Идущий Вокс: Информатор в альтернативном мире (джен)

Сидя за столиком у окна на первом этаже таверны, стражник по имени Людах выглядел расслабленным и спокойным, будто вышел на перерыв. Финдер же наоборот не знал, чего от него ждать, и с опаской поглядывал на Нируса за стойкой (тот с подозрением косился в ответ, но лишний раз подходить боялся).

— Расслабься, — ухмыльнулся Людах, — раз вчера ты вышел из Бронзового Дома невредимым, — значит пока что тебе ничего не грозит. Поверь мне, лейтенант обычно не церемонится.

— Да я уж понял, — вздохнул Финдер, машинально потирая шею, которая ещё помнила близость клинка Калессы. — Всё равно не привык видеть Стражей у себя на пороге.

Людах оглядел общий зал таверны ничего не выражающим взглядом… а потом остановился на Финдере.

— Я думал, ты живёшь в месте побогаче. О тебе на улицах ходят очень разные слухи, но их так много, что ты почти легенда. Например, я слышал, что однажды ты подставил главу левобережных Портовых, и того прирезали в подворотне.

— Нет-нет, я не… — Финдер замялся. — Кхм, это был… мой предшественник. Он много дел наворотил. А я только начинаю, и предательствами не занимаюсь. Итак, может, зададите уже вопросы, которые интересуют вас или лейтенанта?

— А я уже задаю, — пожал плечами Людах. — Лейтенант хочет вести расследование и раскопать что-то на Гарона, но обычно меня она посылает туда, где нужно больше думать своей головой. Так что я хочу ещё и попутно узнать, что ты за человек, Вокс, раз у меня выдался шанс поболтать с другим Идущим.

— С «другим»? — поднял брови Финдер. До него не сразу дошло. — Вы что, тоже?..

— Именно, — подтвердил Людах кивком. — Попал сюда совсем мальчишкой. Принял Доктрину Кальда вот уже семнадцать лет назад.

Финдер иногда встречал Идущих раньше, но ему никогда не доводилось поговорить с ними, сидя за одним столом. Слова Людаха пробудили в нём интерес: значит, Страж знал и про орден Кальда, и про их Доктрину, через которую они прогоняют каждого Идущего, адаптируя к жизни в Эбботимии. Забыв, что перед ним служитель закона, Финдер наклонился ближе к Людаху.

— Вы попали сюда один?

— Откуда мне знать? — пожал плечами Людах с удивлением. — Всё, что предшествовало Доктрине, для меня как в тумане. Подожди… а ты разве что-то помнишь?

Финдер задумался, медленно отклонившись назад. Вероятно, не стоило откровенничать на такие темы со Стражем, которого пять минут назад встретил… с другой стороны, редко выдаётся побеседовать с другим Идущим и узнать что-то об ордене Кальда. Нужно действовать осторожно и сперва прощупывать почву.

— Ну… что-то всплывает в голове урывками, — уклончиво ответил Финдер. — Мне просто было интересно, был ли с вами кто-то. Со мной вот была женщина, когда мы прибыли в город. Её звали Ша-ай.

— Интересно, — задумался Людах, почесав подбородок. — Вы с ней ещё общаетесь?

— Нет, мы… Потерялись, каждый занялся своим.

— Жаль, жаль. Но я наведу справки, это любопытно.

«Интересно, а орден Кальда вносит в списки имена Идущих, которые не приняли Доктрину? Если да, то там и моё должно быть?»

— …но если кто со мной и был, я не помню этого. Как и сам остров, и вся прошлая жизнь — вычищено подчистую, — Людах быстро покачал ладонью возле виска. — Ну, благо мы не одни такие, верно? Знаешь про «Союз Пустых»?

— Это ведь какая-то городская байка, нет? Про общество Идущих? — припомнил Финдер. — Я слышал, конечно, но всегда думал, что, соберись такое общество, вы, — то есть, Стража, — разогнали бы его за мгновение.

Людах не стал отрицать очевидное.

— Увы, ты прав. Именно поэтому это тайный закрытый клуб. В твоей волшебной книжке про него случаем ничего не написано?

— Нужно будет прошерстить её, но ничего подобного не припоминаю.

«Язай с Идущими, кажется, не работал вообще. А может быть, не делал разницы между ними и эбботинцами.»

— Так прошерсти её сейчас?

— Вы клиент и мы сейчас на встрече, — Финдер скрестил руки на груди. — По ряду причин я не делаю этого при клиентах.

— Как скажешь. В общем, прежде чем мы приступим к разговору касательно гильдмейстера кожевников и прочих неблагонадёжных личностей, я хотел бы попросить тебя к нашей следующей встрече — она состоится примерно через неделю — разузнать о «Союзе Пустых» и по возможности туда внедриться.

Финдер поднял брови.

— Вот так просто? Взять и… «внедриться» в закрытое общество Идущих, о которых даже я мало слышал? Чтобы что, шпионить для Стражи?

В таверну в этот момент зашла парочка Портовых, которые решили заказать у Нируса выпивку. И Финдер, и Людах несколько секунд смотрели на них, прежде чем отвернуться и продолжить негромкий разговор.

— Называй это как хочешь, Вокс, но это в наших общих интересах. Я не буду писать доносы, чтобы прикрыть их… но мне нужно знать, если «Союз» замыслит что-то незаконное.

— А Калесса в курсе про ваш план?

— Она поручила это дело мне, когда мы познакомились ближе, потому что у меня в любом случае было больше шансов, чем у неё, — Людах отхлебнул из кружки пойло и поморщился. — Скрытый возьми, как же горько!.. В общем, твою задачу ты уяснил. Контакты нужного человека я дам, а уж как к ним попасть — решай сам.

— А мне с этого что будет? — прищурился Финдер. — Мы с Шаль договорились, что я буду помогать с Гароном и Филдом… скажем так, ради своей безопасности. Однако этот твой «Союз» — другой разговор, и кажется больше вашей инициативой, господин Людах.

— Так и есть, — нехотя признался Страж, переносицу которого прорезала крохотная морщинка. — Но платить деньгами я тебе не смогу: мне придётся отчитываться, куда ушли эбби, и если всплывёт, что тебе в карман — Калесса будет не в восторге.

Финдер немного поразмыслил, почесав подбородок (и чувствуя сквозь пальцы, что ему скоро вновь понадобится либо хорошая бритва, либо цирюльник), а затем в голове его будто что-то щёлкнуло:

— Есть кое-что, о чём я хотел бы попросить вас взамен. И это не деньги.

— Что? — Людах напрягся.

— Присмотрите за Синкой Харпель, пока Филд не пойман, и обеспечьте её безопасность. Мало ли, вдруг он решит снова напасть из подворотни.

— А за себя ты не волнуешься?

— За неё я волнуюсь больше.

— Ишь какой благородный, — с усмешкой покачал головой Людах. — Ладно. Я скажу кому-нибудь, чтобы за ней присмотрели.

— Имейте в виду, — проговорил Финдер серьёзно, глядя Стражу в глаза, — мы с вами сотрудничаем, пока с Синкой всё в порядке. И лучше бы так всё и оставалось.

— Если что, поймать Филда и в наших интересах тоже, — сказал Людах. — Не ты один волнуешься, что он всё ещё жив. Итак, перейдём к тому, зачем конкретно я здесь… Что тебе конкретно известно о Филде?

Финдер припомнил всё, что накануне смог выудить из книги Язая.

— Он из наёмников, причём один из беспринципных. Насколько я знаю, отдаёт предпочтение кожевенной гильдии: именно гильдмейстер Гарон чаще всего посылает Филда выполнять грязную работу, причём вот уже много лет.

— Но официально Филд среди них не числится, верно?

— Верно. И это удобно, если Гарону нужен свой человек на стороне, которого никто не заподозрит.

— И, видимо, этот Филд ещё и умелый полискриптер? — спросил Людах.

— Нет, Портовые и наёмники полискриптами не пользуются, — Финдер покачал головой. — Филд скорее всего не так истолковал инструкции Гарона, либо просто решил испробовать наиболее “надёжный” способ не оставить от лавки камня на камня.

— А где ж он взял нелегальный полискрипт?

— Этого не могу сказать.

— «Не можешь» или «не хочешь»? — прищурился Людах. — Говори прямо, Вокс. Я ясно вижу, как ты мнёшься.

«Проклятье. Нужно меньше показывать эмоции на лице.»

— Есть ряд причин, по которым я не могу сообщить, кто это был.

— Твои клиенты?

— Вроде того. Скажем так: эти ребята не планировали переворот, они просто совершили глупость, продав опасную вещь не тому человеку. Но я уже разъяснил им, что так лучше впредь не поступать.

Людах внимательно посмотрел на него.

— Ты ведь понимаешь, что у меня нет ни одной причины не забрать тебя сейчас в Бронзовый Дом? Ты укрываешь потенциальных террористов.

Финдер напрягся, но старался не подавать виду. Агнис и Ирна ещё ему пригодятся.

— Во-первых: они не террористы. Я за них ручаюсь. Во-вторых, люди с превосходным знанием нелегальных полискриптов — очень полезные союзники для меня, а значит, впредь и для вас тоже. Так что… прошу довериться. Да, это были они. Но я с ними поговорил, они очень извиняются и говорят, что больше так не будут.

— Скажи, кто они, Вокс.

— У моих клиентов есть право на конфиденциальность, — отрезал Финдер.

«Знали бы про это слово Дамир и Абла — всё могло сложиться иначе…»

— Давай отвлечёмся от способа. Тебе известно, что это полискрипт, которым воспользовался Филд. Которого, по моим данным, подослал гильдмейстер Гарон, чтобы взорвать лавку пряностей.

— А Гарону по-твоему пряности зачем? — спросил Людах.

— Здесь мы входим в область предположений и догадок, но я думаю, это превентивная конкуренция за Центральный рынок, — сказал Финдер, размышляя, как бы не сказать лишнего. — Когда ко мне пришёл Портовый Дамир, он жаловался, что торговцев прижимают рэкетиры от Хотара Гааби, который ходит под Советом — то есть, под Октавирой.

— Октавира покрывает Гааби, который покрывает рэкетиров, — кивнул Людах. — Следовательно, Октавира косвенно отвечает за рэкет, это мы уже слышали. А лавка Муши тут каким боком?

— Дом Муши — прямые конкуренты Октавира, также имеющие влияние на рынке и часто спорящие с ними за каждый торговый ряд, — сказал Финдер. — Как только была взорвана лавка Муши — сразу пошли трения, на рынок согнали Стражей, и рэкета стало меньше.

— Вроде и план благой, и все счастливы, — ухмыльнулся Людах. — Как ровно всё складывается. А кожевенники тут как замешаны?

— При том, что уже через неделю после ослабления Хотара Гааби — то есть, Октавиры — Гарон открыл сразу несколько новых лавок на Центральном рынке.

— Хочешь сказать, — медленно произнёс Людах, выстраивая в голове цепочку заключений, — что Гарон специально освободил место на рынке, поссорив между собой двух советников?

— Полагаю, что так, — кивнул Финдер. — Вроде бы всё сходится.

— Сходится-то сходится… — Людах откинулся на спинку стула, скрестив на груди руки, — да не во всём. Гильдмейстер Гарон у нас, получается, настоящий политический гений: в точности знал, кто в Совете владеет какими областями рынка, знал кто с кем в ссоре, кто как отреагирует на подрыв и куда нужно надавить. Догадываешься, к чему я клоню?

— Не совсем.

— К тому, что не мог гильдмейстер знать этого всего, если бы ему не подсказали. Я по службе кожевников встречал, эти парни от политики очень далеки. Вряд ли Гарон смог бы сам провернуть всю эту схему своим умом.

— Хм.

У Финдера и раньше возникала похожая мысль: подобный многоступенчатый план мог возникнуть у Гарона, если бы кто-то сверху подсказал ему, что нужно делать. Он вспомнил вчерашний разговор с Синкой.

— Кстати, Людах, вот что мне интересно: а Калесса сможет вообще арестовать Гарона? Ведь Бронзовая Стража к целой гильдии не подкопается, особенно если её покрывает Совет?

— Это правда непросто, — не стал отрицать Людах. — Однако рычаги давления есть на всех. Я думаю, у лейтенанта есть план, потому что отказываться она не намерена.

Вновь поглядев в свою пустую кружку он, кажется, без особого аппетита задумался, не заказать ли ему ещё пойла у Нируса.

— Может, когда Филда найдём — хоть он прояснит ситуацию.

* * *

Очнувшись, первое, что почувствовал Филд — это запах. Удушливый, всепроникающий, будто бы разъедающий ноздри до самого горла запах щёлочи и гниющей плоти. Его практически сразу затошнило, и даже вырвало бы — если бы было, чем. За последние сутки Филд ничего не ел.

— Хкхкр… — глухо пророкотал он непослушным языком, открывая глаза. Кое-как, сквозь боль и колючую сухость во рту, сквозь затуманенное усталостью сознание, а главное — сквозь душащий запах, от которого было никуда не скрыться, Филд осознал, что лежит на голой земле, и его руки крепко связаны за спиной (из одной до сих пор торчит арбалетный болт, причиняя тупую боль при каждом движении).

А ещё, что крайне неприятно: кто-то, кажется, только что пнул его в живот, пытаясь привести в чувство.

— Очнулся, — послышался знакомый глубокий голос.

— Кхх… Омар… чтоб тебя… — выругался Филд, едва выговаривая слова и ворочаясь на земле. Громила-кожевенник склонился над ним, заглянув ему в глаза со своим обычным глуповатым выражением.

— Ты зла не держи, Филд, — прогудел Омар, — но дюже ты мастеру Гарону насолил.

— Чё ты с ним болтаешь?! — прикрикнул второй кожевенник, Кург, морща нос. — Кончай его, да летим отсюда, а то сейчас кишки себе выверну от этого запаха…

— Вы что… кхрх… убить меня хотите? — выговорил Филд, морщась от боли. — Я… Я Гарону… кхх… чтоб его Скрытый разжевал… ещё не сказал…

— Чего ты не сказал? — спросил Омар, лицо которого не изменилось ни на йоту. — Говори, покуда живой.

— Ты… если меня убьёшь… он разозлится… — Филд заёрзал на земле активнее, поворачиваясь к своим похитителям. — Я ему… кхрх… нужен…

— Нет, брат, был бы нужен — он бы нас за тобой не послал, — пожал плечами Омар. Филду всё ещё не верилось, что эти двое планировали избавиться от него: от здоровяка веяло скорее вежливым равнодушием, нежели враждебностью или какой-то угрозой. — Он разве что хотел прознать, откель ты полискрипт вытащил. Кто тебе его продал?

— Кхрх… Я ему лично… расскажу… Не тебе…

Омар сперва помолчал, обдумывая что-то, а затем покачал головой.

— Ладно, тогда мы сами вызнаем. Бывай, Филд. Шестому Кенину привет.

— Пошёл т…

Филд не договорил: Омар отступил назад, а тяжёлый сапог Курга с безумной силой опустился на голову наёмника, втоптав её в землю — а затем ударил ещё несколько раз, пока наконец череп не треснул, а вместо головы не образовалась кровавая каша, из которой вытекала кровь вперемешку с мозгами. Жалкое зрелище — но и Омар, и Кург привыкли и к более неприятным вещам. Тот, кто работал с кожевниками в Эбботимии, знал: их лучше не подводить.

— Гах-хазай, — выругался Кург, вытирая о землю подошвы сапога от крови и мозгов.

Омар без особого напряжения упёрся в мёртвое тело и толкнул его. Перекатившись, труп Филда скотился по склону вниз, подскакивая на каждой кочке и виляя руками в воздухе, как сломанная кукла, прежде чем приземлиться на дно ямы, усеянное мусором, сажей, остатками костей и кожи.

— А вёдра зачем? — спросил Кург, указывая на два объёмных жестяных сосуда, которые Омар заставил его нести, пока сам тащил бесчувственное тело Филда к яме.

— Щас увидишь. Веселуха.

Омар пододвинул к себе первое ведро и снял с него крышку, поглядев на копошащихся внутри сотни мелких жуков с рыжими панцирями. Плотоядные муравьи: особый вид насекомых, с которыми Омар обожал играть в детстве у себя на родине. Собираясь в стаи, эти маленькие жучки пожирали любую плоть, какую могли достать, основывали колонии внутри мёртвых тел, где разрастались, если популяция никем не контролировалась. Внутри ведра муравьи уже облюбовали большую дохлую крысу.

Омар без лишних раздумий — и никак не меняясь в лице — сунул руку в толстой перчатке до локтя, взял крысу, облепленную муравьями, и вытащил из ведра. Кург сморщился в отвращении и непонимании. Омар замахнулся и швырнул крысу туда же, где лежало тело Филда. Полуразъеденное тельце животного плюхнулось куда-то в район живота наёмника — и несложно было догадаться, что плотоядные муравьи тут же начали миграцию.

— Ай.

Даже возглас боли от мелкого укуса Омар подал как-то равнодушно и скучно, раздавив пальцем муравья, отбившегося от своих. Плотно закрыл ведро крышкой, оставив внутри десяток-другой плотоядников на всякий случай.

Во втором ведре находилась желтоватая маслянистая жидкость. Взяв ведро двумя руками, кожевник замахнулся и выплеснул всё содержимое в ту же яму, облив лежащего внизу Филда и муравьёв. Стоило жидкости с плеском соприкоснуться с телом и землёй, как до Омара и Курга донеслось шипение и омерзительный тонкий писк и треск, издаваемый сотнями крохотных жал.

Омар выплеснул в яму мочу животного под названием «халавирка». Это выделение обладало настолько высокой кислотностью, что кожевники использовали его в цехах, чтобы быстро отделять кожу от мяса. А ещё Омар на собственных экспериментах знал, что плотоядные муравьи от мочи халавирки сперва звереют, а потом начинают жрать друг друга, пока вообще никого не останется. Некоторые фермеры так и избавлялись от поселений плотоядников на своих участках.

А избавляться от тел этим способом было ещё удобнее: когда плотоядники съедали труп, после они выедали сами себя, ничего не оставляя кроме быстро разлагающейся костяной пыли. Омар искренне гордился своей выдумкой, и тем, какую пользу он принёс мастеру Гарону, когда впервые предложил это опробовать.

Благо, как раз у кожевенников мочи халавирки было в достатке.