Турист Поттер: Ритмы Барселоны (джен)

Следующий день прошел в суете запланированных опросов прочих жертв Вальдеса, и как-то незаметно день уже утратил свои права. Вечерняя Барселона сменила свое открытое, залитое светом лицо на маску из глубоких теней и кобальтовых сумерек. Переулок, в котором притаился “Лас Сомбрас”, был настолько узким, что выступы старых балконов почти соприкасались над головой, отсекая небо. Единственным указателем служила тусклая, подергивающаяся магическим разрядом вывеска: стилизованный силуэт плаща, из-под которого лился неестественный фиолетовый свет.

Когда Гарри и Изабелла толкнули тяжелую дубовую дверь, обитую полосками потемневшего железа, на них обрушилась стена звука. Это не был просто шум — это была физически ощутимая пульсация множества голосов, звон тяжелых керамических кружек о столешницы и хриплый смех, тонущий в густых клубах магического дыма. Дым здесь жил своей жизнью: он лениво перетекал от стола к столу, меняя цвет с пепельно-серого на ядовито-зеленый или багровый, в зависимости от настроения говорящих или крепости их напитков.

Воздух был пропитан запахом дешевого табака, жженого сахара и терпкого, кисловатого вина. Освещение исходило от подвешенных к потолку матовых сфер, внутри которых лениво плавали светящиеся личинки, давая приглушенный, желтоватый свет. Посетители — маги в поношенных мантиях, хмурые работяги с мозолистыми руками и женщины с веерами, скрывающими не столько лица, сколько шепот — создавали атмосферу той самой «серой зоны», где закон не то чтобы нарушался, но определенно не приветствовался.

Гарри невольно сжался, пытаясь привычно раствориться в пространстве, опустив голову и сохраняя каменно-серьезное выражение лица. Он чувствовал себя здесь как натянутая струна.

— Не молчи, — Изабелла едва заметно шевельнула губами, прижимаясь к нему плечом, чтобы создать видимость интимного разговора. — Здесь тихий и серьезный человек — как маяк в безлунную ночь. Молчание здесь равносильно признанию в шпионаже.

— Я не знаю испанский достаточно хорошо для пустой болтовни, — шепнул Гарри, стараясь не шевелить губами. — Мой акцент выдаст меня в первом же предложении.

— Тебе не нужно читать лекции по трансфигурации, Генри, — Изабелла ловко лавировала между столами, ведя его к свободному углу в глубине зала. — Просто кивай. Смейся невпопад. Время от времени вставляй громкое «sí, sí». Это универсальный код. Он работает везде, от рынков Марокко до притонов Барселоны. Главное — энергия, а не смысл.

Гарри почувствовал себя крайне глупо, но решил последовать совету.

— Sí, sí... — пробормотал он, имитируя случайный взрыв веселья и стараясь, чтобы его смех не звучал как предсмертный хрип.

— Идеально, — Изабелла едва заметно усмехнулась, бросая взгляд через его плечо. — Поздравляю, теперь ты почти местный. По крайней мере, для тех, кто уже успел осушить вторую бутылку.

Они опустились на колченогие стулья в самом темном углу, откуда открывался вид на всю барную стойку, вырубленную из цельного куска темного камня. К ним тут же подскочил коренастый официант с полотенцем, которое, кажется, не стирали со времен Реконкисты. Изабелла заказала два стакана чего-то темного и пенящегося, расплатившись парой медных монет.

— В этом заведении кричат так, будто каждый разговор — последний в жизни, — подумал Гарри, чувствуя, как шум начинает отдаваться в висках. — Как они вообще умудряются слышать друг друга? Это же идеальная акустическая завеса для любых заговоров.

Изабелла не сводила глаз со стойки. Ее веер двигался мерно, создавая легкий поток воздуха, но взгляд был острым, как бритва. Вдруг она едва заметно замерла.

— Там. Видишь? — она указала кончиком веера в сторону дальнего конца стойки. — Один. Перед ним три пустых стопки и недопитый бокал. Руки постоянно в движении.

Гарри сосредоточился. В нескольких метрах от них сидел невысокий мужчина в помятом пиджаке горчичного цвета. Его лицо было бледным, почти землистым, а левое веко периодически подергивалось в нервном тике. Он постоянно оглядывался на дверь, вздрагивая каждый раз, когда та открывалась, и непрерывно теребил края бумажной салфетки, превращая ее в мелкое крошево.

— Луис? — тихо спросил Гарри, прикрывая рот стаканом.

— Должен быть он, — кивнула Изабелла. — Он выглядит именно так, как описывал Фернандес: человек, который слишком много знает и слишком сильно боится своего хозяина. Посмотри, как он вцепился в бокал. Он не просто пьет, он пытается за него спрятаться.

Мужчина у стойки снова дернулся, когда кто-то громко хлопнул по столу. Его пальцы, перепачканные застарелыми чернильными пятнами, нервно забарабанили по дереву. Это было то самое “слабое звено”, о котором они мечтали — человек, чья совесть явно весила меньше, чем его страх, но чей страх был уже близок к критической отметке.

— Пора начинать, — произнесла Изабелла, поправляя шаль. — Я пойду первая, как и договаривались. Приготовь свои “уши”, Генри. Сейчас мы узнаем, насколько глубока кроличья нора господина Вальдеса.

Гарри кивнул, его рука уже нащупала в кармане гибкий шнур артефакта. Теперь, когда цель была перед ними, напряжение трансформировалось в холодную готовность. Он приготовился изображать веселого и недалекого спутника, пока Изабелла входила в свою самую опасную роль.

Гарри осторожно опустил руку в глубокий карман своей походной куртки, пальцы нащупали знакомую мягкую текстуру телесного цвета шнура. В “Лас Сомбрас” царил такой хаос, что любое движение, не сопровождающееся опрокидыванием стола, оставалось практически незамеченным. Изабелла, сохраняя поразительное самообладание, раскрыла веер, расшитый черным кружевом, и принялась плавно обмахиваться, создавая живую ширму между их столиком и остальным залом. Ее глаза, внимательные и холодные, следили за каждым движением в радиусе трех метров.

Гарри аккуратно выпустил тонкую нить артефакта. “Удлиняющиеся уши” вели себя как живой организм: нить змейкой скользнула по полу, огибая ножки массивных дубовых столов, залитых вином и покрытых слоем магической сажи. Кончик уха, едва заметный в полумраке, устремился в сторону барной стойки, где Луис, окончательно измотанный собственным страхом, склонился к бармену.

Гарри вставил приемник в ухо и сосредоточился. Сначала в голову ударил невообразимый грохот: звон разбитого бокала где-то слева, хриплое пение подвыпившего мага и шелест карт. Но магия Джорджа была надежной — артефакт начал фильтровать частоты, подавляя общий гул и вытягивая тонкий, дребезжащий голос Луиса.

— ...Вальдес хочет... неделя, не больше... — донеслось сквозь помехи. Голос Луиса дрожал так сильно, что Гарри почти физически чувствовал его озноб. — Он давит на меня... говорит, сроки поджимают.

— Ты нервничаешь слишком, — прогудел бармен, протирая стакан тряпкой, которая выглядела старше самой Барселоны. — Выпей еще.

— Куда еще? — Луис всплеснул руками, едва не задев соседа. — Если узнают... эти документы... мы все пойдем на корм нундам. Всё в особняке, под замком, а он требует новых актов...

Гарри подался вперед, стараясь разобрать подробности. Особняк. Это было ключевое слово. Ему нужно было точное местоположение или хотя бы описание системы охраны. Он мысленно приказал нити удлиниться еще немного, чтобы подобраться к самому плечу Луиса. Нить послушно рванулась вперед, но в этот момент толпа у стойки качнулась.

Тонкая телесная струна, потеряв направление, взметнулась вверх и, закрутившись спиралью, аккуратно запуталась в пышной, украшенной гребнями прическе дородной сеньоры, сидевшей за соседним столом спиной к Гарри. Сеньора как раз оживленно обсуждала последние сплетни о корриде на гиппогрифах, когда почувствовала странное шевеление в своих локонах.

— ¿Qué...? (Что за...?) — она замерла и начала медленно оборачиваться, ее рука потянулась к затылку.

Гарри похолодел. Если она сейчас нащупает артефакт и вытянет его на свет, всё их прикрытие разлетится вдребезги. Он судорожно дернул за шнур, пытаясь высвободить «ухо» из плена черных кудрей, но оно только крепче зацепилось за костяной гребень.

Изабелла среагировала мгновенно, увидев, что Гарри почти себя выдал, она моментально вернулась назад, с грацией пантеры лавируя между людьми и столиками. С громкостью, которая перекрыла даже грохот у стойки, она разразилась звонким, каскадным смехом.

— ¡JAJAJA! ¡Enrique, qué gracioso! (Ха-ха-ха! Генри, как смешно!) — она хлопнула ладонью по столу так, что их бокалы подпрыгнули. — Расскажи еще раз, как ты перепутал соплохвоста с домашним котом! Боже, ты такой забавный!

Она резко наклонилась к Гарри, накрывая его руку своей и создавая вокруг них зону такой бурной и шумной веселости, что подозрительная сеньора невольно отвлеклась. Пока женщина недоуменно смотрела на смеющуюся Изабеллу, Гарри одним резким, коротким рывком освободил нить. Артефакт с тихим «вжик» вернулся к нему в кулак, едва не сбив по пути свечу.

Сеньора, не найдя ничего подозрительного, кроме разве что слишком веселой пары иностранцев, пожала плечами и вернулась к своей беседе.

— ...Sí? — выдавил из себя Гарри, поспешно пряча уши обратно в карман. Его сердце колотилось в ритме фламенко.

— Пей, — коротко шепнула Изабелла под прикрытием своего смеха, ее глаза всё еще сияли притворным восторгом, хотя губы оставались напряженными. — Пей и улыбайся, пока она снова не обернулась.

Гарри сделал большой глоток терпкого напитка, чувствуя, как адреналин медленно отступает.

“Особняк. Документы в особняке. Это то, что нам нужно”, — лихорадочно соображал он. — “Вальдес держит оригиналы при себе, не доверяя даже министерским сейфам. Это классика для параноиков его типа. Но подробностей не хватает. Где этот особняк? Насколько он защищен? Луис явно на грани срыва, если болтает об этом в таком месте”.

Он бросил быстрый взгляд на стойку. Луис всё еще сидел там, но теперь его разговор с барменом стал совсем тихим, почти неразличимым даже для магии Уизли. Однако основная цель была достигнута — туман неизвестности начал рассеиваться, указывая на конкретное место, где Вальдес прятал свою украденную власть. Теперь оставалось только дождаться, когда Луис покинет бар, или не напьется так сильно, чтобы Изабелла смогла завести нужный им разговор.

Изабелла, заметив его взгляд, едва заметно кивнула, подтверждая, что она тоже готова продолжать. Их охота в «Лас Сомбрас» только начиналась, и риск, который они только что разделили, лишь сплотил их еще сильнее.

* * *

Через несколько десятков минут атмосфера стала располагать к совершению новой попытки активного шпионажа. Гарри остался в тени углового столика, стараясь слиться с неровными выступами каменной стены. Через полупрозрачные клубы магического дыма, который теперь окрасился в глубокий аквамариновый цвет, он наблюдал за Изабеллой. Она двигалась сквозь толпу с грацией хищницы, решившей сменить когти на шелка: ее походка была легкой, бедра плавно покачивались в такт невидимой музыке, а шаль скользила по плечам, словно живое существо. Весь ее облик транслировал беззаботность и случайную радость от нахождения в этом сомнительном месте.

Луис у стойки выглядел плачевно. Его пиджак горчичного цвета окончательно потерял форму, а сам он уткнулся носом в пустой стакан, словно пытаясь найти на дне остатки своего мужества. Нервный тик на его лице стал ритмичным, как метроном.

Изабелла приземлилась на соседний высокий стул с мелодичным смехом, который прорезал гул бара, как серебряный нож.

— ¡Луис! ¡Луис Мартинес! ¡No lo puedo creer! (Луис! Луис Мартинес! Не могу поверить!) — воскликнула она, всплеснув руками так искренне, что даже бармен на мгновение замер. — ¡Soy yo, María! ¿De verdad no me reconoces? (Это я, Мария! Неужели ты не узнаешь меня?)

Луис вздрогнул, едва не свалившись со стула. Он медленно повернул голову, моргая воспаленными глазами и пытаясь сфокусировать взгляд на сияющей женщине рядом с собой. В его хмельном мозгу явно шла тяжелая борьба между паранойей и внезапным вторжением из прошлого.

— Мария...? — пробормотал он, его голос был сухим и надтреснутым. — Я... я не... Простите, сеньорита, я не совсем уверен...

— Ну как же! — Изабелла шутливо шлепнула его веером по плечу, и в этом жесте было столько дружеского панибратства, что Луис невольно выпрямился. — Школа в Грасии! Сеньора Гомес, ее вечные тесты по математике и тот ужасный случай с взорвавшимся чернильницами! Ты же сидел прямо за мной, Луисито! Ты всегда списывал у меня решение уравнений, когда сеньора отворачивалась к доске. Неужели ты забыл, как мы вместе прятались в саду за школой, чтобы не идти на урок истории заклинаний?

Луис застыл. Гарри видел со своего места, как в глазах мужчины отразилось мучительное сомнение. Изабелла сыпала деталями с такой уверенностью, ее голос был так полон тепла и общих воспоминаний, что Луис, чья память и без того была затуманена спиртным и годами страха, начал сдаваться. Он не помнил никакой Марии, но Изабелла описывала всё так живо, что он начал подозревать в этом провале памяти самого себя.

— Может быть... — неуверенно произнес он, и на его бледных губах появилась робкая, глуповатая улыбка. — Я... я плохо помню школу. Столько лет прошло, столько всего... Сеньора Гомес, да... кажется, я припоминаю эти ужасные тесты.

“Она невероятная”, — подумал Гарри, невольно восхищаясь ее талантом. — “Луис не помнит ее просто потому, что никогда не знал. А она обставила всё так, что он сомневается в собственной адекватности, а не в ее честности. Истинная слизеринская хитрость, приправленная испанским темпераментом”.

Изабелла тем временем жестом приказала бармену повторить напиток для “старого друга”.

— Ой, ничего! Столько воды утекло! — она оперлась локтем о стойку, доверительно склоняясь к Луису. — Ты так изменился, стал таким серьезным. А чем ты занимаешься сейчас? Я слышала от старых знакомых, что ты большой человек в мире документов? Что ты работаешь с важными бумагами?

Луис, расслабившись от внезапного женского внимания и свежей порции алкоголя, выпятил грудь, пытаясь придать себе важный вид. Тень страха на мгновение отступила, уступив место пьяному тщеславию.

— Да, документы... бумаги... — он значительно понизил голос, но Изабелла сидела достаточно близко. — Работаю на очень важного человека. Самого Вальдеса, если это имя тебе о чем-то говорит, Мария. У него большие планы на этот город, и без моих рук... без моего таланта, — он покрутил в воздухе испачканными чернилами пальцами, — ничего бы не вышло.

— Ого! — Изабелла округлила глаза в притворном восхищении. — Неужели сам Вальдес? Какая честь! Должно быть, у тебя шикарный офис в самом центре, рядом с Рамблой? Белые колонны, секретари в золотых мантиях?

Луис презрительно фыркнул, махнув рукой в сторону выхода из бара.

— Не, не офис. Офис — это для мелких сошек. Всё серьезное... всё настоящее — там не бывает лишних глаз. Особняк. За городом, глубоко в холмах Тибидабо. Там красиво, сосны, воздух... но ехать далеко. Зато там покой. Никакие авроры не сунут нос за ограду, пока хозяин работает.

Гарри почувствовал, как сердце пропустило удар. Холмы Тибидабо. Это было точное направление. Огромный массив лесов и холмов, возвышающийся над Барселоной — идеальное место, чтобы скрыть крепость, защищенную не только камнем, но и магией.

— Как интересно... — протянула Изабелла, и Гарри понял, что она получила всё, что хотела. Она начала плавно “сворачивать” встречу. — Особняк в холмах... Это звучит так таинственно! Но мне пора бежать, Луисито. Мой муж ждет меня — он ужасно ревнив, ты же знаешь этих моряков!

Она легко коснулась руки Луиса на прощание.

— Было так здорово тебя встретить! Мы обязательно должны как-нибудь выпить кофе и вспомнить сеньору Гомес еще раз. Береги себя, ты делаешь такую важную работу!

Луис, всё еще пребывая в легком оцепенении от внезапного свидания с прошлым, лишь завороженно кивал ей вслед. Изабелла развернулась и, не теряя образа “Марии”, упорхнула от стойки, лавируя между столами с прежней легкостью.

Когда она вернулась к Гарри, ее лицо мгновенно преобразилось. Улыбка исчезла, сменившись выражением жесткой сосредоточенности.

— Уходим, — коротко бросила она, подхватывая свою папку. — Сейчас же. Пока он не протрезвел достаточно, чтобы вспомнить, что в его школе никогда не было никакой Марии.

Гарри молча поднялся, и они вместе вышли из душного, кричащего нутра “Лас Сомбрас” в прохладу ночного переулка. Только когда за их спинами захлопнулась тяжелая дверь, отрезая шум, Изабелла глубоко вздохнула.

— Холмы, — сказала она, глядя в сторону чернеющих на горизонте вершин. — Особняк Вальдеса в Тибидабо. Теперь мы знаем, где он прячет свои трофеи. И где он прячет оригиналы наших жизней.

Гарри посмотрел на нее с нескрываемым восхищением.

— Вы были великолепны, Изабелла. Я бы поверил вам, даже если бы точно знал, что вы лжете.

— В этом городе правда стоит слишком дорого, Генри, — ответила она, поправляя шаль. — Иногда, чтобы ее найти, приходится стать кем-то другим. Но теперь маски сброшены. У нас есть цель. Осталось понять, как пробраться в особняк, о котором Луис говорил с таким благоговейным ужасом.

Они быстро зашагали по темным улицам, направляясь обратно к лавке. Второй день подходил к концу, и если утро началось с формального отказа Министерства, то вечер закончился самой важной победой: у них были координаты врага.

Прохладный ночной воздух после удушливой, пропитанной табачным дымом и магическими эманациями атмосферы “Лас Сомбрас” казался почти обжигающим. Гарри и Изабелла стремительно свернули в узкий простенок между двумя старинными зданиями. Здесь, в глубокой тени, пахло сырым камнем и ночным жасмином, а тусклый свет далекого уличного фонаря едва дотягивался до их лиц.

Изабелла прислонилась к стене, ее дыхание всё еще было прерывистым после той виртуозной игры, которую она только что вела. Она поправила шаль, и в полумраке ее глаза лихорадочно блестели — не от страха, а от обжигающего торжества охотника, нагнавшего добычу.

— Ты слышал его, Генри? — прошептала она, и ее голос вибрировал от сдерживаемой энергии. — Луис проговорился: всё, что Вальдес считает ценным, всё, что подтверждает его власть, находится именно в этом особняке.

Гарри кивнул, его сознание уже начало выстраивать тактическую карту. Аврорский опыт подсказывал, что подобные люди, как Вальдес, страдают патологической формой собственничества. Они не уничтожают улики, они коллекционируют их как трофеи.

— Там документы, Изабелла. Не только акт на твою лавку, — Гарри заговорил быстро, его тон стал сухим и сосредоточенным. — Там бумаги всех восьми жертв. Возможно, десятков других, о которых мы еще не знаем. Все оригиналы, которые “исчезли” после смерти владельцев, заперты в его сейфах. Это сердце всей его империи. Если мы доберемся до них, его карточный домик из подделок, заверенных коррумпированными клерками, рухнет в одно мгновение. Оригиналы не лгут, и магия печатей, которую использовал Луис, развалится при первом же сравнении.

Изабелла замолчала, глядя в сторону чернеющего на горизонте силуэта холмов. Огромная луна висела над Тибидабо, подсвечивая верхушки деревьев серебром. Там, за этой безмятежной красотой, скрывалось логово человека, сломавшего ее жизнь.

— Если мы их найдем... — она на мгновение зажмурилась, словно боясь спугнуть эту надежду. — Если мы вынесем их оттуда, сеньора Гарсия вернет свою пекарню. Фернандес сможет умереть в своем доме, а не на скамейке в парке.

Она открыла глаза и посмотрела прямо на Гарри. В этом взгляде была сталь.

— Это будет смертельно опасно, Генри. Вальдес — параноик. Он не оставил бы такое место без защиты. Там будут сигнальные чары, возможно, проклятия или наемники вроде Педро. Мы идем против человека, у которого в кармане половина Министерства.

— Да, — лаконично ответил Гарри. Он знал цену таким операциям. — Это будет безумная вылазка. Один неверный шаг, и мы окажемся в подземельях, о которых никто не узнает.

Изабелла сделала шаг вперед, выходя из тени. Ее подбородок был гордо поднят, а пальцы крепко сжимали ручку папки — ее единственного оружия до этого момента.

— Я иду с тобой, — твердо произнесла она. Это не было просьбой или вопросом. Это было объявлением войны.

Гарри посмотрел на нее — на эту женщину, которая за два дня прошла путь от отчаяния до готовности штурмовать крепость. В его мире, мире войны и преследований, такие люди были на вес золота. Он почувствовал к ней глубокое, искреннее уважение, которое редко испытывал к гражданским.

— Я и не думал предлагать иначе, — ответил он, и на его губах появилась легкая, едва заметная улыбка. — Это твой город и твоя битва. Я лишь помогу тебе ее выиграть. Без тебя я не найду дорогу в тех лесах, а без меня ты не вскроешь его защиту. Мы команда.

Они обменялись коротким, крепким рукопожатием — договором, скрепленным в тени “Лас Сомбрас”.

— План на завтра, — Гарри снова стал серьезным. — С утра — разведка. Нам нужно подойти как можно ближе, осмотреть периметр, выявить охранные заклинания. Мы не будем ломиться в парадную дверь. А когда стемнеет... когда тени в Тибидабо станут достаточно густыми, мы нанесем удар.

Изабелла кивнула. Энергия ночи подстегивала их, заставляя забыть об усталости.

“Завтра мы идем в самое логово зверя, — подумал Гарри, глядя на мерцающие огни Барселоны под их ногами. — Это чистое безумие. Пытаться вдвоем ограбить особняк одного из самых влиятельных теневых дельцов Испании. Но это необходимо. Это — единственно правильный путь”.

Они вышли из переулка и зашагали прочь, растворяясь в лабиринте старого города. Завтрашний день должен был решить всё: либо они вернут людям их прошлое, либо сами станут частью тех теней, что хранят секреты Вальдеса.

* * *

Больше историй — по ссылке на https://boosty.to/stonegriffin. Это как билет в первый класс Хогвартс-Экспресса (если бы он существовал, конечно): необязательно, но приятно. График здесь не меняется — работа будет выложена полностью! 🚂📜