Правила выживания для соседей по комнате (нет правил без исключений) (гет)

Солнечный свет струился сквозь шторы, заливая лицо Маринетт сиянием. Она пошевелилась в кресле, тряхнула головой и заморгала, просыпаясь — её голова покоилась на сгибе руки. Сев прямо, она потёрла глаза и оглядела комнату. Потребовалась секунда, чтобы вспомнить, где она находится, вспомнить свой стол, свой проект и Адриана, который засыпал её вопросами.

Когда она шевельнулась, плед соскользнул с плеч. Протянув руку, Маринетт подхватила его. Сердце трепыхнулось, стоило ей осознать: должно быть, это он укрыл её перед уходом.

Отодвинувшись от стола, Маринетт задела рукой листок бумаги, аккуратно подсунутый под игольницу.

"Ты уснула за шитьём. Не перетруждайся сегодня. А."

Она сжала губы, беспомощно улыбнувшись знакомому почерку.

— Он невыносим, — прошептала она в пустоту, но Тикки высунулась из-за книжной полки с понимающей ухмылкой.

— Невыносим, может быть, — сказала Тикки, — но очень мил.

Маринетт закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку, поднимаясь со стула.

— Я сделаю вид, что ты этого не говорила.

К тому моменту, как она добралась до кухни, Адриан уже опирался на стойку, уплетая тост с самодовольной ухмылкой.

— Доброе утро, соня, — окликнул Адриан, когда она замерла в дверях. Она тихо простонала, вперив в него взгляд.

— Как давно ты встал?

Он пожал плечами, кивнув на пустую миску на столе.

— Достаточно давно, чтобы украсть твой завтрак.

Её рот приоткрылся, а он рассмеялся.

— Адриан! Опять нарушаешь правило номер девять!

— Кто не успел, тот опоздал. Буквально.

Она сверкнула на него глазами, скрестив руки на груди, но улыбка в уголках губ её выдала.

— Ты худший сосед по комнате.

Адриан фыркнул, вставая; во взгляде его плясали озорные искорки.

— И всё же… ты меня терпишь.

— Едва терплю, Котик. Едва.

— Это ты сейчас так говоришь, а вот если бы я вдруг исчез… — Адриан затолкал в рот последний кусок тоста и направился прочь из кухни, слушая, как Маринетт возмущённо пыхтит ему вслед.

Маринетт смотрела ему вслед, пока он не скрылся в своей спальне, чувствуя, как сердце колотится чуть быстрее обычного. Налив молоко в свои хлопья, она быстро позавтракала и вернулась в свою комнату.

Она скользнула в лёгкое летнее платье — голубое, с крошечными вышитыми цветами по подолу — и небрежно закрутила волосы в пучок. Несколько выбившихся прядей упали на лицо, но вместо того, чтобы суетиться, Маринетт улыбнулась своему отражению. Казалось, сегодня был хороший день, полный возможностей.

Зажав скетчбук под мышкой, она поспешила выйти из комнаты… и врезалась прямиком в чью-то твёрдую грудь.

— Осторожнее, Ледиба… то есть, Жучок. — Адриан придержал её обеими руками, глядя тепло и обеспокоенно, как-то очень мягко, о чём она старалась слишком много не думать. — Куда спешим?

Маринетт отступила, прижимая альбом к груди.

— Прости, Котик. Я иду в парк. У меня меньше недели до сдачи проекта, и… мне нужно вдохновение. Свежий воздух. И никаких отвлекающих факторов.

Адриан вскинул бровь, забавляясь.

— Ой. "Никаких отвлекающих факторов"? Кажется, это камень в мой огород.

Она открыла рот — сама не зная, отрицать или соглашаться, — но он уже шагнул мимо неё, снимая куртку с крючка вешалки.

— Что ж, — непринуждённо бросил он, перекидывая куртку через плечо, — как твой сосед и лучший друг, я считаю своим священным долгом проследить, чтобы ты не угодила ни в какие парково-катастрофические ситуации. — Он распахнул дверь с шутливым поклоном. — Прошу, мадемуазель, после вас.

— Адриан… — Она засмеялась вопреки всему. — Тебе не обязательно идти.

— Ещё как обязательно, — сказал он так, будто это само собой разумеется. — Какой же герой позволит тебе встретиться с творческим выгоранием один на один?

Она покраснела.

— Без комментариев.

Выйдя за дверь, они легко зашагали в ногу; раннее утреннее солнце грело тихую улицу. Лёгкий ветерок взметнул платье Маринетт, обнимавшей свой скетчбук.

Адриан толкнул её плечом и наклонив голову, спросил:

— Так какого рода вдохновение ты надеешься найти? Цвета? Узоры? Ветер, метафорически шумящий в кронах деревьев?

— Может, всего понемногу? — пожала она плечами, смеясь. — А может, вообще ничего? Иногда просто сидишь в красивом месте и ждёшь, пока идеи появятся сами.

— Ого, — хмыкнул он, — хотел бы я, чтобы моя домашка работала так же.

— Работает, — усмехнулась она. — Просто тебе не нравятся те идеи, которые она даёт.

Адриан фыркнул.

— Понял-понял.

Переходя очередную улицу и входя в парк, Маринетт огляделась. Здесь гуляли несколько семей с колясками, бегали дети, играя в классики, а неподалёку собралась группа ребятишек, игравших в петанк.

Маринетт устроилась на скамейке у фонтана и глубоко вздохнула, позволяя плечам расслабиться.

— Идеально.

— Согласен, безупречный вкус, Букашечка. — Он плюхнулся рядом, и Маринетт закатила глаза, хотя улыбка снова её выдала. Адриан вытянулся на скамье и ухмыльнулся.

— Итак… мне стоит помолчать? Или, типа, поддерживать? Или молча поддерживать?

Маринетт фыркнула.

— Просто… будь Адрианом.

Адриан усмехнулся, театрально приложив руку к груди.

— Это можно устроить.

Несколько мгновений они просто сидели там. Ветер переменился, принеся запах хлеба от ближайшего лотка и далёкий детский смех. Маринетт подтянула одну ногу под себя, устраиваясь поудобнее. Адриан слегка придвинулся ближе, касаясь плечом её плеча — ровно настолько, чтобы обозначить своё присутствие, но не отвлечь.

— Знаешь, — мягко произнёс он, — вот здесь у тебя появляется такая складочка. — Он постучал пальцем между собственных бровей. — Она появляется каждый раз, когда ты собираешься создать нечто потрясающее.

Маринетт выдохнула, краснея.

— Это просто концентрация.

— Милая концентрация, — поправил он с ухмылкой.

Она легонько шлёпнула его, но всё равно смущённо улыбалась. Пространство между ними наполнилось теплом.

Когда она перевернула страницу на чистую, Адриан вновь навис над её плечом, словно любопытный кот (которым и был).

— Значит, вот оно, поле битвы? — пробормотал он. — Пустой лист. Страшно.

Она осторожно ткнула его локтем.

— Страшно только тогда, когда кто-то маячит над душой.

— Ах. — Он драматично прижал ладонь к сердцу. — Какой тонкий намёк. Принято.

Но затем он снова ухмыльнулся, и его глаза заблестели.

— Хочешь, принесу тебе какой-нибудь напиток? Или пойду поброжу, чтобы ты могла сосредоточиться?

Маринетт мягко выдохнула.

— Честно? Пяти минут тишины будет достаточно. Совсем немного.

Адриан нарочито беззаботно кивнул.

— Пространство. Полностью согласен. Я могу быть очень… пространственным. Он быстро поднялся, сунув руки в карманы. — Я буду вон там. Ну, знаешь, создавать пространство.

Маринетт насмешливо приподняла бровь.

— Спасибо, Котик.

Он подмигнул и отошёл к небольшой поляне, где группа детей бросала яркие металлические шары в рыхлый круг земли — играли в петанк, хотя правила были явно очень гибкими.

Он бросил взгляд назад на Маринетт — та следила за ним с мягкой улыбкой на лице, — и вовремя повернулся обратно, услышав крик одного из мальчишек:

— Поберегись!

Адриан увернулся, смеясь, и подошёл к ним ближе.

Маринетт понаблюдала, как он берёт один из шаров для игры, затем наконец расслабилась и уткнулась в страницу. Фонтан позади неё тихо журчал.

Ведя карандашом по бумаге, она то и дело поглядывала на Адриана, возившегося с детьми, поглядывала чаще, чем следовало бы. Но впервые она не была против такого отвлечения. Сделав глубокий вдох, она снова погрузилась в набросок, когда знакомый голос донёсся сквозь шум парка.

— Не возражаешь, если я присоединюсь?

Маринетт моргнула и подняла взгляд, улыбнувшись.

— Лука! Привет.

Он стоял, сунув руки в карманы, его гитара висела за спиной.

— Не ожидал увидеть тебя здесь. Слышал про твой дизайнерский проект. Я думал, что ты засядешь дома, устроив мозговой штурм в лучших традициях Маринетт-с-талисманом-удачи.

Маринетт застонала и закатила глаза.

— Лука!

— Шучу. Слушай… насчёт Мило. Он…

— Пожалуйста, не напоминай. Это было так неловко, и я просто… — Маринетт нахмурилась, снова опустив взгляд на бумагу.

— Вы с Адрианом неплохо справились и продолжаете хорошо работать вместе даже после… — Лука запнулся, оглядевшись.

Щёки Маринетт вспыхнули, и она вздохнула.

— Мы близки. По-настоящему близки. Он… важен для меня.

Лука не стал подкалывать, он никогда этого не делал, а только лишь кивнул.

— Это хорошо. Ты заслуживаешь того, кто понимает твой ритм… Всё будет хорошо. Это я могу гарантировать.

Маринетт закрыла альбом и улыбнулась.

— Спасибо, Лука.

— Всегда обращайся. — Он протянул руку и похлопал её по плечу, перевёл взгляд на скетчбук. — Как продвигается, кстати?

— Пока оно ещё не поёт, только неуклюже гудит, — пробормотала Маринетт, и Лука тихо рассмеялся.

— Я уверен, чем бы оно ни стало, получится идеально. Твоя работа всегда такая. Можно посмотреть?

Глаза Маринетт расширились, и она прижала альбом к груди.

— Нет. Этот проект… должен сначала блеснуть сам.

— Справедливо, — сказал он, смеясь, и снова огляделся. — Где Адриан, кстати?

Маринетт вскинула брови, и указала в сторону площадки для петанка.

— Даёт мне "творческое пространство".

— Да, это в его стиле, — усмехнулся Лука. — Он хороший человек.

Маринетт сглотнула, румянец пополз выше по щекам.

— Я знаю.

Адриан сунул руки в карманы и побрёл к игре в петанк, напоследок одарив Маринетт улыбкой, прежде чем отвернуться.

"Пространство", — напомнил он себе. — "Она попросила пространства. Я веду себя как совершенно ответственный взрослый человеческий друг, предоставляя ей пространство. Даже если это..."

Один из детей возник перед ним, энергично размахивая руками.

— Месье! Хотите сыграть?

Адриан просиял, улыбка расплылась по лицу.

— Безусловно. Но учтите, я ужасен.

Дети захихикали в ответ, отчего он улыбнулся ещё шире. Когда ему вручили биту и объяснили правила, Адриан усердно закивал, впитывая информацию, сделал первый бросок — и шар улетел прямиком в ближайший куст.

Ребята взвыли от смеха, а Адриан картинно застонал.

— Это была разминка! Нужно было проверить воздух, убедиться, что всё стабильно… всё по-научному!

Самый младший из компании согнулся пополам от смеха, и Адриан усмехнулся, хватая следующий шар. Солнце поднималось над головой, но Адриану было слишком весело, чтобы это заметить. Лишь когда он снова посмотрел на скамью, внутри у него что-то неприятно ёкнуло.

Лука стоял рядом с Маринетт, сунув руки в карманы, с улыбкой на лице — они были действительно поглощены разговором. Адриан видел слабый румянец на её щеках и едва сдержал рычание.

"Так. Нет. Не чуди. Ты не чудишь. Всё совершенно нормально. Лука — её друг. Точно так же, как ты её друг."

Желудок Адриана слегка перевернулся от мыслей, метавшихся в голове, но один из детей толкнул его.

— Месье! Ваша очередь, кидайте снова!

Адриан мотнул головой и улыбнулся мальчику сверху вниз.

— Верно. Извини. Я… сосредоточен… предельно сосредоточен.

Он был абсолютно, предельно НЕ сосредоточен.

Бросив шар, Адриан смотрел, как тот перелетел через кошонет и откатился на несколько футов. Дети заверещали от смеха, а Адриан потёр шею, тихо посмеиваясь. Переведя дыхание, он слегка развернулся, наблюдая, как Лука наклоняется к Маринетт ближе, пока она прижимает скетчбук к груди.

Горло Адриана перехватило. Он заставлял себя дышать ровно, убеждая себя, что просто перегибает палку с реакцией.

Всё в порядке. Просто нужно сосредоточиться. Дети. Шары. Не шары… биты. Петанковые биты. Да. Хорошо, ты справишься. Это нормально. Это нормально. Всё…

Адриан потерялся в своих мыслях и не заметил, как один из старших мальчиков замахивается для сильного броска.

— БЕРЕГИСЬ!

Адриан обернулся, нахмурившись, но было слишком поздно.

Металлический шар с громким лязгом ударил его прямо по голени. Глаза Адриана расширились, боль прострелила ногу вверх, и он рухнул с очень недостойным воплем:

— Ай… ай-оу… ай... ай — пре-свя-той кам-а-мбер!

Дети столпились вокруг, перепуганно извиняясь, и тут резкий, панический голос Маринетт зазвучал, перекрывая весь шум.

— Адриан!!!

Он поднял взгляд как раз в тот момент, когда она упала на колени в грязь рядом с ним, её руки уже лежали на его лице, плечах, ноге — она проверяла его повреждения так, словно они сейчас сражались с акумой.

— Боже мой… твоя нога… ты в порядке? Что случилось? Болит? Конечно болит, глупый вопрос… куда попали… покажи мне… Адриан, смотри на меня…

Он медленно моргнул, глядя на неё снизу вверх, и прошептал:

— Привет.

— Не "приветкай" мне тут! — рявкнула она, взволнованная и разгневанная и всё равно очаровательная. — Ты ранен?

— Немного, — признался он, поморщившись, когда она осторожно задрала его штанину, чтобы получше рассмотреть. — В свою защиту скажу, я отвлёкся.

Маринетт нахмурилась, коснувшись уже наливающегося синяка.

— На что?

Он отчаянно не хотел называть истинную причину.

— Э-э… на солнце.

Маринетт уставилась на него, явно не веря.

— Солнце? — переспросила она.

— Да, оно, э-э, очень яркое, знаешь ли, — серьёзно сказал он.

Она застонала, прижав ладонь ко лбу.

— Адриан, ты невероятен.

Лука, подбежавший сзади, усмехнулся.

— Ты цел?

Адриан выдавил смешок.

— Лучше не бывает. Ничего страшного.

Его немедленно предала пульсирующая нога, вызвав непроизвольное шипение сквозь зубы.

Маринетт сурово посмотрела на него, затем нырнула под его руку, осторожно поднимая его на ноги.

— Давай, пошли. Присядем, пока ты не усугубил ситуацию.

Она повела его обратно к скамье, её руки были твёрдыми и нежными одновременно. Он чувствовал, как от неё волнами исходит беспокойство, но всё, о чём он мог думать — что готов получать удары по голени хоть каждый день, лишь бы она ухаживала за ним вот так.

Разумеется, вслух он этого не скажет.

Маринетт, снова опустившаяся перед ним на колени, вернула его к реальности.

— Похоже на перелом?

— Нет, — пробормотал Адриан, стараясь не растаять от её прикосновений. — Просто ушиб.

Она облегчённо выдохнула, а затем снова зыркнула на него.

— Ты должен был давать мне пространство, а не доводить до сердечного приступа!

Он рассмеялся, лишь слегка поморщившись.

— Ну… я хорош в многозадачности.

Маринетт застонала, когда Лука присел рядом с ней, мягко усмехаясь.

— Помочь довести его до дома? — спросил он, переводя взгляд с неё на Адриана.

Адриан открыл рот, толком не зная, что собирался сказать, но Маринетт быстро перебила, отрезав:

— Нет.

Оба парня моргнули. Глаза Маринетт расширились, голос сбился, пытаясь оправдаться.

— Я… я имею в виду, я сама справлюсь. Я знаю, как обращаться с ним, когда он устраивает драмтеатр.

— Прошу прощения? — поперхнулся Адриан, оскорбившись. — Я ведь…

Маринетт наклонила голову и вскинула брови с невыносимым спокойствием.

— Что слышал.

Лука хмыкнул, выпрямляясь с понимающей улыбкой.

— Ладно-ладно. Оставляю его в твоих надёжных руках.

Адриан встал и тут же поморщился, доказывая правоту Маринетт. Она вновь нырнула под его руку, позволив ему опереться на свои плечи. Он привалился к ней чуть более сильно, чем следовало, но был благодарен, что она не стала обличать его в этом.

Они двинулись к выходу из парка медленным, неровным шагом. Хромота Адриана была настоящей, но то, как он прижимался к ней чуть теснее — это было полностью намеренно.

Лука остался на пару шагов позади, провожая их мягким взглядом, помедлив, снова трусцой двинулся вперёд.

— Маринетт… ты точно справишься? Я могу…

— Справлюсь, — твёрдо пробормотала она, поправляя захват, чтобы Адриану было удобнее идти. Её тон не допускал возражений.

Лука замешкался, явно разрываясь между желанием помочь и пониманием, что ответ Маринетт не изменится. Наконец он улыбнулся и кивнул.

— Хорошо, — сказал он, отступая. — Оставляю вас вдвоём.

Адриан не оглянулся, но Маринетт почувствовала, как напряжение в его руке немного спало, когда Лука исчез за деревьями парка.

Как только они наконец добрались домой, Маринетт провела его прямиком к дивану, деловито ворча.

— Садись.

Адриан сел мгновенно. Ни колебаний, ни споров; в этот момент он был уверен, что выполнил бы команду, скажи она ему кувыркнуться.

Маринетт скрылась на кухне, бормоча себе под нос что-то про "безрассудство" и "железные шары", а затем вернулась с пакетом льда, завёрнутым в кухонное полотенце.

Мгновение она хмуро смотрела на него, а затем произнесла:

— Так, ногу наверх.

Он вновь послушался, водрузив ногу на журнальный столик, и осторожно задрал штанину, чтобы ей было лучше видно. Она опустилась на колени рядом, приложив холодный компресс к его голени, и её лицо омрачилось тревогой из-за уже проявляющегося синяка.

— Больно? — спросила она низким, нежным голосом.

— Нет, — мягко ответил он, улыбаясь ей, — холод приятно ощущается.

Она позволила плечам расправиться, издав усталый вздох, ослабляя накопившееся напряжение, прежде чем сдвинуть пакет со льдом. Медленно качая головой, она начала растирать кожу круговыми движениями возле, но не на самом синяке. Движения были размеренными, медленными и успокаивающими. Адриан не смел шелохнуться.

— Ты напугал меня, — тихо сказала она, не отрывая взгляда от его ноги. — Я разговаривала с Лукой, а потом… этот вскрик, и ты просто… на земле, и это было точь-в-точь как наши дурацкие сражения с акумами, когда ты вечно лезешь жертвовать собой ради меня, и я просто…

Сердце Адриана бешено затрепетало. Желание защитить её, желание обнять её заставило его покачнуться. Он на секунду прикрыл глаза, прежде чем заглянуть ей в лицо, но её глаза всё ещё были прикованы к его ноге.

— Это был всего лишь шар для петанка⁽¹⁾, — попробовал возразить он, улыбаясь. Его тон был лёгким и дразнящим.

— Металлический. Он был металлический, — поправила она, её голос был груб от страха, которого она не показывала раньше. — И ты… ты просто… ты отвлёкся, а я… просто… — она вдохнула, прежде чем поднять взгляд, закусив губу. — Только не делай так больше.

Адриан растаял. Его глаза смягчились, пока он смотрел, как она поправляет пакет со льдом, а её пальцы нервно теребят край полотенца.

— Постараюсь изо всех сил, — пробормотал он, и его тон звучал скорее нежно, чем игриво.

Маринетт на миг замерла, прежде чем отвернуться, но Адриан всё ещё видел нежный румянец — без сомнения, это был румянец — заливший её щёки.

— Вот и правильно, — буркнула она, снова осматривая ушиб. — Уж постарайся.

Ни один из них не проронил ни слова о его пристальном взгляде или её затянувшемся прикосновении.

1) "Всего лишь шар для петанка" весит около 600 — 800 грамм и сделан из металла. Боль должна была быть дикой, бедный Адриан

Вернуться к тексту