Послание Звёзд: Найденный Клан. КОТЫ-ВОИТЕЛИ. (гет)

Птицелапка не знала, почему они полезли на эту скалу. Может быть, потому что Серая Тень сказала: «Нам нужно увидеть путь». А может, потому что внутри у самой Птицелапки снова зазвенело — тонко, настойчиво.

Скала возвышалась над озером чёрным зубом. Её стены были почти отвесными, но всё же уступы попадались — старые, выветренные, кое-где засыпанные мелким щебнем. Ветер дул так сильно, что шерсть на теле Птицелапки прижималась к коже, а хвост вытягивался струной.

— Мы точно туда? — крикнул Тучелап, перекрикивая вой ветра. Он стоял на самом первом выступе, вцепившись когтями в камень, и его янтарные глаза блестели от напряжения.

— Точно, — ответила Серая Тень. Она уже забралась на три кошачьих хвоста вверх и теперь ждала, прижавшись боком к скале. — Держитесь за мной. Не смотрите вниз.

Птицелапка не смотрела вниз. Она смотрела только на мать — на её серую с чёрными полосками шерсть, на её лапы, которые с удивительной точностью находили каждую трещину, каждый выступ. Она копировала каждое движение. Лапа — в расщелину. Когти — глубже. Тело — ближе к камню. Ветер пытался сорвать их. Он дул порывами — то тише, то так, что приходилось зажмуриваться и прижимать уши. Птицелапка чувствовала, как когти скрежещут по камню, как мышцы на лапах начинают дрожать от перенапряжения. Её старое ранение на плече напомнило о себе — острой, короткой болью, но она закусила губу и полезла дальше.

Тучелап лез позади, и она слышала его тяжёлое, хриплое дыхание. Он не жаловался — впервые за всё время. Просто лез.

Примерно на середине подъёма Серая Тень остановилась. Прямо над ними нависал большой каменный карниз — достаточно широкий, чтобы на нём можно было передохнуть. Она подтянулась, перевалилась через край и помогла сначала Птицелапке, а потом Тучелапу.

— Передохнём, — сказала она, вылизывая сбившуюся шерсть на груди.

Карниз был не очень удобным — камень крошился под лапами, и ветер здесь дул даже сильнее, чем внизу. Но отсюда открывался вид, от которого у Птицелапки перехватило дыхание.

Озеро внизу казалось маленькой синей точкой. Снежные поля вокруг него — белой шкурой, наброшенной на плечи гор. А за озером, далеко-далеко, угадывались зелёные пятна — там, где начинались леса и земли племён. Весь мир лежал перед ними, маленький и далёкий.

— Мы почти на вершине, — сказала Серая Тень, кивая вверх. — Ещё половина пути.

— А смысл? — спросил Тучелап, наконец выдав своё обычное брюзжание, но беззлобно. — Что мы там увидим, чего не видно отсюда?

— Не знаю, — честно ответила мать. — Но звёзды сказали — идти. Значит, идём.

Птицелапка ничего не сказала. Она смотрела вверх, туда, где скала обрывалась зубчатым гребнем, и внутри неё звон становился всё громче.

Они полезли дальше.

Верхняя часть скалы оказалась самой страшной. Здесь почти не было уступов — только острые, как лезвия, каменные пластины, и цепляться можно было только за них, рискуя порезать подушечки. Ветер выл так, что Птицелапке казалось — ещё немного, и его порыв просто оторвёт её от камня, как сухой лист. Она лезла, не думая. Лапа. Коготь. Ещё лапа. Только вверх. Не смотреть, куда ставишь лапу, если не уверена. Проверять каждый выступ кончиком когтя, прежде чем перенести вес.

Тучелап за её спиной что-то бормотал — может быть, молитву Звёздному Клану, а может, проклятия в адрес этой скалы. Птицелапка не разбирала слов — ветер уносил их раньше, чем они долетали до её ушей.

И вдруг — тишина.

Нет, ветер не стих. Просто Птицелапка вдруг перестала его слышать. Потому что сверху, с вершины скалы, раздался другой звук.

Крик.

Резкий, пронзительный, металлический. Он раздирал воздух, как когти — шерсть.

Птицелапка подняла голову и увидела его.

Орёл.

Огромный, тёмно-бурый, с широкими, как крылья ночи, крыльями. Он сидел на самом краю скалы, прямо над ними, и смотрел вниз жёлтыми, немигающими глазами. Глазами хищника, который уже выбрал добычу.

— Мама, — прошептала Птицелапка, и голос её сорвался.

Серая Тень тоже увидела. Она замерла, прижавшись к камню, и её хвост судорожно дёрнулся.

— Не двигаться, — еле слышно сказала она. — Не смотреть ему в глаза. Он атакует, если увидит движение.

Но Тучелап, который лез снизу и не видел орла, продолжал карабкаться. Он подтянулся на лапах, переставляя их быстрее, чем надо. Камешек сорвался из-под его когтя, покатился вниз, звякнул о скалу.

Орёл наклонил голову.

— Нет, — выдохнула Птицелапка.

Орёл сорвался с места. Не взлетел — сорвался, как камень из пращи. Его крылья сложились, тело вытянулось стрелой, и он полетел вниз, прямо на них. Ветер свистел в его перьях, и тень от него накрыла скалу, оставив котов в холодной темноте.

— ПРЫГАЙТЕ! — закричала Серая Тень.

Птицелапка не думала. Её тело сработало раньше, чем мозг. Она прыгнула в сторону, вправо, туда, где был небольшой выступ, которого она раньше не замечала. Когти заскрежетали по камню — она повисла на одной лапе, закачалась, но удержалась.

Мимо неё, в полухвосте, пролетел орёл. Его крыло задело её по спине — жёсткое, сильное, как удар дубиной. Птицелапка вскрикнула, но смолчала — зубы сжались так, что хрустнули.

Снизу раздался крик Тучелапа.

Птицелапка посмотрела вниз и увидела, как её брат повис на одной лапе, а вторая соскользнула с выступа. Он раскачивался, пытаясь найти опору, но не мог. Орёл, развернувшись в воздухе — медленно, тяжело, как ожившая скала — снова пошёл в атаку.

— Тучелап! — закричала Птицелапка, перекрывая ветер. — ДЕРЖИСЬ!

Она не знала, как сможет помочь. Она сама висела на краю, и её раненое плечо горело огнём. Но внутри что-то щёлкнуло — тот самый звон, который мучил её все эти дни, вдруг превратился в ясную, холодную решимость.

Она подтянулась на лапах, выбросила тело вверх и вцепилась в следующий выступ. Потом ещё в один. Потом ещё. Она лезла не к вершине — она лезла к брату, по диагонали, обходя скалу, чтобы оказаться над ним.

— Птицелапка, нет! — крикнула Серая Тень, но та уже не слушала.

Орёл снова атаковал. На этот раз он целил прямо в Тучелапа — своей головой с острым, как наконечник копья, клювом, и лапами с когтями, которые могли разорвать кошачью шкуру в клочья.

Птицелапка прыгнула.

Не в сторону. Не вверх. Прямо в орла.

Она вцепилась ему в шею сзади — туда, где перья были мягче, а под ними — горячая, пульсирующая кожа. Её когти вошли глубоко, и она повисла, раскачиваясь, как репей на хвосте коровы.

Орёл взвыл — нет, не закричал, а именно взвыл, как раненый пёс. Он дёрнул головой, пытаясь сбросить её, распахнул крылья и рванул вверх, унося Птицелапку с собой.

— ПТИЦЕЛАПКА! — заорал Тучелап, но её уже было не достать.

её тащили. Ветер бил в морду, забивал глаза, вырывал из пасти хриплое дыхание. Земля внизу кружилась, скалы превратились в серые разводы, озеро — в синюю точку. Высота была такой, что у Птицелапки перехватило горло.

«Отпусти, — сказал ей внутренний голос. — Отпусти, и ты упадёшь. Разобьёшься. Всё кончится».

Но другая часть её — та, что звенела и не унималась — кричала: «ДЕРЖИСЬ».

Она вцепилась сильнее. Когти скрежетали по перьям, по коже. Она подтянулась, ухватилась за шею орла передними лапами и начала карабкаться вверх, на его спину.

Орёл бесился. Он кидался из стороны в сторону, кувыркался в воздухе, пытаясь сбросить её. Но Птицелапка продолжала лезть — сантиметр за сантиметром, царапая когтями живое тело, чувствуя, как её собственная шерсть пропитывается чужой кровью.

Она добралась до основания его шеи и вонзила зубы туда, где, по её мнению, проходили самые важные жилы.

Орёл закричал. Он взмыл вверх, потом сложил крылья и камнем полетел вниз — к скале, к земле, к смерти.

— Если мы разобьёмся — я тебя не прощу, — прошептала Птицелапка в его перья.

В последний момент, в полухвосте от острых камней, орёл распахнул крылья. Удар воздуха был таким сильным, что Птицелапка отлетела от него, как сухой лист. Она кубарем покатилась по чему-то твёрдому — по камню, по снегу, по гравию — и остановилась, ударившись плечом о холодный выступ.

Она лежала, пытаясь вздохнуть, но воздух не шёл в лёгкие. В ушах звенело — не тот, внутренний звон, а обычный, от удара.

Где-то рядом, очень далеко или очень близко, кричали. Серая Тень. Тучелап. А может, и сам орёл — но уже с другой стороны.

Птицелапка приподняла голову. Перед глазами всё плыло, но она всё же разглядела: она лежит на вершине скалы. Той самой скалы, на которую они лезли. Она сделала это. Орёл улетел — куда-то вниз, в ущелье, поджав одно крыло.

— Птицелапка! — раздался сбоку голос матери. Серая Тень, царапая когтями камень, выбиралась на край через чудовищно крутой склон. За ней — Тучелап, бледный, дрожащий, с огромными от ужаса глазами.

— Я жива, — прохрипела Птицелапка, и это «жива» прозвучало так обыденно, что они все на мгновение замерли.

— Ты… ты… — начал Тучелап и не закончил. Он подбежал к сестре, ткнулся носом в её шею и замер.

— Тише, — сказала Серая Тень, подходя. Она лизнула в ухо Птицелапку — Тише. Мы на месте. Мы на вершине.

Птицелапка попыталась встать, но лапы подгибались. Она села, оглядываясь. Вершина скалы оказалась плоской — огромной каменной площадкой, с которой открывался вид во все стороны. За ней, за спиной, виднелось озеро и снежные поля. А впереди…

Впереди были горы. Бесконечные, уходящие до самого неба горы. Их вершины терялись в облаках, и только кое-где блестели ледники — белые, холодные, как зубы древнего зверя.

— Красиво, — прошептал Тучелап.

— Опасно, — поправила Серая Тень. — Но красиво.

Птицелапка не ответила. Она смотрела на одну из скал — дальнюю, плоскую, с которой спускалась узкая каменная полка. На этой полке было что-то тёмное.

— Там кто-то есть, — сказала она, поднимая лапу.

Серая Тень прищурилась. Тучелап встал рядом, распушив хвост.

И тут они увидели.

С каменной полки спускались коты. Не один, не два — целый патруль. Они двигались бесшумно, как тени, но их шерсть блестела на солнце — рыжая, серая, белая. Впереди шла кошка — высокая, стройная, с густой шерстью цвета утренней зари. Её хвост высоко торчал вверх — знак того, что она заметила чужаков и оценивает опасность.

За ней — огромный полосатый кот с глазами цвета горного озера. У него было рваное ухо и шрам через всю морду, но двигался он мягко, почти танцуя по камням.

А замыкал шествие самый старый кот, которого Птицелапка когда-либо видела. Его шерсть была белой, как снег на вершинах, но не от молодости — от старости. Он шёл медленно, но его жёлтые, мудрые глаза смотрели так, что Птицелапке захотелось прижаться к матери и спрятаться.

Но она не спряталась. Она поднялась на дрожащих лапах — и пошла вперёд, навстречу незнакомцам.

— Стой, — прошептала Серая Тень, но Птицелапка не остановилась.

Кошка с шерстью цвета утренней зари сделала шаг вперёд, и её голос — низкий, чистый, как журчание ручья — разнёсся по вершине:

— Кто вы? И как вы посмели ступить на священную землю Клана Бесконечно Падающих Звёзд?

Она не шипела. Не рычала. Но её глаза говорили: одно неверное движение — и они набросятся.

Птицелапка остановилась в нескольких шагах от незнакомки. Внутри неё звон достиг такого напряжения, что, казалось, лопнут перепонки.

— Меня зовут Птицелапка, — сказала она, и голос её не дрожал. — Это моя мать — Серая Тень, и мой брат — Тучелап. Мы прошли через земли трёх племён. Мы ищем Клан Бесконечно Падающих Звёзд.,потому что нас послали звёзды.-Она замолчала, чувствуя, как колотится сердце.

Ветер стих. Даже он, казалось, ждал ответа.

Старый белый кот шагнул вперёд, обошёл рыжую кошку и остановился прямо перед Птицелапкой. Он был ниже её ростом — сгорбленный, с вылинявшей шерстью, но его глаза… В его глазах горел такой огонь, что Птицелапка невольно отступила на полшага.

— Птицелапка, — медленно, словно пробуя имя на вкус, произнёс он. — Птичка, которую послали звёзды. — Он усмехнулся, обнажив жёлтые, старые клыки. — Мы ждали тебя.

— Мы? — переспросила Птицелапка, не понимая.

Старый кот повернулся к своим спутникам и кивнул. Рыжая кошка, только что такая грозная, вдруг присела на задние лапы и склонила голову — жест уважения. Полосатый кот сделал то же самое.

— Меня зовут Камень, Смотрящий на Луну, — сказал старик. — А это — Поднимающаяся Заря, — он кивнул на рыжую кошку, — и Рыба, Что Плещется в Озере, — на полосатого кота. — Мы — старейшины Клана Бесконечно Падающих Звёзд.

Он помолчал, а потом добавил:— Добро пожаловать.

Птицелапка посмотрела на мать. Серая Тень стояла, раскрыв рот. Тучелап, обычно смелый и храбрый, сейчас выглядел так, будто его ударили хвостом по голове. А Птицелапка просто стояла и смотрела на старые, мудрые глаза Камня, Смотрящего на Луну. И внутри неё, наконец, наступила тишина. Не та пустая тишина, которая бывает, когда нечего сказать. А та полная, глубокая тишина, которая бывает, когда все вопросы уже заданы, и на все получены ответы. Скала под её лапами казалась тёплой. Небо над головой — низким и дружелюбным. А далеко внизу, в долине, остались все страхи, все скитания, вся боль.

Они дошли.