Сталь и Камень / Steel and Stone (джен)

Китиара очнулась и обнаружила, что её перекинули через спину эттина, а прямо под ней — почти отвесный склон Горячей Горы. Дно долины раскинулось в сотнях футов внизу. С такого расстояния долина выглядела как обычный лес, а не как зловещий Омрачённый лес. Китиара закрыла глаза, чтобы прошло головокружение.

Когда она снова их открыла, рассудок вернулся к ней; она закричала и забилась в хватке существа. Его бычьи шеи прижали её между собой.

— Ты болван! — кричала мечница, колотя эттина по спине. — Отпусти меня! Я не могу дышать!

Рес‑Лакуа сбросил её на узкий выступ. На мгновение Китиара вцепилась в склон горы, а мир кружился у неё под ногами. Затем зрение прояснилось, и она увидела встревоженное лицо волшебницы за спиной эттина. Китиара наполнила воздух проклятиями.

— Слишком шумно, — заметил эттин. Китиара замолчала. Рес‑Лакуа указал на вершину горы, находившуюся всего в нескольких шагах. — Вверх.

На вершине Горячей Горы было холодно и ветрено. Капюшон Лиды трепетал на ветру, а её волосы почти выпрямились, развеваясь позади. Она держалась за Китиару, чтобы не упасть. Эттин копался внутри грязной шкуры, покрывавшей его тело, и Китиара прошептала своей спутнице:

— Что он теперь делает?

Лида лишь покачала головой.

Гигантской совы нигде не было видно. Собирается ли эттин их убить? Если так, то она не сдастся без боя. Китиара огляделась в поисках оружия, но увидела только сланец. Вокруг на склоне не было никаких признаков растительности.

Эттин держал гладкий серый камешек и что‑то напевал ему.

— Хозяин, хозяин, — почтительно произнёс он.

— Что это? — потребовала ответа Китиара.

— Магия, — прошептала Лида.

Китиара незаметно опустилась на колени и подобрала два зазубренных куска сланца. Эттин был слишком увлечён, чтобы заметить это. Китиара передала один осколок волшебнице.

— Будь наготове, — предупредила мечница. Лида не ответила.

Эттин снова полез в свою одежду и вытащил ещё один небольшой предмет. Китиара ахнула, узнав его. Невозможно было ошибиться: фиолетовый самоцвет, идентичный тем, что спрятаны в её мешке, — тем, что она украла у Януша. Из кристалла вырвались вспышки фиолетовой молнии, и громкое гудение заглушило шум ветра. Фиолетовый свет окутал эттина.

Затем эттин кивнул, словно отвечая на какой‑то неслышный приказ, и повернулся к женщинам. В одной руке он держал серый камешек, а в другой — ледяной самоцвет, высоко над головой. Когда он двинулся к Китиаре и Лиде, воздух вокруг троицы начал расширяться и мерцать.

Частицы воздуха закружились вокруг них.

— Снег? — прошептала Китиара. Лида, поражённая зрелищем, молчала.

Частицы продолжали кружиться, сверкая алым, фиолетовым, тёмно‑зелёным, золотым и белым. Китиара услышала, как волшебница что‑то пробормотала. Вихрь сгустился до настоящей бури, пока эттин приближался к ним.

Китиара не могла пошевелиться. Магия Януша уже сковала её, и она в ужасе смотрела, как Рес‑Лакуа, Лида и она сама начали распадаться, растворяясь в клубящейся магии, сжимавшейся вокруг них и вращавшейся всё быстрее, пока не показалось, будто три фигуры стоят в центре огромного вихря. Фиолетовый свет и мистическое гудение усилились, пока глаза и уши Китиары не ощущали больше ничего другого.

Затем, с вспышкой аметиста, они исчезли.

* * *

Когда Ксантар и остальные приблизились к долине, гигантская сова заметила странную сцену на вершине Горячей Горы. Тщетно вскрикивая, он захлопал крыльями и попытался лететь прямо к самому высокому хребту — туда, где только он, с его зоркими глазами, мог разглядеть, что происходит. Но он был слишком тяжёл, чтобы двигаться достаточно быстро; его огромные крылья с трудом боролись с ветром. Кейвен и Танис в недоумении наблюдали за этим, не двигаясь с места.

— Что это с птицей? — пробормотал Кейвен. — Мы же здесь, верно? В долине? Так где же Китиара?

— Разве ты не чувствуешь? — вмешался Танис. — Напряжённость в воздухе? — Он поднёс руку к голове и почувствовал, как волосы прилипают к ладони. Он подавил панику, внезапно ощутив себя совершенно беспомощным.

Кейвен развернулся в седле и с тревогой посмотрел на полуэльфа. Затем керниец поднял взгляд на сову, которая кричала, взмывая вверх.

— Что бы это ни было, оно свело вас обоих с ума, — сказал наёмник.

Но Танис не слушал.

— Мы опоздали! — воскликнул он и указал мимо Кейвена на вершину горы к северу. Вокруг вершины кружилась сверкающая дымка; казалось, она высасывает энергию прямо из земли вокруг них, из их собственных тел. Теперь уже и сам Кейвен покачнулся в седле, и Танису пришлось поддержать его. В этот момент вершина горы словно взорвалась. Но когда взрыв стих и сверкание рассеялось, склон остался неизменным.

— Это были они, — с глубоким чувством произнёс Танис. — Они исчезли!

— Исчезли? — переспросил Кейвен. — Полуэльф, мы в Омрачённом лесу! Эта вспышка могла быть чем угодно.

— Нет, — упрямо сказал Танис.

Через несколько минут Ксантар приземлился на вершине сухого дерева неподалёку. Он всё время поворачивался: то лицом к горе, то на юг, то снова к горе. Внезапно птица раскрыла клюв, показав серый, червеобразный язык размером с ладонь Таниса. И тогда Ксантар издал крик — его ярость, утрата и опустошение эхом разнеслись по долине. Даже Кейвен содрогнулся.

Спустя какое‑то время птица утихла. Ксантар устремил взгляд на полуэльфа. Лида обладала таким же взглядом — завораживающим, который затягивал жертву, буквально крал её мысли. Кейвену пришлось отвести глаза, но Танис выдержал суровый взгляд гигантской совы.

На земле существо возвышалось над полуэльфом. Но даже с высоты седла, где двое мужчин сидели верхом на митасском жеребце, птица всё равно нависала над ними. От птицы исходила ярость. Затем гигантская сова моргнула — и снова стала саркастичным Ксантаром.

— Мы ошиблись, — прозвучало мысленное послание совы.

Танис кивнул. Кейвен тоже кивнул, так что полуэльф понял: наёмник также услышал мысленное послание.

— Теперь они в Ледяном Пределе, — продолжил Ксантар.

— Почему в Ледяном Пределе? — резко спросил Кейвен. — Потому что какой‑то дурацкий сон так сказал? Вэлдан проиграл войну в Керне; зачем отправляться почти за тысячу миль на юг, в такое место, как Ледяной Предел, если хочешь завоевать мир? Если, конечно, ты и волшебница правы, предполагая, что он этого хочет. Почему Ледяной Предел, сова?

— Возможно, там есть что‑то, что он ценит… что‑то, что он ищет, — ответил Ксантар.

— Например, что? Снег?

— Предзнаменование упоминает самоцветы, — прозвучало в ответ.

Кейвен не принял доводы совы.

— Самоцветы в Ледяном Пределе? Это смешно.

— Случались и более странные вещи, человек, — невозмутимо ответил Ксантар.

Но керниец лишь возмущённо запыхтел.

— Я говорю, мы возвращаемся в Гавань.

— Делай что хочешь, человек. Тебе будет трудно выбраться из Омрачённого леса без помощи проводника, — холодно произнёс Ксантар.

Кейвен свирепо посмотрел на него.

— Ты бросишь нас?

— Вы для меня ничто. Я отправляюсь в Ледяной Предел.

Наконец Танис заговорил:

— Лида говорила, что ты не можешь покинуть Омрачённый лес.

Пауза.

— Она ошибалась.

Танис на мгновение задумался, затем соскользнул с Малефисента. Он начал вытаскивать свой рюкзак и рюкзак Китиары из путаницы снаряжения за седлом.

— Полуэльф! — требовательно спросил Кейвен. — Что ты делаешь?

— Я отправляюсь с Ксантаром.

Кейвен хохотнул.

— Вы, квалинестийцы, более талантливы, чем я думал. Ты тоже умеешь летать, полуэльф?

— Нет, но он умеет.

Кейвен побледнел. Он схватился за луку седла и наклонился к полуэльфу.

— Ты поедешь на гигантской сове?

— Если он позволит мне. — Танис посмотрел на птицу, которая склонила голову — Танис воспринял это как согласие.

Голос Кейвена зашипел, снова привлекая внимание полуэльфа:

— Но зачем? Китиара не стоит такого риска. В мире миллионы других женщин, полуэльф. К тому же, какая у нас гарантия, что она там?

Танис фыркнул, роясь в своём рюкзаке. Ему нужно было максимально облегчить ношу. Танис весил больше Лиды. Он выбрал то немногое, что осталось из еды, свой лук и колчан, а также меч. Затем он поднял рюкзак Китиары, размышляя.

Голос Кейвена прервал его:

— Почему бы просто не отказаться от этого? Мы можем выбраться отсюда вместе. В Бездну эту сумасшедшую сову и её волшебницу. И Китиару тоже.

Танис покачал головой. Он отодвинул одежду в рюкзаке Китиары, ища что‑нибудь, что могло бы помочь ему в поисках.

— Я не наёмник, как ты, Маккид. Это единственное объяснение, которое я могу тебе дать. Я делаю что‑то не ради денег, а по своим собственным причинам.

Кейвен широко развёл руками.

— Как вы вдвоём собираетесь их найти? Ледяной Предел практически на другом конце континента.

Сова вмешалась:

— Я попытаюсь установить мысленную связь с Лидой. Я найду её. Она приведёт меня к ним.

— Ты потерял связь с ней в Омрачённом лесу почти сразу, — раздражённо ответил Кейвен. — Что ты собираешься делать, обыскивать весь Ледяной Предел? Сколько времени, по‑твоему, у тебя есть?

— Мои сородичи бывали там. Они описывали это место. Я помню рассказы своего деда, когда я был птенцом. Есть вероятное место — место, как мне говорили, огромных лабиринтов подо льдом. Такое место, полагаю, привлекло бы волшебника. Я сначала поищу там. Я найду её, человек.

В этот момент пальцы Таниса нащупали что‑то на дне рюкзака мечницы. Озадаченный, полуэльф опустился на колени, вывалил содержимое рюкзака на землю и осмотрел холщовую подкладку. Рюкзак при ярком дневном свете выглядел глубже снаружи, чем был внутри.

— Фальшивое дно, — пробормотал он.

Кейвен спешился и присел рядом с полуэльфом. Даже Ксантар перепрыгнул на ближайшую ветку. Танис ощупал дно, ища защёлку. Затем он воскликнул и поднял затвердевший холст, скрывавший тайник. Все трое ахнули, когда из потрёпанного в дороге рюкзака вырвался фиолетовый свет. Кейвен осторожно отступил назад, но Танис сунул руку в фальшивое дно. Вытащив руку, он бережно держал на ладони три ледяных самоцвета.

— Во имя богов! Что это? — спросил Кейвен.

Танис покачал головой, но Ксантар пробормотал что‑то, чего полуэльф не понял.

— Что? — переспросил Танис.

— Ледяные самоцветы. Мой дед упоминал их давным‑давно, но считал, что это всего лишь легенда. Говорили, что это лёд, сжатый под огромным давлением, пока не превратился в драгоценные камни.

— Они магические? — спросил Танис у гигантской совы. — Там их несколько.

— В правильных руках — да, они должны быть магическими. Но они пугают меня. — Танис и Кейвен снова удивлённо подняли головы. — Я прав, предполагая, что мечница не была законной владелицей этих самоцветов?

Кейвен ответил осторожно:

— После того, как мы покинули Керн, Китиара сказала кое‑что, заставившее меня задуматься. Я жаловался, что все наёмники Вэлдана остались без платы, а она сказала: «Все, кроме одного». Но она не стала объяснять дальше. Позже я решил, что она планировала ограбить меня. Но теперь я думаю… — Он многозначительно указал на светящиеся ледяные самоцветы.

Танис всё ещё разглядывал ледяные самоцветы, когда голос Ксанатара проник в его сознание:

— Возможно, мы сможем использовать эти камни.

Полуэльф поднял взгляд, сразу поняв, к чему клонит сова.

— Выкуп? — спросил он.

Птица кивнула.

— Или магия. Если мы сможем раскрыть их секрет. Но я советую — взять их с собой.

Танис убрал самоцветы обратно в рюкзак, вернул на место фальшивое дно и переложил свои вещи в рюкзак Китиары. Затем он встал и повернулся к сове.

— Я готов.

Кейвен вздохнул, тоже поднимаясь.

— И я.

— Я не смогу нести вас обоих.

— Я поеду на Малефисенте.

— Мы быстро обгоним тебя.

— Оставь мне след, по которому я смогу идти.

— У меня много сородичей. Я могу мысленно позвать их. Возможно, ты мог бы поехать…

— Нет! — сказал Кейвен и поспешно добавил: — Я не оставлю своего коня. Малефисент и я будем идти день и ночь, если понадобится. Он — митасский жеребец, он выдержит нагрузку. И я тоже.

— Значит, ты боишься высоты, человек?

— Нет! — упрямо повторил Кейвен. Он вскочил на Малефисента. — Я ничего не боюсь.

Ксантар спрыгнул на землю и присел, подогнув лапы. Полуэльф взобрался на него, подтянул за собой рюкзак Китиары и оружие, а затем закрепил их на птице с помощью кожаного ремня, который Кейвен передал ему с седла Малефисента. Ксантар издал мягкий клокочущий звук. Танис обхватил ногами тело Ксанатара и крепко вцепился в упряжь и в перья крыльев птицы. Он пригнул голову к спине Ксанатара. Без дальнейших промедлений гигантская сова взмыла в небо.

— Подожди! — крикнул Кейвен им вслед. — Как ты отметишь свой путь?

Даже пока он говорил, его фигура уменьшалась под ними.

— Ты узнаешь. Возможно, мы будем бросать тебе вниз несколько этих сверкающих самоцветов, чтобы ты шёл по ним.

— Подожди! — возопил Кейвен, и в его голосе прозвучала нотка отчаяния, сделавшая голос тонким. — Они слишком цен… — Затем его уже не было слышно.

Птица взмывала всё выше, пока не оказалась высоко над горными вершинами. Танис прикусил губу, стараясь отвлечься от вида земли, медленно кружащейся внизу. Кейвен и Малефисент постепенно превратились в едва заметные точки. Пообещав себе не смотреть прямо вниз, Танис рискнул бросить взгляды по сторонам. Он определял направление по солнцу.

— Ты ведь не всерьёз насчёт использования самоцветов для отметки пути Кейвена, правда? — крикнул Танис в затылок Ксантару. Птица не ответила, но полуэльф почувствовал, как по телу существа пробежала дрожь — возможно, это был смешок.

Далеко на западе Танис увидел четыре маленькие тёмные фигуры, поднимающиеся в небе. Он указал на них Ксантару.

— Это мои сыновья и дочери. Они проведут Кейвена и защитят его от менее благородных обитателей Омрачённого леса. Несмотря на его безрассудную храбрость, воин заслуживает помощи.

На северо‑востоке полуэльф почти мог вообразить, что видит верхушки высоких валлинов Утехи. Ни одно дерево не росло выше них — такие высокие и крепкие, что жители города строили дома на ветвях и сооружали системы дорожек и мостов между ними. Можно было пройти от одного конца Утехи до другого, ни разу не коснувшись земли.

Где‑то в Утехе, с болью подумал Танис, сейчас дома Флинт Огненный Горн, вероятно, готовит горшок тушёного мяса — Флинт не был любителем изысканной кухни — и предвкушает вечер в приятной компании в Гостинице «Последний Приют». Танис с нетерпением ждал встречи с гномом снова, но это, безусловно, произойдёт ещё не скоро.

Ксантар вышел из последнего виража, поворачивая в сторону Ледяного Предела.

* * *

Ветер хлестал по лицу, пока они летели на юг. Танис потерял хватку на упряжи. На головокружительный миг полуэльф почувствовал, что вот‑вот соскользнёт, и представил, как падает к земле. Затем его руки снова нащупали ремень, и ему удалось выпрямиться. Птица продолжала размеренно махать крыльями, выдерживая ритм дальнего перелёта.

Усталость и успокаивающее тепло, исходящее от оперённого тела Ксанатара, сговорились убаюкать его. Руки полуэльфа переплелись в импровизированной упряжи, и он задремал. Проснувшись, Танис по медно‑голубому и белому небу понял, что уже ранний полдень. Он наблюдал, как небо становится оранжево‑жёлтым по мере того, как день углублялся. Наконец горизонт окрасился в розовый, оранжевый и красный — закат плавно перетекал в сумерки. И всё это время Ксантар не сбавлял темпа. Танис оглянулся через плечо, но не увидел никаких признаков Кейвена Маккида.

Время от времени огромная птица переходила на планирование, чтобы сберечь силы. Когда сова поворачивала голову, полуэльф видел, что её глаза — оранжевые щели на лице, покрытом коричнево‑серым оперением. Совы — ночные создания, знал он, и удивлялся, как Ксантар выдерживает яркий дневной свет.

Долгое время гигантская сова летела как можно выше, но к вечеру опустилась ниже, и некоторые детали стали различимы для обдуваемого ветром полуэльфа, вцепившегося в её спину. Они, как догадался полуэльф, уже пролетали через южную границу Квалинести, он восхищался силой и скоростью гигантской совы. Вокруг них, особенно круто поднимаясь к юго‑востоку, высились зазубренные вершины гор Харолис. Ксантар снизился ещё ближе к земле. Самые высокие горные пики были укрыты снегом; на нижних виднелись скалы, покрытые лишайником, без единого дерева или куста, пока линия деревьев в сотнях футов ниже не обозначила внезапное появление низкорослых тисов и кустарников. Ниже этого, почти так же резко, как и линия деревьев, начиналась настоящая альпийская растительность — ели, пихты и берёзы, выделявшиеся на фоне пёстро‑серой каменистой почвы яркими голубыми, зелёными и белыми пятнами.

Гигантская сова спикировала и плавно опустилась на вершину холма. Она наклонилась набок, помогая Танису спешиться, а затем расправила крылья — словно оперённый Флинт, разминающий плечи после тяжёлой работы в кузнице. Танис тоже потянулся.

— Как хорошо снова оказаться на земле, — заметил полуэльф.

Ксантар, впервые, ответил прямо, а не мысленно:

— Ты неплохо держишься для новичка, полуэльф. Теперь мне нужно поохотиться и добыть себе ужин. А потом я тоже отдохну. Хотя, конечно, будет странно спать в темноте ночи. Обычно у меня всё наоборот.

— Ты думаешь, Китиара и Лида в порядке? — внезапно спросил Танис.

Сова задумалась, прежде чем ответить:

— Думаю, они живы. Я верю, что если бы Кай‑лид была мертва, я бы это почувствовал.

— Ты уже упоминал это имя. Кто такая Кай‑лид?

Сова помедлила.

— Кай‑лид Энтенака. Это имя Лиды в Омрачённом лесу, — наконец объяснил он. Танис кивнул, не уверенный, стоит ли расспрашивать дальше.

Полуэльф предложил сове кусок хлеба из своего рюкзака. Птица взглянула на угощение, затем отвернула голову.

— Мне нужно охотиться, — только и сказал он, прежде чем скользнуть вниз, в долину.

Танис сел у скалы, жуя хлеб, наслаждаясь последними красками заката и следя за уменьшающейся фигурой Ксанатара. Если бы не беспокойство о Китиаре, это было бы почти приятно. Ксантар был колючим спутником с далеко не кротким нравом и саркастичным остроумием, но, в конце концов, таким же был и Флинт Огненный Горн. Прислонившись к скале и лениво следя за движениями совы, пикирующей над местностью, Танис почувствовал, как его веки снова тяжелеют.

Он резко проснулся, когда что‑то с грохотом упало на землю перед ним. Инстинктивно он вскочил на ноги, с мечом в руке, хотя не помнил, как выхватил его. Но перед ним не притаивался ни гоблин, ни слиг. На самом деле в сумерках Танис не видел никакой угрозы. Его взгляд упал на землю. На камнях, скрючившись, лежало тело маленького кролика. Он поднял глаза, и его ночное зрение уловило Ксанатара высоко над головой.

— На хлебе долго не протянешь, полуэльф, — прозвучало в его сознании.

Танис махнул рукой в знак благодарности. Затем он собрал сухую траву и ветки и нашёл несколько сучьев у подножия мёртвого дерева. Он находился на одном из немногих склонов с растительностью и понял, что Ксантар учёл это, выбирая место для посадки. Танис соскоблил внутреннюю кору с веток и добавил получившийся пух к куче трута, которую перенёс на подветренную сторону валуна, у которого спал. Затем Танис ударил сталью о кремень. Несколько раз искры зашипели, но наконец одна из них занялась. Осторожно полуэльф подкладывал сухую траву и ветки к искре, пока она не превратилась в пламя. Затем он подбросил более крупные ветки в маленький костёр. Вскоре он уже сидел на корточках перед приличным костром, свежевал и потрошил кролика, насаживая мясо на длинную очищенную палку. Он установил палку на двух камнях и вдохнул аромат, когда жир с кролика капал и шипел.

Ксантар вернулся, когда Танис снимал с огня готового кролика. Птица опустилась на землю, но держалась подальше от пламени. Она покачала головой на предложение полуэльфа поделиться.

— Приготовленное мясо не по моему вкусу, — сказала гигантская птица. — Огонь убивает вкус, по моему мнению.

Пока Танис ужинал, сова прошлась — хотя «проковыляла» лучше описывало её походку, подумал полуэльф — к согнутой сосне и устроилась на обломке сломанной ветки. Ксантар закрыл глаза и зарыл свой золотистый клюв глубоко в бледный пух на горле.

Танис, с сытым желудком, прислонился к тёплому валуну и посмотрел на Ксантара, который устроился рядом со стволом дерева. Однажды, словно почувствовав взгляд полуэльфа, гигантская сова приоткрыла один глаз, затем развернулась на ветке, повернувшись к полуэльфу тёмной спиной. Танис увидел, как когтистые лапы вцепились в обломок ветки. Птица как будто осела, и Танис понял, что его спутник уснул.