Гарри Поттер и Наследие скальдов (джен)

На следующий день слухи ходили не хуже, чем после истории с троллем. Одни рассказывали, что Квиррелла выпил вампир, другие — что Квиррелл сам был вампиром и сгорел, как только снял свой тюрбан. Не обошлось и без истории, наиболее приближенной к правде: Квиррелл был одержим тёмным духом (можно подумать, что возможна одержимость светлым духом), и именно поэтому он заикался и вёл себя так неадекватно. А когда два десятка (!) невыразимцев и три десятка (!) авроров пришли его арестовывать, одержимый дал бой, в котором погибли все невыразимцы, кроме одного, и две трети авроров. Сам Квиррелл при этом тоже погиб, а тёмный дух улетел в запретный лес, и теперь туда вообще лучше не соваться. Поэтому Хагрид ходит такой грустный. В общем, истории придумывали, кто во что горазд.

По просьбе Гарри близнецы вытрясли из Рона события того дня. Он с трудом припомнил, как по требованию МакГонагалл пришёл к директору, там долго выслушивал от того обычные благоглупости о дружбе с хорошим мальчиком Гарри и девочкой Гермионой, как важно для Всеобщего Блага подружить их с Хагридом, которому в ближайшее время понадобится помощь, и как все ученики восхищаются дружбой между ними тремя, и так далее, и тому подобное. Для «допроса» близнецы затащили младшего брата к себе в комнату, где в тот момент в тёмном углу прятался сам Гарри. Джордана близнецы попросили на время оставить их, сославшись на «семейное дело». Но даже так у них бы ничего не получилось, так как Рональд не мог вспомнить не то, что подробности, но даже о своём посещении директора забыл. Зато после применения сыворотки правды, около полудрахмы (семь-восемь капель) которой в миниатюрном пузырьке-пипетке под честное слово выделил Гарри мистер Доу (одна капля детям от одиннадцати до четырнадцати, две капли подросткам до восемнадцати, три капли взрослым), он сразу смог вспомнить тот день во всех подробностях, даже то, как присутствовавший там же Снейп взял его волос, добавил в какой-то пузырёк, а потом сбрызнул этим зельем мантию Рона, особенно рукава. При этом директор внушал Рональду, как хорошо обнимать своих друзей и вообще размахивать руками при разговоре.

Протокол этого «допроса» Гарри тут же отправил с Сюнгвари мистеру Доу. В ответном письме невыразимец написал, что ждёт Гарри вместе с «объектом номер два» в ближайшие выходные. До ближайших выходных был ещё Белтейн, который директор не смог изжить, так как его отмечать в гостиных уже не получалось — ну где в гостиной поставишь Майский шест, право слово? Да и через огонь не попрыгаешь. Поэтому этот праздник отмечали всеми факультетами, разжигая костры восьмиугольником вокруг Майского шеста, по два на факультет. Даже во времена жёсткого противостояния факультетов на этот день забывались все распри, а если вдруг кто забывал об этом, то свои же быстро утихомиривали бузотёров.

Напрыгавшись со всеми вместе в пятницу, в субботу Гарри встал пораньше, и в качестве разнообразия ушёл из замка через ход, ведший от Одноглазой Горбуньи. Не вылезая в магазин, он активировал семейный порт-ключ Блэков. В доме Блэк он достал мантию-невидимку с завёрнутым в неё медальоном, объяснил Кричеру, что он собирается делать, и они вдвоём отправились к невыразимцам. Точнее, Гарри отправился по пластиковой карте в служебное помещение «чёрного хода» Отдела Тайн, где уже вызвал Кричера. На этот раз мальчик не стал взламывать дверь, а вежливо «постучался», выписав рунами слово «откройся», чуть не забыв надеть амулет, который предоставил ему мистер Доу. Как тот ему объяснил, амулет работает только на территории Отдела Тайн и предназначен как раз для посетителей, которые не хотят, чтобы о их посещении знали. Амулет не только скрывал лицо туманом, но и не давал понять, какого роста надевший его. Через несколько минут дежурный невыразимец без слов проводил его в кабинет мистера Доу. Кричер следовал под невидимостью, хотя невыразимец его явно каким-то образом ощущал. Видимо, был предупреждён.

— Доброе утро, мистер Поттер! Завтракали? — традиционно поприветствовал его мистер Доу.

— Доброе утро, мистер Доу. Нет, как-то не успел, — смутился Гарри.

Со смехом невыразимец согрел чайник и дал Гарри время поесть, да и сам тоже присоединился, пояснив, что специально пришёл пораньше и тоже не успел позавтракать.

— Мистер Доу, могу я спросить?

— Да, конечно, мистер Поттер! Спрашивайте, — разрешил невыразимец.

— Вам удалось поймать… — мальчик замялся, — того, кто сидел под тюрбаном у Квиррелла?

— Да, собственно, поэтому мы и прибыли тогда. Яйцо дракона было лишь предлогом, там наше участие не требовалось.

— И как «Великий Светлый» отреагировал?

— А как вы думаете? Спросил, откуда мы вообще про яйцо узнали. Пришлось сказать, что у нас свои источники, которые донесли, что Хагрид собирается вывести некое существо пятого класса опасности. Каким бы ни был Дамблдор чувствительным ко лжи, против правды не попрёшь, — и мистер Доу картинно развёл руки.

— И что теперь будет с этим духом?

— Посидит пока в ловушке. Отдел потусторонних сущностей очень заинтересовался. Изучат, поэкспериментируют…

— Мистер Доу, вы помните, что я вам рассказывал о типичных сценариях маггловских фильмов про яйцеголовых?

— Конечно, — в словах невыразимца послышалась улыбка.

— Свяжите в одно целое проклятия в моём шраме, диадеме, медальоне… И этого духа.

— Что-то мне подсказывает, что вы знаете, о чём идёт речь, но то ли не знаете, как это называется, то ли скрываете, — произнёс мистер Доу задумчиво, прихлёбывая чай. — Вам доступна библиотека Блэков?

— Частично. То, что Кричер посчитает безопасным для меня. И да, постоянная бдительность! Ну не может это всё быть простым совпадением! И что проклятие в моём шраме и двух реликвиях Основателей схожи, и при этом в год моего поступления в Хогвартсе появляется одержимый профессор, — не менее картинно, чем невыразимец перед тем, развёл руками Гарри. — Может, всё же развоплотить этого духа, пока не поздно?

— Мы будем очень внимательны и осторожны, мистер Поттер, — со смешком пообещал его собеседник. — Есть подозрения, что дух привязан к этому плану бытия, но эта информация строго между нами. Я вам её сообщаю потому, что вы или уже догадались, в чём дело, или скоро сможете это сделать, если подключите к поискам своего крёстного. Надеюсь на вашу благоразумность.

— Иногда, чтобы сохранить шкуру, приходится хранить тайны, — двусмысленно произнёс Гарри. — Я же всё-таки не гриффиндурок, бросаться на амбразуру. Можете не беспокоиться, от меня эта информация не уйдёт дальше, чем к мисс Грейнджер, да и то, если это будет абсолютно необходимо. Я думаю, к тому времени она вполне может вас заинтересовать как перспективный сотрудник. Кажется, события вокруг меня потихоньку вытравливают из неё желание помогать всем обездоленным, а что-то узнавать она любит. Представьте, если бы я не подкинул ей информацию про домовиков, а она со своей маггловской точки зрения восприняла их как бесправных рабов?

— Какой кошмар! Нам тут только ещё одного Освободителя эльфов не хватает! — картинно замахал руками невыразимец, намекая, что подобная история уже имела место быть неоднократно.

— А Запретный коридор? Вам удалось туда войти?

— И да, и нет, мистер Поттер. Директор провёл нас туда, но ничего интересного мы там не обнаружили. По все видимости, он скрыл это «что-то» даже от нас. Всё же одно дело — поймать бестелесного духа, и совершенно другое — увидеть что-то скрытое сильным волшебником, тем более, на его территории.

— А как он объяснил насчёт «кто не хочет умереть самой ужасной смертью»?

— Как обычно, прикинулся эксцентричным чудаком. Мол, надо же детишкам иметь в замке какую-то тайну!

— А то, что сунувшихся туда смельчаков потом всерьёз отправляли на отработки, это что, издержки воспитания? — ехидно прокомментировал Гарри.

Невыразимец только пожал плечами.

Когда они перекусили, мистер Доу проводил Гарри в тот же ритуальный зал, что и раньше, только в нём была установлена какая-то стимпанковская конструкция из стекла и металла, напомнившая Гарри «машину времени» простого советского инженера Шурика. В зале было ещё двое невыразимцев, которых Доу, ухмыляясь, представил как «мистер Грей» (в серой мантии) и «мистер Смит» (в чёрной). Сам мистер Доу был для разнообразия в светло-коричневой.

— Положите объект сюда, — указал мистер Доу на нишу посреди конструкции.

Гарри нащупал в кармане мантию-невидимку и, не доставая её, высвободил из складок медальон. Как только он вынул руку из кармана, а точнее, как только складки мантии-невидимки соскользнули с медальона, по периметру комнаты зажглись красные огни и завыла сирена, которую, впрочем, мистер Смит тут же заткнул взмахом палочки. Подавив желание посмотреть, как тайнюки справятся с запертым медальоном, Гарри спросил у присутствующих:

— Готовы к ментальной атаке?

— Что вы имеете в виду? — переспросил мистер Грей.

— Ну, мистер Доу… — разочарованно протянул Гарри.

Тот сделал какой-то знак, и оба других невыразимца кивнули.

— Продолжайте, — в свою очередь кивнул он Гарри.

Тот наклонился и прошептал: «$Откройся$». Как бы тихо он ни произнёс, невыразимцы, кроме мистера Доу, вздрогнули. Медальон открылся, из него попыталась проявиться «голограмма» с кино не для слабонервных, но мистер Смит нажал какой-то рычаг, и вся конструкция пришла в движение. Мистер Доу за руку оттянул Гарри подальше. Впрочем, тот и так уже собирался отскочить. Буквально через несколько секунд послышался инфернальный крик, на мгновение показался чёрный дым, вылетевший из медальона, а потом конструкция затихла. Мистер Доу достал из ниши медальон, поводил над ним каким-то артефактом, потом наколдовал несколько, по всей видимости, диагностических заклятий, после чего вручил медальон Гарри.

— Чисто.

— А где… проклятие? — поинтересовался Гарри.

— Рассеялось, — просто ответил мистер Доу.

— Уверены?

— Абсолютно. Теперь мы сможем очистить и… объект номер один.

— И куда вы его потом?

— Будем исследовать, — пожал плечами невыразимец. — А потом вернём в Хогвартс. Когда…

Невыразимец запнулся, пытаясь подобрать слова.

— Когда там не будет тех, кто сможет ей злоупотребить, — пришёл ему на помощь Гарри.

— Именно! Кстати, об исследованиях. Поскольку объекты, собственно, бесценны, выкупить их мы не можем. Я предлагаю заключить контракт на исследования. Вы нам передаёте медальон, скажем, на год для исследований. В качестве компенсации мы предоставляем вам некоторую сумму, так сказать, арендную плату. Согласны?

— Я-то не против, но подписывать его будет другой человек, как вы понимаете.

— Конечно-конечно! Пройдём в мой кабинет. И да, ваши способности только что увеличили вашу зарплату минимум вдвое, — намекнул мистер Доу на змееустость мальчика.

С этими словами он выпроводил Гарри из ритуального зала. В кабинете он вручил Гарри контракт на двести девяносто девять галлеонов, при этом в контракте была указана страховая сумма в круглую сумму десять тысяч галлеонов, на случай утери или повреждения медальона. Гарри приказал Кричеру проявиться. Старый домовик смотрел то на него, то на мистера Доу глазами, полными слёз.

— Наследник Гарольд и его невыразимый друг — великие волшебники! Они уничтожили злую магию! Кричер так счастлив, что приказ дорогого хозяина Регулуса наконец исполнен!

— Кричер, ты сможешь показать мистеру Доу, где находится пещера, где остался хозяин Регулус?

— Кричер сможет. Кричер перенесёт невыразимого друга наследника Гарольда в злую пещеру.

— И ещё. Кричер, вот этот медальон, — Гарри покачал медальоном Слизерина, — нужен для исследований. Ты согласишься дать его на год? А взамен мистер Доу достанет тебе медальон хозяина Регулуса, который тот оставил в пещере.

— Кричер не возражает, — с некоторым удивлением посмотрел домовик на мальчика.

* * *

В понедельник МакГонагалл на обеде подошла к Гарри и известила того, что его после занятий ждёт директор. На вопрос Гарри, будет ли она его сопровождать, та ответила утвердительно, не забыв при этом выразить мимикой всю глубину своего неудовольствия. Гарри за весь год так и не разобрался в характере МакГонагалл. Сегодня она ему вроде как помогает, взять ту же историю в Дырявом Котле, когда она не дала «высокой комиссии по встрече» обступить Гарри, или спокойно отпустила одного в банковскую ячейку, или довольно ровно отнеслась к его признанию насчёт факультета, куда он хотел поступить. А завтра вдруг начинает вести себя, как грымза какая-то. То ли у неё раздвоение личности само по себе, то ли «закладочки» от директора сводят её с ума.

— Гарри, мальчик мой, — начал Дамблдор, как только Гарри и МакГонагалл присели в предложенные им кресла. — Ты видел в тот день, когда нас посетили представители ДМП, как они арестовали профессора Квиррелла?

— Нет, директор. Я видел только, как они попытались его арестовать, тот побежал, потом упал, а потом там что-то произошло, и вы нас отправили в замок. От хижины Хагрида было плохо видно, что там происходило.

— Действительно, прости старика, — деланно покачал головой директор. — К сожалению, весь этот год бедный Квиринус был под воздействием тёмной сущности, и именно из-за этого прибыли авроры и невыразимцы. Ты ничего не хочешь мне сказать, мальчик мой?

С последними словами Дамблдор уставился в глаза Гарри.

— Конечно, директор. Если уж начистоту, то профессор Квиррелл был не лучшим преподавателем. Его, с его заиканием, было вовсе невозможно слушать. Вам, должно быть, докладывали, что студенты на его занятиях занимались в лучшем случае сравнением его «беканья-меканья» с учебником, отмечая в конспекте, в каком месте тот остановился. А некоторые и вовсе балду пинали, извините за сленг.

— И ты тоже, Гарри?

— О нет, директор, сэр! Разве я похож на того, кто будет просто тратить своё время? Я отмечал по учебнику начало лекции, потом готовился к другим урокам, а под конец отмечал, где профессор Квиррелл завершил. Хорошо, что он читал всё в точности по учебнику. Ну, по крайней мере, пытался…

— Гарри, конечно, профессора тебя хвалят, но… Ты мог бы выказать больше уважения к профессору Квирреллу, — мягко пожурил Дамблдор.

— Бывшему профессору Квирреллу, — не моргнув глазом, поправил его Гарри.

Сидевшая рядом МакГонагалл фыркнула, но Гарри не успел уловить выражение её лица — это был смех или неодобрение?

— Ну хорошо, формально ты прав, конечно. Тем не менее, это не отменяет субординации, — чуть более строго заметил директор. — Но я сейчас не об этом. Видишь ли, тот дух, который завладел профессором Квирреллом, это не просто тёмная сущность. Когда твои родители умерли сами и своей жертвой спасли тебя, в ту ночь Волдеморт развоплотился, но не умер окончательно. Умереть может обычный человек, такой как ты или я, а он уже настолько потерял всё человеческое, что умереть просто не мог. И теперь он только и ищет способ, как бы вернуться в мир живых. Как ты видел, он не брезгует даже вселением в других людей, недостаточно сильных, чтобы ему противостоять.

— К чему вы мне всё это рассказываете, директор? — спросил Гарри, краем глаза заметив, как неодобрительно косится на него МакГонагалл. — И откуда вы знаете, что это именно дух Волдеморта?

— Ох, молодость-молодость, — вздохнул Дамблдор, отправляя в рот очередной лимонный леденец, — бескомпромиссная молодость. Мы тоже когда-то были молодыми и тоже не обращали внимание на мнение старших, да, Минерва?

Та только фыркнула, то ли соглашаясь, то ли наоборот.

— Гарри, послушай меня. Конечно, я не могу сказать с твёрдой уверенностью, что овладевший Квиринусом дух принадлежит Волдеморту, но всё указывает именно на это. И я боюсь, что он ещё вернётся. Видишь ли, у моего друга и учителя Николаса Фламеля… Ты же знаешь, кто это?

— Алхимик, — кивнул Гарри.

— Так вот, у него пытались выкрасть один замечательный артефакт, и он попросил меня сохранить этот артефакт какое-то время. Я боюсь, что появление в Хогвартсе одержимого одновременно с просьбой моего друга вовсе не является совпадением, — Дамблдор снова картинно покачал головой.

— Да-да, директор. Рональд Уизли мне все уши прожужжал о том, что в Запретном коридоре спрятано что-то жутко секретное и жутко ценное. Всё какой-то газетной вырезкой в лицо тыкал, — с усмешкой произнёс Гарри, — да ещё утверждал, что профессор Снейп хочет это «что-то» выкрасть. Конечно, он говорил «этот скользкий слизень» вместо «профессор».

МакГонагалл попыталась было что-то вставить, но Гарри её опередил, миролюбиво выставив перед собой руки:

— Всего лишь цитирую мистера Уизли, профессор!

Дамблдор взмахом руки остановил пытавшуюся возмутиться МакГонагалл.

— Рон очень умный мальчик, Гарри. Хотя иногда и несколько, хм, бескомпромиссный, и довольно предвзято относится к профессору Снейпу. И кажется, это взаимно, — директор по-отечески улыбнулся. — Вам с мисс Грейнджер стоило бы поближе с ним общаться, мальчик мой. У Рона дружная семья, ты же общаешься с близнецами? Они, конечно, те ещё сорвиголовы, но Персиваль очень ответственный и их уравновешивает. А ещё у них есть младшая сестра, красавица Джинни. Она поступает в этом году, уверен, что она тебе тоже понравится.

— Да, директор, я понял. Но это всё же не даёт ответа на вопрос, зачем вы мне всё это рассказываете.

Директор снова картинно вздохнул.

— Мальчик мой, я всего лишь хочу, чтобы ты был готов, если вдруг тебе придётся встретиться со злом. Кстати, вы же с близнецами обнаружили зеркало Йиналеж? Я временно оставил его в одном из классов, прежде, чем перенести на постоянное место хранения, и охранные чары оповестили меня, что вы с мистером Фредом и мистером Джорджем Уизли были там.

— Это такое высокое, старинное, с зеркальной надписью сверху? Что-то типа «я показываю самое сокровенное из ваших желаний», да?

— Именно, Гарри, ты правильно расшифровал надпись. Там ещё было начало фразы «я показываю не ваше отражение», но в целом ты прав. Вы же не пытались туда больше ходить?

— Нет, конечно! За кого вы нас принимаете, директор? Неизвестный артефакт, лезущий к тебе в голову? Да какой дурак вообще будет в него смотреться? Мы даже думали рассказать Перси, чтобы он доложил по инстанции, — Гарри уважительно кивнул МакГонагалл, — но отвлеклись на другие дела. А когда через несколько дней вспомнили, зеркала в том кабинете уже не было.

— Хм, неожиданная точка зрения. Если не секрет, что ты в нём увидел? Я вот вижу в нём себя с парой тёплых шерстяных носков. Ты знаешь, Гарри, носков никогда не бывает много. Но почему-то никто не дарит мне носки, все почему-то считают, что мне нужны книги, и только книги… — улыбнулся в бороду Дамблдор, слегка разведя руками.

— Я обязательно подарю вам самые лучшие носки, директор! Вам с какой тематикой? Цветные или однотонные? С леденцами или ёлочками?

— Буду рад любым, — добродушно рассмеялся директор, сверкнув очками. — И всё же, что вы увидели в зеркале Йиналеж?

Гарри пожал плечами.

— Близнецы увидели свою мечту — магазинчик, который затмит славу Зонко. Ну, так они сказали.

— А ты сам?

Гарри немного поколебался, говорить ли, что он вообще туда не смотрел (пока не заставил зеркало показать шпионящего за ними директора). А потом решил, что надо сказать хоть что-то. Что-то, похожее на правду. Ну и шпильку подпустить заодно.

— Я видел себя в мантии в цветах Рейвенкло, — грустно ухмыльнулся он прямо в лицо директору.

Дамблдор мудро покивал головой.

— Ну что ж, мой мальчик, не смею тебя больше задерживать. Спасибо, что навестил старика. Нам так и не удалось за эти месяцы обсудить твою жизнь с родственниками, но, я думаю, у нас ещё будет время. Сразу после экзаменов, Гарри, как ты на это смотришь?

* * *

После этой встречи с директором Гарри стал особенно осторожен, и предупредил и близнецов, и Гермиону, чтобы держали ухо востро. Если Дамблдор уже настолько отчаялся в непрямых методах воздействия, что чуть ли не открытым текстом говорит: «Мальчик мой, в запретном коридоре спрятан философский камень, иди и охраняй его от злобного Волдеморта», то можно ожидать любой каверзы. А ещё напрягало знание, что дух Волдика на самом деле у тайнюков. Вдруг там у Дамби есть кто-то, кого он за яйца держит? Возьмёт, и отпустит. Или вселит в какого-нибудь бедолагу с Ноктюрн-аллеи. Хотелось бы верить мистеру Доу, что у них всё под контролем, но… Постоянная бдительность! Несмотря на взрослое сознание (а может, и благодаря ему), Гарри прекрасно понимал, что мальчик, которому даже двенадцати ещё нет, мало что может противопоставить такому зубру, как Альбус-много-имён-Дамблдор.

Не выдержав, в конце концов Гарри написал мистеру Доу письмо, где как можно более подробно изложил последний разговор в кабинете директора. В ответ получил пожелание не волноваться, но быть начеку. И разрешение присылать Сюнгвари в любое время со «звуковым письмом», чтобы не тратить время на написание. С учетом лейдир⁽¹⁾, по которым перемещается ворон, это ничем не хуже патронуса. Этакая магическая «эсэмэска» получается.

Гарри ещё раз переговорил со своими вассалами, причём со всеми вместе, не разделяя их на «полных» и «неполных». Близнецы с нехарактерно для них серьёзными лицами пообещали не только самим быть осторожными, но и приглядывать за Гарри и Гермионой, как младшими. На всякий случай. В итоге ребятам всё же удалось хоть как-то успокоить Гарри, и он вслед за Гермионой сосредоточился на подготовке к экзаменам. Преподаватели перестали давать новые темы и сосредоточились на повторении пройденного. Кроме Снейпа. У того план был расписан до конца месяца, так что прежний материал приходилось повторять самостоятельно. Так же самостоятельно пришлось изучать оставшиеся темы ЗоТИ, до которых Квиррелл не успел дойти. Заменять его никто не стал, и ученикам просто приказали вместо пар по ЗоТИ сидеть в библиотеке или по своим гостиным и готовиться самостоятельно.

Тут пригодилось известное Гарри по книгам умение Гермионы планировать. Она составила план подготовки ко всем экзаменам и поделилась им не только с Гарри, Дином и Шеймусом, но и с прочими первокурсниками факультета, включая Рональда. У Гарри были жуткие подозрения, что через Парвати и Падму этот же план перекочевал как минимум к «воронам», так что он без зазрения совести поделился им с первым курсом Слизерина. Когда во второй половине мая стало более-менее тепло, ученики стали проводить свободное время на природе, то есть во дворе замка или на берегу озера. Гарри часто присоединялся к слизеринцам, причём не один, а с Гермионой, а иногда ещё и с близнецами. И, удивительное дело, никто не называл девочку «грязнокровкой» или близнецов «предателями крови». Однажды, когда во время возвращения в замок Гарри с Драко немного отстали, последний признался, что никогда бы не решился на такое, имея в виду взятие Уизли номер четыре и пять в вассалы. «За них были серьёзные аргументы», просто ответил Гарри. Драко не стал, разумеется, выпытывать подробности.

* * *

Наступили экзамены. Ещё пока записывал всё, известное из Семикнижия, Гарри поставил знак вопроса напротив информации про танцующий ананас на экзамене по чарам. Теперь он мог с чистой совестью эту строчку зачеркнуть и написать вместо неё «танцующие шишки»⁽²⁾. Ну и правильно, для ананасов как-то не сезон, по крайней мере, чтобы их в качестве наглядного пособия использовать. А так кучка сосновых шишек и веточек к ним — прекрасный материал для отработки контроля над несколькими предметами. Надо было исключительно чарами поднять и разместить в нужной конфигурации веточки и шишки. Что при этом получится — исключительно на усмотрение экзаменуемого. Более того, разрешалось заранее отработать свою конфигурацию, но её следовало представить как рисунок на отдельном листочке, сдаваемом экзаменатору непосредственно перед сдачей практической части. Оценка зависела не только от похожести конструкции на эскиз, но и от того, сколькими деталями одновременно мог оперировать ученик. Разрешались все виды чар, пройденных на первом курсе. И чары приклеивания, и чары «магнита» (полезно для подвижных соединений), и левитация, ну и всё такое прочее.

На практическом экзамене по трансфигурации надо было всего лишь соорудить скульптуру, эскиз которой был представлен в билете. Разумеется, материал, из которого следовало слепить объект, также был указан в билете.

Экзамен по ЗоТИ принимала комиссия из деканов. В ведомость шла средняя оценка из четырёх. Вот тут-то Снейп и показал свою мерзкую натуру. Он валил все факультеты, кроме своего, задавая дополнительные вопросы из программы старших курсов. Особенно, конечно, занижал оценки гриффиндорцам.

— Но, профессор, этого не было в программе первого курса! — пытались возражать те студенты, которые были уверены в своих знания.

— Вервольф не будет спрашивать вас, закончили вы Хогвартс или нет! — саркастически отвечал Снейп.

И ведь не поспоришь! В общем, получить «превосходно» по ЗоТИ ни у кого не представилось возможности, кроме слизеринцев. Да и то, только потому, что Снейп подсуетился и организовал для своего факультета сдачу в первых рядах. В противном случае МакГонагалл обязательно отплатила бы ему той же монетой. И не только она, Спраут тоже глядела на Снейпа после экзамена волком.

Как ни странно, но на практическом экзамене по зельеварению Снейп себя вёл образцово. Не ходил по залу, заглядывая через плечо, никак не комментировал происходящее. Только отправил Рональда Уизли на пересдачу, когда тот чуть не расплавил котёл. Собственно, оценок были только три — «ужасно», если не справился, «удовлетворительно», если всё сделал правильно, но качество получившегося зелья оказалось далеко от совершенства, и «превосходно», если получившееся зелье можно было смело использовать на людях. Разумеется, «ужасно» надо было пересдавать, а другие две оценки просто влияли на итоговый результат, усредняясь с теоретической частью.

По астрономии экзамен был весьма простым. Ввиду нецелесообразности устраивать практические наблюдения с целью снятия реальных координат, в задании были указаны число и месяц текущего года, по которым надо было изобразить конфигурацию планет и созвездий, включая фазу луны. Какие-то сложные формулы при этом не использовались, всё обучение астрономии на первом курсе было построено на использовании справочников. Как Гарри выяснил, продвинутые формулы для астрономических вычислений даются на старших курсах. Просмотрев учебники, он с интересом увидел сначала формулы Коперника, которые с эпициклами, а потом и Кеплера, причём последними пользоваться смогут только те, кто хоть как-то изучал основы математики, либо в маггловских школах, либо на уроках Арифмантики в Хогвартсе. Считалось, что формул Коперника достаточно для эпизодического применения, а по ним могли считать и те, кто не знал ничего, кроме «как посчитать сдачу с галлеона».

Гарри вспомнил, как в детстве, наряду с другими мальчишками, интересовался космосом, и с каким удовольствием читал учебник Воронцова-Вельяминова ещё самого первого издания, каким-то чудом сохранившийся у родителей. И как был разочарован уроками астрономии в одиннадцатом классе: вроде и учебник тот же (только уже «надцатое» издание), но никакой тебе обсерватории, никаких наблюдений за звёздами или планетами, а сами занятия вела учитель физики по остаточному принципу. Да и мысли у завтрашних выпускников уже далеки от космоса. А сейчас, в одиннадцать-двенадцать лет, детям это всё ещё было интересно (по крайней мере, тем, кто вообще хотел учиться).

Практическая часть экзамена по гербологии отсутствовала, однако все должны были в течение недели, следующей за экзаменами, каждый день по паре отработать в теплицах и на грядках, пока шла проверка контрольных работ. Это напомнило Гарри, как Виктору точно так же приходилось ходить в школе на летние «отработки», что его всегда неимоверно бесило — ведь это, по сути, отнимало у него две недели каникул, а реальную пользу школе всё равно приносило мизер. Когда доучивался уже его брат, тогда хотя бы разрешили «откупаться» относительно небольшой по тем временам суммой. Привыкнув из-за гиперинфляции все расходы переводить в «условные единицы» (то есть в доллары), Виктор запомнил цифру в восемь у.е., которая в последних двух классах Валеры внезапно снизилась до шести⁽³⁾. Вроде как на эти деньги нанимались поденные рабочие.

Про экзамен по истории магии и говорить нечего — простые тесты, в которых надо было выбрать правильную дату какого-либо события, или указать нужное имя какого-то исторического деятеля, или правильно отметить последствия того или иного свершения. Собственно, получился экзамен на зрительную память. Хотя, по мнению старших товарищей, ещё заставших Биннса, лекции профессора Картланна были куда как интереснее. По крайней мере, в сон не вгоняли.

* * *

Спустя неделю после празднования Литы, в котором, несмотря на неудовольствие директора и его заместителя, также участвовали все факультеты, Гарри сидел на берегу с Драко, его свитой и Панзи. «Отработки» на огородах наконец-то закончились, и ребята просто наслаждались природой. После жары в середине месяца дни стояли прохладные, но трава после вчерашнего дождика уже просохла. Так что пледы, на которых они сидели, оставались сухими. Редкие облака проплывали по небу. Гарри тихонько перебирал струны своей гиталеле, и ребята вели неспешную беседу о том, о сём. Вскоре к ним присоединились и остальные слизеринцы первого курса.

Внезапно Гарри почувствовал, как его левое запястье начало пульсировать. Гермиона должна была быть в библиотеке, а там мадам Пинс вряд ли даст кого-то в обиду. Значит…

— Сюнгвари! — Гарри вскочил и направился прочь.

Ворон появился, словно бы ниоткуда и уселся на плечо мальчика.

— Фред, Джордж — срочно в Запретный коридор! — надиктовал он послание близнецам, жалея, что карта сейчас не у него.

— Гарольд, ты куда? — окликнула его Панзи.

— Извините, мне надо идти! — бросил Гарри через плечо, устремляясь к замку.

В этот момент ему прямо в лицо ткнулся бумажный самолётик. Он не глядя схватил его и читал уже на бегу. "Если хочешь увидеть свою грязнокровку целиком, а не по частям, немедленно приходи один в Запретный коридор на третьем этаже. Придёшь не один, грязнокровка умрёт!"

К Запретному коридору он прибежал через пять минут одновременно с близнецами. Те держали в руках мётлы, видимо, перед тем носились над квиддичным полем. Вместе с ними прилетел и Сюнгвари, усевшись на плечо мальчика.

— Карту! — ещё на бегу крикнул Гарри.

Развернув и активировав карту, он запросил местонахождение Гермионы. Судя по схеме, она была где-то в подземельях, а рядом с ней находился некий Эльфиас Дож, причём оба двигались. Мальчик быстро определил, что это место находится примерно под запретным коридором.

— Так я и думал! Чёртов старый козёл! — воскликнул Гарри, а потом снова ткнул в карту. — Дамблдор!

Директор, если верить карте, сидел в своём кабинете за столом. Видимо, наблюдал за представлением. Странно, что он при этом не учитывал наличие карты у близнецов. Неужели и вправду не знал?

— Я пошёл! — бросил Гарри близнецам, деактивируя и отдавая им карту. — Сюнгвари! Передай мистеру Доу: «Гермиону похитили, тащат в подземелье Запретного коридора!»

— Карр! — ответил тот и растворился в тенях.

— Мы с тобой! — ответили близнецы и поспешили за мальчиком, уже входящим в приоткрытую дверь. — Ну ничего себе! Вот это собачка!

Близнецы в шоке и восхищении разглядывали трёхголовую псину размером со слона, которая мирно посапывала в шесть дырочек. В ближнем углу комнаты наигрывала зачарованная арфа, в точности похожая на гаррин кларсах, только струны обычные. Перед центральной мордой собаки был виден открытый люк.

— Нам туда.

Не доверяя заколдованной арфе, Гарри начал перебирать струны гиталеле, наигрывая в той же тональности. Близнецы осторожно заглянули в тёмный проём и пустили туда огонёк Люмоса.

— Высоковато…

— А мётлы нам на что, о глупый брат мой?

Фред подсадил продолжающего наигрывать мелодию мальчика на свою метлу боком между своих рук, обхватил руками древко метлы и вслед за Джорджем, также оседлавшим свою метлу, нырнул в люк. Через дюжину ярдов ребята приземлились было, но тут же взлетели снова.

— Дьявольские силки!

Оглянувшись, они заметили проём в стене и устремились туда. Джордж летел первым, подсвечивая Люмосом. Очень быстро они оказались в сводчатом помещении, наполненным шелестом крыльев. В воздухе порхали сотни разноцветных объектов. Гарри знал из книг, что это ключи, и что нужен похожий по стилю на замок в двери, которая блокировала проход. Гарри посмотрел на метлу, стоявшую возле стены, сравнил её с теми, которые были у близнецов.

— Дай-ка… — попросил он метлу у Фреда.

Летать в ограниченном помещении было не то, что на улице. Приходилось тщательно контролировать все движения, чтобы не впечататься в стену. Но нереализованные рефлексы Ловца не подвели — через полминуты он локализовал и поймал нужный ключ, тем более, что у него, как и в книге, было помято крыло.

За дверью оказались шахматы в рост человека. Помня о правиле «никогда не играй в волшебные шахматы на чужом поле», Гарри просто двинулся через поле. Близнецы направились за ним. Путь им преградили белые фигуры без лиц.

— Может, перелетим? — спросил Фред.

— С таким низким потолком? — саркастически заметил Джордж.

И действительно, высота потолка была едва ли десяток футов, а алебарды в руках белых пешек выглядели очень острыми. Гарри усмехнулся.

Если меч поспорит с песней,

Не судите сгоряча.

Песня людям интересней,

Чем лихой удар сплеча!⁽⁴⁾

С первых же слов песни все, кроме Гарри, замерли. Мысленно чертыхнувшись, но продолжая петь, Гарри подтащил обоих братьев до противоположной двери, последними прихватив мётлы. За дверью оказалось просторное помещение. В углу возле противоположной двери лежал тролль. Возле его головы расплывалось тёмное пятно. Был ли это Большой Ух, Гарри не стал разглядывать.

— Что это было? — очнувшиеся близнецы ошалело трясли головами.

— Гарри, что за заклинание ты применил?

— Шахматы тоже замерли, да?

— Потом, ребят, всё потом! Поторопимся! — ответил Гарри, проходя мимо лежащего тролля и открывая дверь. — Дальше может быть смертельно опасно!

— О, юный сюзерен наш!

— Неужели до этого были игрушки?

Близнецы с одинаковыми ухмылками, но при этом весьма сосредоточенно, смотрели на мальчика. Тот пожал плечами и все вместе они вошли в следующую комнату, посреди которой стоял стол с несколькими бутылочками и флакончиками разных размеров. Оба выхода перекрыли языки пламени — пурпурные сзади и чёрные спереди. То есть, чёрным пламя только выглядело, на самом деле оно было, скорее, призрачным. Но создавалось впечатление, что и вправду горит чёрный огонь.

— Ребят, если хотите, разгадывайте загадку. Но лучше ждите здесь.

— Какую загадку?

— На столе условия. Не рискуйте понапрасну. Джордж, будь внимателен, Фред, слушайся Джорджа. А я пошёл.

С этими словами Гарри запел новую песню, слов которой близнецы не понимали.

Как жили мы борясь,

И смерти не боясь,

Так и отныне жить тебе и мне!

В небесной вышине

И в горной тишине,

В морской волне, и в яростном огне,

и в яростном, и в яростном огне! ⁽⁵⁾

С последними словами Гарри ступил через призрачный огонь.

1) Автор в курсе, что с учётом склонения и артикля правильно будет leiðanna, но пусть уж будет так, как термин.

Вернуться к тексту

2) pinecone вместо pineapple

Вернуться к тексту

3) 50 деноминированных рублей до дефолта 98-го сравниваем со 150 рублями после.

Вернуться к тексту

4) Из к/ф «Всадник на золотом коне», где персонаж по имени Янгызак своим пением заставлял всех застывать в неподвижности, даже каменного человека.

Вернуться к тексту

5) Из к/ф «Не бойся, я с тобой», исполняет Полад Бюль-Бюль оглы Мамедов, музыка его же, слова Алексея Дидурова.

Вернуться к тексту