Снейп почувствовал, как в груди закипает гнев. Он сжал зубы, заставляя себя говорить спокойно:

— Что же такое произошло, что тебе пугает не наказание, а признание?

Альбус молчал.

Снейп подался вперёд, и его голос стал тише, но острее:

— Я помню, каким ты был в детстве. Смелым. Решительным. Ты вломился в мою лабораторию, когда тебе было шесть, и заявил, что хочешь варить зелья, как дедушка. Ты не боялся ни моих взглядов, ни моих слов. Ты всегда говорил мне правду, даже когда она была неприятной.

Он сделал паузу.

— Разве я сделал тебе что-то плохое? Что я сделал не так, что ты перестал мне доверять?

Эти слова сломали броню Альбуса.

Снейп увидел, как задрожал подбородок внука, как в его глазах появился влажный блеск. Альбус отвернулся резко, почти с рыданием, и Снейп понял, что попал в цель.

— Вы будете в ярости, — выдохнул Альбус. — Ещё в большем разочаровании.

— Твоим наказанием будет месяц работы в больничном крыле у мадам Помфри, — сказал Снейп.

Альбус замер.

— Ежедневно. После уроков.

Он ждал. В подземелье было так тихо, что слышалось, как потрескивает огонь в камине.

Молчание затягивалось. Снейп не торопил.

Наконец Альбус заговорил. Голос его был тихим, срывающимся, словно каждое слово приходилось вытаскивать из себя силой.

— Я посредственность.

Снейп замер.

— В нашей семье. Я не умею летать на метле, как Джеймс. Не умею варить зелья, как вы. Не умею... не умею быть героем, как папа. И даже в учёбе я хуже всех. У меня нет никаких талантов.

Альбус всё говорил, и его голос становился громче, словно прорванная плотина:

— Я Альбус Северус Поттер. Меня назвали в честь двух великих волшебников. Но я их недостоин. Я белая ворона среди знаменитых родственников. Каждый день я смотрю на вас всех и понимаю, что никогда... никогда не смогу быть таким.

Он замолчал, с трудом переводя дыхание.

— Я люблю вас, — сказал он. — Всех. Очень. Но я решил, что должен уйти. Найти свой собственный путь. Добиться чего-то сам. И только тогда вернуться.

Снейп не двигался.

На его лице — обычно непроницаемом, как каменная маска, — менялись эмоции одна за другой. Сомнение. Гнев. Разочарование. Обида. И наконец — яростная вспышка, которую он пытался сдержать, но не смог.

— Никогда, — начал он тихо, — никогда в своей жизни я не сталкивался с таким идиотизмом.

Альбус вздрогнул.

— Мне стыдно. Мне больно от того, что передо мной сейчас сидит мой внук, и он такой бестолковый, такой бесчувственный болван, что...

Снейп вскочил.

— О чём ты думал?! — закричал он.

Голос его разнёсся по подземелью, отразился от стен, заставил Альбуса вжаться в стул.

— Ему, видите ли, не хватало признания и известности! Тебе не пришло в голову добиваться их после окончания школы? Ты наплевал на чувства всех людей, которые тебя любят! Которые уважают тебя, ценят за то, какой ты есть! Эгоист! Ты даже не думал, сможешь ли ты выжить один! Ты представляешь, какое горе бы принёс родным, случись что с тобой?

Снейп навис над столом, и его голос звенел от ярости:

— Ушёл добывать славу! Мелкий, жалкий, никчёмный...

Он задыхался от гнева.

— Ты заслуживаешь основательной порки! — почти выплюнул он. — До волдырей и синяков на заднице! Может, это отвлекло бы тебя от мыслей о погоне за почестями!

Альбус побледнел. Он сидел неподвижно, но Снейп видел, как дрожат его руки.

— Вы обещали... — прошептал мальчик. — Только школьное наказание. Я не хотел рассказывать причины. Я знал, что будет только хуже.

Снейп замер.

Он стоял, тяжело дыша, сжимая край стола так, что дерево начало трещать. Ярость всё ещё кипела в нём, но сквозь неё пробивалось сознание.

Он обещал.

— Мои обещания в силе, — сказал он наконец, и голос его звучал как скрежет камня о камень. — Наказание — месяц работ в больничном крыле.

Он отпустил стол, выпрямился и отвернулся к камину.

— Уходи, — сказал он. — Я не могу сейчас спокойно смотреть на тебя. Уходи.

Снейп услышал, как стул скрипнул по полу, как тихие шаги направились к двери. И только когда дверь закрылась, он позволил себе выдохнуть.

В опустевшем подземелье он стоял у камина и смотрел на огонь.

«Посредственность», — повторил он про себя слова внука. И чувствовал, как в груди разгорается не только гнев, но и что-то другое. Что-то, что он не хотел признавать.

Боль.

-

Месяц в больничном крыле.

Снейп наблюдал издалека. Он видел, как Альбус моет утки и подносы, как раскладывает пузырьки с лекарствами, как помогает мадам Помфри с перевязками — неуклюже, но старательно. Видел, как он приносит снадобья из подземелья Снейпа, не поднимая глаз.

Альбус был покорен. Тихий, незаметный, старательный.

И это было хуже всего.

Потому что он словно потух.

Снейп замечал, как Альбус перестал смеяться с друзьями. Как перестал подшучивать над Джеймсом. Как его оценки поползли вниз, особенно по тем предметам, которые раньше давались ему легко. Он стал тенью. Серой, незаметной тенью, которая делала то, что велено, и не проявляла никакого интереса к жизни.

В конце месяца Снейп вызвал его снова.

— Садись.

Альбус сел. Всё такой же — тихий, отстранённый, с пустыми глазами.

— Что ты вынес из полученного наказания?

Альбус подумал.

— Я виноват перед родными, — сказал он ровно. — Я извинился перед всеми. Я понял, что есть вещи гораздо хуже, чем отсутствие славы. Тяжёлая болезнь, например. Я вижу, что приношу пользу, помогая больным.

Слова были правильными. Снейп не мог к ним придраться.

Но в глазах Альбуса не было жизни.

Снейп смотрел на внука и чувствовал, как внутри нарастает тревога. Что-то было не так. Что-то важное ускользало.

И вдруг его осенило.

— Ты влюблён, — сказал он.

Это был не вопрос.

Альбус замер. Весь его отстранённый вид рухнул в одно мгновение — лицо вспыхнуло, глаза расширились, он вскочил со стула и рванулся к двери.

— Colloportus.

Дверь захлопнулась и запечаталась.

— Откройте, — голос Альбуса дрожал.

— Открой сам, — спокойно сказал Снейп.

Альбус замер у двери. Его рука потянулась к палочке. Снейп видел, как он колеблется, как борется с собой.

Потом Альбус поднял палочку.

— Alohomora.

Ничего не произошло.

— Alohomora! — повторил он громче.

Тишина. Палочка в его руке дрожала, но заклинание не срабатывало.

— Что происходит? — выпрямился в кресле Снейп, и в голосе его прозвучало то, чего Альбус не слышал никогда — страх.

Альбус опустил палочку и отвернулся к стене.

— Объяснись, — потребовал Снейп, поднимаясь. — Немедленно.

Молчание.

— У тебя есть выбор, — сказал Снейп, и голос его стал холодным, как лед. — Или ты рассказываешь мне всё прямо сейчас, или я отвожу тебя к мадам Помфри на детальную диагностику магических сил.

Альбус обернулся. В его глазах был настоящий ужас.

— Нет, — прошептал он. — Пожалуйста, только не это.

— Тогда говори.

Альбус прислонился к двери и сполз по ней на пол.

— Я... недели две назад я заметил, что теряю магическую силу, — сказал он глухо. — Сначала заклинания стали слабее. Потом... потом некоторые перестали получаться совсем. А теперь я не могу колдовать. Почти ничего.

Снейп сел обратно в кресло.

— Рассказывай всё, — приказал он. — С самого начала. Про побег.

И Альбус рассказал.

Про Эмили. Про девушку-маггла, с которой познакомился в Лондоне во время каникул. Про их случайную встречу в книжном магазине, про разговор, который длился три часа. Про то, как она смеялась. Про то, как она не знала, что он волшебник.

— Она уехала с родителями, — голос Альбуса срывался. — За границу. Я хотел... я хотел поехать за ней. Сказать ей всё. Быть с ней. Но я опоздал на корабль.

Он закрыл лицо руками.

— Я потерял её. Навсегда. И теперь... теперь я ничего не хочу. Мне ничего не нужно...

В подземелье воцарилась тишина. Снейп сидел неподвижно, глядя на внука, который сжался в комок у двери.

Он молчал долго. Так долго, что Альбус поднял голову.

— Вы... вы злитесь?

Снейп медленно выдохнул.

— Ты же понимал, что я все равно найду тебя? — спросил он.

Альбус опустил глаза.

— Понимал, — сказал он тихо. — Но к тому моменту я надеялся, что уже придумаю, как быть дальше.

— И что бы ты придумал?

Молчание.

— Я не знаю, — признался Альбус. — Это уже не имеет значения. Слишком поздно...

Снейп встал. Медленно, осторожно он подошёл к Альбусу и опустился рядом с ним на корточки.

— Ты пережил сложные времена, Альбус, — сказал он.

Альбус поднял на него заплаканные глаза.

— Но вместе мы всё исправим, — продолжил Снейп. — Мы все любим тебя таким, какой ты есть. И твои силы восстановятся.

Он сделал то, чего не делал уже давно, — протянул руку и прижал внука к своей груди.

Альбус разрыдался.

-

На следующее утро Снейп отправил сову в Больницу Святого Мунга.

Ответ пришёл через три дня. Целитель, специализирующийся на магических расстройствах, подтвердил: волшебник может потерять магическую силу на фоне сильного эмоционального потрясения, особенно в подростковом возрасте. Описаны случаи, когда потеря была временной. И случаи, когда — навсегда.

Снейп перечитал письмо трижды и отложил его.

Он снова вызвал Альбуса.

— Что ты знаешь об этой девушке? — спросил он без предисловий.

Альбус растерянно моргнул.

— Её зовут Эмили. Её отец — архитектор. Они переехали в Гренландию. Я... я больше ничего не знаю.

— Жили в Лондоне, неподалеку от книжного магазина, — Снейп кивнул. — Достаточно.

Альбус смотрел на него с недоумением.

— Я найду её, — сказал Снейп.

Альбус открыл рот, закрыл, снова открыл.

— Вы... вы правда можете?

— Я даю тебе слово.

Альбус опустился на стул, словно у него подкосились ноги.

— Я... я не знаю, что сказать.

— Можешь начать с того, почему не доверился мне раньше и солгал, — сказал Снейп беззлобно.

Альбус виновато опустил голову.

— Я думал, вы не поймёте.

— Мой отец был магглом и одна из твоих бабушек родилась в семье магглов, — сказал Снейп. — Почему ты решил, что это станет проблемой? И даже если бы я не понял, я постарался бы помочь, потому что для тебя это важно.

Он помолчал.

— И ты был вдвойне не прав, когда пытался тайно убежать. Ты заставил нас пережить чувства, которых я не пожелал бы даже врагу.

— Я запутался, — признался Альбус. — Все было одновременно сложно. Я не лгал тебе: тогда мне казалось, что будет лучше поехать за ней, потому что я так себе волшебник, и ещё два года в школе ничего особо не изменят. Но уже в пещере я понял, что не смогу жить и без вас. Прости меня, пожалуйста.

— Простить — это самое лёгкое, — Снейп покачал головой. — Труднее — научиться снова доверять.

-

Через неделю Снейп вручил Альбусу лист пергамента.

— Эмили Уайт, Нуук, Гренландия. Адрес прилагается. Советую написать ей письмо. Предложи встретиться.

Альбус смотрел на пергамент так, словно держал в руках Святой Грааль.

— Как... как вы это сделали?

— Для волшебников существует не так много невозможного, — сухо ответил Снейп.

Альбус поднял на него сияющие глаза.

— Спасибо, — выдохнул он. — Спасибо!

Он выбежал из подземелья, и Снейп услышал, как его шаги грохочут по лестнице.

-

Ещё через две недели Альбус ворвался в подземелье без стука.

Снейп поднял бровь.

— Простите, — запыхавшись, сказал Альбус. — Я получил ответ. Она меня помнит. Она хочет увидеться.

Он стоял перед дедом, сияющий, взъерошенный, и в его глазах горел тот самый огонь, который Снейп не видел уже несколько месяцев.

— Я хочу... я хочу вас поблагодарить, — сказал Альбус. — По-настоящему. И снова попросить прощения. За побег. За молчание. За всё.

Снейп отложил перо.

Он смотрел на внука и видел — конверт от письма, которое держал Альбус, висел в воздухе сам по себе. Мальчик не держал его. Конверт парил рядом с его рукой, повинуясь невидимой силе.

— Ты чувствуешь? — спросил Снейп.

Альбус проследил за его взглядом и удивлённо моргнул.

— Я... да. Я чувствую. Она возвращается.

Он улыбнулся — широко, по-детски, и в его глазах блеснули слёзы.

— Магия возвращается.

Снейп кивнул.

— Хорошо.

Он уже хотел вернуться к своим бумагам, когда почувствовал, как что-то сдавило шнурки на его ботинках. Он опустил взгляд — шнурки были туго завязаны между собой, в замысловатый узел.

— Альбус, — голос его прозвучал предостерегающе.

Альбус стоял с самым невинным выражением лица, какое только мог изобразить.

— Ты сейчас же вернёшь всё как было, — прорычал Снейп.

— Я верну, — Альбус скрестил руки на груди. — При одном условии.

— С каких пор ты ставишь мне условия?

— Ты возьмёшь обратно свои слова. Про бестолкового и бесчувственного болвана.

Снейп прищурился.

— От правды сложно отказаться.

— Дедушка.

В этом голосе было столько знакомого упрямства, что Снейп невольно вспомнил другой голос, сказавший ему когда-то: «Северус, ты невыносим».

— Ты не бесчувственный... болван, — сдался он.

Альбус с досадой глянул на него, но кивнул и взмахнул палочкой — шнурки вернулись в исходное положение. Идеальное, чёткое заклинание.

— Кстати, — сказал Альбус, пряча палочку. — Я напишу Эмили о тебе. О том, как ты мне помог.

Снейп хмыкнул.

— Не стоит.

— Я всё равно напишу, — Альбус улыбнулся. — Она должна знать, что у меня самый лучший дед.

Снейп почувствовал, как что-то тёплое разливается в груди, но вида не подал.

— Альбус, — сказал он.

— Да?

— Ты не случайно носишь имя в честь директора.

Альбус замер.

— Альбус Дамблдор прославился не столько своими волшебными победами, — продолжил Снейп. — сколько тем, что всегда верит в людей. В то, что они способны изменить себя. И этот мир.

Он помолчал.

— И ты... тоже способен.

Альбус сглотнул.

— Спасибо, — прошептал он.

— Теперь иди, — Снейп махнул рукой. — Готовься к поездке. В Гренландию.

Альбус кивнул и направился к двери. Но на пороге остановился и обернулся.

— Дедушка?

— Что ещё?

— Я люблю тебя.

Снейп отвернулся к котлу, чтобы внук не увидел его лица.

— Иди уже, — проворчал он.

Альбус усмехнулся и вышел.

В подземелье снова стало тихо. Снейп сидел за столом, смотрел на остывшее зелье и думал о том, что покой — это, пожалуй, всё-таки слишком скучно.

И в его груди, где больше месяца жили холод и печаль, снова разгорался маленький, но устойчивый огонёк. Надежды и радости.