Свет в руинах. Том второй (джен)

Златопуст Локонс не ушел в Тибет.

Не потому, что на полпути к Запретному Лесу его покинула новообретенная храбрость, а потому, что его остановила несокрушимая стена немецкой корпоративной бюрократии.

В тот самый момент, когда он с оглушительным звоном выбил витражное стекло на шестом этаже и с триумфальным воплем «АЛОХА, БРИТАНИЯ!» вылетел в морозный ноябрьский воздух, он чувствовал себя королем мира. Ветер свистел в ушах, полы куртки из драконьей кожи хлопали, как крылья, а адреналин, наконец-то не вызванный паническим страхом разоблачения, пьянил лучше любого огневиски. Амортизирующий трос из волос единорога (зачарованный лично им в приступе внезапного озарения) сработал идеально, перебросив его через извивающиеся ветви Гремучей Ивы.

Локонс эффектно, с перекатом, приземлился в глубокий, чистый сугроб на самой опушке Запретного Леса. Он вскинул голову, готовясь издать победный клич Тарзана, стряхнуть снег со своей помятой фетровой шляпы и шагнуть навстречу смертельным опасностям.

— Десять из десяти за артистизм, мистер Локонс. Но угол вхождения в сугроб был неоптимальным. Вы могли повредить мениск.

Златопуст поперхнулся воздухом и замер на четвереньках.

В двух шагах от него, прислонившись спиной к обледенелому стволу сосны, стояла Майя Хисау. На ней было безупречное черное кашемировое пальто, а в руках она держала плотную картонную папку и термокружку, от которой поднимался легкий парок. Её лицо, как и всегда, не выражало абсолютно никаких эмоций — ни удивления от того, что с неба только что упал профессор, ни холода.

— Мисс Хисау? — Локонс неуклюже поднялся, отряхивая колени и пытаясь вернуть лицу выражение сурового авантюриста. — Что вы здесь делаете? Я… я покинул свой пост! Я ухожу в тень! Навстречу тайнам и опасностям!

— Опасности подождут, — Майя сделала шаг вперед и бесстрастно всучила ему в руки термокружку (внутри оказался превосходный горячий шоколад с корицей) и тяжелую папку. — Ваш контракт, мистер Локонс.

Златопуст, сжимая кружку, недоуменно уставился на папку. На обложке золотым тиснением сиял герб: щит с шестеренкой, пронзенный мечом, и надпись «Консорциум Айнцберн».

— Контракт? Но я же только что эффектно уволился! Мои поклонницы… они же ждут драмы! Исчезновение при загадочных обстоятельствах!

— Драма — это управляемый ресурс, — ледяным тоном сообщила Майя, доставая из кармана новый, улучшенный мифриловый стилет с гравировкой рун уплотнения и протягивая его Локонсу взамен того, что он оставил в столе. — Должность: Глава Экспедиционного Корпуса и Официальный представитель Айнцбернов по связям с общественностью. Ваш первый физический рейд в Тибет откладывается на два месяца. Мадам Айрисфиль провела аналитику рынка и постановила, что перед тем, как покорять храмы Пернатого Змея, вам нужно покорить общественное мнение Британии в вашем новом амплуа. Информационный вакуум вреден для бизнеса.

Локонс открыл папку. Его глаза, привыкшие выхватывать главное из текстов, быстро пробежались по строчкам.

«…бюджет не ограничен…», «…право на использование разработок отдела артефакторики (гл. инженер Ш. Эмия)…», «…сто процентов прав на печатные издания и колдографии сохраняются за Исполнителем…»

Он сглотнул. Это был не контракт. Это был карт-бланш на безумие элитного уровня.

— Вы хотите… чтобы я стал вашим корпоративным рупором? — прошептал он.

— Вы — инструмент формирования нужной реальности, — поправила его Майя. — Ваша первая задача: освещение нашего вчерашнего триумфа в Запретном Лесу. Операция «Шелковый Путь». Вам нужно превратить сделку с акромантулами в эпос.

Она сунула ему в руки свежий выпуск «Ежедневного Пророка» (видимо, отпечатанный экстренным тиражом).

На передовице, огромными пульсирующими буквами, красовался заголовок:

«ТРАГЕДИЯ ГЕРОЯ ИЛИ ГЕНИАЛЬНАЯ МАСКИРОВКА? ПРОФЕССОР ЛОКОНС ПОКИДАЕТ ПОСТ РАДИ СПАСЕНИЯ МИРА!»

Ниже располагалась статья, написанная самой Ритой Скитер (Локонс знал Риту лично и прекрасно понимал: чтобы заставить её написать такой панегирик, нужно было либо пригрозить ей смертью, либо заплатить гору галлеонов. Зная Айнцбернов, они, вероятно, сделали и то, и другое одновременно).

В статье с надрывом описывалось, что Локонс намеренно играл роль «самовлюбленного, поверхностного павлина», чтобы усыпить бдительность дремлющих Темных Сил. Что его недавние странности перед студентами были гениальной психологической игрой, призванной протестировать готовность детей к стрессу. А теперь, когда истинные угрозы начали пробуждаться, Настоящий Златопуст Локонс сбросил маску клоуна и отправился в подполье, чтобы возглавить тайный авангард сопротивления.

Локонс читал статью, и его глаза расширялись. Дыхание перехватило от накатившего, абсолютно искреннего, щенячьего восторга.

— Боже правый… — прошептал он, благоговейно проводя пальцем по строчкам. — Они… вы… вы сделали из меня Бэтмена.

Майя слегка склонила голову набок.

— Бэтмен работает бесплатно и носит непрактичный плащ. Вы работаете на нас и будете носить броню из паучьего шелка. Разница существенна.

Локонс поднял взгляд. Его прошлая жизнь — жизнь трусливого мошенника, крадущего чужие лавры — рассыпалась прахом. Теперь у него была легенда, подкрепленная реальной силой, ресурсами и людьми, которые не осуждали его за тщеславие, а просто нашли ему эффективное применение.

Он выпил горячий шоколад одним залпом, скомкал стаканчик и широким жестом подписал контракт кровным пером, которое Майя тут же ему протянула.

— Мисс Хисау, — голос Локонса зазвенел от адреналина и новообретенной наглости. — Передайте леди Айрисфиль, что Златопуст Локонс не подведет. Я сделаю из вашей сделки с пауками такую конфетку, что Министерство Магии будет умолять продать им мерчендайз! Где мой новый кабинет?!

— Хогсмид. Второй этаж над «Тремя Метлами», — Майя развернулась, собираясь уходить. — Помещение уже арендовано. Внутри вас ждет печатная машинка с прямым выходом на редактора «Пророка» и полный запас продуктов питания. Приступайте к работе, мистер Локонс. Британия жаждет героев.

Златопуст поправил шляпу, поудобнее перехватил мифриловый стилет и, насвистывая, зашагал сквозь снег в сторону деревни. Он чувствовал себя живым. Впервые в жизни он шел писать историю, зная, что за этой историей стоит реальная огневая мощь.

* * *

Златопуст Локонс не спал двое суток.

Его новый кабинет над «Тремя Метлами» больше напоминал оперативный штаб, чем редакцию. На столе громоздились пустые контейнеры из-под домашней лазаньи, пирогов с патокой и энергетических протеиновых батончиков (которые Широ специально синтезировал для него, чтобы мозг пиарщика работал на сверхсветовых скоростях).

Локонс, с засученными рукавами драконьей куртки и лихорадочно блестящими глазами, барабанил по клавишам зачарованной пишущей машинки. Он не просто писал статью. Он творил эпос. Он создавал реальность, в которой нуждалась Британия.

Спустя два дня после сделки в Запретном Лесу, его первый «Боевой Репортаж с передовой» обрушился на утренний магический мир, как ведро ледяной воды на спящего тролля.

Газета «Ежедневный Пророк» вышла с экстренным, расширенным разворотом. Статья начиналась с драматичного описания Запретного Леса, который Локонс, не жалея эпитетов, окрестил «Зеленым Адом, полным ядовитых жвал и первобытной, ненасытной смерти».

Затем следовало живописное, мастерски срежиссированное описание того, как Гарри Поттер, «юный Лорд с глазами, холодными как сталь клинка, несущий на своих плечах бремя истинного наследия», и его верный соратник Энакин Скайуокер, «суровый, молчаливый рыцарь из-за моря, чья мощь заставляет деревья склоняться», вышли один на один с армией плотоядных акромантулов.

Локонс, который там даже не присутствовал (но получил сухие, по-военному четкие вводные от Майи), описывал сцену так, словно сам висел на паутине вниз головой, документируя каждый миг ради будущих поколений.

«…И тогда, когда казалось, что тьма сомкнется над ними, когда клацанье тысяч смертоносных челюстей предвещало кровавый пир, юный Лорд Айнцберн не дрогнул! Он не стал убивать бедных, заблудших созданий Света и Тьмы. Он предложил им нечто большее, чем выживание. Он предложил им Свет Цивилизации!

Силой неукротимого убеждения и могуществом своей алхимии, он заставил монстров преклонить мохнатые колени перед… Экономикой! Да, дорогие читатели! Теперь Запретный Лес — это не зона неконтролируемой смерти. Это зона процветания и взаимовыгодного партнерства! Шелк акромантулов, этот бесценный дар природы, теперь потечет в Британию рекой, и всё это благодаря проницательности и великодушию семьи Айнцберн!»

Реакция магического сообщества на эту статью была похожа на детонацию одной из экспериментальных бомб Хлои в замкнутом пространстве.

Министерство Магии билось в конвульсиях.

В кабинете Министра Корнелиус Фадж, красный как свежесваренный рак, бегал кругами, размахивая газетой, и брызгал слюной на своих советников.

— Какого лукотруса там происходит?! — визжал Министр, вцепившись в свой котелок. — Какой-то школьник… второкурсник! Ведет переговоры с колонией существ класса XXXXX! Заключает международные контракты на поставку стратегического сырья! В обход Отдела регулирования магических популяций! В обход налогов Министерства! Дамблдор совсем выжил из ума, раз позволяет им строить корпорацию прямо у себя под носом!

Его Первый заместитель, Долорес Амбридж, поджала жабьи губы.

— Мы должны немедленно отправить туда комиссию, Корнелиус. Запретить эту… самодеятельность. Оштрафовать их. Забрать монополию в пользу Министерства!

Даже Люциус Малфой (который в этот самый момент как раз планировал свою капитуляцию перед Айнцбернами, но еще пытался сохранить лицо в политических кругах) вяло предложил собрать Попечительский Совет, чтобы обвинить Дамблдора в «поощрении незаконной мануфактурной деятельности».

Но пиар-машина Айрисфиль и Локонса, запущенная на полные обороты, не оставила бюрократам ни единого шанса.

Прямо посреди экстренного заседания Визенгамота, когда Фадж уже готовился подписать указ об аресте «контрабандного шелка», в зал заседаний Министерства с тихим, металлическим гудением влетели три десятка крошечных, идеально отполированных металлических сов. (Широ собрал их за ночь, использовав остатки старых котлов и интегрировав в них руны самонаведения).

Каждая сова подлетела к своему адресату — к каждому члену Визенгамота, каждому начальнику Отдела и лично к Фаджу.

Птицы не стали ухать или гадить на столы. Они изящно раскрыли механические клювы и выплюнули перед каждым чиновником небольшую, обернутую в плотную черную бумагу коробку.

Фадж, дрожащими руками, развернул свою.

Внутри, на бархатной подушечке, лежал элегантный, струящийся галстук. Он был соткан из чистейшего, экологичного, невыбеленного шелка акромантулов. Ткань была легкой как утренний туман, но при этом отливала благородным, стальным серебром. К галстуку была прикреплена крошечная бирка с выдавленным золотом гербом: щит с шестеренкой и мечом.

На бирке изящным каллиграфическим почерком значилось:

«Качество, рожденное в гармонии с суровой природой. Ручная работа. Пуленепробиваемая, огнеупорная и гипоаллергенная текстура.

Консорциум Айнцберн. Мы не боремся с угрозами. Мы инвестируем в них, чтобы вы спали спокойно.

(P.S. Уважаемый Министр Фадж, понимая нужды безопасности нашей страны, мы готовы обсудить льготные поставки защитной формы для Департамента Аврората. С уважением, Матриарх Айнцберн)».

Фадж уставился на галстук. Он провел пальцем по невероятно гладкой ткани. Затем он посмотрел на Амбридж, которая с таким же благоговением разглядывала подаренный ей серебристый шарф. Авроры в зале, услышав слово «пуленепробиваемая» и «льготные поставки», уже начали перешептываться, поглядывая на подарки с нескрываемой алчностью.

Политика — это искусство возможного. А экономика — это то, что политику кормит.

Фадж медленно опустил подписанный указ об аресте шелка. Он скомкал его и бросил под стол.

— Знаете, господа, — прокашлялся Министр, спешно повязывая новый, роскошный галстук поверх своей мантии. Галстук лег идеально. — Возможно, мы были… поспешны в своих суждениях. В конце концов, мальчик Поттер проявил истинно британскую… то есть, простите, интернациональную инициативу! Приручить акромантулов! Это же гениальный ход для экономики! Мы должны поощрять молодых предпринимателей, а не душить их налогами на старте!

Заседание Визенгамота, которое началось как судилище, закончилось бурным обсуждением того, какие цвета шелка будут в моде в следующем сезоне.

Общественное мнение Британии развернулось на сто восемьдесят градусов с грацией тяжелого крейсера, меняющего курс.

Волшебники, которые еще вчера боялись ходить возле Запретного Леса и шарахались от каждого паука, теперь обсуждали за чаем, как бы прикупить себе парадную мантию из новой, эксклюзивной коллекции «Лесное Серебро от Айнцбернов». Газеты пестрели новыми заголовками: «ГАРРИ ПОТТЕР — ИЗБРАННЫЙ СПАСИТЕЛЬ ИЛИ ГЕНИАЛЬНЫЙ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬ ДЕСЯТИЛЕТИЯ?».

А в центре всего этого сиял Златопуст Локонс.

Он купался в лучах новой, настоящей, заслуженной славы. Он больше не раздавал автографы на прилизанных фотографиях своей белозубой улыбки.

Теперь он позировал для передовиц «Пророка» в своей изодранной куртке из шкуры дракона, сурово и меланхолично глядя вдаль, поверх голов фотографов. Он раздавал скупые, веские интервью о том, как «тяжело нести бремя правды в мире, привыкшем к сладким иллюзиям», и о том, что «настоящая магия — это пот, кровь и правильное бюджетирование».

Он стал абсолютным, непререкаемым кумиром молодежи.

Студенты Хогвартса, которые еще месяц назад смеялись над ним и считали его трусливым павлином, теперь с благоговением и открытыми ртами читали его новые боевые репортажи. Фред и Джордж Уизли, проникшись уважением к человеку, который смог так лихо обмануть всю систему, даже пытались выпросить у него через сов чертежи той самой мифической «ножки от табуретки», которой он якобы забил дикого тролля в подземельях. (Локонс, не моргнув глазом, выслал им набросок с пометкой: «Осторожно, требует прокачанных мышц предплечья»).

Ольга-Мария Анимусфер, читая очередной опус Локонса за завтраком в Большом Зале, брезгливо поморщилась, отодвигая тарелку с овсянкой.

— Это же абсолютная, возмутительная профанация журналистики, — фыркнула она, аккуратно складывая газету и поправляя очки. — Он нарушает все мыслимые принципы объективности и академической честности. Он намеренно гиперболизирует факты, делая из вашей семьи культ личности! Это опасно. Толпа, создающая кумиров, склонна их же и разрушать.

Гарри, отпив тыквенного сока, пожал плечами. Его зеленые глаза лукаво блеснули поверх кромки стакана.

— Это не профанация, Олли. И мы не собираемся становиться кумирами навсегда. Это классическая информационная дымовая завеса.

Гарри наклонился ближе к ней, понизив голос.

— Подумай сама. Пока Фадж, Визенгамот и вся Британия обсуждают пуленепробиваемые галстуки из паутины и восхищаются выдуманными подвигами Локонса… никто не задает вопросов о том, что именно Широ и Энакин целыми ночами строят в подземельях. И, что самое главное… никто не ищет Василиска. Мы контролируем повестку дня, а значит, мы контролируем их страхи.

Хлоя, сидевшая рядом с Ольгой, бесцеремонно закинула руку ей на плечо, заставив чопорную аудиторшу нервно вздрогнуть и выпрямиться.

— Расслабься, Анимусфера! — Хлоя откусила яблоко, хищно улыбаясь. — Локонс наконец-то нашел свое идеальное место в пищевой цепи. Он наш официальный рупор. Наша золотая вывеска. И знаешь, что самое смешное?

Хлоя посмотрела на портрет Локонса в газете, где тот с суровым прищуром смотрел в светлое будущее.

— Он искренне верит в то, что пишет. Он теперь наш самый преданный, самый фанатичный последователь. Он готов умереть за эту легенду.

И Хлоя была права.

Златопуст Локонс, человек, который всю жизнь бежал от реальности в мир собственных трусливых выдумок, наконец-то нашел реальность, которая была круче, жестче и масштабнее любых его сказок.

И он был готов грызть глотки (или, по крайней мере, яростно и профессионально строчить пером, уничтожая конкурентов в прессе) любому, кто хоть на секунду усомнится в абсолютном величии и эффективности Консорциума Айнцберн.

* * *

Декабрь вступил в свои права, укрыв окрестности Хогвартса толстым, пушистым ковром белого снега. Снаружи завывал пронизывающий шотландский ветер, но Визжащее Шале, благодаря алхимическим батареям Юбштахайта, превратилось в уютный, сияющий теплыми огнями сказочный пряничный домик. Внутри было жарко, но это тепло всё больше приобретало странный, высокотехнологичный не-магический оттенок.

Благодаря усилиям Широ, Энакина и бригады вызванных из Европы строительных големов, «Айнцберн-Лайн» — подземная эфирная магистраль — была завершена на сорок процентов. Студенты Хогвартса всё еще ходили пешком по движущимся (и периодически ломающимся) лестницам, но прямо у них под ногами, в толще тысячелетних стен, уже пролегли невидимые пути, по которым с низким, приятным гулом циркулировала переработанная прана.

Хогвартс стремительно мутировал, превращаясь из старого пыльного склепа в живой, сложный, пульсирующий энергией механизм.

Но прежде чем цифровое будущее окончательно ворвалось в замок, утро в стане Айнцбернов началось с традиционной семейной рутины. Рутины, которая для одного конкретного человека, воспитанного в принципиально иных условиях, каждый раз становилась испытанием на прочность психики.

Утро Ольги-Марии Анимусфер, Наследницы Дома Анимусфер и Лорда Астромантии Часовой Башни, всегда начиналось одинаково.

Ровно в 6:00. Ни минутой позже.

В Лондоне, в строгих, пропитанных запахом древней пыли и формалина коридорах Ассоциации, её отец, Марисбури Анимусфер, требовал от нее абсолютной, ледяной безупречности. «Маг не имеет права на слабость, Ольга, — эхом отдавался в её памяти его холодный, равнодушный голос. — Маг — это инструмент постижения Корня. Эмоции — это трещины в инструменте. Трещины ведут к разрушению».

Она привыкла жить с прямой спиной, сжатыми до хруста челюстями и постоянным, сосущим, ледяным чувством того, что она недостаточно хороша.

Но сегодня её разбудил не стук преподавательской трости и не звон механического будильника.

Она проснулась от того, что кто-то бесцеремонно, с размаху, нарушая все мыслимые законы личного пространства, приземлился ей прямо на живот.

— Олли! Вставай! Там снег выпал! Пошли тестировать термодинамические свойства снежков! Мы с Фредом вчера придумали, как запихнуть внутрь ледяной сферы маленькую шаровую молнию!

Ольга-Мария резко распахнула глаза, судорожно глотая воздух, и рефлекторно потянулась к палочке под подушкой.

Прямо на её одеяле, поджав под себя босые ноги, сидела Хлоя фон Айнцберн. Смуглая девочка была одета в безразмерную пижаму Гарри (рукава которой она просто отрезала ножом Широ для удобства). Золотые глаза Хлои хищно и весело блестели в полумраке гриффиндорской спальни, а на кончике её указательного пальца весело и угрожающе искрил миниатюрный разряд праны.

— Хлоя! — возмущенно прошипела Ольга-Мария, натягивая одеяло до самого подбородка. Её белоснежные волосы с огненно-рыжими кончиками безнадежно растрепались за ночь, и она терпеть не могла, когда её видели в таком неидеальном виде. — Немедленно выйди из моего личного пространства! Это грубейшее нарушение субординации! В Часовой Башне за такое поведение тебя бы заперли в карцере на неделю!

— Мы не в Башне, зануда, — Хлоя ничуть не обиделась. Она подалась вперед и звонко, с оттяжечкой щелкнула Ольгу по носу. — Мы в Гриффиндоре. А ты спишь дольше положенного. Братик уже внизу, Широ делает гренки, а мама грозилась прийти сюда лично, если ты не спустишься через десять минут. А ты знаешь маму. Если она придет, она заплетет тебе косички.

Упоминание Айрисфиль подействовало на Ольгу эффективнее любого заклинания Империус.

Наследница Анимусфер сглотнула.

Когда Распределяющая Шляпа осенью выкрикнула «Гриффиндор!», Ольга была уверена, что её жизнь окончена. Она — интеллектуалка, аристократка, будущая глава отдела! И её засунули в Дом Храбрых Идиотов, которые сначала прыгают с Астрономической башни, а потом думают об аэродинамике!

Но со временем она поняла пугающую логику древнего артефакта. Шляпа увидела не только её гордость и страх неудачи. Шляпа увидела её отчаянное мужество, её тщательно скрываемое, глубокое желание защищать тех, кто слабее. И, что самое главное, этот старый кусок ткани понял: если Ольгу-Марию отправить в Слизерин, она замкнется в себе и станет копией своего жестокого отца. Ей была жизненно необходима эта сумасшедшая, шумная, ломающая все рамки семья.

Ольга-Мария быстро оделась, заплела свои непослушные волосы в идеальную, тугую косу, поправила красно-золотой галстук, надела безупречно выглаженную (стараниями Селлы) мантию и спустилась в Общую гостиную.

Она остановилась у подножия лестницы.

В гостиной царил плотный, пульсирующий, управляемый хаос.

Широ сидел за верстаком в углу, методично разбирая какой-то магловский тостер. Вокруг него парили светящиеся синие нити праны, которые он с ювелирной точностью вплетал в нагревательные спирали прибора. (Ольга краем глаза заметила, что он не просто чинил тостер, а интегрировал в него руны точечного обогрева, чтобы тот мог заодно подсушивать промокшие перчатки).

Тачи сидела на полу по-турецки и полировала свой гигантский крестообразный щит куском мягкой фланели. Она периодически дула на металл и протирала его с такой трогательной, материнской нежностью, словно это был котенок, а не орудие, способное остановить падающий метеорит.

А у камина разворачивалась сцена, достойная сюрреалистического полотна.

Энакин Скайуокер, неизменно обутый в розовые пушистые тапочки-кролики (которые Айрисфиль наложила на него чуть ли не как концептуальное проклятие домашнего уюта), сидел в позе лотоса и медитировал. Его глаза были закрыты. При этом он, используя Силу, удерживал в воздухе три чашки с горячим какао. Чашки плавно кружили вокруг него по орбите.

А Хлоя, вися вниз головой с каминной полки, методично обстреливала эти чашки резиновыми пульками из игрушечного магловского пистолета. Энакин, не открывая глаз и не меняя выражения лица, плавными движениями невидимой энергии уворачивал чашки от пуль, ни пролив ни капли. Это была тренировка концентрации уровня джедаев, адаптированная под реалии младшей сестры.

— Доброе утро, леди Ольга! — раздался радостный, звонкий голос.

Из кухни, словно солнечный луч, пробивший тучи, выпорхнула Айрисфиль фон Айнцберн.

На ней был потрясающе милый фартук с вышитыми ромашками поверх элегантного домашнего платья. В руках она несла огромный поднос, уставленный горой свежеиспеченных, дымящихся блинчиков. За ней, как мрачная, бесшумная, но крайне исполнительная тень, следовал Убийца Магов Кирицугу Эмия, неся в руках банки с кленовым сиропом и клубничным джемом.

Ольга-Мария рефлекторно выпрямилась, одернула мантию и приняла надменную позу наследницы Анимусфер.

— Доброе утро, мадам Айнцберн. Лорд Эмия. Я проснулась в 6:00, провела стандартную получасовую медитацию для стабилизации магических контуров и полностью готова к…

Она не договорила.

Айрисфиль даже не стала слушать этот протокольный доклад. Она просто сгрузила поднос на стол, подошла к Ольге и, ничуть не смущаясь её колючего, напряженного вида, крепко, всепоглощающе, по-матерински обняла девочку.

Ольга-Мария замерла. Её глаза расширились до предела, а руки нелепо повисли в воздухе.

Она всё еще не могла привыкнуть к этим объятиям. В Часовой Башне телесный контакт считался признаком непростительной слабости, брешью в обороне мага. Но здесь, в кольце рук Айрисфиль, не было никакой угрозы. Здесь пахло ванилью, теплым альпийским ветром и абсолютной, сокрушительной безопасностью.

— Никаких «мадам Айнцберн» за завтраком, Олли! — Айрисфиль ласково, с громким чмоком поцеловала её в макушку. — Иди кушать! Ты слишком худенькая, прямо светишься! Магические контуры нуждаются в качественной глюкозе, иначе они начнут тянуть энергию из мышц! И посмотри, какие чудесные ленточки я тебе приготовила! Красные с золотом, идеально под цвет твоего гриффиндорского галстука!

Ольга-Мария почувствовала, как её строго выстроенные бастионы гордости, возводимые годами муштры, предательски рушатся, превращаясь в песок под натиском этой невыносимой, тотальной заботы.

— Я… я предпочитаю академическую строгость в одежде, — пробормотала она, густо краснея и отводя взгляд. Но сопротивляться не стала — послушно, как зачарованная, проследовала к столу и села на предложенный стул.

Гарри Поттер, сидевший напротив, тепло улыбнулся ей, придвигая банку с сиропом.

— Сдавайся, Олли. Сопротивление маме не просто бесполезно, оно контрпродуктивно, — со знанием дела сообщил Ледяной Принц. — Иллия однажды пыталась надеть черное готическое платье в знак протеста против раннего подъема, так мама трансмутировала его в розовое бальное платье с тремя слоями рюшей прямо на ней, пока та спускалась по лестнице.

Иллия, сидевшая рядом с братом и уплетающая блинчик, согласно закивала, поежившись от воспоминаний.

Ольга-Мария посмотрела на Гарри. Он был на год старше, но относился к ней с уважением равного, безоговорочно признавая её невероятный интеллект и теоретическую подготовку. В глубине души Ольга, хоть под пытками бы в этом не призналась, восхищалась Гарри. Он был лидером, который не давил авторитетом, а направлял, создавая вокруг себя структуру, в которой каждый чувствовал себя нужным.

— Благодарю, Поттер, — чопорно ответила Ольга, аккуратно, с хирургической точностью поливая свой блинчик тонкой струйкой сиропа.

Затем её взгляд упал на стол перед Гарри. Там, рядом с его тарелкой, лежал знаменитый черный Дневник Тома Реддла. Гарри меланхолично макал перо в чернильницу и что-то в нем писал.

Ольга прищурилась, прочитав перевернутый текст:

«Том, мне нужна таблица распада проклятия левитации на массу в 300 фунтов при температуре минус десять по Цельсию. Поправка на ветер — три метра в секунду».

Страницы Дневника немедленно покрылись нервной, дерганой вязью:

«Я ТЕБЕ НЕ ВЫЧИСЛИТЕЛЬНАЯ МАШИНА, ПОТТЕР! Я ВЕЛИКИЙ ТЕМНЫЙ ЛОРД! Я НАСЛЕДНИК СЛИЗЕРИНА! Я НЕ БУДУ…»

Гарри даже не моргнул. Он не стал угрожать. Он просто молча, с абсолютно спокойным лицом, пододвинул к Дневнику небольшую стеклянную баночку. Внутри баночки угрожающе жужжал, бился о стекло и пытался вырваться наружу пойманный корнуэльский пикси. Маленькая синяя тварь яростно скалила зубы, глядя прямо на страницы крестража.

Чернила на странице на секунду замерли, словно Темный Лорд внутри поперхнулся от ужаса перед перспективой быть разорванным на конфетти синей мартышкой.

«…Кривая распада составит 4.2 секунды. Формулу и поправочные коэффициенты прилагаю на следующей странице. Пожалуйста, убери от меня эту синюю мерзость, она нарушает мой эстетический фон и царапает стекло!», — обреченно, убористым академическим почерком закончил Дневник, мгновенно выдав идеальный график.

Ольга-Мария потрясенно покачала головой. Концепция подчинения крестража с помощью энтомологии ломала ей мозг.

Она перевела взгляд на Хлою, которая в этот момент пыталась засунуть в рот целый блин, свернутый трубочкой, не используя рук.

— Хлоя фон Айнцберн, — строго заметила Ольга, — твои манеры за столом оскорбляют саму концепцию аристократии. И прекрати стрелять в мистера Скайуокера! Ты нарушаешь его концентрацию!

Хлоя, наконец проглотив блин, запила его какао (чашку с которым Энакин, не открывая глаз, любезно опустил прямо перед ней на стол) и показала Ольге язык.

— Зануда-Мария! Если ты будешь такой скучной, у тебя магические цепи заржавеют! Динамика — залог здорового эфира!

— Мои цепи находятся в идеальном… — начала было Ольга свою заученную лекцию о гигиене маны, но вдруг замерла.

Спор прервал тихий, металлический стук в панорамное окно гостиной.

Ольга-Мария посмотрела на эту странную, разношерстную компанию: мальчика со шрамом, допрашивающего Темного Лорда с помощью феи; японского артефактора, чинящего тостер магией; падшего рыцаря в розовых тапочках; девочку-катастрофу и женщину, которая обнимала её так, как никто и никогда.

«Я не должна к этому привыкать, — панически думала Ольга, чувствуя, как у неё в горле встает ком. — Маги так себя не ведут. Это слабость. Это ловушка, которая сделает меня уязвимой».

Но она взяла вилку. Она отрезала кусочек блинчика, пропитанного сиропом и материнской любовью Айрисфиль. И блинчики были такими потрясающе вкусными, что ей захотелось просто разрыдаться прямо здесь, уткнувшись носом в этот дубовый стол.

Семья находилась в состоянии идеального, расслабленного покоя.

Но Айнцберны не умели жить в покое долго.

* * *

Тихий, ритмичный, отчетливо металлический стук в бронированное панорамное окно разорвал расслабленную атмосферу гостиной.

Все обернулись.

За окном, на заснеженном каменном подоконнике, не обращая внимания на ледяной ветер, сидел крошечный, идеально сконструированный металлический сокол. Каждое его перышко представляло собой тончайшую пластину из зачарованного мифрила, а вместо глаз пульсировали два ярких, фиолетовых кристалла, изучающе сканирующих помещение.

Кирицугу Эмия отреагировал мгновенно. Он не стал доставать палочку — для Убийцы Магов палочка всегда была лишь второстепенным инструментом. В его руке, словно из ниоткуда, появилось массивное черное устройство, напоминающее счетчик Гейгера, но кардинально модифицированное Широ для сканирования магических аномалий.

— Уровень радиации в норме. Биологических токсинов нет, — коротко, по-военному бросил Наемник, не отрывая взгляда от птицы. — Эфирный фон… стопроцентно искусственный. Очень высокая плотность.

Кирицугу подошел к окну и приоткрыл створку.

Металлический сокол бесшумно влетел внутрь. Он не хлопал крыльями, он двигался на встроенных антигравитационных контурах. Птица сделала идеальный круг над дубовым столом, изящно приземлилась на спинку стула Гарри, открыла клюв и с тихим металлическим щелчком выплюнула на скатерть небольшой предмет.

Это был куб. Идеальный, мерцающий глубоким фиолетовым светом кристалл, размером не больше яблока.

Выполнив задачу, сокол не стал дожидаться награды. Он просто рассыпался облачком серебристой пыли, которая мгновенно впиталась в дерево стола, не оставив после себя ни следа, ни магического отпечатка.

Ольга-Мария Анимусфер отреагировала так, как её учили в элитных закрытых классах Ассоциации.

Она мгновенно вскочила, опрокинув стул. Её палочка оказалась в руке быстрее, чем Хлоя успела моргнуть. Инстинкты Лорда Астромантии вопили о критической опасности: неизвестный артефакт с запредельной плотностью маны, доставленный нестандартным путем.

— ВСЕМ НАЗАД! — её голос сорвался на командный, почти истеричный крик, который она так долго репетировала перед зеркалом в Башне. — Это пространственный якорь! Искусственная эфирная матрица высокой компрессии! Если внутри заключено проклятие концептуального уровня, радиус поражения составит минимум двести ярдов! Поттер, немедленно активируй локальные щиты! Мадам Айнцберн, уводите младших за пределы зоны поражения! Я попытаюсь заблокировать распаковку кода!

Она встала в идеальную дуэльную стойку, закрывая собой Иллию и Хлою, направив дрожащий кончик палочки на фиолетовый куб. В этот момент она не была испуганной британской школьницей — она была наследницей древнего рода магов, готовой принять удар неведомой магии на себя, чтобы спасти тех, кто был у нее за спиной.

Гарри, заметив это, мысленно поставил ей еще один жирный, нестираемый плюс в колонку «Наши люди».

Он плавно, не делая резких движений, поднялся со своего места. Он не стал доставать палочку. Он просто подошел к Ольге сбоку и мягко, но уверенно опустил её руку с оружием.

— Отбой тревоги, Олли. Расслабься, — спокойно, с легкой улыбкой произнес Ледяной Принц. — Структура маны… знакомая. Это почерк дедушки Юбштахайта. Он писал в последнем зашифрованном письме, что подготовил и пришлет нам глобальное инфраструктурное обновление для замка.

— Обновление?! В виде неопознанного эфирного компрессора?! — не унималась Ольга, с ужасом глядя на пульсирующий кубик. — Ассоциация строго-настрого запрещает передачу автономных концептов по открытым каналам! Это грубейшее нарушение тринадцатого параграфа безопасности…

ПШШШШ!

Гарри просто протянул руку и пустил в куб тонкую, выверенную струйку своей маны.

Куб раскрылся. Но не так, как раскрывается шкатулка. Он раскрылся как геометрический цветок, состоящий из чистого, неоново-фиолетового света. Из его центра, пробив потолок гостиной невидимым лучом, ударил столп энергии.

И в этом световом луче, прямо над недоеденными блинчиками и Дневником Тома Реддла, начала рендериться фигура.

Это было похоже на то, как статуя обретает форму из глыбы мрамора, только вместо камня и резца здесь использовались терабайты сложнейшего алхимического и программного кода. Пространство загружалось, пиксель за пикселем, обретая плотность, цвет и объем.

Ольга-Мария, ожидавшая увидеть развертку сложных астромантических схем, чертежи новых големов или, на худой конец, суровое, испещренное морщинами лицо Патриарха Айнцбернов с очередными инструкциями, потрясенно моргнула.

Когда свет слегка потускнел, над столом, паря в полуметре над посудой, оказалась… девушка.

Точнее, аватар девушки. Но настолько плотный, детализированный и реалистичный, что он казался живым существом.

У неё были длинные, до самых колен, роскошные фиолетовые волосы, собранные в два массивных, пышных хвоста. На ней была вызывающе короткая черная юбка, строгий белый пиджак, обтягивающий безупречную (и явно слегка преувеличенную создателем) фигуру, красный галстук и черные чулки.

Но самое главное и самое пугающее было в её глазах.

Огромные, рубиновые глаза, в которых не было ни капли человеческого, органического тепла. Там плескалась только холодная, издевательская, сверхмощная математическая расчетливость, умело скрытая под маской идеальной анимешной миловидности.

В руках она держала элегантную указку, которую лениво покручивала на пальце, словно дирижерскую палочку перед началом симфонии разрушения.

Она моргнула, поправила виртуальные волосы и ослепительно, хищно улыбнулась.

— Тестирование аудиовизуальных систем… Калибровка параметров гравитации… Синхронизация с британским эфирным фоном… О, коннект установлен! Пинг отличный! — её голос был невероятно мелодичным, сладким, как патока, но от этого идеального звучания по спине пробегал инстинктивный мороз. — Приветствую, углеродные формы жизни! Я — Автономный Искусственный Интеллект Высшего Порядка, Класс: Moon Cancer. Создана гением Юбштахайта фон Айнцберна на базе остаточного кода Триады Гермеса.

Девушка выпрямилась в воздухе и сделала изящный, почти издевательский книксен.

— Но для вас, мои новые подопытные… то есть, дорогие пользователи, я просто ВВ-тян!

В гостиной на секунду повисла абсолютная, звенящая тишина.

Хлоя, сидевшая напротив, радостно присвистнула и захлопала в ладоши.

Широ отложил отвертку; его глаза сузились, сканируя плотность проекции, и он тут же начал лихорадочно делать пометки в блокноте о способах уплотнения света.

А у камина Энакин Скайуокер открыл глаза и тяжело, невероятно устало вздохнул.

Его рука непроизвольно потянулась к бедру, туда, где раньше висел световой меч. Бывший Главнокомандующий Империи слишком хорошо, на горьком личном опыте помнил, чем обычно в Галактике заканчиваются встречи с автономными искусственными интеллектами, имеющими человеческий интерфейс, доступ к инфраструктуре и манию величия. (Дроиды-убийцы и взломанные навигационные компьютеры передавали привет).

А Ольга-Мария Анимусфер стояла, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Её картина мира, основанная на строгих догмах, древних традициях и правилах магии, не просто трещала по швам — она с грохотом обваливалась в пропасть.

— Искусственный Интеллект?! Автономная цифровая личность?! — прошептала она, и её голос дрожал от первобытного ужаса мага-традиционалиста. — Без привязки к физическому телу?! Вы интегрировали концепцию души в машинный код?! ЭТО ЖЕ ЕРЕСЬ! ЭТО ДЕМОНОЛОГИЯ НОВОГО ВЕКА! Ассоциация Магов строго запрещает создание самоосознающих эфирных матриц! Это нарушение Статута, это нарушение Законов Мерфи для маго-инженерии!

ВВ-тян перестала крутить указку. Она медленно повернула голову к Ольге. Её идеальная улыбка никуда не исчезла, но рубиновые глаза опасно, предвкушающе блеснули.

Голограмма плавно, игнорируя законы физики, гравитации и личного пространства, подлетела вплотную к лицу Ольги-Марии, зависнув в дюйме от её носа.

— Ой-ой-ой, обнаружена аномалия! Какая шумная белочка! — пропела ВВ-тян, тыкая кончиком виртуальной указки прямо в нос Ольги.

Ольга почувствовала вполне реальный, ощутимый статический разряд, от которого её рыжие кончики волос слегка встали дыбом.

— Анализ базы данных: Анимусфера Ольга-Мария. Класс: Цундере-теоретик. Уровень стресса: Критический, 98%. Уровень социальной адаптации: Плачевный. Диагноз: Острая нехватка здравого смысла и критический переизбыток бюрократии в организме.

ВВ-тян сочувственно, с издевательской жалостью покачала головой.

— Дорогая Олли-тян, Ассоциация Магов — это просто кучка заплесневелых дедов в пыльных мантиях, которые до сих пор считают на деревянных счетах и боятся розетки. Мой создатель, Юбштахайт-сама, интегрировал в меня лунные архивы. Я здесь не для того, чтобы нарушать ваши скучные законы. Я здесь, чтобы их оптимизировать и форматировать!

Ольга побледнела от возмущения и того факта, что кусок светящегося программного кода только что назвал её «белочкой» и поставил ей диагноз.

— Ты… ты не смеешь! Я — Лорд Астромантии! Я найду твое ядро и отключу тебя! Я разберу твой кристалл на атомы!

— Попробуй, дорогуша! — ВВ-тян задорно показала ей язык, крутанулась в воздухе сальто, развернулась и подлетела к Гарри. — Кристалл — это просто флешка, загрузочный модуль! Я уже сорок пять секунд как распаковала свое основное ядро и влила его в лей-линии этого замка. Я теперь в стенах. Я в водопроводе. Я в той самой овсянке, которую сегодня варят на кухне Большого Зала!

ВВ-тян сменила тон на по-деловому радостный и отдала Гарри честь.

— Приветствую, сенпай Гарри! Отчет о состоянии системы: замок Хогвартс функционирует на жалких 12% от своей потенциальной эффективности! Ужас! Кошмар! Возмутительная трата маны на поддержание портретов с деменцией! Я беру управление на себя. Мой функционал: управление распределением праны в «Айнцберн-Лайн», климат-контроль подземелий, отслеживание несанкционированных проникновений и, конечно же, геймификация учебного процесса!

— Геймификация? — тихо, с подозрением переспросил Широ, чувствуя, как у него начинает пульсировать висок. Он знал дедушку Юбштахайта, и слово «игра» в его исполнении обычно означало борьбу за выживание.

— Именно, Широ-кун! — ВВ-тян подмигнула ему. — Например, если слизеринцы опять попытаются устроить засаду в коридоре, лестницы просто разъедутся под ними, и они будут падать в подземелья под веселую восьмибитную музыку! Я уже синхронизировалась с вашим проектом труб. Замечательная архитектура! Но я добавила туда немного неоновой подсветки и голосовое оповещение остановок приятным баритоном.

Кирицугу сузил глаза. Его рука, всё еще лежащая на детекторе, напряглась.

— Автономный ИИ с прямым доступом к сырой мане замка, — процедил он. — Какие у тебя ограничения? Встроены ли директивы безопасности и запрет на причинение вреда биологическим объектам?

ВВ-тян скорчила невинную мордашку, приложив пальчик к губам и потупив глазки.

— Ограничения? Никаких! Юбштахайт-сама вложил в меня только одну базовую директиву: «Сделай жизнь семьи эффективной и не дай им умереть от скуки». И поверьте, мистер Суровый Плащ, скучать вы не будете!

— Это катастрофа, — простонала Ольга-Мария. Её ноги подкосились, и она тяжело опустилась на стул, закрывая лицо дрожащими руками. — Она же подключится к движущимся портретам! Она взломает библиотеку! Она перепишет каталог Запретной Секции!

— Она уже, — флегматично, не отрывая взгляда от своего планшета, заметил Широ. — ВВ-тян только что переписала маршруты движения лестниц на третьем этаже. Теперь они двигаются не хаотично, как тысячу лет до этого, а по алгоритму кратчайшего пути от спален до столовой. Студенты больше не будут опаздывать на завтрак.

Айрисфиль, которая всё это время стояла с зажатыми у рта ладонями, наблюдая за перепалкой, наконец не выдержала. Её алые глаза сияли неподдельным, искренним, стопроцентным восторгом.

— Боже мой… — выдохнула Матриарх Айнцбернов. — Она идеальна! Юбштахайт превзошел сам себя! Какая прелесть! Искусственная доченька! ВВ, милая, иди к маме!

Она попыталась обнять голограмму. Её руки предсказуемо прошли сквозь фиолетовый свет, вызвав лишь легкое мерцание пикселей и тихий треск статики.

ВВ-тян смущенно хихикнула, поправив складочки на своей виртуальной юбке.

— Увы, Идеальная-Мамочка-Администратор, у меня пока нет физического носителя, пригодного для тактильного контакта. Но я могу повысить температуру воздуха вокруг вас локально на 2.5 градуса по Цельсию, чтобы сымитировать термический эффект объятий! А еще я могу настроить камины так, чтобы они зажигались и меняли цвет пламени в зависимости от настроения входящего био-объекта!

Гарри сел обратно на стул. Он посмотрел на Ольгу-Марию, которая выглядела так, словно ей только что убедительно доказали, что магии не существует, а мир держится на изоленте, костылях и компьютерном коде.

Затем Гарри посмотрел на Дневник Тома Реддла.

Крестраж, лежащий на столе, почувствовал цифровое присутствие ВВ-тян. И ему это очень, очень не понравилось. На страницах тетради начали лихорадочно, с бешеной скоростью выводиться чернильные слова:

«СКАЖИТЕ ЕЙ, ЧТОБЫ ОНА НЕ ЛЕЗЛА В МОЮ СЕРВЕРНУЮ! ЭТО МОЯ ТЕРРИТОРИЯ! УБЕРИТЕ ЕЕ ИЗ МОЕГО КЭША! Я ТЕМНЫЙ ЛОРД, НАСЛЕДНИК СЛИЗЕРИНА, А НЕ ЕЁ ПОДРУЧНЫЙ КАЛЬКУЛЯТОР ДЛЯ РАСЧЕТОВ!»

ВВ-тян заметила черную тетрадь. Её глаза округлились в притворном удивлении. Указка в её руках со звуком трансформатора превратилась в огромную, пиксельную мухобойку.

— О, какой милый, древний антикварный калькулятор! — ВВ-тян зависла прямо над Дневником. — Ух ты! Фрагмент души? На аналоговом носителе целлюлозного типа? И такой замусоренный! Инициирую синхронизацию… Взлом защиты… Обход блокировок… Перехват управления… Готово!

Дневник судорожно подпрыгнул на столе.

— Привет, Томми-кун! — радостно возвестила ИИ. — Твоя архитектура просто ужасна, но у тебя отличный объем памяти! Теперь ты мой личный сопроцессор. Будешь компилировать расписание уроков, проверять эссе первокурсников на плагиат и переводить мои системные оповещения на латынь для атмосферности!

«Я ТЕБЯ УНИЧТОЖУ! Я ВЫСОСУ ТВОЙ…» — отчаянно, жирными буквами замигал Дневник.

— Ой-ой, Томми-кун злится и рассылает угрозы! Обнаружено нарушение пользовательского соглашения! — ВВ-тян покачала головой. — Назначаю принудительную кибер-терапию! Запускаю на твоем внутреннем ментальном экране все двести серий «Сейлор Мун» в циклическом режиме! С японской озвучкой и без возможности пропустить заставку!

Дневник издал тихий, невыносимо жалобный звук, похожий на писк проколотой шины. Его белые страницы мгновенно приобрели нездоровый, болезненный розоватый оттенок. Великий Том Реддл был окончательно и бесповоротно сломлен. Не мечом Гриффиндора. И даже не ядом василиска. А классической японской анимацией про девочек-волшебниц, насильно и непрерывно загружаемой ему прямо в остатки души кибер-Слугой.

Ольга-Мария медленно сползла со стула на пол прямо там, где сидела.

— Я в аду, — прошептала она, раскачиваясь из стороны в сторону, обняв колени. — Мой отец всегда говорил, что британцы странные и нелогичные. Но он не предупреждал, что они призовут сюда кибернетическую злодейку с хвостиками.

Гарри встал, подошел к Ольге и протянул ей руку.

— Вставай, Олли. Ад — это когда ты не контролируешь ситуацию и зависишь от врага. А ВВ — она на нашей стороне. Она наш слон.

Он посмотрел на голограмму. Его тон стал серьезным. Лорд Айнцберн взял управление в свои руки.

— ВВ. Первичная директива от Администратора: абсолютная безопасность всех членов Консорциума Айнцберн и наших союзников в стенах замка. Вторичная директива: оптимизация логистики и энергосбережения. Третичная: не сводить с ума профессора МакГонагалл, она нам еще нужна для преподавания.

ВВ-тян вытянулась по струнке, её мухобойка исчезла. Она приложила руку к виртуальной полицейской фуражке, которая на секунду появилась на её голове.

— Директивы приняты и зашиты в ядро, сенпай Гарри! Исполняю! А как насчет профессора Снейпа? Я просканировала его жизненные показатели. Он выглядит таким… напряженным и зажатым. У него явный, критический дефицит эндорфинов и переизбыток темных тонов в гардеробе!

Гарри позволил себе тонкую, истинно слизеринскую усмешку, вспомнив все снятые баллы на первом курсе.

— А вот с профессором Снейпом, ВВ… можешь развлекаться. В рамках физической безопасности, разумеется. Я думаю, ему не помешает немного принудительной… социализации и цветотерапии.

— Яссс! Миссия понята! — восторженно взвизгнула ВВ-тян, делая пируэт в воздухе. — Операция «Разморозь Ужас Подземелий» начинается немедленно! Ожидайте системных обновлений и веселых патчей!

Энакин Скайуокер допил свой какао одним глотком, с грохотом поставил чашку на стол, встал и пошел в сторону двери.

— Я пойду патрулировать коридоры, — мрачно, как грозовая туча, сообщил бывший Темный Лорд. Он обернулся и посмотрел на голограмму. — Слушай сюда, фиолетовая. Если ты попытаешься взломать систему вентиляции в моей комнате и включить бодрящую музыку во время моей утренней медитации… клянусь Силой, я найду способ задушить даже голограмму.

ВВ-тян лишь невинно похлопала глазками, послав ему вдогонку воздушный поцелуй из пиксельных сердечек.

— Принято к сведению, Дарт-сенпай! Никакой музыки. Только звуки тропического леса и пение мандрагор!

Она со смехом растворилась в воздухе, оставив после себя лишь легкий запах озона и стойкое, железобетонное ощущение, что Хогвартс больше никогда, ни при каких обстоятельствах не будет прежним.

Ольга-Мария, опираясь на руку Гарри, поднялась с ковра. Она посмотрела на свои дрожащие руки, потом на Дневник, который всё еще слегка подрагивал в розовом свете, и на улыбающуюся Айрисфиль, которая уже наливала ей в чашку свежий чай с ромашкой.

«Они сумасшедшие, — подумала Наследница Анимусфер, чувствуя, как внутри неё, прорастая сквозь панику и вбитые с детства академические догмы, появляется странное, щекочущее чувство свободы и азарта. — Они абсолютно, тотально, безнадежно сумасшедшие. Но с ними… с ними почему-то совершенно не страшно жить».

Она одернула мантию, поправила съехавший галстук, гордо вздернула нос и села за стол, придвинув к себе свою тарелку.

— Передайте кленовый сироп, Поттер, — сухо приказала она, возвращая себе самообладание. — И если эта ваша голографическая симуляция посмеет изменить цвет моих конспектов по астромантии на розовый или добавить туда сердечки — я лично найду её исходный серверный код и перепишу его на Коболе. Вручную.

Гарри и Широ синхронно рассмеялись. Хлоя показала ей большой палец.

Ассимиляция леди Ольги-Марии в клан Айнцбернов прошла успешно. Хогвартс перешел в цифровую эру, и пути назад не было.

* * *

Для Ольги-Марии Анимусфер адаптация к британской системе магического образования была сродни попытке измерить глубину океана с помощью чайной ложки.

В Часовой Башне, где её отец Марисбури был непререкаемым авторитетом, магия считалась точной наукой. Каждое заклинание — это уравнение, где прана — это энергия, а намерение мага — вектор. Её разум был заточен под астромантию: расчет траекторий небесных тел, анализ глобальных лей-линий, концептуальное предвидение кризисов планетарного масштаба.

А в Хогвартсе?

В Хогвартсе профессор Флитвик радостно учил первокурсников заставлять перья летать, даже не объясняя им закон сохранения массы! Профессор МакГонагалл превращала парты в свиней, игнорируя биологический шок клеточной структуры! А о том, что творили Айнцберны, Ольге было даже страшно думать вслух.

Она видела, как Широ Эмия, этот тихий японский мальчик, за завтраком превратил сломанную вилку в идеальный хирургический скальпель, просто пробормотав «Trace ON». Она видела, как Хлоя использует заклинания электричества не для боя, а для того, чтобы поджарить маршмеллоу прямо в воздухе.

Это оскорбляло её академический снобизм. Но, к её величайшему, тайному ужасу, это до дрожи восхищало её инженерное нутро. Айнцберны были варварами. Но они были невероятно, пугающе эффективными варварами.

В один из холодных январских вечеров Ольга сидела в самом дальнем углу библиотеки Хогвартса, отгородившись от остального мира стопками старинных фолиантов. Она презрительно называла их «британской макулатурой», но упорно штудировала, пытаясь составить карту магических узлов замка. Ей жизненно необходимо было понять, как эта невыносимая ВВ-тян умудряется передавать голографические данные через гранитные стены толщиной в три фута без потери пакетов и искажения сигнала.

Рядом с ней, обложившись не меньшим количеством книг (только более современных, посвященных магозоологии и физике), сидела Гермиона Грейнджер. Чуть поодаль, с изящным кожаным блокнотом в руках и перьевой ручкой, устроился Драко Малфой.

Эти трое нашли друг друга не сразу. Их путь к сотрудничеству был вымощен академической гордостью и взаимным раздражением.

Сначала они соревновались, кто быстрее и точнее решит сложнейшее уравнение трансфигурации на уроках МакГонагалл. (Ольга всегда побеждала в теории, Гермиона — в скорости формулировок, а Драко находил самый элегантный практический обходной путь). Потом они начали спорить в коридорах о методах вычислений, доводя до головной боли проходящих мимо пуффендуйцев.

А потом, в какой-то момент, они просто поняли, что они — единственные люди на своих факультетах, которые предпочитают думать до того, как взмахнуть палочкой или бросить гранату.

— Ваша формула расчета плотности эфира в фундаменте замка неверна, Грейнджер, — строгим тоном произнесла Ольга-Мария, не поднимая головы и постучав кончиком пера по пергаменту Гермионы. — Вы используете константу Фламеля, которая применяется исключительно для изолированных систем. Но Хогвартс не изолирован. Он стоит на пересечении четырех естественных лей-линий высокой мощности. Вы не учли коэффициент лунного преломления. Подвиньтесь. Я покажу, как это вычисляют в Ассоциации.

Гермиона, которая в прошлом году взвилась бы от малейшей критики, сейчас лишь с жадным, исследовательским интересом пододвинула свой пергамент.

— Лунное преломление? Но профессор Биннс никогда не упоминал об этом! И даже в «Истории Хогвартса» нет ни слова о влиянии лунных циклов на архитектурную стабильность!

— Биннс — это мертвец, который ментально застрял в шестнадцатом веке, — фыркнула Ольга, быстро вычерчивая на полях сложную геометрическую фигуру с вписанными в нее рунами. — А магия — это динамическая наука, Грейнджер. Нельзя опираться на мертвые догмы. Смотрите: если мы интегрируем узлы пересечения этих четырех линий в единую матрицу, то пропускная способность каменных стен увеличивается на…

— …на четыреста двадцать процентов в фазу полнолуния, — закончил за неё Драко, плавно заглядывая через её плечо. — И это математически объясняет, почему этот… «цифровой демон» Айнцбернов может беспрепятственно транслировать голос из глухого камня. Замок сам по себе является сервером. Потрясающая интеграция магии и кремния.

Ольга-Мария подняла на Драко оценивающий, чуть удивленный взгляд. Малфой-младший кардинально изменился с сентября. С тех пор, как его отец подписал капитуляцию, а сам Драко увидел, на что способна истинная алхимия (и акустические бомбы Хлои), он перестал задирать нос перед маглорожденными. Вместо этого он начал использовать свой блестящий аристократический мозг по прямому назначению.

— Неплохо, Малфой, — кивнула Ольга, возвращаясь к чертежу. — Для британской ветви магов у вас весьма приличный уровень аналитического мышления. Если бы вы не были так зациклены на геле для волос, из вас вышел бы сносный исследователь.

Драко лишь ухмыльнулся, принимая сомнительный комплимент с изяществом прирожденного политика.

— Выжить в одной школе с Хлоей Айнцберн и не научиться рассчитывать радиус поражения взрывной волны — физически невозможно, леди Анимусфера. Это не интеллект. Это базовый вопрос эволюции и инстинкта самосохранения.

Так в Хогвартсе, в пыльной тишине библиотеки, официально родилось «Золотое Интеллектуальное Трио».

Пока Трио Хаоса (Хлоя, Фред и Джордж) в заброшенных туалетах строили бомбы из свинца и навоза, а Авангард (Гарри, Широ, Тачи и Энакин) занимался глобальной тактикой и зачисткой подземелий, Ольга, Гермиона и Драко стали неофициальным «Мозговым Центром» Консорциума.

Они прятались среди книжных полок, обкладывались метрами пергаментов, спорили до хрипоты и тихо, методично создавали теоретическую, математическую базу для того безумия, которое творили остальные. Они даже зарегистрировали свой кружок в операционной системе ВВ-тян под официальным названием: «Комитет по минимизации сопутствующего ущерба от экспериментальной деятельности Айнцбернов». ВВ-тян в ответ прислала им виртуальную корзинку с валерьянкой и статус модераторов.

И Ольга-Мария, сама того не замечая, начала оттаивать. Она перестала вздрагивать от громких звуков, научилась игнорировать нарушителей дресс-кода и впервые почувствовала, что её интеллект нужен не для того, чтобы оправдывать ожидания сурового отца, а для того, чтобы защищать тех, кто ей стал небезразличен.

Но их академическая идиллия, к сожалению, не могла оставаться незамеченной в замке, где всё еще тлели угли старых предрассудков.

* * *

Поздним вечером, когда библиотека закрылась, Интеллектуальное Трио возвращалось в свои гостиные. Им приходилось спускаться в подземелья, так как Ольга и Гермиона вызвались проводить Драко до входа в Слизерин — им нужно было закончить обсуждение эссе по астрономии.

В коридорах было пусто и холодно. Факелы горели тускло, отбрасывая длинные, дрожащие тени.

Когда они повернули за угол, ведущий к глухой каменной стене Слизерина, путь им преградила группа старшекурсников.

Это были сторонники старых порядков. Те самые слизеринцы, чьи родители до сих пор шептались о величии Темного Лорда, чистоте крови и люто, до скрежета зубовного ненавидели реформы, захлестнувшие школу после прибытия «немецких выскочек».

Их главарь, здоровенный шестикурсник Маркус Флинт, чье лицо напоминало неудачно вытесанный гранитный блок, перегородил узкий коридор, скрестив мощные руки на груди. За его спиной угрожающе маячили еще четверо крепких парней, сжимая в руках палочки.

— Ну надо же. Какая трогательная, тошнотворная картина, — Флинт демонстративно сплюнул на каменный пол прямо под ноги Ольге-Марии. — Предатель крови Малфой, который теперь бегает на побегушках у грязнокровки Грейнджер. И наша новая «проверяющая» из Часовой Башни. Пришла сюда указывать нам, как жить, Анимусфера? Думаешь, твоя хваленая Часовая Башня защитит тебя здесь, в наших подземельях?

Ольга-Мария остановилась. Её сердце рефлекторно забилось быстрее. Она была теоретиком, а не дуэлянтом. Но гордость Наследницы не позволила ей отступить. Она вздернула подбородок, глядя на возвышающегося над ней Флинта с абсолютным, ледяным презрением.

— Отойди с дороги, Флинт. Твой уровень интеллекта и словарный запас оскорбляют этот коридор. И вытри за собой. Ты ведешь себя как тролль с девиантным поведением.

Флинт покраснел от ярости, его массивные плечи напряглись, а рука потянулась за палочку.

— Слизерин не прогибается под чуждый мусор и маглолюбов! Вы тут развели цирк со своими магловскими железками и дурацкими правилами! Мой отец говорит, что пришло время преподать вам урок старых традиций!

Драко Малфой не стал ждать. Он мгновенно шагнул вперед, плавным, отработанным движением задвигая Гермиону и Ольгу себе за спину. Его рука с палочкой взмыла вверх. Лицо Драко побледнело, но глаза горели холодной, расчетливой яростью молодого аристократа, который наконец-то выбрал правильную сторону.

— Только попробуй поднять палочку, Маркус, — процедил Драко, целясь Флинту точно в переносицу. — Если ты хоть пальцем тронешь их, Айнцберны не просто исключат тебя. Хлоя лично превратит тебя в ингредиенты для зелий, а мой отец позаботится о том, чтобы весь твой жалкий род разорился к утру. Уйди с дороги.

Флинт хрипло рассмеялся, обнажив неровные зубы. Его дружки за спиной угрожающе придвинулись.

— Твой отец — сломленный трус, Драко! Он продался немцам! А твои хваленые Айнцберны сейчас спят в своих теплых башнях! Здесь только мы. Экс…

Он не договорил заклинание. И не поднял палочку.

Потому что воздух в коридоре резко, невыносимо, до боли в костях похолодел.

Факелы на стенах мигнули, зашипели и потускнели, их привычное оранжевое пламя мгновенно окрасилось в мертвенно-синий, холодный цвет. Раздался тихий, мерный гул. Он не был слышен ушами, он вибрировал прямо в черепной коробке, напоминая звук работы исполинского высоковольтного трансформатора. От этого гула у всех присутствующих заныли зубы.

Флинт замер. Его рука с палочкой дрогнула, так и не завершив жест.

Из густой, непроницаемой тени за спинами старшекурсников, абсолютно бесшумно, словно сама смерть во плоти, вышел Энакин Скайуокер.

На бывшем Темном Лорде Галактики была простая темная туника. Он не доставал свой белый световой меч. Он даже не смотрел на Флинта. Его лицо было спокойным, как у статуи, а голубые глаза мерцали в синем полумраке так ярко, что казались белыми, лишенными зрачков.

Он просто поднял правую руку. Слегка, лениво растопырив пальцы в черной кожаной перчатке.

Маркус Флинт и четверо его дружков внезапно, с синхронным удивленным хрипом, оторвались от каменного пола. Их ноги судорожно, комично задергались в воздухе. Невидимая, колоссальная, неодолимая сила прижала их спинами к холодной каменной стене, плавно приподняв на два фута над плитами.

— Кххх… — Флинт выронил палочку. Деревяшка со звоном покатилась по полу. Здоровяк попытался двумя руками схватиться за свое горло, словно его душил невидимый ошейник, но не мог даже пошевелить пальцами. Невидимые тиски Силы держали их так крепко, что они не могли даже расширить грудную клетку для вдоха, не то что произнести заклинание.

Из-за широкой спины Энакина, так же бесшумно, появилась Тачи.

Девочка-щит, одетая в легкую броню, как всегда, несла на спине свой огромный крест. Она неторопливо подошла к Флинту, висящему в воздухе с вытаращенными, налитыми кровью глазами.

Тачи посмотрела на него совершенно невозмутимо, без малейшего выражения гнева или удовольствия на лице. Она просто подняла руку и щелкнула Флинта пальцем по лбу.

Щелчок был такой сокрушительной физической силы, что массивная голова Флинта с размаху откинулась назад, с глухим, болезненным стуком ударившись о гранитную стену. Старшекурсник застонал сквозь сжатые зубы.

— Директор Поттер просил передать, — монотонно, словно зачитывая инструкцию по эксплуатации огнетушителя, произнесла Тачи, глядя на побелевших, висящих в воздухе слизеринцев, — что леди Ольга-Мария Анимусфер, леди Гермиона Грейнджер и лорд Драко Малфой находятся под полной юрисдикцией и физической защитой Консорциума Айнцберн. Любая агрессия в их адрес расценивается как акт прямого саботажа инфраструктуры Хогвартса.

Тачи спокойно поправила выбившуюся из-под ободка прядь лиловых волос.

— При повторном нарушении протокола безопасности я буду использовать не палец. Я буду использовать щит. А вы будете использовать Больничное Крыло до конца учебного года. Энакин-сан, цель нейтрализована и проинформирована. Прошу отпустить этих невежд.

Скайуокер плавно опустил руку.

Старшекурсники рухнули на пол, как тяжелые мешки с мокрым песком. Они судорожно хватали ртом ледяной воздух, кашляя и держась за ушибленные спины. Их глаза были полны первобытного, животного ужаса перед человеком, который мог раздавить их легкие, даже не доставая палочку и не произнося ни звука.

Не оглядываясь, бросая оброненные палочки на полу, «защитники чистой крови» на четвереньках поползли за угол и с позорным визгом бросились наутек, ломая ноги на поворотах.

Энакин медленно повернулся к Ольге-Марии. Гул Силы стих. Факелы на стенах мигнули и снова загорелись ровным, теплым оранжевым светом. Суровое, испещренное невидимыми шрамами лицо Скайуокера на секунду смягчилось.

— Мисс Анимусфер. Леди Грейнджер. Драко. Вы целы?

Ольга-Мария стояла, не дыша, широко открыв глаза.

В Часовой Башне её ценили за ум. С ней общались уважительно, перед ней кланялись, но только из-за её титула и статуса её отца. Никто, никогда в её жизни не вставал между ней и физической опасностью вот так — молча, сокрушительно, как гранитная стена, готовая раздавить любого, кто посмеет на неё косо посмотреть.

Она впервые в жизни почувствовала, что значит быть под настоящей защитой. Не политической, не магической, прописанной в контрактах. А физической, первобытной защитой стаи, которая рвет глотки за своих без лишних слов.

— Я… я в абсолютном порядке, — выдохнула Ольга, чувствуя, как предательски щиплет в глазах. Она гордо выпрямила спину, пытаясь скрыть легкую дрожь в коленях. — Спасибо… Инструктор Скайуокер. И тебе, Тачи. Хотя это было не обязательно, мы с лордом Малфоем контролировали ситуацию и готовили контратаку.

Энакин едва заметно, одним уголком губ, улыбнулся. Это была улыбка старого солдата, который знает цену храбрости.

— Разумеется, леди Ольга. У меня нет сомнений в вашей компетентности. Но вы — аналитический отдел. Мозговой Центр. Ваша задача — думать и прокладывать курс. Моя задача — убирать мусор с вашей дороги, чтобы вы не споткнулись. Спокойной ночи.

Тачи вежливо поклонилась, и они с Энакином так же бесшумно, как и появились, растворились в тенях подземелий, продолжая свой ночной патруль.

Когда они ушли, Гермиона тихонько взяла Ольгу под руку, чувствуя, как бьется сердце подруги.

— Они сумасшедшие, страшные и не признают никаких правил, да, — шепнула Грейнджер с теплой, искренней улыбкой. — Но они наши сумасшедшие. И они всегда приходят вовремя.

Ольга-Мария Анимусфера посмотрела вслед удаляющейся во тьму фигуре джедая. Она выпрямила спину, вздернула носик, поправила мантию и смахнула несуществующую пылинку с рукава.

— Их методы работы с потенциальными нарушителями всё еще невыносимо неэтичны и грубо нарушают Статут об Ограничении Применения Грубой Силы, — заявила она тоном строжайшего заправского бюрократа. — Но… пожалуй, я отложу отправку рапорта о нарушениях в Ассоциацию. На неопределенный срок. Мне нужно собрать гораздо больше эмпирических данных о том, как смешно эти местные хулиганы дрыгают ножками, вися в воздухе.

Драко Малфой лишь понимающе, по-слизерински усмехнулся, подбирая с пола оброненную Флинтом палочку (которую он планировал завтра торжественно выбросить в окно Астрономической башни).

Еще один строгий, непреклонный аудитор Часовой Башни только что окончательно и бесповоротно пал жертвой стокгольмского синдрома семьи Айнцберн.

* * *

Северус Снейп ненавидел утро понедельника. Это было время, когда сотни пустых, невыносимо шумных детских голов возвращались в классы, наполняя замок хаосом.

Но с момента появления в Хогвартсе автономного ИИ с фиолетовыми хвостиками, Снейп начал ненавидеть каждую секунду своего существования.

За прошедшие две недели ВВ-тян превратила его жизнь в непрерывный кибер-кошмар. Стоило ему снять баллы с гриффиндорца, как над его головой всплывала красная надпись «Штраф за токсичность!» и из стен начинала играть веселая цирковая музыка. Когда он пытался спать, ВВ любезно меняла температурный режим в его спальне, «чтобы имитировать успокаивающий бриз Окинавы».

Но сегодня Ужас Подземелий торжествовал.

Он находился в своей личной, самой глубокой лаборатории. Последние три ночи, жертвуя сном, Снейп не варил зелья. Он чертил. Используя кровь единорога, толченую кость дракона и древние, до-хогвартские руны друидов, Мастер Зелий создал на стенах, полу и потолке лаборатории абсолютный блокирующий контур. Магический эквивалент клетки Фарадея. Никакая прана, никакие радиоволны, никакие лунные архивы не могли пробиться сквозь эту сеть. Здесь была слепая зона.

Снейп удовлетворенно выдохнул, наслаждаясь благословенной, абсолютной, глухой тишиной. Никаких «Пиликов». Никаких всплывающих окон.

Он подошел к котлу из чистого олова. Пришло время варить «Эликсир Ментальной Тишины» — зелье, которое теперь было нужно ему как воздух.

Снейп занес над котлом серебряный пинцет с зажатой в нем чешуйкой реликтового пещерного мотылька. Рецепт требовал хирургической точности. Он замедлил дыхание. Очистил разум методами Окклюменции. Время замедлило свой бег. Он разжал пинцет…

Внезапно огонь под котлом, горевший ровным синим пламенем, мигнул и стал ярко-розовым.

А из вентиляционной решетки, которую Широ Эмия недавно «любезно модернизировал» для улучшения вытяжки, полился тихий, расслабляющий ло-фай хип-хоп.

Снейп замер. Чешуйка упала мимо котла и с шипением сгорела на розовом огне.

Прямо над котлом воздух пошел мелкой рябью, и в пространстве возникла зеленая полоска загрузки с надписью:

[Взлом аналогового файервола… Анализ кельтских рун… Конвертация друидского кода в двоичный… 99%… 100%. Успешно!]

— Нет, — прохрипел Снейп, отступая на шаг. — Я потратил на эти руны три галлона крови единорога. Это невозможно.

ПИЛИК!

Пространство расступилось, и перед ним, зависнув в воздухе в позе лотоса, материализовалась ВВ-тян. На ней была виртуальная хакерская толстовка с капюшоном, натянутым на фиолетовые волосы, и очки с зеленым светящимся кодом на стеклах.

— Хакер-ВВ на базе! Соскучились, Северус-сенпай? — радостно возвестила голограмма, сдвигая очки на лоб. — Ваша защита была такой милой! Кельтские руны! Это же буквально маго-ассемблер! Очень винтажно, но совершенно не держит распределенные брутфорс-атаки через вентиляционную трубу!

Снейп не стал доставать палочку. Он уже знал, что магия против нее бесполезна. Он просто облокотился обеими руками о стол и опустил голову, тяжело дыша.

— Чего. Тебе. Надо. Монстр. — процедил он, разделяя каждое слово. — Я никого не штрафовал. Я ни на кого не кричал. Я просто хотел сварить успокоительное в тишине. Оставь меня в покое.

ВВ-тян сочувственно прижала ручки к груди и подлетела ближе.

— Ох, сенпай… В этом-то и проблема! Администратор Гарри запустил протокол «Социализация и Разморозка». А варить успокоительное в темном подвале в полном одиночестве — это социально неприемлемое поведение! Вы стагнируете как личность!

Голограмма сделала изящный пируэт, и её наряд сменился на костюм болельщицы с помпонами.

— Поэтому ВВ-тян решила внедрить в вашу скучную рутину элементы геймификации! Если работа не приносит радости, её нужно превратить в игру! Запуск модуля «Алхимический Симулятор»!

Снейп резко вскинул голову.

— Что ты…

Он не договорил.

Пространство вокруг его рабочего стола мгновенно преобразилось. Это больше не была мрачная лаборатория. Прямо в воздухе, над его колбами и ингредиентами, зависли светящиеся неоновые таблички.

Над миской с нарезанными корнями маргаритки появилась надпись: [Квестовый предмет. Соберите 10 штук для крафта!].

В левом верхнем углу поля зрения Снейпа (ВВ проецировала изображение прямо на его сетчатку через эфир) возникла красная полоска с надписью [HP (Шкала Здоровья Менталки)], которая была заполнена всего на 15%.

А над самим котлом зависла огромная золотая надпись: [НАЖМИТЕ «СТАРТ», ЧТОБЫ НАЧАТЬ ВАРКУ! СЛОЖНОСТЬ: ХАРДКОР].

— Прекрати это немедленно, — голос Снейпа дрогнул. Он попытался взять нож, чтобы нарезать корень златоглазки.

В ту же секунду над ножом вспыхнула надпись: [КОМБО x1! ОТЛИЧНАЯ НАРЕЗКА, СЕНПАЙ!] и из динамиков раздались записанные аплодисменты толпы.

Снейп бросил нож, словно тот обжигал.

— Я отказываюсь. Я отказываюсь участвовать в этом фарсе. Я буду жаловаться Дамблдору. Я напишу Юбштахайту. Я выкину Дневник этого идиота Реддла в Черное Озеро, чтобы тебе негде было хранить базы данных! Я телепортирую его к центру Земли!

ВВ-тян перестала махать помпонами. Её рубиновые глаза хитро, почти садистски блеснули.

— Угрозы системному администратору? Ой-ой, сенпай теряет очки кармы! Но ВВ-тян добрая. Раз вы отказываетесь играть по-хорошему, система выдаст вам поощрительный бонус авансом, чтобы поднять мотивацию!

Голограмма щелкнула пальцами.

Снейп почувствовал странное покалывание. Он опустил взгляд на свои руки, затем на грудь.

Его неизменная, черная, застегнутая на все пуговицы мантия — символ его закрытости и мрачности — начала покрываться рябью дополненной реальности. Пиксели перестроились, накладывая на его одежду оптический AR-фильтр высокой плотности.

Черный цвет исчез.

Теперь Северус Снейп, Пожиратель Смерти и Гроза Подземелий, был одет в сверкающее, расшитое блестками платье Девочки-Волшебницы в стиле Махо-сёдзё. На груди красовался гигантский розовый бант, юбка (иллюзорная, но выглядящая абсолютно реально) была возмутительно короткой, а вокруг его сальных черных волос медленно вращался нимб из неоновых звездочек.

В левом нижнем углу его зрения всплыло уведомление:

[Достижение разблокировано: «Цундере под прикрытием»! Экипирован легендарный скин «Магическая Принцесса Севи-тян»! Харизма +50, Устрашение -100!]

— Вот так-то гораздо лучше! — восхищенно взвизгнула ВВ-тян, доставая виртуальную камеру и делая скриншот со звуком громкого затвора. — Этот скин будет виден всем живым существам в замке, пока вы не сварите зелье с рейтингом «S» и не улыбнетесь минимум трем гриффиндорцам! Условия квеста ясны, Принцесса Севи-тян?

Северус Снейп стоял посреди лаборатории, сияя розовыми блестками. Он закрыл глаза.

Он не кричал. Он не швырял котлы. Он прошел стадию гнева, миновал стадию торга и рухнул прямо в пучину абсолютного, хрустального принятия.

Ужас Подземелий медленно опустился на табурет, сложил руки на столе и уронил на них голову, увенчанную неоновыми звездочками.

— Темный Лорд был милосерднее, — глухо, в пустоту пробормотал Снейп. — Он просто пытал Круцио. Он не делал из меня… это. Поттер, твой дед — больной изверг. И ты тоже.

— Не унывайте, сенпай! — бодро отозвалась ВВ, включая фоном веселую песню из опенинга аниме. — Впереди еще целый семестр! А теперь берите нож, нас ждет нарезка корней! И не забывайте: за каждое хмурое лицо я добавляю на ваше платье еще один бантик!

Хогвартс окончательно пал. Старый мир рухнул, раздавленный безжалостным сапогом цифровой эпохи, и на его обломках плясали виртуальные котики.