Цена мечты стать айдолом (джен)

Месяц пролетел незаметно в холодном подвале Signpost. Ёну жил словно в тумане. Слова Юаня о «пауках в банке» и намёки Инсо о «чтении между строк» занимали всё его пространство. Он анализировал каждый взгляд директора, каждое движение Инсо, пытаясь найти того, кто держит крышку. Из-за этого он упустил главное: время, отведённое Аланом, истекло.

Это стало ясно, когда Алан хлопком ладоней остановил музыку посередине такта. В зале повисла тишина, нарушаемая лишь гудением старой вентиляции. Пятнадцатилетний гений стоял в центре, скрестив руки на груди. Его взгляд был холодным и тяжёлым.

— Месяц прошёл, — объявил Алан. Он не смотрел на Ёну, смотрел сквозь него. — Дохён-хён помнит? Я давал срок. Если Ёну-хён не подтянет уровень до сносного, ему не место в дебютной партии. Я не шучу.

Дохён кивнул, протирая лицо полотенцем. Он выглядел уставшим. Тени под глазами стали глубже.

— Помню, Алан. Но сегодня у нас важная репетиция...

— Именно поэтому, — перебил Алан. Голос звенел от напряжения. — Или он танцует сейчас, или мы забываем про его часть в хореографии. Я не буду тащить его на спине перед камерами.

Ёну моргнул, выныривая из своих мыслей. «Месяц? Уже?». Он не тренировался специально для этого экзамена. Он тренировался для выживания. Но у него было кое-что другое.

— Я готов, — сказал Ёну.

— Встань в центр, — скомандовал Алан. — Покажи связку, которую мы учили в первую неделю. Ту, где ты упал.

Ёну вышел. Ноги были тяжелыми. Голова забита схемами интриг, а не движениями. Он начал. Движения были точными, но без энергии. Алан хмурился с каждой секундой.

— Стоп, — резко бросил он. — Слишком механически. Снова.

Ёну начал снова. Алан придирался к каждому углу руки, к каждому вдоху. Это было не судейство. Это было уничтожение.

— Опять! Ты вообще слушаешь музыку? — Алан сделал шаг вперёд, нависая. — Я же говорил, ты бесполезен. Зачем мы тратим время?

В углу шевельнулся Юань. Он наблюдал за этим спокойно, как за шахматной партией. Когда Алан снова открыл рот, чтобы унизить Ёну, Юань тихо обратился к Дохёну.

— Дохён-хён, — голос был мягким, но настойчивым. — Если судить рыбу по способности лазать по деревьям, она всегда будет чувствовать себя дурой.

Дохён повернулся.

— Что?

— Алан оценивает технику. Но Ёну-я вырос не в технике за этот месяц, — Юань кивнул в сторону Ёну. — Он вырос в понимании. Если вы хотите проверить его пользу для группы — пусть не танцует. Пусть учит.

Дохён задумался. Он посмотрел на Алана, который был готов взорваться. Потом на Ёну.

— Алан, стоп, — сказал Дохён твёрдо.

— Что? Он же провалил...

— Я меняю формат экзамена, — объявил Дохён, повышая голос. — Алан, ты слишком субъективен. Ёну-я, выйди в центр.

Ёну поднял голову.

— Да, Дохён-хён?

— Твоя задача не станцевать. Твоя задача — исправить ошибку в хореографии у кого-нибудь из старших. У Алана или у Хёнхо.

В зале повисла тишина. Это было неслыханно. Младший стажёр должен учить старших? Алан покраснел от возмущения.

— Дохён-хён, это смешно! Он едва сам стоит!

— Ты сказал, что важен результат, — парировал Дохён. — Если он сможет объяснить так, чтобы ты понял — значит, он полезен.

Ёну выдохнул. Он полез в сумку и достал потрёпанный блокнот. Тот самый, который он исписал, пока сидел с травмой ноги. Он не терял времени даром.

— Хёнхо-хён, — обратился Ёну, открывая страницу с пометками. — Ты заваливаешь корпус во втором такте. Я записал здесь: из-за этого теряется баланс при повороте. Смотри, вот схема.

Хёнхо удивлённо моргнул, подошёл ближе. Ёну показал записи: углы наклона, тайминги дыхания.

— Не тяни руку вперёд. Тяни её вверх, будто держишь нить. И вдох делай перед прыжком, а не во время.

Хёнхо попробовал снова, следуя инструкциям. Движение вышло чётче, легче.

— Да... так лучше, — пробурчал Хёнхо, удивлённый собственным согласием. — Откуда у тебя эти заметки?

— Я смотрел, пока нога болела, — просто ответил Ёну.

Он повернулся к Алану.

— А ты... Ты слишком сильно бьёшь в пол. Это выглядит агрессивно, но сбивает ритм группы. Ты лидер партии, ты должен задавать пульс, а не глушить его. Вот, смотри, я записал твои тайминги. Они опережают бит на полсекунды.

Алан стоял, стиснув зубы. Он хотел возразить, но посмотрел на записи. Цифры не врали. Он попробовал сделать так, как сказал Ёну. Звук шага стал тише, синхронность с остальными улучшилась.

Ёну не танцевал. Он дирижировал. И зал слушался.

Когда музыка закончилась, в зале было тихо. Не напряжённо, а уважительно.

Феникс первым хлопнул в ладоши. Один раз.

— Неплохо, — сказал он. — Глаз у тебя есть.

— Ёну-хён видит детали, которые мы пропускаем, — тихо добавил Рё. Он стоял у зеркала, глядя на своё отражение, но слова адресовал всем. — И объясняет спокойно. Без крика.

Алан дышал тяжело. Его авторитет трещал по швам. Он был лучшим танцором. Гением. А какой-то парень, который месяц назад едва стоял на ногах, теперь указывает ему ошибки, используя записи, которые сам же Алан должен был бы вести.

— Это не значит, что он лучше меня, — прорычал Алан. Голос дрогнул. — Я просто... я даю нагрузку!

Рё повернулся к нему. Его лицо было спокойным, как всегда, но слова прозвучали как приговор.

— Но группа становится лучше, когда объясняет Ёну-хён. Ты кричишь, и мы боимся ошибиться. Он показывает, и мы понимаем, как исправить. Может... может главным танцором должен быть он? Хотя бы на период подготовки.

Это было слишком.

Лицо Алана исказилось. Не гневом. Обидой. Ему было пятнадцать лет. Он жил танцами всю жизнь. Это было единственное, что у него было. И сейчас это отбирали. Не потому что он плох. А потому что кто-то другой оказался удобнее.

— Вы... вы все против меня! — выкрикнул Алан.

Глаза наполнились слезами. Он не стал их сдерживать. Развернулся и выбежал из зала, хлопнув дверью так, что зеркало дрогнуло.

Тишина вернулась. Тяжёлая, неудобная.

Ёну стоял в центре, сжимая блокнот. Он не чувствовал победы. Он чувствовал, как крышка банки захлопнулась чуть плотнее.

Дохён поморщился, проводив взглядом дверь.

— Рё-я, не стоило так резко.

— Я сказал правду, — ответил Рё. — Нам нужно качество. А не эго.

Юань подошёл к Ёну, положил руку на плечо.

— Поздравляю, — тихо сказал он. — Ты укусил паука. Теперь вся банка знает, что у тебя есть яд.

Ёну смотрел на дверь, за которой исчез Алан.

— Я не хотел этого.

— В этой игре не важно, чего ты хотел, — Юань убрал руку. — Важно, что получилось. Иди за ним. Если он сейчас натворит дел — это спишут на тебя. Ты же главный танцор, забыл?

Ёну сглотнул ком в горле.

— Я не главный танцор.

— Уже да, — сказал Феникс из угла. — Алан убежал. Значит, сдал позицию.

Ёну закрыл глаза.

«Кто запер нас здесь?» — вспомнил он слова Юаня.

Сейчас ему казалось, что это не кто-то снаружи. Это они сами. Своими амбициями. Своим страхом.

— Я пойду найду его, — сказал Ёну.

Он вышел в коридор.

В темном коридоре Signpost было холодно. Где-то в конце, у запасного выхода, слышались тихие всхлипы.

Ёну пошёл на звук.

Он не знал, что скажет Алану. Но он знал, что если оставит его одного — банка перевернётся. А ему нужно было, чтобы она устояла. Хотя бы до дебюта.