Правила выживания для соседей по комнате (нет правил без исключений) (гет)

Дождь барабанил по окну, пока Маринетт Дюпен-Чен лежала, раскинувшись на кровати под крышей мансарды, и рассеянно просматривала объявления на своем ноутбуке. Уже несколько недель она пыталась найти квартиру — или хотя бы комнату — поближе к университету, но все варианты были ей не по карману.

Как бы ей ни нравилось жить с родителями, она хотела быть ближе к университетскому кампусу и иметь личное пространство. Маринетт вздохнула, закрыла ноутбук и посмотрела вниз, где её лучший друг Адриан Агрест сидел, скрестив ноги, на полу комнаты, с блокнотом в руке и открытым учебником физики перед собой.

Она невольно улыбнулась. Он держал ручку между губами, изучая страницы, слегка нахмурив брови. Только когда в поле её зрения появилась её квами, Тикки, Маринетт поняла, что снова таращилась на него.

— Я всё ещё думаю, что тебе следует остаться здесь, Маринетт. Ты слишком переживаешь из-за поиска жилья, — сказала Тикки, нежно поглаживая щёку своей избранницы.

Маринетт испустила стон, и это наконец привлекло внимание Адриана. Он поднял взгляд, и выражение его лица смягчилось, преобразившись в одну из тех его знакомых, золотистых улыбок, благодаря которым всё остальное казалось немного легче.

— Что тебя беспокоит, Баг? — окликнул он, отложив книги и направившись к лесенке, ведущей к ней.

Маринетт нахмурилась, проведя руками по волосам.

— Ничего особенного, Котик. Просто… я ищу квартиру, но цена должна быть приемлемой. В том смысле, что мне всё ещё нужно выживать на средства с заказов и всё такое. Да ладно, не волнуйся. Всё правда в порядке.

Адриан на мгновение нахмурился, а затем снова улыбнулся, почти ухмыльнулся.

— Твои баги — мои баги, Маринетт. ⁽¹⁾ Давай, я узнаю — может, у Натали есть какие-нибудь контакты?

Пока она пыталась игнорировать его каламбур, его улыбка окутала её, тёплая и непринужденная. Его зелёные глаза встретились с её глазами, они были такими спокойными, словно он не просто слушал, а был с ней. Словно её борьба была и его борьбой, без колебаний и осуждения.

И вот так, внезапно, она снова почувствовала, как влюбляется. Это было нелепо — как быстро это всегда происходило! Как один его взгляд смог распутать узлы, которые она так старательно завязывала? Она снова и снова повторяла себе: вы просто друзья. Вы партнёры. Этого достаточно. Но в такие моменты ей было трудно вспомнить, почему она должна была скрывать свои чувства.

Она выдавила из себя улыбку, которая скорее скрывала, чем показывала истину.

— Спасибо, Котик. Я правда благодарна.

С тех пор как они раскрыли свои личности четыре месяца назад, когда Бражник, казалось бы, исчез, всё изменилось, стало глубже и сильнее, но определённо по-другому. Их партнёрство и дружба только укрепились. Когда Маринетт поняла, что Адриан и ее таинственный, невыносимо обаятельный партнер — одно и то же лицо, что-то в ней дрогнуло. Но она заставила себя забыть об этих ощущениях, потому что не могла рисковать тем, что у них было сейчас. Ни за что на свете. Даже ради него. То, что у них было, было слишком дорого для неё, поэтому она прятала свои чувства, держа их в тайне ото всех, и сосредоточилась на том, чтобы быть лучшей подругой и лучшей Ледибаг, какой только могла быть. И до сих пор это работало, но именно в такие вот моменты ей хотелось притянуть его к себе и рассказать ему обо всём, что чувствует к нему.

Адриан всё ещё смотрел на неё, когда тихое жужжание телефона привлекло его внимание. Он моргнул, взглянул на экран и тихо застонал.

— Ух ты. Я и не представлял, насколько уже поздно.

Маринетт приподнялась на локтях, слегка нахмурившись.

— Ты собираешься уходить?

— Наверное, мне следовало бы, — сказал он, взглянув на залитое дождем окно. Вдали слабо гремел гром. — Но, похоже, гроза никуда не денется.

— Тогда не надо. — Эти слова вырвались у неё прежде, чем она успела как следует обдумать их. — Серьёзно, просто останься. Тем более, ты и так уже наполовину обосновался в этом углу со своими учебниками.

Адриан улыбнулся, забавляясь, и в его глазах появилось игривое озорство, пока он смотрел на Маринетт.

— Но что подумают твои родители?

Маринетт закатила глаза и рассмеялась.

— Ты же знаешь, им будет все равно. Ты ведь их любимое дитя.

— О? — Адриан удивлённо поднял бровь. — Значит, ты стала из-за меня менее любимым ребенком в своём собственном доме?

— Они, конечно, могут говорить, что я их единственный ребенок, — сказала она с усмешкой, — но мы оба знаем, кому достанется больше круассанов, когда он придёт в гости.

Адриан ахнул и прижал руку к груди.

— Ты это заметила?

— Адриан, мой папа прячет их для тебя за ящиком с мукой. Трудно не заметить.

Он рассмеялся, и его смех был ярким, лёгким и, как всегда, согревал её сердце. Такой смех, который заставлял её на мгновение забыть, какими сложными путями она старалась сохранить простоту в их отношениях.

— Ну что? — спросила она, кивнув подбородком в сторону уютного шезлонга возле книжной полки, уже укрытого одним из самых пушистых пледов. — Останешься?

Адриан ещё раз взглянул на окно, затем снова посмотрел на неё, весело и легко прищурился.

— Да, — ответил он, подойдя к шезлонгу и эффектно плюхнувшись на него. — Да, думаю, что так и сделаю. Сейчас напишу Натали, чтобы она не волновалась.

Маринетт бросила в него подушку.

— Хорошо… и постарайся на этот раз не мешать мне спать всю ночь.

— Ничего не собираюсь обещать, — крикнул он, с довольным вздохом улёгся на подушки и стал набирать текст в телефоне.

Маринетт снова устроилась в своей постели, и, несмотря на бушующую за окном бурю, в комнате было тепло. Безопасно. И, возможно, так и должно было быть всегда.

* * *

Утренний свет проникал сквозь занавески, ложась мягкими золотистыми полосами по комнате. Маринетт зашевелилась под одеялом, застонала и зарылась поглубже в подушку. Дождь прекратился ещё ночью, и его шум сменился тихим парижским гулом.

Спокойствие кончилось в тот момент, когда люк со скрипом открылся.

— Маринетт, дорогая, — тихо позвала Сабина, когда начала подниматься в комнату. — Завтрак… ой!

Она выглянула в комнату как раз вовремя, чтобы увидеть Адриана, все еще свернувшегося калачиком на шезлонге, прикрывающего глаза одной рукой, с растрепанными золотистыми волосами. Она не видела Маринетт с пола, но предположила, что та все ещё в своей постели.

Сабина сделала паузу, затем мягко улыбнулась и воскликнула:

— Доброе утро, голубки!

Глаза Маринетт распахнулись от испуга.

— Мама!

Адриан резко поднялся, широко раскрыв глаза и моргая.

— Ч-что? Я… я не… доброе утро… извините… привет… ээ…

— Я просто пришла разбудить вас на завтрак, — нежно сказала Сабина, как ни в чём не бывало, хотя многозначительно посматривала то на шезлонг, то на кровать Маринетт. — Но, честно говоря, если уж вы собираетесь устраивать ночёвки, то вам лучше устраиваться поудобнее. В конце концов, вы оба взрослые.

— МАМА! — Маринетт резко выпрямилась со стоном, одеяло взвилось в воздух, глаза расширились от удивления. Её лицо быстро приобрело цвет спелого помидора. — Это не… он не… мы не… мы не…

Адриан вскочил на ноги, чуть не споткнувшись о край пледа.

— Я спал на шезлонге! Клянусь… то есть… не то чтобы это было неправильно, если бы мы спали… но мы не спали! То есть… э-э… ничего не случилось!

Сабина тихонько и совершенно невозмутимо усмехнулась

— Конечно-конечно. Я не хотела ничего надумывать. Просто сказала, что вы можете разделить постель. Если захотите.

Маринетт уткнулась лицом в ладони.

— Я умру. Вот так я и умру.

Адриан дёргал себя за край рубашки, а его уши горели красным.

Сабина уже спускалась по лестнице.

— Завтрак через десять минут. Не волнуйся, я ничего не скажу твоему отцу. — Она помолчала и добавила:

— Если только он сам не спросит.

— Мама! 

Люк закрылся с тихим глухим стуком.

Маринетт и Адриан застыли на месте на один долгий миг с красными лицами и бешено колотящимися сердцами.

Адриан вздохнул, взглянув на Маринетт, которая свесилась с края кровати.

— Это хуже, чем в тот раз, когда твой отец застал нас возвращающимися с патрулирования и спросил, не сбегал ли я тайком.

Маринетт застонала и плюхнулась на кровать.

— Я больше никогда не спущусь вниз.

Адриан откинулся на шезлонге, прислонив к себе подушку, словно щит.

— Я по-прежнему могу надеяться на завтрак?

Маринетт приподнялась, поглядывая на него сквозь пальцы.

— Ты же знаешь, что получишь дополнительный круассан, любимое дитя.

Адриан смущённо улыбнулся, и они оба расхохотались — пронзительным, неловким, полным облегчения смехом, который эхом разнесся по комнате и сделал всю ситуацию чуть менее неловкой.

Десять минут спустя Маринетт и Адриан осторожно спустились по лестнице на кухню, стараясь выглядеть как можно более естественно, несмотря на остатки румянца на щеках и явный вид застуканных за совместным проведением ночи.

Том стоял у плиты и переворачивал блины, пока Сабина расставляла тарелки, кофе и сок. Как только Том их увидел, он восхитился и как-то уж очень небрежно сказал:

— Ну, посмотрите, кто проснулся! Хорошо выспался, Адриан?

Адриан слабо улыбнулся.

— Д-да! Очень хорошо. Шезлонг оказался на удивление удобным.

Том поднял бровь.

— Шезлонг, значит? Маринетт не хочет делить с ним кровать?

— Папа! — прошипела Маринетт, чуть не уронив сумку.

— Просто говорю, дорогая, — продолжил он, улыбаясь как солнце, — он практически член семьи. Он почти каждый день здесь, провожает тебя в универ и обратно. Не забывай про его фотографии, которые висели у тебя по всей комнате, и как часто ты раньше…

— Папа! — снова прошипела Маринетт.

— Ну же, милая, правда, что изменилось?

Улыбка отца встретилась с его взглядом, когда он посмотрел на них двоих.

— Всё! — пискнула Маринетт. — Мне было четырнадцать!

Адриан, покраснев и наполовину выпив апельсиновый сок, чуть не уронил кувшин.

— Э-это не… Мы не…

Том положил по блинчику на каждую тарелку.

— Расслабьтесь, я просто шучу. Почти, — подмигнул он. — Но скажу, приятно видеть вас двоих такими близкими. Это заставляет нас с вашей мамой задуматься, не стоит ли нам начать планировать больше стульев за обеденным столом.

Адриан закашлялся, проглотив сок.

Маринетт издала сдавленный звук.

— Ладно, мы опоздаем. Адриан, возьми свою сумку!

— Но у нас предостаточно време...

— Агрест, сейчас же. — Маринетт уже стояла, разглядывая ухмыляющегося отца.

— Но… а как же завтрак?

— Бери круассан и беги! 

Она сунула ему в руку круассан с маслом, схватила свою сумку и поцеловала обоих родителей в щеку, пробормотав: "Люблю вас, пока!", после чего потащила Адриана к входной двери.

Адриан пожал плечами, глядя на родителей Маринетт, пока она вытаскивала его за дверь, сумка уже висела у него на плече.

Том, посмеиваясь, крикнул им вслед:

— Отличного вам дня в университете, ребята! Не забудьте… если в следующий раз решите спать в одной кровати, хотя бы взбейте подушки!

Входная дверь захлопнулась за ними, и Сабина смогла лишь похлопать мужа по руке.

— Не стоит так сильно их дразнить, — сказала она, хотя и улыбалась при этом.

Том улыбнулся в ответ.

— Я пекарь, Сабина. Мне свойственно чувствовать, когда температура повышается.

Сабина прищурилась.

— Том Дюпен. Ты говоришь о нашей дочери.

Он поднял руки в притворной капитуляции, но блеск в его глазах не погас.

— Я же не сказал ничего неуместного! Просто… сделал наблюдение.

Сабина закатила глаза, но улыбалась с нежностью.

— Однажды ты так сильно их опозоришь, что они больше никогда не вернутся домой.

Том усмехнулся и вернулся к намазыванию круассана маслом.

— Если они пережили это утро, то переживут что угодно.

* * *

Оказавшись на улице, Маринетт и Адриан быстрым шагом направились к остановке метро.

— Не могу поверить, что они так говорили! — шипела Маринетт, краснея, как рак. — "Мы не против, если вы будете спать в одной постели, вы оба уже взрослые"... Мне казалось, что я в тот момент действительно покинула своё тело.

Адриан почесал затылок, его лицо всё еще было слегка розовым.

— По крайней мере, твой папенька не начал снова показывать мне твои детские фотографии.

— Погоди, — простонала она, проведя рукой по лицу. — В следующий раз он начнёт планировать свадебное меню.

Адриан тихонько рассмеялся, и насмешливо ответил:

— Ага, зато пирожные были бы просто бомбические.

Она бросила на него взгляд, стараясь не улыбнуться.

— Ты не помогаешь.

Они подошли к станции как раз в тот момент, когда прибыл поезд. Адриан легонько толкнул Маринетт в плечо.

— К слову, я считаю это милым. Твои родители тебя любят. И меня, судя по всему.

Маринетт фыркнула, но смягчилась.

— Ну да. Не привыкай к тому, что ты любимое дитя. Я всё ещё их настоящая дочь.

Адриан усмехнулся.

— Ну-ну. Но они не против, что я сплю на шезлонге. Это уже практически член семьи.

Она толкнула его локтем.

— Будешь болтать — в следующий раз будешь спать на полу.

Они оба рассмеялись и вместе сели в вагон. Двери закрылись за ними.

---

1) Попытка сохранить каламбур, который был в оригинале. Если без него, то фраза была бы "Что беспокоит тебя, то беспокоит и меня"

Вернуться к тексту

К тому времени, как Маринетт взяла еду и направилась к свободному столику, посетителей уже стало меньше. Оглядевшись, она аккуратно положила печенье в сумочку для Тикки, прежде чем откусить кусочек от своего бутерброда. Обычно в обеденное время царила тишина и покой, где-то слышались визги девочек и мальчиков, играющих с каким-то мячом.

Маринетт обычно ела в компании друзей, но иногда ей приходилось сидеть одной. Так было проще работать над проектами, не отвлекаясь на постоянные перерывы. Сегодня был именно такой день: Адриан сказал ей, что будет занят, пока Алья и Нино будут что-то делать вместе.

Откусив еще один кусочек, она чуть не подавилась, когда Адриан сел напротив неё, держа в руках сумку с фотоаппаратом и озорно улыбаясь.

— Я думала, ты сегодня занят! — прокашлялась она, хватая бутылку с водой, чтобы прийти в себя.

Адриан наклонился вперед, его глаза блестели.

— Так и было, пока я не нашел кое-что, что должен был тебе показать.

Маринетт подозрительно прищурилась.

— Неужели всё закончится тем, что я снова буду стоять у книжного магазина в ожидании новой манги?

— Не-а, — весело ответил он, отправляя в рот одну из виноградин с её тарелки. — Кое-что получше. Кажется, я нашёл твою квартиру.

— Что?

Он самодовольно кивнул.

— Двухкомнатная квартира, недалеко от кампуса, очень симпатичный балкон, и — представь себе — она в пределах твоего бюджета. Я даже сегодня утром специально уточнил у управляющего.

Маринетт заметно заинтересовалась.

— Ты серьёзно? Адриан, тебе не стоило…

— Пойдём, — сказал он, уже вставая. — Ты же ничего не собиралась делать следующие тридцать минут, верно?

Она замялась, бросив взгляд на свой недоеденный бутерброд и лежащий рядом блокнот.

— Ну… технически я могла бы работать над своей презентацией, но…

Он воспринял это как согласие, схватил её поднос и выбросил мусор в ближайшую мусорную корзину.

— Пошли, Дюпен-Чен. Тебе очень понравится.

Через несколько кварталов они подошли к высокому бежевому зданию, расположенному между кофейней и типографией. Оно выглядело недавно отремонтированным: в вестибюле была блестящая чёрная плитка, а вместо обычных унылых пластиковых растений в горшках стояли живые. Адриан уверенно вошёл внутрь и подошел к стойке регистрации.

Женщина за стойкой — высокая, элегантная, с отточенной улыбкой и очень откровенным декольте — мгновенно оживилась, увидев его.

— Месье Агрест, так скоро вернулись? — промурлыкала она, опираясь на стойку.

Адриан вежливо улыбнулся.

— Привет, Сюзетт. Я хотел бы показать своей подруге квартиру, о которой мы говорили сегодня утром.

Маринетт подошла, вежливо улыбнувшись. Женщина — Сюзетт — окинула её взглядом, натянуто улыбнулась, после чего снова перевела взгляд на Адриана.

— Конечно. Всё для тебя, Адриан, — сказала она, двигая связку ключей по столу. — Верхний этаж, блок 6B. Можешь воспользоваться лифтом. Она несколько раз моргнула, а затем пробормотала: — Дай знать, если у тебя возникнут вопросы.

Адриан поблагодарил её, не обращая внимания на испепеляющий взгляд, которым Сюзетт одарила Маринетт, когда они уходили.

Маринетт наклонилась к нему, когда они вошли в лифт.

— Так… откуда она тебя знает?

— Я познакомился с ней только сегодня утром, когда проходил мимо и заметил объявление о сдаче квартиры в аренду, — небрежно ответил Адриан, а затем смущённо взглянул на неё. — Мы провели большую часть утра, обсуждая детали.

Маринетт подняла бровь.

— Точно. Детали.

Он рассмеялся.

— Она так много говорит, что я почти ничего не слышал.

Маринетт закатила глаза, когда они шли по коридору, а Адриан с ухмылкой открыл дверь.

Квартира оказалась даже лучше, чем он описывал. Высокие потолки, широкие окна, тёплые деревянные полы и чистые белые стены. Огромная кухня с настоящей рабочей поверхностью — а этот балкон, с которого открывался вид на парк с цветущими вишневыми деревьями. Маринетт с восхищением бродила по комнатам.

— Это слишком идеально. В чём подвох?

Адриан пожал плечами, засунув руки в карманы и облокотившись на кухонный стол.

— Никакого подвоха.

Она бросила на него взгляд.

— Адриан. Диапазон цен, о котором ты говоришь… ведь это место просто огромное. Или арендная плата в Париже вдруг перестала существовать, или что-то здесь не так.

Он немного помедлил, а затем почесал затылок.

— Ну… я подумал, может, мы могли бы… разделить её пополам?

Маринетт замерла.

— Разделить?...

— То есть, — поспешно добавил он, — ты бы заняла одну комнату, я бы — другую. Чисто платонические отношения. Соседи по комнате. Раз уж я всё равно большую часть времени живу у тебя дома, и у тебя был бы кто-то, кто помогал бы с оплатой аренды, готовкой и… эй, я вообще-то умею готовить, перестань смеяться…

Она смеялась, но скорее от сильного волнения. Её лицо горело, пальцы подрагивали.

— Ты хочешь… жить со мной, — медленно произнесла она, словно проверяя эту идею на слух.

Адриан неуверенно улыбнулся, и всё его озорство сменилось застенчивостью.

— Только если ты захочешь. Я просто… хочу помочь. И это действительно отличная квартира.

Маринетт бросила взгляд на вид с балкона, пытаясь собраться с мыслями. Соседи по комнате. Совершенно нормально. Совершенно платонические отношения. И она была совершенно обречена.

Адриан толкнул её в плечо с улыбкой.

— Так это да… или нет? Я не обижусь на отказ, обещаю на мизинчике.

Маринетт тихонько хихикнула и повернулась к нему лицом. Она немного покачалась взад-вперёд, а затем со смехом кивнула:

— Почему бы и нет? Давай!

— Отлично! — усмехнулся Адриан, обнимая её за плечи. — Ты не пожалеешь. Всё будет идеально. Ты получишь комнату побольше… у тебя же есть швейные принадлежности, разумеется. Балкон идеально подойдёт для того, чтобы незаметно выходить или возвращаться поздно ночью, если вдруг вернётся этот человек-бабочка… а ты ещё сможешь баловать меня своей стряпней.

Маринетт покачала головой:

— Похоже, ты это запланировал?

— Э-э, может быть, немного. Но ты нервничала, и почему бы мне не помочь, если я это могу… для этого и существуют друзья, верно? — Адриан отпустил её и направился через комнату, оглядываясь по сторонам, словно оценивая обстановку.

Маринетт на мгновение прикрыла глаза, улыбаясь, пока слово "друзья" снова и снова прокручивалось у неё в голове.

— Ты идёшь? Пойдём подпишем документы?

Маринетт открыла глаза и улыбнулась:

— Конечно, пошли… а потом ты расскажешь моим родителям, что мы переезжаем, чтобы жить вместе.

Адриан замер у двери.

— Почему именно я?

— А почему бы и нет… любимое дитя?

* * *

После подписания документов и внесения Адрианом залога ("Не волнуйся, ты сможешь вернуть мне деньги позже"), Маринетт должна была вернуться в университет на послеобеденные занятия, пообещав, что Адриан встретит её в пекарне к ужину, чтобы поговорить с родителями.

Маринетт не особо волновалась, потому что её родители знали, что она ищет квартиру, но мысль о том, чтобы рассказать им, что она переезжает к Адриану, скорее всего, вызовет ещё больше насмешек с их стороны, а этого ей совсем не хотелось.

Стоя на остановке неподалёку от пекарни, Маринетт разминала пальцы в предвкушении. Адриан опаздывал, а она ненавидела, когда он опаздывал. Она потерла лицо руками, затем обернулась и увидела, как он бежит по дороге. Адриан, смущенно улыбаясь, замедлил шаг и прошептал:

— Извини, я забегал домой, чтобы сообщить Натали… чтобы она сказала моему отцу, и, ну, она задержала меня слишком долго. Ты готова?

— Я-то? Это же ты им рассказываешь, помнишь? — Маринетт усмехнулась, положив руку ему на плечо. — И что, кстати, Натали сказала?

— Как и ожидалось, она пообещала рассказать моему отцу, но это совсем неважно. Учитывая, как сильно он болеет и тот факт, что он и так не уделял мне особого внимания, я не сомневаюсь, что он и смерти моей не заметит.

Маринетт нахмурилась, вздохнула и слегка прижалась к нему:

— Прости, Котик.

— Не переживай. Я в порядке. Кроме того… у меня есть ты и твои родители. Адриан подмигнул, и они продолжили идти по улице, пока не дошли до пекарни. Когда они открыли дверь, Сабина помахала им из-за прилавка.

— Останешься на ужин, Адриан?

Маринетт прыснула, задев его за плечо и шепнув: "Любимое дитя".

Адриан фыркнул и кивнул, но прежде чем он успел что-либо сказать, Сабина выпроводила их обоих вверх по лестнице, подальше от себя.

Поднимаясь в гостиную, Адриан со смехом толкнул Маринетт в плечо.

— Значит, будем делать ставки на их реакцию?

— Ни в коем случае! — усмехнулась Маринетт, открыла дверь и вошла внутрь.

— Думаю, мне будет не хватать того, как я приходил сюда ежедневно — улыбался Адриан, подходя к книжной полке и разглядывая стоящие на ней фотографии. Втайне он обожал эту полку, но сказать об этом Маринетт он никак не решился бы.

Маринетт плюхнулась на подлокотник дивана, откинувшись назад лицом к потолку.

— Они, наверное, упадут в обморок и спросят о том, как обустроена спальня, — сказала Маринетт, усмехнувшись, когда Адриан подошёл к ней, наклонившись через спинку дивана и оперевшись на её предплечья.

— Ты же сказала, что мы не принимаем ставки?

Закатив глаза, Маринетт повернулась и посмотрела на него. Он снова очаровывал её своей ослепительной улыбкой, а глаза его сияли.

— Мы и не будем.

— М-м-м, хорошо, и мы даже не будем думать, что твой папа будет говорить: "Моя малышка подросла. Переезжает в собственное жилье… и у нее мальчик!"

Маринетт рассмеялась:

— Мама, наверное, скажет что-то вроде: "Будьте осторожны и не забывайте, что вам здесь всегда рады, у нас всегда найдется для вас место".

Адриан наклонился ближе к ней:

— А твой папа скажет: "Мой мальчик!" — и, наверное, ещё и похлопает меня по спине, и продолжит: "Ты же знаешь, что ты уже часть семьи, но если вы, детишки, когда-нибудь захотите оформить всё официально, я буду польщен."

— О, я с удовольствием так и скажу!

У Маринетт округлились глаза, а Адриан замер. Он медленно поднялся, повернувшись с виноватой улыбкой:

— Мистер и миссис Дюпен-Чен!

— Хм, — проворчал Том, а Сабина прикрыла рот рукой, пытаясь сдержать смех. Адриан взглянул на Маринетт, которая уткнулась лицом в подушку дивана, но это ничуть не приглушило ее хихиканье. Адриан повернулся обратно к её родителям, потирая затылок.

— Э-э, мы просто… — начал Адриан, но Сабина махнула на него рукой и, усмехнувшись, добавила:

— Вы нашли себе место, так?

Адриан кивнул, ёрзая по дивану и отодвигаясь таким образом от родителей Маринетт.

— Да, эм-м, мы нашли отличное место. Большое… э-э, две комнаты. Да, э-э, там две большие комнаты, вроде как и окна есть, и совсем нет уединения. Типа… — Адриан наклонился, выхватил подушку у всё ещё хихикающей Маринетт и пробормотал:

— Ты мне не поможешь?

Маринетт прикусила губу, села, широко улыбаясь, посмотрела на родителей, затем снова на Адриана и покачала головой:

— Не, сам отдувайся, Агрест.

Том скрестил руки на груди, подняв бровь.

— Две большие комнаты, значит?

Адриан быстро кивнул.

— Очень отдельные комнаты. Ни одной общей. Абсолютно индивидуальные. Прямо в противоположных концах квартиры.

Маринетт застонала и уткнулась лицом в ладони.

— О, пожалуйста, перестань говорить.

Сабина усмехнулась, проходя мимо них на кухню:

— Да мы просто шутим. Конечно, мы вам обоим доверяем. Вы взрослые. Ответственные… — Она сделала паузу, бросив на них взгляд через плечо с хитрой улыбкой. — В основном.

Но Том на этом не остановился.

— Так… чья это была идея — жить вместе? Это было просто дружеское решение, или скорее из серии "мы же уже практически женаты, так почему бы не разделить арендную плату?"

Маринетт пискнула:

— Папа!

Адриан вспыхнул румянцем и поднял руки.

— Клянусь, всё было не так! То есть… это не так. Я просто… нашёл это место, и всё стало понятно, и…

— Любимое дитя, — снова пробормотала Маринетт, ткнув его локтем.

Том многозначительно посмотрел на Адриана и сильно хлопнул его по плечу, отчего тот зашатался.

— Ты уверен, что готов к жизни в стиле Дюпен-Ченов, сынок?

— Кажется, вы меня уже приняли, — нервно рассмеялся Адриан, потирая плечо. — Я пережил Великий Инцидент с Пирожными прошлой весной.

— Ах, да, так и есть, — сладко сказала Сабина, выглядывая из-за дверцы холодильника. — Ты и так спишь здесь полнедели. Почему бы не оформить это официально?

— МАМА!

— Что? Я просто говорю! Мы вас поддерживаем!

Адриан повернулся к Маринетт, которая вся покраснела от лба до подбородка и беззвучно открывала-закрывала рот, как рыба.

— Пожалуйста, заставь их остановиться, — прошептала она.

Адриан наклонился ближе и тихонько ответил:

— Ты сама нас в это ввязала. Это ты захотела им рассказать.

Том широко улыбнулся и указал на кухонный стол.

— Ладно, ладно, хватит шуточек на сегодня. Почему бы вам двоим не накрыть на стол? Ужин почти готов.

Маринетт резко встала и направилась на кухню.

— С удовольствием!

Адриан, идя следом за ней, направился к шкафу с посудой, бормоча себе под нос: "Да, лучше накрывать на стол, чем вот это вот всё".

Пока они суетились на кухне, собирая столовые приборы, Сабина улыбнулась, подошла к мужу, легонько толкнула его локтем и прошептала:

— Они такие милые. Жаль, что они не видят, что находится прямо перед у них под носом.

Том подмигнул.

— Уверен, максимум месяц — и всё изменится.

— Почему у тебя так много вещей, Букашка? — проворчал Адриан, затаскивая её швейное оборудование в лифт. Проведя всё утро за переездом, Адриан уже начал жалеть, что их квартира на шестом этаже. Его единственным спасением было то, что Нино и Алья помогали им большую часть дня… ну и его подработка в качестве одного из супергероев Парижа.

— У девушек есть вещи, Адриан. Ты бывал в моей комнате достаточно часто, чтобы это не было для тебя новостью. — Она многозначительно подняла брови, бросив ещё один чемодан на тележку, которую он уже толкал.

Адриан сердито посмотрел на ее ухмылку, но она, уже выскочив из лифта, на ходу нажала кнопку "Вверх".

— У неё ниток больше, чем у меня носков, — пробормотал Адриан, когда двери лифта закрылись, а сам он застонал под весом тележки. Он поморщился, когда одно из колёс зацепилось за угол ковра. — Я даже не знал, что можно владеть таким количеством иголок.

— Помни, что ты сам всё это устроил, — поддразнил Плагг, снуя туда-сюда между коробками.

— Очень хорошо помню, — нахмурился Адриан, когда лифт остановился.

Когда двери лифта разъехались, он вышел, шатаясь, в их новый коридор и толкнул дверь квартиры ногой. Внутри коробки были свалены беспорядочной горой, некоторые из них уже были открыты и заклеены блестящей розовой лентой с надписями: "Ткань — не сминать" почерком Маринетт, или "всякий отстой — Маринетт, не трогай" — почерком Адриана.

Он подтолкнул тележку к дивану (который каким-то чудом прошёл через узкий коридор, будьте благословенны, руки Нино) и картинно рухнул на него.

Маринетт впорхнула мгновение спустя, держа коробку с надписью "Обувь" — хотя из угла торчала пара дизайнерских солнцезащитных очков Адриана.

— Обувь, да? — спросил он, взяв очки и щурясь на неё поверх оправы.

— Одолжила, — она подмигнула, поставив коробку и вытянула руки над головой. Её топ немного задрался, и Адриан очень старательно уставился в другую сторону.

— Ты уверена, что мы переживём это? — спросил он, оглядывая гору коробок, их одну общую ванную и уже выросшую стопку книг, которых (как они оба клялись), ни у одного из них вообще раньше не было.

Маринетт плюхнулась рядом с ним с усталой улыбкой.

— Ну, мы пережили Бражника, старшую школу, твоих фанаток и тот раз, когда я пролила краску на твои дизайнерские туфли…

— Ты, кстати, так и не извинилась за это.

— Я принесла тебе круассаны!

Адриан прищурился.

— Ты украла эти круассаны у своего отца.

Маринетт пожала плечами.

— Он же знал, для чего они. Это был жест примирения.

Адриан рассмеялся и откинул голову на подушки.

— Это действительно происходит, да?

— Ага. Пути назад нет, соседушка.

— А зачем мне возвращаться назад… это всё, чего я когда-либо хотел. Новая квартира, никаких родителей, моя прекрасная лучшая подруга всего лишь за соседней дверью, это будет… к-х-х. — Адриан простонал, когда Маринетт ткнула его локтем.

— Прекрати. Думаю, нам с тобой нужно установить несколько правил, если мы хотим выжить.

— Правила выживания. Например какие? — Адриан выпрямился на диване, уперев локти в колени и наблюдая за ней. Она сжала губы, кивнула, прошла через комнату и открыла случайную коробку. Затем она повернулась к нему, широко улыбаясь, с ручкой и бумагой в руках, записывая что-то в верхней части листа.

— Ты серьёзно? — усмехнулся Адриан, когда она заняла место рядом с ним, задев его ногу.

— Конечно, серьёзно. Так посмотрим… что у нас будет под номером один? — Маринетт прикусила губу, постукивая ручкой по губам. Взгляд Адриана переместился с её глаз на губы, прежде чем он пробормотал:

— Не влюбляться в свого соседа.

Маринетт моргнула, а затем рассмеялась.

— Ты же шутишь?

— Нет, — усмехнулся Адриан, протянул руку и выхватил у неё ручку, чтобы нацарапать что-то наверху страницы.

"Правила сожительства Адриана и Маринетт"

"1. Не влюбляться в своего соседа по комнате!"

Сверля Адриана взглядом, Маринетт вырвала блокнот у него из рук, бормоча:

— Да ладно, как будто ЭТО вообще может случиться!

— Пф-ф, конечно нет, — согласился Адриан, чуть отвернувшись и тихо выдохнув.

— Хорошо, если это правило номер один… тогда правило номер два должно быть: "Никакого хождения без футболки в квартире". — Маринетт ухмыльнулась, глядя на него. Адриан открыл рот и нахмурился:

— Но что, если жарко?

— Неважно. — Маринетт аккуратно добавила второе правило на страницу.

"2. Никакого хождения без футболки в квартире — даже когда жарко. Даже если просто до холодильника. Надень футболку, Агрест."

— Мне сейчас вот очень обидно.

Маринетт невинно пожала плечами.

— Может, будь у тебя хоть капля стыда, ничего бы этого не было.

Адриан драматично ахнул.

— Как ты смеешь? Я само воплощение стыда. Я живой, дышащий круассан позора.

Она фыркнула.

— Ты ходячая угроза с этими своими кубиками пресса.

Глаза Адриана расширились, и он погрозил ей пальцем.

— Вот, вот это звучит как флирт, а я считаю, что это нарушает будущее правило.

— О, мы до него дойдём, — сказала Маринетт, строча на бумаге во время их разговора. — Но сначала — правило номер три: убирай за собой свой бардак.

Адриан заглянул в листок.

— Включает ли это эмоциональный беспорядок?

— Включает любой беспорядок. Особенно если чей-то квами снова залезет в муку.

— Эй! Плагг сделал это только однажды… ладно, дважды. Хорошо, много раз. Но в защиту скажу, что ломка по сыру — это жуткая вещь.

Маринетт лишь подняла бровь и написала:

"3. Убирай за собой свой бардак. Относится к стирке, посуде, нервным срывам и взрывам от перекусов квами."

— Жестоко, — пробормотал Адриан, притворно оскорбившись.

— Но тебе это нравится, — поддразнила она, продолжая писать чуть дальше. — Правило номер четыре: никакой кражи одежды друг у друга.

Адриан фыркнул.

— Это ты вечно крадёшь мои толстовки.

— А ты воруешь мои резинки для волос.

— Они мягкие и пахнут круассанами.

— Я прекрасно это знаю.

Они смотрели друг на друга одну долгую секунду, прежде чем Адриан драматично указал пальцем.

— Взаимный запрет! Равное преступление, равное наказание.

"4. Никакой кражи одежды друг у друга. Резинки Маринетт — не общая собственность. Толстовки Адриана обмену не подлежат."

Маринетт крутанула ручку между пальцами.

— Следующее — никаких обнимашек.

Адриан посмотрел на неё.

— Серьёзно? Даже во время вечеров кино? Или если кому-то из нас грустно? Это слишком сурово.

Она закусила губу и торжественно кивнула.

— Это ведёт к путанице и плохим решениям.

— Ужасным решениям, — быстро согласился он, забирая у неё ручку и выводя:

"5. Никаких обнимашек. Даже во время вечеров кино. Даже когда кому-то грустно. Это ведёт к путанице и плохим решениям."

Они оба откинулись назад с одинаковыми фальшиво-серьёзными лицами… а затем расхохотались.

Маринетт схватилась за живот.

— Ладно-ладно, правило шесть. Предупреждать за 24 часа перед ночёвкой гостей. Да, даже Альи.

Адриан простонал.

— Но Нино и наши ночи-компьютерных-игр!

— Да, и это всё равно остаётся правилом.

"6. Предупреждение за 24 часа перед ночёвкой гостей. Да, это касается Альи. Да, это касается Нино. Исключений нет."

Маринетт потянулась, забрала ручку из его руки и положила блокнот к себе на колени.

— Ладно, седьмое — как насчёт того, чтобы не ревновать?

Адриан рассмеялся, приподняв брови.

— Ревновать? К чему?

— Не знаю, — она пожала плечами, ухмыляясь, пока писала. — К глупым вещам. Типа, если кто-то из нас пойдёт на свидание. Или получит больше попкорна во время кино. Что-то в этом духе.

Он фыркнул, придвигаясь ближе, пока его голова не легла ей на плечо.

— Я весьма азартен, когда дело доходит до распределения попкорна, Дюпен-Чен. Я предупредил.

— Отбросим попкорновые войны в сторону, — сказала она, игнорируя то, как подпрыгнуло её сердце от прикосновения его волос к её воротнику. — Это важно. Мы взрослые. Соседи по квартире. Платонические отношения. Ревность всё усложняет.

— "Платонические", сказала она.

Маринетт ткнула его локтем, и он лишь усмехнулся, наблюдая, как она пишет:

"7. Без ревности. Мы взрослые. Не будем всё усложнять."

Адриан присвистнул и откинулся назад ровно настолько, чтобы окинуть взглядом весь список.

— Да мы все их нарушим.

— Может быть, ты и нарушишь, а я сильнее этого.

Адриан ухмыльнулся.

— Тогда я голосую за правило номер десять: никакого флирта.

— Это десятое? Ты что, пропускаешь номера?

— Я категорически против запрета на флирт.

Маринетт хихикнула, записывая.

"10. Никакого флирта. Вообще. Ноль. Даже в шутку. "Милое платье" тоже считается."

Адриан картинно скрестил руки на груди.

— Ладно. Но именно это я первым и нарушу.

— О, теперь мы ведём счёт проступков?

— Очевидно, да.

Она усмехнулась.

— Что ж, в таком случае у тебя уже два нарушения. Украл мой шарф сегодня утром?

Адриан простонал.

— Было холодно, а свой я уже упаковал!

— Никаких оправданий, Агрест.

Адриан снова забрал у неё список и пробежался по нему глазами.

— Так, вернёмся к восьмому и девятому.

Маринетт моргнула, глядя на блокнот.

— Хорошо, но помни, что перескочить сразу к десятому хотел ты.

— Знаю, просто оно показалось таким важным. Что дальше? — рассмеялся Адриан.

— Э-э, ладно, правило номер восемь: никакой внезапной модной критики до кофе.

— Прошу прощения? — заморгал Адриан. — Кажется, это камень в мой огород.

— Именно так. На прошлой неделе ты назвал мои туфли "смелыми", когда не было ещё и девяти утра.

— Я имел в виду комплимент!

— Мм-хм. — Она постучала ручкой по губам, прежде чем быстро записать:

"8. Никакой внезапной модной критики до кофе. Адриан, не все просыпаются готовыми к подиуму."

Адриан ухмыльнулся.

— Ладно, хорошо. Но если мы запрещаем модную критику, тогда я добавляю пункт про хлопья.

Маринетт моргнула.

— Что?

— Ты слопала мои овсяные хлопья с корицей.

— Они лежали на столе!

— Подписанные. И с приложенной мной нарисованной каракулей, где я их держу.

Она засмеялась так сильно, что выронила блокнот, который Адриан успел поймать, и записать в него:

"9. Завтрак из хлопьев священен. Подписывай свою коробку. Овсяные хлопья с корицей принадлежат Адриану."

Адриан вскинул брови.

— Видишь, больше никаких краж. Так, какой у нас одиннадцатый номер?

Маринетт заколебалась. Её щёки потеплели, когда она посмотрела на него.

— Никаких ночёвок… в комнатах друг друга.

Адриан надулся.

— Даже если мучают кошмары?

Она поколебалась, затем кивнула.

— Особенно когда кошмары.

Он скорчил слегка недовольную гримасу, но серьёзно кивнул и написал:

"11. Никаких ночёвок в комнате другого. Без исключений."

— А теперь я хочу добавить одно суровое правило, — сказал Адриан, постукивая ручкой по губам.

— О нет.

— Если кто-то из нас приведёт домой кого-то на свидание…

Глаза Маринетт сузились.

— Ты шутишь.

— …мы должны предупредить другого, но тогда ему придётся уйти, — закончил он с лукавой ухмылкой.

Её рот приоткрылся.

— Вообще уйти?

— Ты же сама запретила "ночёвки" и обнимашки.

Она вырвала у него блокнот, бормоча себе под нос и подчёркивая слова с особым нажимом:

"12. Если один из нас приводит домой кого-то на свидание, нужно предупредить другого, чтобы тот мог покинуть квартиру."

Адриан сиял.

— Это точно будет первое, которое мы нарушим. Почему ты его подчеркнула?

Маринетт проигнорировала его и продолжила писать.

— Правило тринадцать — никаких разговоров о супергероях в общественных местах.

— Ох, — поморщился Адриан. — А если случится что-то срочное?

— Тогда пишем СМС, как все нормальные люди. Никакого "бабочкиного дела" или "зелёного монстра-спагетти", пока мы чистим зубы.

"13. Никаких разговоров о супергероях в общественных местах. Даже шифром. "Та штука с бабочками" — всё равно слишком очевидно."

Адриан хохотнул.

— Ладно. Но если мы запрещаем поздние эмоциональные разговоры и коды супергероев, нам определённо нужен лимит на объятия.

— Лимит на объятия?

— Ага. Иначе ты будешь нападать на меня с объятиями каждый раз, когда мне грустно.

— Я не нападаю на тебя с объятиями!

— Нападаешь.

— Ладно. Какой лимит?

Адриан показал три пальца.

— Три секунды. Максимум.

Она сощурилась, а затем драматично накорябала:

"14. Лимит на объятия: 3 секунды. Всё дольше считается обнимашками. См. Правило №5."

Адриан заглянул ей через плечо снова, на этот раз более серьёзно.

— Последнее?

Маринетт смягчилась, задержав ручку над бумагой.

— Всегда говорить друг другу правду, — прошептала она.

Он медленно кивнул.

— Мы лучшие друзья. И партнёры.

Она улыбнулась.

— Значит, без секретов. Без лжи. Без притворства, будто ничего не важно, когда это не так.

"15. Всегда говорить друг другу правду. Мы лучшие друзья и партнёры. Требуется 100% доверие."

Они оба уставились на список. Хаотичный, душевный и совершенно обречённый список.

Адриан нарушил молчание.

— Он отправится на холодильник, да?

— Само собой, — усмехнулась Маринетт.

— Намазанный блёстками.

— И ещё обклеенный наклейками.

Он протянул руку.

— Соседи?

Она ухмыльнулась, пожимая её.

— Соседи.

Оба смеялись, пока Маринетт пробиралась сквозь наполовину распакованные коробки и аккуратно вешала лист на дверцу холодильника, после чего обернулась к Адриану с улыбкой.

— Достану свои наклейки попозже.

Утреннее солнце проникало сквозь занавески спальни Маринетт, отбрасывая длинные золотистые полосы на стены. Будильник тихонько зажужжал, и Маринетт застонала, пытаясь выключить его, прежде чем свесить ноги с края кровати. Официально это было Первое Утро в их новой квартире, и она была полна решимости начать его правильно — с тёплой выпечки, как приятного угощения перед занятиями.

Обойдя полуоткрытые коробки и слегка покосившуюся вешалку для одежды, все еще прислонённую к стене, Маринетт направилась на кухню, напевая себе под нос. В помещении всё ещё пахло свежей краской и картоном, но она знала, что через час благодаря ей этот запах сменится на аромат сахара и шоколада.

Улыбнувшись про себя, Маринетт открыла холодильник и достала тщательно приготовленное её отцом тесто, которое он дал ей вчера. Она раскатала его, сложила, аккуратно разложила кусочки на подносе. Шоколадный круассан был не просто завтраком — это был способ выразить любовь. И она решила, что Адриан заслуживает чего-нибудь вкусненького этим утром.

Чего-нибудь совсем обычного.

Убрав круассаны в духовку, она прислонилась к столешнице, скрестив руки и закрыв глаза. Аромат поднимающегося теста и тающего шоколада начал наполнять квартиру. Тишина и спокойствие.

Именно тогда Адриан решил всё испортить.

Он выскользнул из комнаты в носках, с растрёпанными волосами, и всё еще затуманенными сном глазами. Он замер, увидев её — она стояла, запрокинув голову, от кофейника рядом с ней поднимался пар, её пижама сползла с одного плеча, а на щеке было пятно муки. Адриан растерялся и подумал: "Первое правило — глупое", наблюдая, как она слегка пошевелилась, от чего приподнялась пижама и обнажился живот.

Адриан мельком глянул на холодильник и висевший там список правил, аккуратно написанных от руки и тщательно составленных — и с трудом сдержал вздох.

Правило номер один было необходимо.

И всё же, желание подкрасться к ней (и, возможно, получить по лбу ложкой) было слишком велико. Адриан начал подкрадываться, как кот, уже приблизился почти к самому столу, как…

— Даже не думай об этом, Котик.

Он напрягся, широко раскрыв глаза.

— Я ничего не делал.

Маринетт приоткрыла глаза, приподняв бровь.

— Ага. Я знаю, как ты крадёшься, и точно знаю, как ты набрасываешься.

Адриан выдохнул сквозь зубы.

— Ты разрушаешь всю мою мистику.

— У тебя её никогда и не было.

— Ой! — Он схватился за грудь. — Ранен. Умираю. Уже умер. — Он испустил стон, поглядывая на неё.

Блеснув глазами, Маринетт усмехнулась.

— Ничего, выживешь.

Внезапный писк таймера духовки прервал их, и Адриан мгновенно оживился, бросившись к ней.

— О-о! Так что же ты готовишь? Пахнет потрясающе, — ухмыльнулся он, уже потянувшись к дверце духовки.

— А ну руки прочь, Агрест, — рявкнула Маринетт, легонько ударив его по руке деревянной ложкой, которую она таинственным образом где-то раздобыла. — Ты испортишь подъём теста.

Адриан отдернул руки, подняв их вверх.

— Хорошо, хорошо! Я сдаюсь. Но знай, что, лишившись выпечки, я рискую получить серьезную эмоциональную травму.

— Не заставляй меня добавлять еще одно правило на холодильник, — предупредила она, натягивая кухонные прихватки.

Адриан слегка наклонился вперед, и немного самодовольно заявил:

— Новое правило: если ты будишь меня шоколадом, мне позволено немного влюбиться.

Маринетт замерла, медленно повернула голову и сердито посмотрела на него.

— Адриан.

— Уже за гранью?

— Правило номер один.

— Хорошо.

Он откашлялся и отступил на шаг назад.

— Так… какое же именно наказание предусмотрено Правилом номер один?

Маринетт ничего не ответила и, подойдя ближе, достала круассаны из духовки.

* * *

Выпечки надолго не хватило.

К тому моменту, когда они добрались до входа в университет, Адриан съел три штуки, Маринетт — одну, но оба сошлись во мнении, что рецепт её отца был лучшим, и его следует чествовать.

— Мне это будет сниться, — сказал Адриан, слизывая с большого пальца золотистые крошки. — Я не шучу. Если я завалю утренний урок, то это из-за тебя.

— Адриан, это так не работает, — усмехнулась Маринетт, отпивая кофе из взятого с собой стаканчика и пытаясь скрыть улыбку. — Но спасибо.

— Для этого-то я здесь и нахожусь, — Адриан подмигнул ей, после чего она вздохнула и покачала головой, заметив Алью, идущую по дорожке.

Они расстались во дворе, небрежно попрощавшись: "Увидимся позже", но Адриан задержал взгляд на ней на полсекунды дольше, чем следовало, прежде чем окончательно скрыться в здании художественного факультета.

Маринетт поджала губы, повернулась и обнаружила, что Алья подошла ближе и стояла всего в нескольких шагах от неё, скрестив руки с многозначительной улыбкой на лице.

— Ты даже толком не попрощалась.

— Что? — Маринетт покачала головой и закатила глаза. — Теперь мы живём вместе. Я буду видеть его буквально всё время.

— Да… но ты всё равно умудрилась смотреть на него так, будто он только что вернул тебе потерянную кошку.

Маринетт фыркнула, проходя мимо неё, но её щёки вспыхнули румянцем.

— Ты бредишь.

— Вовсе нет, но разрешаю тебе так думать. — Алья пошла рядом с ней в ногу — Итак, как прошли первая ночь и первое утро в комнате-напротив-Адриана?

— Всё было хорошо, Алья. Мы пошли спать… я встала сама… приготовила завтрак…

— Просто завтрак? Или всё-таки был…

— Круассан с шоколадом — вот всё, что было.

Алья прищурила глаза:

— Хорошо. Хорошо, но если вы двое собираетесь испортить свою роль "совершенно нормальных соседей по комнате", то сообщи мне об этом.

— Мы ведем себя совершенно нормально! — Маринетт сердито посмотрела на Алью, когда они вошли в класс.

— Маринетт, ты встала неизвестно во сколько, чтобы приготовить ему круассан с шоколадом. Это сделала девочка, которая всегда спала так долго, что опаздывала в школу, хотя жила через дорогу!

Маринетт замерла, сверля взглядом всё и всех вокруг.

— Заткнись.

* * *

Адриан едва успел сделать пять шагов вглубь здания художественного факультета, как кто-то ахнул.

— О, смотрите, — прошептала одна девушка, когда он проходил мимо. — Это Адриан Агрест.

Он изо всех сил постарался не вздыхать, поправив сумку повыше на плече, он продолжил идти, вежливо улыбаясь, но не сбавляя темпа. Несмотря на то, что университет должен был уравнивать положение всех, видимо, "бывшая модель" все ещё значилась, как "знаменитость". К счастью, так было не всегда.

Он проскользнул в класс фотографии, пробрался на задний ряд и начал доставать свои материалы, когда в этот момент кто-то плюхнулся на сиденье рядом с ним.

— Привет, Золотце, — раздался рядом с ним голос. Это была его однокурсница по имени Пенни. Самоуверенная девушка с длинными светлыми волосами, собранными в конский хвост и игривыми глазами.

— О, э-э, привет, Пенни. Я не видел, как ты вошла.

— Ты выглядел немного задумчивым, неужели одна темноволосая девушка, с которой ты постоянно общаешься, отвлекает тебя? Похоже, вы вместе позавтракали, — усмехнулась она, доставая свои материалы.

— Ты и это уже знаешь? Она просто моя лучшая подруга, — бесстрастно заявил Адриан. — Мы живём вместе, только что съехались. Сегодня утром она испекла нам круассаны.

— Ну ладно, соседи по комнате. — Она глянула куда-то в класс, кому-то кивнула, затем снова повернулась к нему:

— И когда ты собираешься пригласить её на свидание?

Адриан нахмурился:

— Не собираюсь. Как я уже сказал, она моя лучшая подруга.

— Хорошо… — Пенни наклонила голову, — Так… если ты не собираешься приглашать её на свидание, то могу ли это сделать я?

Адриан напрягся, широко раскрыв глаза, поднял брови, а Пенни просто смотрела, выжидая, вызывающе изогнув одну бровь, словно не она только что бросила риторическую бомбу посреди занятия в 8 часов утра.

— Я… э-э… — начал он, пытаясь подобрать разумный ответ. — Ты хочешь… пригласить Маринетт на свидание?

— Она милая, — совершенно невозмутимо пожала плечами Пенни. — И она испекла тебе сегодня утром круассаны. Вот это самая настоящая женская энергия, которую я когда-либо видела.

Адриан открыл и закрыл рот. Затем почесал затылок.

— Она всегда этим занимается, — наконец сказал он. — Печёт для людей.

— Для тебя, — подчеркнула Пенни. — Она печёт для тебя, Золотце.

Адриан нахмурился, глядя в свой блокнот.

— Слушай, дело не в этом. Мы установили правила. Мы соседи по комнате. Не… было бы несправедливо усложнять ситуацию.

— Значит, она тебе нравится, — усмехнулась Пенни, и Адриан тут же пожалел о своих словах.

— Я этого не говорил.

— И без того сразу всё видно.

Адриан вздохнул, бросив взгляд к кафедре, но как назло, профессора ещё не было. Пенни смотрела на него, как кошка на лазерную указку.

— Она, наверное, всё равно откажет, — пробормотал он.

— О, — нахмурилась Пенни, и на мгновение перестала поддразнивать. — Так ты этого боишься?

Он ничего не ответил, пристально глядя вперёд.

Спустя несколько мгновений Пенни фыркнула, затем снова повернулась к своему блокноту и постучала ручкой по его краю.

— Ну, чтобы ты знал, я большая поклонница драматических любовных треугольников. Так что, если я сделаю ей подобное предложение, и она согласится, я ожидаю между вами хотя бы некоторого напряжения.

Адриан застонал и опустил голову на стол.

* * *

К полудню солнце выглянуло во всей красе, озарив университетский двор светом. Студенты разрозненными группами бродили по лужайке, обедали, листали ленты в телефонах или наслаждались последними лучами тепла перед тем, как погода окончательно испортится.

Маринетт сидела под высоким кленом, держа на коленях блокнот для эскизов, а рядом стоял пластиковый контейнер с нетронутыми нарезанными фруктами. Она, щурясь, крутила карандаш в пальцах, сосредоточившись на рукаве куртки, над которым работала последние полчаса. В её наушниках играла тихая музыка, и Маринетт выглядела умиротворенной.

Адриан вышел из здания факультета искусств во внутренний двор, потянулся, поднял руки над головой и надел солнцезащитные очки. Он был наполовину погружен в свой телефон, просматривая сообщения, когда заметил знакомую фигуру, стоящую слишком близко к дорожке.

Пенни.

Она за чем-то — или за кем-то? — сосредоточенно наблюдала, а на её лице играла мягкая улыбка. Адриан прищурился, пытаясь проследить за её взглядом.

У Пенни засияли глаза от восторга, как только она его заметила. Она слегка повернулась, немного расправив плечи, чтобы он мог ясно увидеть ту, на кого она смотрела.

Маринетт. Продолжает делать наброски. И по-прежнему совершенно ничего не осознаёт.

Пенни бросила на Адриана долгий, многозначительный взгляд, а затем медленно и озорно ухмыльнулась ему, неспешно направляясь к дереву так, словно у неё была в запасе целая вечность.

Глаза Адриана расширились. Пенни либо пригласит её на свидание, либо сдаст его, и ни один из вариантов не был бы хорошим.

— Не дождёшься, — пробормотал Адриан себе под нос. Он сунул телефон в карман и широкими шагами быстро и целенаправленно пересёк лужайку, по пути увернувшись от фрисби и от кем-то брошенного недоеденного бутерброда.

Пенни прошла почти половину пути, все ещё улыбаясь так, словно только что съела последнее печенье.

Адриан ускорился и промчался мимо неё.

— Эй! — окликнул он чуть громче, чем следовало, слегка споткнувшись, когда добрался до Маринетт, и буквально рухнул на траву рядом с ней. — А вот и ты! У нас ЧП.

Маринетт моргнула, глядя на него снизу вверх, выдернув один наушник.

— Что?

Он уже снова стоял на ногах, протягивая ей руку как человек, идущий на важную миссию.

— Тот проект… ну, по теории цвета для твоего курса по текстилю. Нам нужно идти. Сейчас. Прямо сейчас.

— Что? Адриан, я…

— Прямо сейчас, — повторил он, и голос его прозвучал немного выше обычного. Его глаза метнулись через её плечо — Пенни замедлила шаг, небрежно повернувшись к другой группе студентов, явно забавляясь происходящим.

— Ладно, ладно! — рассмеялась Маринетт, беря его за руку, пока он рывком поднимал её на ноги. — Да что такое стряслось?

— Ничего такого, — слишком быстро ответил он. — Просто — срочно.

— Хорошо, но мне надо… погоди, мои вещи…

— Нет времени, — выдохнул он, уже увлекая её прочь от дерева. Он рискнул бросить взгляд через плечо — Пенни замерла на полушаге, сложив руки на груди и наблюдая за их уходом, лукаво наклонив голову.

Маринетт прищурилась, когда они пересекали дорожку.

— Ты ведёшь себя странно.

— Я всегда странный, — парировал он слабой усмешкой, пытаясь не паниковать.

Маринетт упёрлась пятками в землю, заставляя их обоих остановиться под аркой административного здания.

— Адриан. — Она посмотрела на него тем-самым-взглядом. — Что происходит?

Он заколебался. Он знал, что сейчас облажался, и теперь мог либо сказать ей правду, либо…

— Я просто… вспомнил про групповой проект и запаниковал, — слишком быстро выпалил он, проводя рукой по волосам. — Мне показалось, что ты в нём участвуешь, но, может быть, это не так, и теперь я понимаю, что вообще мог всё это вообразить!

Она моргнула, качая головой.

— Ого, — ровным голосом произнесла она. — Это, возможно, худшая ложь, которую ты когда-либо говорил.

Он поморщился.

— Да. Знаю. Прости.

Маринетт выгнула бровь, легонько постукивая ногой по каменной дорожке.

— Ты действительно хочешь и дальше придерживаться этой версии ответа? Потому что я хотела бы напомнить тебе о Правиле номер пятнадцать.

Адриан застонал, проведя рукой по лицу.

— Я знаю. Я нарушаю его. Знаю.

— Так почему же ты его нарушаешь? — спросила она, теперь тоже скрестив руки на груди и подозрительно глядя на него.

Он замялся, а затем глянул через плечо и увидел, что Пенни исчезла.

Что, каким-то образом, сделало эту ситуацию только хуже.

— Потому что кое-кто шёл поговорить с тобой, — тихо признался он, потирая шею сзади. — И мне это не понравилось.

Маринетт нахмурилась, уголок её губ дрогнул.

— Что?

— Пенни. С моего курса фотографии. Она… вроде как намекала ранее, что попытается тебя куда-нибудь позвать.

Она наклонила голову.

— То есть, ты уволок меня потому, что…

— Ревновал, — буркнул он, закончив фразу за неё.

— …Значит, сегодня мы нарушаем сразу два правила? — медленно проговорила Маринетт, хотя её губы подрагивали, изо всех сил стараясь не расплыться в улыбке.

Адриан снова поморщился.

— Похоже на то.

— Ясно.

— Слушай, я не хотел… я просто увидел, как она идёт к тебе, и запаниковал. Нечем мне тут гордиться. — Адриан слегка поник, опустив подбородок на грудь.

— И к чему именно ты там ревновал? — Маринетт смотрела на него, вскинув брови.

— Не знаю… просто… она не твой типаж. И она даже не знает тебя. Не так, как я. Это было… странно. Как если смотреть, как кто-то пытается читать твою любимую книгу вверх ногами.

Маринетт долго изучала его, а затем драматично выдохнула, всплеснув руками.

— Ну хорошо. Вот и отлично. Теперь мне придётся внести поправку.

— Какую ещё поправку?

Она усмехнулась.

— Правило пятнадцать-б: если уж собрался лгать, делай это убедительно.

Адриен засмеялся, смущённо, но с облегчением.

— Учту.

Она ткнула его локтем в бок.

— Ладно, давай пойдём найдём тот групповой проект, который ты вообразил.

В квартире царила тишина, нарушаемая лишь бульканьем соуса на плите и редким звоном ложки о сковородку. Маринетт напевала себе под нос, порхая по кухне, подхватила со столешницы карандаш и собрала им волосы в свободный пучок. В духовке поджаривался чесночный хлеб, а на маленьком круглом столике у окна уже стояли две тарелки.

Когда Адриан вошёл, держа в одной руке пакеты с продуктами, а на плече сумку, запах ужина обдал его, словно тёплым объятием.

— Я дома, — крикнул он, снимая обувь и бросая пакеты на стол.

— И как раз вовремя, — сказала Маринетт, вытирая руки полотенцем. — Ужин готов.

Адриан заглянул ей через плечо, и его глаза загорелись.

— Ты приготовила пасту?

— Ты выполнял всякие поручения, а я решила вознаградить тебя за твои страдания.

Он наклонился и быстро поцеловал её в щёку.

— Ты лучшая соседка по комнате на свете.

Маринетт покраснев, рассмеялась:

— Соседка по комнате, повар и подруга в одном флаконе. В комплекте так же сарказм и пассивно-агрессивные напоминания на холодильнике.

Они устроились за столом с тарелками, полными пасты и свежего хлеба. Они болтали о последнем сумасбродном эпизоде ​​подкаста Альи, об удачных попытках Нино составить учебное пособие для урока экономики и о предстоящей работе Маринетт над дизайном.

— И, — добавил Адриан, помешивая пасту вилкой, — мне позвонила Натали, и оказалось, что у моего отца небольшое улучшение. Она сказала, что надеется, что я скоро его навещу… и что это может ему помочь.

— Ну, это хорошо… правда? Что ему становится лучше? — Маринетт легонько толкнула вилкой лапшу, прикусив губу.

— Наверное, да… то есть, я не знаю… с ним всё так сложно. Когда он заболел, я подумал… ну, я уже потерял маму, так что я не мог потерять и его, но его все равно никогда не было рядом, а у меня есть Натали и, конечно же, ты.

Он улыбнулся ей, прежде чем положить в рот ещё лапши.

Маринетт опустила взгляд на свою тарелку. Было тяжело, когда отец Адриана заболел, но Адриан справился, хотя отношения с отцом у него всегда были напряжёнными. Подняв глаза и встретившись с ним взглядом, Маринетт улыбнулась.

— Знаешь… я почти уверен, что это твоя лучшая паста за всё время.

— Лесть, — сказала она, кивнув с улыбкой, — поможет тебе добиться всего.

Они засмеялись и продолжили есть. Когда они закончили, Адриан встал, чтобы отнести тарелки к раковине. По пути он замедлил шаг… а затем совсем остановился и наклонился.

Там, на холодильнике, под списком правил для соседей по комнате, было что-то новое.

"Правило 15-б: если уж собрался лгать, делай это убедительно."

Ниже, красным маркером, был нарисован прямоугольник:

"Нарушения правил: //"

Он уставился на это, разинув рот.

— Ты что, добавила счетчик нарушений правил?

Маринетт подошла и встала рядом, положив голову ему на руку, пока изучала список.

— Ну а что, — сказала она. — Если ты нарушаешь правило, это заслуживает внимания.

Он застонал, убирая посуду в раковину.

— Ладно, во-первых, это была стратегическая отговорка, а не ложь.

— Ты сказал мне, что случилась экстренная ситуация с проектом.

— Это была лёгкая паника. Эмоционально обоснованная.

Маринетт вскинула бровь.

— И что же за чрезвычайная ситуация там была?

Он замялся, а затем одарил её виноватой ухмылкой.

— Возможный сбой нашей атмосферы.

Она фыркнула.

— Такого понятия не существует.

— Очень даже существует, — возразил он. — Это могло испортить всю нашу прекрасную рутину. Я просто… превентивно нейтрализовал возможную драму.

— Таща меня через весь двор, как сумасшедший?

Адриан рассмеялся.

— Ты ведь даже скетчбук не выронила.

— Надо было врезать тебе им по голове.

Он вернулся к холодильнику и драматично указал пальцем на чёрточки нарушений.

— Тебе это нравится.

— Ещё как.

Он тихо и мягко засмеялся, снова взглянув на список.

— Знаешь, до конца месяца мы нарушим их ещё как минимум пять раз, да?

— Минимум, — согласилась она со смешком, проходя мимо него.

Адриан посмотрел ей вслед.

— Могу я запросить поправку?

— К чему?

— К Правилу 15. Или, может быть, к самому холодильнику.

Маринетт наклонила голову.

— Какую поправку?

Он бросил на нее взгляд.

— Если мы собираемся и дальше лгать… нам определенно стоит научиться делать это лучше.

Она подняла глаза и задумчиво постучала пальцем по подбородку.

— То есть ты предлагаешь мне добавить Правило 15-в?

— Именно.

Она рассмеялась, закатывая глаза.

— Я не буду добавлять ещё одну поправку. Что я там вообще напишу?

— Тренировать наши актёрские навыки. Из ужасных лжецов получаются ужасные соседи по комнате.

Маринетт фыркнула, качая головой.

— Вообще-то, мы не должны врать, Агрест.

Адриан отступил на шаг, уперев руки в бока.

— Справедливо.

Маринетт повернулась к нему со злорадной ухмылкой.

— Посуда за тобой, врунишка.

— Всё ещё справедливо, — пробормотал он, берясь за средство для мытья посуды и губку.

* * *

Они удобно устроились — между ними был попкорн, обеспечивающий приемлемое расстояние, — пока Адриан переключал каналы в поисках чего-нибудь посмотреть. Ужин уже давно закончился, кухня была убрана, посуда вымыта, и между ними воцарилась приятная тишина. Плагг развалился на спинке дивана, лениво помахивая хвостом, а Тикки свернулась калачиком у лампы, полудремля, но всё ещё прислушиваясь.

Маринетт бездумно листала ленту в телефоне, позволяя мерцанию экрана отвлекать её, пока Адриан нажимал на кнопки пульта с нарастающей нерешительностью.

Её телефон завибрировал — пришло новое сообщение от Альи:

"Так… ну и каково это — жить с твоим до нелепости красивым соседом? Есть романтические искры? Случайные касания? Тайные взгляды?"

Маринетт закатила глаза, невольно улыбнулась и напечатала ответ:

"У нас всё идеально и абсолютно нормально. Совершенно в порядке. Ноль искр. Мы приготовили ужин, а теперь смотрим телевизор. Как взрослые."

"Ага. Взрослые, которые готовят ужин и моют посуду вместе, будто это кулинарное шоу? Просто к слову — это пахнет... отрицанием. И дело не в еде."

"Если тебе так уж нужно знать, он вёл себя немного странно в обед. Кажется, одна из его одноклассниц хотела пригласить меня на свидание. Он запаниковал и утащил меня прочь. Сказал, что случилась экстренная ситуация с проектом. Которой не было!"

"ПОДОЖДИ. ПРОСТИТЕ, ЧТО?! Адриан Агрест — ревнивый??? Девочка, это уже НЕЧТО."

Маринетт замерла, перечитывая последнюю строчку. Слова Альи "это уже нечто" застряли у неё в голове, даже когда она подняла взгляд и увидела, что Адриан всё ещё выбирает фильм.

Щёки Маринетт вспыхнули, и она заблокировала экран телефона, пытаясь отдышаться сквозь кипение в груди.

Адриан, пребывая в блаженном неведении, наконец сделал выбор.

— Ага! — ухмыльнулся он, остановившись и нажав кнопку Play.

Маринетт подняла голову и тут же прыснула со смеху.

— Да ты издеваешься!

Из динамиков раздались громкие вступительные аккорды "Приключений Ледибаг и Кота Нуара". Стилизованные силуэты героев заполнили кадр. Адриан озорно глянул на неё:

— А что? Это кинематографический шедевр.

Маринетт снова рассмеялась, качая головой.

— Адриан, правило 13. Никаких разговоров о супергероях в квартире.

— Мы и не говорим, — парировал он, и загрёб себе попкорна. — Мы смотрим. Это совершенно другое.

— Технически верно, — уступила она, сверкнув глазами. — Но тебе не кажется, что ты перегибаешь? На нас не нападали злодеи уже месяцев шесть. Такое чувство, что мы напрашиваемся на неприятности.

Он закинул в рот одно зёрнышко.

— Вызов принят. Мне бы не помешало больше острых ощущений.

Маринетт вскинула брови.

— Мне всё ещё кажется, что ты напрашиваешься.

— Неприятности — это мой конёк, моя леди.

Закатив глаза, Маринетт лишь снова покачала головой, когда начался фильм.

Постепенно попкорн между ними иссяк. Миска в итоге опустела и была поставлена на пол, храня в себе лишь несколько грустных зёрнышек. Оба откинулись на подушки и расстояние между ними сократилось. Колено Адриана коснулось её руки. Её рука легко легла на его руку. Он не отодвинулся. Она тоже.

Тикки и Плагг либо уснули, либо сделали вид, что уснули. Единственным звуком был гул телевизора.

Один особенно слащавый момент — Кот Нуар ловит Ледибаг в воздухе посреди полёта, сопровождая это глупым каламбуром — заставил Маринетт хихикнуть себе под нос. Она повернулась, чтобы поделиться шуткой, и поймала взгляд Адриана.

Он не улыбался и не дразнил. Он просто… смотрел.

Тепло в его глазах, близость между ними, мягкое свечение телевизора — всё это было слишком. Слишком для тихого вечера. Слишком для соседей по комнате.

Сердце Маринетт пропустило удар, и она отвернулась к экрану, твёрдо решив больше не смотреть на Адриана.

На финальной сцене, где Ледибаг улетает в ночь, а Кот Нуар машет ей вслед, Маринетт тихо рассмеялась и покачала головой.

— Она действительно отстраняет его от себя каждый раз, да?

Адриан пробормотал в ответ:

— Он терпелив. Он верит, что она передумает.

— И всё же, — ещё тише проговорила она, — она могла бы быть чуть… не знаю, добрее? Я ведь не такая… правда, Котёнок?

— Что? Нет, конечно нет. Это просто фильм, это не по-настоящему.

Маринетт вздохнула, прежде чем взглянуть на него снова, обнаружив, что он опять смотрит на неё.

Тепло расцвело в её груди — непрошеное, незапланированное — и это испугало её сильнее всего. Её улыбка дрогнула.

— Я... — она резко поднялась. — Я только что вспомнила, мне нужно закончить кое-что для учёбы. Совсем забыла.

— О, — Адриан моргнул, выпрямляясь. — Конечно. Да. Без проблем.

Она натянуто улыбнулась и скользнула в свою спальню, сердце колотилось у неё в ушах, и она, закрыв дверь, прислонилась к ней спиной.

Тикки проплыла через теперь закрытую дверь, глядя на девушку с тихой тревогой.

— Ты в порядке?

Маринетт открыла рот, нахмурилась, закрыла его и моргнув, наконец пробормотала:

— Кажется, я только что нарушила, типа… четыре правила.

Тикки наклонила голову набок.

— Какие именно?

Маринетт подняла палец и начала считать.

— Правило один — точно, потому что я была в пяти секундах от того, чтобы растаять на его плече.

Она подняла второй палец.

— Правило пять. Был попкорн. Был наклон друг к другу. Там почти были объятия. Это считается.

Тикки одарила её сочувственным взглядом.

— Да, это "серая зона". Что ещё?

Маринетт откинула голову назад, прижавшись затылком к двери.

— Правило пятнадцать. Я сбежала вместо того, чтобы сказать ему о своих чувствах. И поправку к нему — пункт Б, потому что я сделала это ужасно.

Тикки подплыла к ней ближе, похлопав по плечу.

— Ты забыла про правило десять.

Глаза Маринетт расширились.

— О нет. Я флиртовала?

Тикки захихикала.

— Нет. Я уточнила.

Маринетт драматично вздохнула и шумно сползла на пол, пряча лицо в ладонях.

— Мне нужен новый список. Тот, который гласит "Не вести себя глупо рядом с Адрианом".

Тикки спустилась вниз, чтобы сесть рядом с ней.

— Ох, Маринетт… этот будет ещё труднее соблюдать.

* * *

Адриан сидел на диване, всё ещё уставившись на закрытую дверь комнаты Маринетт, словно та могла распахнуться обратно.

— …Я сделал что-то не так? — спросил он вслух.

Плагг слетел с того места, где лениво лежал на спинке дивана, скрестив лапки на груди.

— Она вылетела отсюда так, будто я сказал ей, что она сожгла выпечку, — пробормотал Адриан, запуская руку в волосы. — Я что-то упустил?

Плагг не ответил сразу, зависнув в воздухе с выражением на мордочке, находящимся где-то между раздражённым и неодобрительным.

— Ты не собираешься мне помочь, да? — спросил Адриан.

Квами медленно моргнул.

— Скажем так: для парня, которого воспитывал мастер манипуляций, твои эмоциональные инстинкты трагически неразвиты.

Адриан нахмурился.

— Это не помогает.

— Как и твоё переосмысление всего вечера в своей голове, при одновременном игнорировании очень очевидной причины, по которой она сбежала. — Плагг спустился и драматично плюхнулся на спину в пустую миску из-под попкорна. — Честно говоря, мне должны платить надбавку за вредность на работе.

Адриан положил локти на колени и вздохнул.

— Она смеялась. Она отлично проводила время. Мы просто смотрели фильм.

— М-м-м.

— А потом она просто… встала и ушла. — Его брови сошлись на переносице. — Сказала, что у неё дела. Но сейчас почти полночь. Что она может такого...

Плагг перевернулся с недовольным стоном.

— Я сказал про надбавку за вредность, Адриан. Что за посекундный анализ? Я не твой наставник по отношениям.

Адриан откинулся на диван, уставившись в потолок. Снова повисла тишина, прежде чем он наконец пробормотал:

— Может, стоило просто позволить Пенни позвать её на свидание.

Плагг сузил глаза.

— И почему ты хочешь этого?

Адриан моргнул.

— Не то чтобы я хочу этого, но если бы Маринетт была… занята...

— Опять нужна надбавка. — Квами подплыл ближе и ткнул в его сторону крошечной лапкой. — Если ты не хотел бы, чтобы Пенни звала её на свидание, может, стоит сделать это самому?

Адриан пришёл в ужас.

— Плагг!..

— Я просто говорю, — проворчал квами, разворачиваясь и летя в сторону спальни, — что ты не можешь одновременно играть роль ревнивого соседа и недогадливого идиота. Выбери сторону, малыш.

Адриан сгорбился на подушках, простонав и бросив руку на лицо.

— Я такой неудачник в этом всём.

Из коридора донёсся мягкий глухой удар из комнаты Маринетт, и он поморщился, разрываясь между желанием проверить, всё ли с ней в порядке, и тем, чтобы оставить её одну. Бросив последний взгляд на её дверь, Адриан встал и направился в свою комнату, проигнорировав острое желание сорвать эти дурацкие правила прямо с холодильника.

Ранним утром следующего дня Адриан лежал на спине, уставившись в потолок, пока бледный утренний свет проникал в его спальню. Восходящее солнце почти не облегчало тяжесть в его груди.

После фильма Маринетт так и не вышла из своей комнаты, и он напрасно прождал у её двери на всякий случай. Из-за всей этой истории с Пенни, из-за его глупой ревности и той полуправды, которую он наговорил, Адриана не покидало неприятное чувство, что он, возможно, разрушил их дружбу.

Со стоном он сполз с постели и направился к кухне, поставил вариться кофе. Он прислонился к столешнице, опустив голову, и постукивал пальцами по столу, прежде чем решил, что ему нужно смыть с себя чувство вины, и направился в ванную.

Долгий, горячий душ помог расслабить мышцы плеч, но никак не повлиял на душевное состояние. Выйдя из душа и вытерев волосы полотенцем, Адриан нахмурился и огляделся.

Полочка, где он обычно оставлял свою одежду, была пустой.

— Да ладно, — пробормотал он, оглядывая ванную. — Плагг?

Царила тишина, и от квами не было никаких следов.

Проверив время на телефоне, Адриан усмехнулся. Маринетт точно не могла встать так рано, и он мог бы пробраться в свою комнату максимум за тридцать секунд.

Он плотно обернул полотенце вокруг талии и поправил его, струйки воды всё ещё стекали по его спине. Уверенно шагнув в коридор, он тут же встретился взглядом с Маринетт.

Она резко вдохнула, застыв на месте, у её ног разбилась выроненная ей стеклянная чашка, а выражение её лица застыло где-то между ужасом и недоверием.

Адриан оглядел её, а его глаза расширились.

— Доброе утро…

— Нет, — перебила Маринетт напряжённым и высоким голосом, бесшумно переступила через осколки стекла и, захлопнув за собой дверь, исчезла в своей комнате.

Адриан вздрогнул от этого звука.

— Круто, — пробормотал он. — Отличное начало.

Он поспешил в свою комнату, оделся в рекордно короткое время и вернулся с метлой и совком. Подметая осколки, он вздохнул. Тишина в комнате Маринетт, казалось, была хуже, чем если бы она там кричала.

Выбросив осколки стекла в мусорное ведро, он направился к холодильнику, взял маркер и сделал новую отметку в графе "Нарушения правил". Покачав головой, он закрыл маркер колпачком как раз в тот момент, когда дверь Маринетт со скрипом открылась.

Она, шаркая ногами, вышла наружу с едва приоткрытыми глазами, с растрёпанными волосами и сумкой на плече.

— Я пошла на учёбу, — пробормотала она, даже не глядя на него. Если бы Адриан не был внимателен, он мог бы и не услышать этой фразы.

Он моргнул, отчаянно пытаясь скрыть страх на лице.

— Ты… не хочешь, чтобы я тебя проводил?

Она покачала головой, но по-прежнему не смотрела на него.

— Встреча с Альей.

Прежде чем Адриан успел пошевелиться, она исчезла, а за ней со щелчком захлопнулась входная дверь.

Адриан прижался лбом к холодильнику и застонал. "Молодец, Агрест. Все прошло безупречно".

* * *

Маринетт захлопнула за собой дверь квартиры, её руки всё ещё были теплыми от того, что она прикрывала ими глаза, словно это могло каким-то образом стереть этот образ из её памяти.

Полотенце. Просто полотенце. Больше ничего. Ни рубашки. Ни штанов. Просто полотенце.

Она спустилась на лифте, щеки у неё всё ещё горели, и она чуть не споткнулась, когда полубегом сбежала по ступенькам. Дойдя до тротуара, она оглянулась через плечо, а затем поспешила быстрым шагом, словно тротуар был из кипящей лавы. Тикки, которая едва успела застегнуться в сумочке, теперь выглянула и искоса посмотрела на свою владелицу.

— Встреча с Альей, да? — сухо спросила квами. — Так что, ты сегодня лжёшь Адриану, самой себе или вам обоим?

— Я не могу говорить. Слишком стыдно. Мозги просто взорвались, — пробормотала Маринетт, лицо которой всё ещё было багровым. — А ещё… я почти уверена, что нарушила как минимум три правила, пялясь на него вот так.

Тикки вздохнула, но не стала спорить. Она давно поняла, что не стоит искать смысл в чувствах Маринетт к Адриану. Тикки снова взглянула на Маринетт, усмехнувшись её покрасневшим щекам, — всё из-за того, что одна мокрая бывшая модель решила надеть полотенце опасно низко на бёдра.

Маринетт остановилась у светофора и снова закрыла лицо руками, застонав.

— Как будто ему было всё равно, что я там! Просто утро и…

— Маринетт, ты не дала ему ни единого шанса…

— У нас не просто так есть правила! Правило второе гласит — никакого хождения без рубашки. А это было уже не просто "хождение без рубашки". Это было… это было… ох, мне нужно поговорить с Альей.

Маринетт, пока ожидала смену цвета светофора, неуклюже возилась с телефоном и в итоге написала Алье:

"Ты мне нужна. Экстренное совещание. Адриан, он просто... Душ. Полотенце. Мне нужна терапия. 112"

"Я уже в кафе. Пожалуйста, не взорвись, прежде чем доберёшься сюда. Нужны подробности."

Маринетт поспешила по дороге в кафе, расположенное прямо по соседству с универом. Из-за близости к нему они часто туда ходили.

Колокольчик над дверью кафе зазвенел, когда Маринетт, всё ещё слегка запыхавшаяся и с покрасневшим от стыдливого побега из квартиры лицом, вошла внутрь. Алья уже сидела за их любимым столиком в углу, рядом стояли две большие чашки кофе и круассан, от которого она откусила кусочек, но бросила его при виде подруги.

Маринетт скользнула на сиденье напротив и, ударившись головой о стол, пробормотала приглушённо:

— Всё намного хуже, чем я написала в сообщении.

Аля подняла брови.

— Хуже, чем "Адриан. Душ. Полотенце. Терапия"?

Маринетт застонала.

— Это была катастрофа.

— Значит, обычный вторник, — усмехнулась Алья, подталкивая к ней чашку. — Выпей кофе и скажи мне, насколько низко было полотенце.

Маринетт не двинулась с места и прошипела:

— Алья!

— Я просто хочу сказать, что у инцидентов с полотенцами бывают разные уровни. Это был, например, халат, как в отеле, который держался крепко? Или всё же полотенце, которое находится в шаге от катастрофы из-за силы тяготения?

Маринетт издала сдавленный звук, ее лицо снова покраснело, и она заскулила, уткнувшись в стол.

— Значит… ты всё-таки не преувеличила?

— Я думаю, он решил, что я ещё сплю! — Маринетт села и схватила кофе, словно это был спасательный якорь. — Он просто вышел из ванной вот так! А я… я только что налила кофе! Я… я завернула за угол и… бац! Пресс. Вода. Волосы, такие пушистые и золотистые… Алья, это было что-то невероятное!

Аля моргнула, пытаясь осмыслить ситуацию.

— Хорошо, но чтобы уточнить… он не хотел этого делать? Он не пытался как-то странно флиртовать?

— Нет! Он выглядел таким же удивленным, как и я! — Маринетт закрыла лицо руками. — Он замер. Я замерла. А потом просто… убежала.

Алья откинулась назад, с весёлым и слегка сочувственным выражением лица.

— Нет, девочка, зная тебя, ты именно сбежала.

— Я не знала, что ещё делать! — прошептала она. — Там был только Адриан. Мокрый. И полотенце.

Алья отпила глоток кофе, все еще ухмыляясь.

— Так всё-таки, насколько низко было полотенце?

Маринетт издала приглушенный писк и яростно помотала головой.

— Нет. На ЭТО я отвечать не буду.

— Да ладно! Мне нужна точность. Это было что-то вроде "неловко, но без пошлости" или "мне нужна святая вода и новые глаза"?

— Алья!

— Хорошо, хорошо, — засмеялась она. — Но будь честной — сколько правил ты нарушила?

— По крайней мере, два, — пробормотала Маринетт в свою чашку. — Может быть, три. Определенно номер один, а может быть, и номер семь.

— Я до сих пор не могу поверить, что ты сбежала.

— А что мне оставалось делать? Просто стоять и любоваться им?

— Ну, я бы попросила его покрутиться, — небрежно заметила Алья. — Но это только мое мнение.

Маринетт издала низкий и глубокий гул:

— Остановись, пожалуйста. Я не могу.

— Я просто хочу сказать, что Адриан, возможно, умеет пользоваться полотенцами лучше, чем мы думали.

— Да чтоб тебя, Алья!

Алья снова рассмеялась, затем наклонилась вперед, понизив голос.

— Хорошо, но если серьёзно — какой у тебя план? Потому что твоя реакция уже совсем не похожа на реакцию "просто соседки по комнате".

— У меня есть план, — сказала Маринетт, выпрямившись. — Он простой и логичный. Я буду встречаться с другим человеком.

Алья вздохнула.

— Ты будешь — что?

— Я просто... буду встречаться с кем-нибудь другим, — повторила Маринетт, решительно кивнув. — Отвлекусь. Перезагружу мозги. Всё в порядке. Люди так делают постоянно.

— О, конечно. Классика жанра, — усмехнулась Алья. — Значит, ты собираешься поговорить с той девушкой, из-за которой Адриан ревновал?

Маринетт чуть не подавилась кофе.

— О нет, нет! Я тогда умру. Просто взорвусь на месте. Она же подруга Адриана, и я просто… нет, нет, точно не с ней.

— Тогда кто? — спросила Алья, с любопытством прищурив глаза.

— Ну… — Маринетт побарабанила пальцами по чашке. — Есть один парень из моего класса теории дизайна, который иногда со мной флиртует. Он друг Луки. Его зовут Мило.

Алья опустила глаза и покачала головой.

— Тот, что всегда в странных солнцезащитных очках?

— Они не такие уж и странные, — защищаясь, сказала Маринетт. — А он… хороший. Весёлый. Уверенный в себе. Он несколько раз приглашал меня на свидание… Я всегда ему отказывала, но…

— Кажется, ты говорила, что он слишком много рассказывает о себе, и назвал твои скетчи "очаровательным ретро".

— Да, он так и сказал. Но, может, это был комплимент? — Маринетт поморщилась. — Слушай, дело в том… может, я смогу его полюбить. Или… просто научиться. Мне нужно что-то сделать, Алья.

Алья медленно помешивала кофе.

— Или же тебе стоит послушать меня внимательно, и не строить личную жизнь на панике и неразрешённой психической травме от полотенца?

Маринетт застонала.

— Я не паникую!

— Ты паникуешь.

— Я контролирую ситуацию!

— Ты убегаешь от ситуации. И эмоционально, и в буквальном смысле.

Маринетт вздохнула, откинув голову на спинку стула.

— Ну почему он такой добрый? И уважительный? И сияющий? И... с таким прессом?

Алья фыркнула.

— Да, это будет трудно развидеть.

— Я не хочу это развидеть, — прошептала Маринетт, широко раскрыв глаза. — В этом-то вся и проблема.

Они помолчали немного, прежде чем Алья протянула руку через стол и сжала её ладонь.

— Что бы ни случилось, я с тобой. Будь то поддержка во время неловких свиданий с Майло или помощь в решении проблем с твоим невероятно привлекательным соседом по комнате.

Маринетт слегка улыбнулась.

— Спасибо тебе.

— Но если серьёзно… в следующий раз, когда тебя застанет врасплох отсутствие одежды у Адриана, не убегай. Просто притворись, что тебе позвонили, или что-то в этом роде.

— Я учту это.

— И ещё, — сказала Алья с лукавой ухмылкой, — если он когда-нибудь совсем забудет полотенце, то позвони мне. По видеосвязи.

* * *

Адриан поправил воротник рубашки, выходя из квартиры, все еще слегка озадаченный тем, как быстро Маринетт убежала этим утром. Секунда — и он выходил из ванной, ещё секунда — и она, пискнув, как испуганная кошка, исчезла в своей спальне, а затем и вовсе выбежала из квартиры.

Он даже не успел как следует с ней поздороваться, и теперь, опаздывая в универ, шёл растерянный и немного обеспокоенный тем, что так травмировал свою лучшую подругу, объект своей симпатии и соседку по комнате в одном лице.

— Итак… — протянул Плагг, лениво паря рядом с головой Адриана, — каково это — быть главной звездой сегодняшнего утра?

Адриан застонал и отогнал квами.

— А может, не будем это снова обсуждать?

— Да ладно, сегодня утром был просто сплошной, неприкрытый, идеальный хаос. Я тобой горжусь.

— Я не пытался посеять хаос.

Плагг усмехнулся.

— Но ты же это сделал. Она убежала от тебя, малыш.

Адриан вздохнул.

— Я думал, она ещё спит. Я забыл свою одежду. Это была ошибка.

— Конечно-конечно, — без тени доверия к его оправданиям ответил Плагг. —Совершенно случайная ошибка. Совсем не подсознательная, потому что ты абсолютно не тоскуешь втайне, и вовсе не надеешься на какой-то прогресс.

Уши Адриана покраснели.

— Это не так!

— Ладно, ладно, — зевнул Плагг. — Так что, мы будем делать вид, что тебе не понравилось, как она замерла и смотрела на тебя целых три секунды, прежде чем сгорела?

Адриан посмотрел на тротуар и пробормотал:

— Ладно, может быть, самую малость, но мне понравилось...

Плагг разразился смехом.

— Я так и знал, что тебе понравилось! Адриан, ты — угроза!

— Она даже не задержалась, чтобы подшутить надо мной. Она всегда подшучивает.

— Что ж, поздравляю, ты вскипятил ей мозги.

Адриан слегка рассмеялся и вздохнул.

— Написать ей сообщение? Извиниться?

— Зачем? Чтобы было совсем жарко? Пожалуйста, не надо.

— Я просто хочу сказать... возможно, это немного сгладит неловкость.

Плагг усмехнулся.

— Ты всегда будешь неловким, парень.

— Спасибо. А теперь исчезни, пока тебя никто не увидел. — Адриан уже добрался до ворот универа, и меньше всего ему хотелось, чтобы кто-нибудь увидел парящего чёрного кота рядом с его головой.

Плагг едва успел исчезнуть, как рядом с Адрианом, словно призванный дух, появился Нино.

— Чувак, — усмехнулся Нино, обнимая Адриана за плечи. — Ты в порядке? Я, кажется… вроде… получил сообщение от Альи с просьбой узнать, как ты.

Адриан нахмурился, а затем покачал головой:

— Что? Нет, со мной все в порядке.

— Так говорят, когда всё плохо, — сказал Нино, прищурив глаза. — Это из-за Маринетт?

Адриан чуть не споткнулся.

— Что? Нет! То есть… да? Может быть. Вроде того.

— Я так и знал! — Нино посмотрел на него с выражением лица, в котором смешались самодовольство и сочувствие. — Ладно, что случилось? Вы поссорились? Она узнала, что ты оголтелый анимешник?

— Нет, ничего из этого, — пробормотал Адриан, потирая затылок. — Просто… я забыл свою одежду сегодня утром.

Нино замер, повернув Адриана к себе.

— Что-что ты натворил?

— Я вышел из душа и понял, что оставил одежду в своей комнате, — быстро объяснил Адриан. — Я думал, что Маринетт ещё спит. Я не думал, что кто-нибудь меня увидит… но она увидела. А потом она рванула. Просто покраснела и убежала в свою комнату.

Нино уставился на него.

— Полотенце… или без полотенца?

— Ты серьёзно? Я был в полотенце, Нино!

— Значит, ты вышел из ванной только в полотенце, и она тебя увидела?

Адриан застонал.

— Да.

— А потом убежала.

— Да!

Нино расхохотался.

— Ладно, ладно… извини, но это потрясающе. Чувак, ты её сломал.

Адриан бросил на него косой взгляд.

— Ты ничем не помогаешь.

— Нет, но это же отпад, — Нино толкнул его локтем. — Так… ты собираешься поговорить с ней об этом?

Адриан замялся.

— Не знаю. Может, она просто не захочет. Она выглядела… смущённой.

— Ну да, я понимаю… она видела тебя полуголым. Это бы любую потрясло. Но вы теперь живёте вместе. Вы близки. Нельзя же просто притворяться, что ничего не произошло.

Адриан беспомощно пожал плечами.

— Не знаю. Всё теперь кажется сложнее, чем раньше. Когда мы ещё были в пекарне, было проще… Возможно, я переоценил, насколько это будет сложно.

— Ну да, — сказал Нино. — Ты повзрослел, стал привлекательнее и переехал к девушке, в которую был влюблён много лет. В этом совсем нет ничего сложного, это прямо-таки сюжет для романтической комедии.

— Я просто не могу этого сделать.

— Сегодня просто дай ей немного личного пространства, — посоветовал Нино. — И, возможно, в следующий раз воспользуйся вторым полотенцем.

Адриан кивнул и рассмеялся.

— Принято к сведению.

Нино ухмыльнулся и показал ему большой палец вверх.

— Ну же, мой юный друг. Давай представим, что мы готовы к сегодняшнему экзамену.

* * *

Когда Маринетт после занятий вошла в пекарню, и над дверью прозвенел колокольчик, тепло и запах дома мгновенно заставили ее плечи обмякнуть и расслабиться. Она едва успела закрыть дверь, как…

— Маринетт! — раздался из кухни голос её матери. — Ты здесь!

— Привет, мам, — сказала она, стараясь говорить непринуждённо и совсем не так, будто вот-вот взорвётся.

Затем высунул голову Том.

— Наша милая девочка вернулась из страны… неловких встреч с полотенцами!

Маринетт вытаращила глаза и замерла на полушаге.

— Что…

— О, не волнуйся, — спокойно ответила Сабина, вытирая руки полотенцем. — Алья держит меня в курсе.

— Сообщение за сообщением, — добавил Том, ухмыляясь. — Твоя скорость побега из дома особенно впечатляет.

Маринетт уткнулась лицом в ладони.

— Пожалуйста, перестаньте говорить!

— Мы очень гордимся тобой, — сказал Том, выходя из-за прилавка и раскрывая объятия. — Иди сюда, моё храброе, эмоционально паникующее дитя.

— Никаких объятий, — проворчала она, отмахиваясь от него и устремляясь прямиком на заднюю кухню. — Я спрячусь.

— Ты пришла прятаться в пекарню? — спросила Сабина, следуя за ней с жестяной банкой печенья. — Стоило бы выбрать место, где нет твоего отца.

Том ахнул.

— Предательство!

— Не знаю, о чём я думала, — пробормотала Маринетт, драматично плюхаясь на табуретку у разделочного стола.

Сабина протянула ей тёплое печенье.

— Держи. Для подкрепления сил.

— А если захочется что-то поколотить, — бодро сказал Том, — там сзади есть свежая партия теста, которая прямо-таки напрашивается на это.

Маринетт устало улыбнулась им обоим.

— Вы двое — самые бесполезные и одновременно самые полезные люди, которых я знаю.

Сабина вскинула бровь.

— Он хотя бы хорошо выглядел?

— Мама!

— Я просто говорю!

— Я уронила чашку и убежала, ясно? Я даже не помню, что видела. Не знаю, это была сплошная паника, полотенце, волосы — уф-ф-ф!

Том просиял.

— Значит, он всё-таки хорошо выглядел.

Сабина молча и не глядя сунула ему в руку пятиевровую купюру.

Маринетт простонала в своё печенье.

— Вы оба чудовища.

Сабина тепло улыбнулась.

— И ты всегда можешь сбежать сюда, когда твои чувства станут слишком большими для твоей крошечной кухни.

— Она имеет в виду крошечное полотенце Адриана, — прошептал Том.

— Папа!

* * *

Адриан стоял на кухне, глядя на идеально накрытый стол с двумя тарелками своей любимой еды, которая радовала его всё больше с каждой минутой.

Он вздохнул, снова взглянул на часы, затем на дверь, потом на телефон, после чего нахмурился.

Плагг лениво парил над столом, жуя кусочек камамбера, словно ни в чём никаких проблем не было.

— Она уже должна была быть дома, — пробормотал Адриан, расхаживая между столом и диваном. — Она всегда пишет сообщения, когда опаздывает.

Плагг не поднял глаз.

— Ты сам мог бы написать ей сообщение.

— Я не могу просто… а вдруг она всё ещё злится?

— Она сбежала. От тебя. Потому что ты был в полотенце, а не потому, что замышлял план мирового господства.

Адриан застонал и плюхнулся на диван.

— Мне не стоило выходить из ванной. Надо было перепроверить. Я думал, что она спит.

Плагг закатил глаза.

— Ты думал, что она спит, поэтому промчался по квартире в полотенце, как в рекламе шампуня?

— Да это же было бы всего три шага, вовсе не победное шествие!

Плагг подплыл ближе, ткнув Адриана сыром в лоб.

— Она увидела не модель в полотенце, Адриан. Она увидела тебя в полотенце. Это разные вещи.

Адриан откинулся назад, прикрыв лицо подушкой.

— Думаешь, она меня избегает?

— Безусловно.

Он снова застонал:

— Может, мне пойти её искать? Это будет выглядеть странно?

— Очень даже будет.

Адриан сел.

— Хорошо. Хорошо. Мне просто нужно подождать. Сохранять спокойствие. Ей, наверное, просто нужно было побыть одной. Вот и всё. Ничего страшного.

Плагг подплыл обратно к столу.

— Ты весь в поту.

Адриан бросил на него сердитый взгляд, но тут входная дверь со скрипом открылась. Он вскочил с дивана, словно его ударило током, и чуть не грохнул журнальный столик, пытаясь скорее добежать до дверного проема.

Маринетт вошла, тихо закрыв за собой дверь.

— Привет, — тихо сказала она, её плечи были напряжены под курткой, и она почти не смотрела на него.

Адриан виновато улыбнулся.

— Ты вернулась.

Она вздохнула и выдала натянутую улыбку, прежде чем слишком резко сбросить туфли.

— Да. Извини. Я, э-э… ходила в пекарню.

— Хорошо, — быстро кивнул он. — Всё в порядке. Я просто… э-э… не знал. Ты не написала. Не то чтобы это было нужно! Но я просто… понимаешь. Ужин… был… ну, он уже остыл. Но я его приготовил.

Он отошёл в сторону, чтобы она могла увидеть печальный, нетронутый стол.

Маринетт растроганно уставилась на это, широко раскрыв глаза.

— Ты готовил?

— Я пытался. — Он почесал затылок. — Я подумал… может, мы могли бы поговорить?

Маринетт вздохнула и бросила сумку у стены.

— Я правда не хочу говорить об этом утре.

Адриан издал какой-то звук.

— Нет! Определённо нет. Это… это мёртво и похоронено. Полноценно похоронено. Всё, мы с этим попрощались и вы больше не увидитесь.

Маринетт фыркнула, прошептав "спасибо", и наконец посмотрела на него. Её взгляд стал мягче прежнего.

— Тебе не обязательно было готовить, ты же знаешь.

— Знаю, — он замялся. — Но мне хотелось. Алья сказала, что у тебя выдался тяжёлый день… эм…

Её глаза сузились.

— Она тебе написала?

— Она мне позвонила, — поправил Адриан. — И вынесла мне все мозги по поводу правил и полотенец.

Маринетт закрыла лицо обеими руками.

— О нет. Конечно, она тебе позвонила. Конечно, она также рассказала моей маме, которая рассказала моему папе, и они никак не могли остановиться со своими шутками про полотенца и…

— И Сабина прислала мне подмигивающий смайлик.

— Всё! Я переезжаю на Марс!

Адриан улыбнулся.

— Пожалуйста, не надо. Я приготовил карри.

Она снова посмотрела на стол, затем на него.

— Карри?

— С настоящими приправами, — с гордостью сказал он. — Я даже рис приготовил. В рисоварке. Правда, мне для этого пришлось про неё погуглить.

Маринетт выдохнула, и наконец начала расслабляться.

— Хорошо. Хорошо, это было очень мило. Я не могу долго злиться, если есть карри.

— Щедрая похвала!

— Я всё ещё злюсь на Алью.

— Думаю, ей всё равно.

Маринетт фыркнула, подумав о своей чересчур назойливой подруге:

— Может быть и нет.

Адриан подвинулся, чтобы Маринетт могла подойти к столу. Её лицо все еще было немного строгим, но глаза у неё были мягкие и широко раскрытые.

— Помимо… э-э, шуток про полотенца, как ещё прошёл визит к родителям?

— Знаешь, папа... — вздохнула она, прежде чем взглянуть на него.

Он усмехнулся, наблюдая, как она открывает ящик стола.

— Всё так плохо, да?

Маринетт открыла ящик и достала две вилки.

— Мой папа рассказывал Адриану анекдоты.

— Но я же Адриан.

— Нет, типа, это шутки в стиле папы Адриана.

— О, нет.

— О, да.

Адриан потянулся к микроволновке за разогретым карри.

— Что ж, к твоему счастью, у меня новое правило: никаких каламбуров за час до еды.

Она прищурилась и спросила:

— Ты это и на холодильник напишешь?

— Я могу.

Она снова улыбнулась, на этот раз искренне.

— Заманчиво.

* * *

Спустя несколько часов в квартире воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим жужжанием посудомоечной машины и изредка проезжающими за окном автомобилями.

Маринетт переоделась в большую толстовку и пижамные шорты, волосы собрала в свободный пучок. Она свернулась калачиком в углу дивана, поджав ноги, и потягивала из кружки чай, который ей заварил Адриан. Она даже не была уверена, какой именно чай, но он был тёплым, сладким и определённо помогал ей успокоиться.

Через несколько минут вошёл Адриан, босиком, но в футболке и домашних штанах. Он плюхнулся на диван рядом с ней, откинув голову назад и издав чересчур драматичный вздох.

Она глубоко вздохнула, прежде чем взглянуть на него:

— У тебя тоже сегодня тяжёлый день?

Он повернулся, ровно настолько, чтобы посмотреть на неё и слегка улыбнулся.

— Эмоционально истощающий. Я травмировал свою лучшую подругу, меня дразнили мой квами и другая лучшая подруга. Пришёл домой в панике, приготовил еду, и снова запаниковал, когда меня эмоционально добили пассивно-агрессивные смайлики от Сабины.

Маринетт фыркнула, отпивая чай.

— Звучит ужасно. Прости, что я всё усугубила… и прости меня за маму, она бывает… ну, ты понимаешь.

— Да. Я просто рад, что они меня всё ещё любят. Можешь себе представить, если бы они меня не любили? Твой отец был бы здесь, готовый бросить меня в Сену за то, что я посмел показать свою наготу его бедному драгоценному ребёнку.

Хихикая, Маринетт повернулась и мягко улыбнулась ему:

— Спасибо еще раз… ну, за ужин. И… ну, за то, что ты здесь… за то, что ты такой, какой есть.

Он склонил голову в её сторону, всё ещё опираясь на спинку дивана:

— Я всегда буду здесь, Букашка. Надеюсь, ты это уже знаешь. Мы с тобой вместе, помни.

Что-то в его голосе заставило её сердце забиться сильнее, и она, поёрзав, поставила кружку на журнальный столик.

— Прости, что я так убежала.

Адриан отвернулся от неё и рассмеялся:

— Мне не стоило думать, что ты спишь. Это моя вина.

— Да ладно… — она посмотрела на него. — Это было всего лишь полотенце.

Адриан, опираясь на руки, ухмыльнулся и поднял бровь.

— Твоё лицо тогда говорило совсем другое.

— Меня застали врасплох!

— Мной?

— Клянусь твоим прессом! Я не была готова, Адриан!

Он весело рассмеялся, а она застонала, закрыв лицо руками, её щеки горели огнем.

— Ты ужасен, — пробормотала она.

— А ты просто очаровательна.

Маринетт прикусила губу, когда он откинулся назад, положив руки на спинку дивана, достаточно близко, чтобы дотронуться до неё, но не касаясь.

— Ты в порядке? Правда?

Маринетт кивнула и тихо ответила:

— Да. Просто… устала.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда отдохни. Завтра за мной завтрак.

— Ты опять готовишь?

— Нет, я встану рано, чтобы сходить за круассанами и притвориться, что я их приготовил.

Маринетт улыбнулась, и её взгляд смягчился.

— Я поставлю будильник.

Маринетт поправила ремешок своей сумки, когда они с Адрианом вместе шли через университетские ворота; коричневый бумажный пакет с круассанами болтался между ними в руке Адриана.

— Тебе совсем не обязательно было нести их на пары, — сказала она, разглядывая пакет.

Адриан рассмеялся:

— Ну, я же обещал, правда? К тому же, это уже традиция, не так ли?

Она покачала головой, а затем легонько хлопнула его по руке.

— Прошел всего один день, Агрест.

— Тогда мы отлично начинаем.

Маринетт фыркнула себе под нос, стараясь не слишком широко улыбаться. — Ты просто невыносим.

— И всё же ты хочешь жить со мной, — усмехнулся он, а она покачала головой.

— Не напоминай мне об этом, — поддразнила она и шагнула к входу. — Увидимся за обедом.

Адриан слегка помахал ей рукой, когда они разошлись и вдогонку сказал:

— Наслаждайся круассанами!

Она не оглянулась, но в ответ помахала поднятой рукой.

В тот же миг, как она скрылась из виду, позади него раздался тихий голос:

— Ну-ну-ну.

Адриан вздрогнул, обернулся и увидел сидящую со скрещенными руками и улыбающуюся Пенни.

— Ты теперь появляешься только тогда, когда я эмоционально уязвим? — спросил он.

— Это в перечне моих услуг, — она мило улыбнулась, наклонив голову. — Так… ты пригласил её на свидание?

Глаза Адриана расширились.

— Что? Нет! Зачем бы мне… нет!

Пенни вздохнула, пристально глядя на него.

— Потому что ты явно влюблен в неё, и это продолжается уже целую вечность. Ты просто излучаешь в её сторону солнечный свет.

Адриан покраснел, его уши тоже покраснели.

— Я же тебе уже говорил, она моя подруга. Моя соседка по комнате.

— Именно так, — сказала Пенни, прищурив глаза. — Вы уже на полпути к замужеству, и, оказывается, ты приносишь ей круассаны.

— Я могу всем принести круассаны.

— Лжец, — безэмоционально парировала она.

Адриан застонал.

— Всё не так просто, понятно тебе? Мы дружим много лет. И… и мы установили правила.

— Подожди… настоящие правила?

— Да, — признался он. — Мы написали их, когда переехали. Например… никакого флирта. Никаких объятий дольше 3 секунд. Убирай за собой сам, и всё в таком духе.

Пенни уставилась на него.

— Ты по контракту обязался не флиртовать с девушкой, которая тебе нравится?

— Правила были её идеей! А я просто плыл по течению. Она моя лучшая подруга, я не хотел всё испортить, когда мы съехались… Я всё равно постоянно бывал у неё дома, так что это было логично.

— И ты согласился со всей этой чепухой!

— В тот момент это мне показалось хорошей идеей!

Она пощипала переносицу.

— У тебя совсем не получается быть в рамках этих правил.

Адриан вздохнул, бросив взгляд на двери, за которыми исчезла Маринетт.

— Я просто… я не хочу разрушить то, что у нас есть.

Пенни подняла бровь, а затем покачала головой.

— И вот что у вас в итоге есть — идиот, который влюблён в свою лучшую подругу и не хочет ей об этом говорить, потому что не хочет разрушить их дружбу, хотя… послушай меня, она, вероятно, чувствует то же самое.

— По сути, всё так.

Она снова вздохнула, на этот раз глубже, выплескивая таким образом своё раздражение.

— Ты меня уже вымотал.

Адриан пожал плечами.

— Добро пожаловать в мою жизнь.

— Что думает обо всём этом твой друг, как его там зовут, Нино? — Пенни постукивала ногой, скрестив руки и сердито смотрела на него.

— Он меня поддерживает. Как и ты, он считает, что мне просто нужно собраться с духом и пригласить её на свидание.

Она несколько раз моргнула, а затем потерла лицо руками:

— Ты не имеешь права вечно трусить. Ты же это знаешь, правда? Кто-нибудь другой может пригласить её на свидание первым.

— Я не трушу. Я… жду подходящего момента.

— Ага. И до каких пор будешь ждать?

Адриан повернулся и направился внутрь, бормоча через плечо:

— Вероятно, до тех пор, пока она не нарушит правило номер один.

Пенни нахмурилась, глядя, как он уходит.

— Подожди, Адриан… какое у вас правило номер один?

Адриан проигнорировал её и продолжил свой путь в класс, усмехаясь про себя, и прекрасно понимая, что Пенни не оставит это без внимания.

* * *

Маринетт запихнула свой альбом для эскизов в сумку, лишь вполголоса слушая напоминания профессора о пятничном обсуждении проекта. Её мысли были где-то в другом месте… в основном крутясь вокруг того, как Адриан улыбнулся ей этим утром, когда протянул ей круассаны. Немного смущённо. Немного обнадёживающе. Нет, совсем не немного. Это было уже явным перебором. Сначала полотенце, потом карри, круассаны, а теперь вот улыбка. Ей нужно было отвлечься, но не на Адриана, (желательно без полотенца), а что ей было нужно, так это…

— Эй, Ретро!

Маринетт на мгновение закрыла глаза, а затем повернулась, когда Мило Дешам сел в кресло рядом с её столом. Его солнцезащитные очки были сдвинуты вверх на волосы, открывая его озорные глаза и такую ухмылку, словно он думал, что что-то выиграл.

— Привет, Мило.

— Я просто восхищался твоими работами, — сказал он, указывая на её открытый альбом для эскизов. — Очень в стиле ретро. Очаровательно ностальгично. У меня возникает ощущение, что в этом альбоме Одри Буржуа встречается с винтажным стилем из секонд-хенда.

Она нахмурилась, а затем выдавила из себя улыбку.

— Спасибо? Кажется…

— Это определенная атмосфера, — продолжил он. — Мне нравятся девушки, которые обладают эстетическими убеждениями.

— Даже если это "очаровательное ретро"? — сухо спросила она, поднимая свою сумку.

Он улыбнулся еще шире.

— Видишь? Ты помнишь, что я говорю.

Маринетт закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку, появившуюся на ее губах. Она убедила себя, что все в порядке, флирт — это нормально. Возможно, это даже полезно для здоровья.

— Так что, — сказал Мило, небрежно взглянув в сторону двери и слегка наклонившись вперед, — ты и та модель… по-прежнему ничего не начали?

Сумка выскользнула из рук Маринетт, когда она посмотрела на него:

— Э-э, что… нет. Э-э, Адриан — мой друг. Мой лучший друг… сосед по комнате. Затем она замерла, взглянув на него широко раскрытыми глазами.

— Почему тебе это интересно?

— Ну, мы много общались, и я знаю, что ты раньше меня игнорировала… но если ты не… ну, знаешь, не "замужем", может быть, тебе было бы интересно что-нибудь вместе сделать в пятницу?

Ее пульс подскочил. Возбуждение или страх, она не знала… скорее всего, страх. Она только что говорила об этом с Альей, но это был просто разговор. Это не было реально. Это не…

— О. Эм… в пятницу?

— Ты, я, кофе или что-нибудь покрепче? Поговорим о моде и о том, как трагически недооценивает тебя академическая элита.

Маринетт открыла рот, чтобы уйти от ответа, но снова закрыла его, посмотрев на него. Он невыносим. Немного высокомерен. Болтлив, но при этом уверен в себе. Определенно не застенчив и… он не Адриан.

И в этом весь смысл. Она это знала. Алья знала. Теперь дело за тем, позволит ли ей мозг…

— Я… возможно, буду свободна, — осторожно произнесла она. Сердце бешено колотилось в груди, когда она обдумывала эту его просьбу.

Мило поднял бровь.

— Звучит опасно близко к "да". Действительно ли я добился успеха?

— Возможно, — сказала она, но позволила себе перевести дыхание в этот момент.

— Тогда я рискну, — сказал он, вставая и перекидывая сумку через плечо. -Дай мне знать, Ретро. И не заморачивайся. Обещаю, я отличный спутник. К тому же, я всегда одеваюсь по погоде.

Подмигнув, он неторопливо удалился, оставив Маринетт смотреть ему вслед, её сердце бешено колотилось по причинам, никак не связанным с бабочками в животе.

Она не была в восторге. Она не покраснела. Но она также… не испытывала отвращения к этой мысли. Они с Адрианом не были связаны обязательствами. Они с Адрианом не были парой, просто лучшими друзьями.

Снова взяв сумку, она, прикусив губу, смотрела в дверной проем, вслед уже ушедшему парню. Может быть, это согласие поможет ей двигаться дальше. Она ведь уже перепробовала всё остальное… а если нет… ну, по крайней мере, можно надеяться, что Мило хотя бы заплатит за кофе.

* * *

Во дворе университета царило оживление: студенты смеялись, кто-то кричал, а некоторые даже играли в игры на траве. Адриан сидел напротив Нино под большим каштаном, ковыряя свой бутерброд так, будто тот его чем-то обидел.

Раздался звук шагов, и Адриан поднял голову, увидев Маринетт и Алью, направляющихся в их сторону. Маринетт держала в одной руке блокнот, а в другой — контейнер с едой на вынос.

Наблюдая за их приближением, он приглашающе помахал им рукой, широко — возможно, даже чересчур широко — улыбаясь.

— Я занял тебе место, — пробормотал Адриан, подвинув рюкзак со скамейки рядом с собой.

Маринетт на мгновение заколебалась, прежде чем Алья вскинула бровь и села со словами: "Спасибо".

Нино ухмыльнулся, когда Аля опустилась рядом с ним, наклонившись, чтобы поцеловать её в щёку.

— Так вот она, наша суперпарочка во плоти.

Алья хихикнула, толкнув Нино плечом.

— Да ладно, единственная суперсила здесь — это то, что Адриан приносит Маринетт круассаны в 7:30, будто это обычное дело.

— Я же обещал! — усмехнулся Адриан, подняв руки в притворной защите, а затем подмигнул. — И они были ещё тёплыми.

Алья приложила руку ко лбу.

— Они были ещё тёплыми!

Маринетт рассмеялась, доставая из рюкзака маленький пакет.

— К слову, я тоже кое-что приберегла. Смотрите! — Она потрясла пакетом перед ними так, словно это был бесценный артефакт.

— Как трогательно, — буркнула Алья, переводя взгляд с Адриана на Маринетт. — Это ни разу не символично.

Не обращая на неё внимания, Маринетт потянулась вперёд и взяла салфетку, которую протянул ей Адриан, даже не глядя. В ответ она молча достала из своей сумки бутылку воды и отдала ему. Всё ощущалось до странности легко и привычно.

Они уже наполовину расправились с едой, когда их прервали смешок и вздох.

— Привет, Ретро.

Глаза Маринетт расширились, когда она подняла взгляд, встретившись с Мило. Лука стоял чуть позади него, явно раздосадованный.

Мило облокотился на край их стола, водрузив солнцезащитные очки нелепо высоко на макушку, а его ухмылка была такой же самодовольной, как и обаятельной.

— О, эм, привет, Мило, — пробормотала Маринетт, чувствуя, как к щекам приливает румянец.

— Не знал, что ты зависаешь тут. Хотел написать тебе, но, э-э, ну надо же, вот ты где. Думала насчёт того "напитка" в пятницу? — Он наклонился, вторгаясь в личное пространство Адриана, и подмигнул.

Вилка Адриана замерла на полпути ко рту, а сердце гулко забилось в груди.

Маринетт неловко улыбнулась и убрала волосы с лица.

— Эм… Я дам тебе знать… хорошо?

— Замётано, — ухмыльнулся Мило, отступая от стола. — Только не заставляй меня ждать слишком долго, Ретро.

Он развернулся, кивнув Луке, который вздохнул и виновато улыбнулся им, беззвучно произнеся одними губами "извини". Когда они поспешили прочь, Нино фыркнул:

— Ретро? Что это вообще значит?

Маринетт застонала, прежде чем пробормотать:

— Это долгая история.

— Долгая история там или нет, но потенциал есть, — снова засмеялся Нино, прежде чем Алья зыркнула на него и, перегнувшись через стол, шепнула, прикрыв рот ладонью:

— Маринетт?

Маринетт напряглась, полезла под стол за телефоном, но не успела ничего набрать, как тот завибрировал.

"Объясняй. Чувак-в-солнцезащитных-очках уже позвал тебя на свидание?"

"Сегодня утром. Неожиданно. Я запаниковала."

Алья тяжело вздохнула, бросив взгляд на сидящего рядом Нино, который делал вид, что игнорирует их, и на Адриана, сидящего по другую сторону, который пялился в свою еду так, словно это самая несъедобная вещь в мире. Он всё ещё улыбался, но его глаза потускнели.

"Скажи ему "нет", если не хочешь этого."

Маринетт пнула Алью под столом и резко встала.

— Я схожу за газировкой. Кому-нибудь взять чего-нибудь?

Нино выдавил фальшивую улыбку и покачал головой. Алья лишь вздохнула в ответ, но Адриан тихо ответил: "Я пас", — так и не встретившись с ней взглядом.

Когда она отошла в сторону торговых автоматов, Аля рыкнула и, потянувшись, слегка ударила Адриана по руке.

Адриан вздрогнул, нахмурившись.

— За что?!

— Солнышко, — прошептала она, глядя вслед удаляющейся спине Маринетт. — Если ты не хочешь, чтобы она встречалась с этим чудаком-Мило-в-солнечниках… может, стоит что-нибудь сказать?

— Я не могу, — выдохнул Адриан. — Это может всё разрушить.

Алья сузила глаза, сверля его взглядом. — Или нет. — Она встала, схватив свою сумку и сумку Маринетт, после чего, нахмурившись, повернулась к Нино. — Сделай хоть что-нибудь с ним!

Она направилась следом за Маринетт, сбавив шаг только тогда, когда догнала её у автомата, выхватив банку газировки раньше, чем та успела её взять.

— Эй! — ахнула Маринетт, вздрогнув. — Алья!

— Никакой газировки, пока ты не объяснишь мне, какие кружавчики тут происходят, — отрезала Алья, скрестив руки на груди. — Ты запаниковала вчера, окей. Я поняла. Адриан, полотенце, горячо… Но сейчас, сейчас это выглядит так, будто ты всерьёз рассматриваешь шанс на свидание с дешёвкой Кеном-Рок-Звездой. Тогда уж тебе бы лучше пойти с Лукой, он хотя бы красавчик… и питал к тебе чувства в прошлом.

— Алья! — пискнула Маринетт. — Я не… То есть, может быть. Я не знаю. Он вроде милый?

Алья скорчила гримасу, качая головой.

— Ты описала его как хлопья на завтрак. "Вроде милый". То есть сладкий поначалу… немного зачерствевший и, возможно, пустой внутри. Ты ведь не можешь говорить это серьёзно.

Маринетт простонала, упираясь лбом в торговый автомат.

— Дело не в нём, понимаешь? Дело во мне. Мне нужно двигаться дальше, Алья. Мне нужно перестать чувствовать, что Адриан — единственный парень, которого я буду любить. Если я не… Если я не сделаю этого, я продолжу сидеть здесь, делая вид, что всё в порядке, когда он мне улыбается.

Алья слегка смягчилась, протягивая Маринетт банку содовой.

— Девочка, я понимаю. Правда понимаю. Но… если ты говоришь "да" только для того, чтобы что-то доказать самой себе… это несправедливо по отношению к тебе и к Мило. Я не могу заставить тебя… или Адриана взглянуть в лицо своим чувствам.

Маринетт выпрямилась, её голос стал совсем тихим.

— Но что, если… что, если Адриан не чувствует того же, и я всё испорчу?

Алья вздрогнула.

— Не испортишь. Обещаю.

— А если всё-таки да?

— Тогда он идиот, а ты просто живи свою потрясающую жизнь без него. Просто… пожалуйста, только не с этим парнем, который назвал твои наброски "ретро".

— "Очаровательным ретро", — поправила Маринетт с ухмылкой.

Алья вздохнула.

— Это почему-то звучит ещё хуже.

* * *

Нино наклонился и ткнул Адриана вилкой в плечо.

— Ты даже не пытаешься делать вид, что тебе пофиг, чувак.

Адриан моргнул, выходя из ступора.

— Что?

— Это была сейчас целая драматическая подводка к истории твоего становления злодеем. Тебе повезло, что у нас нет попкорна. Ты реально собираешься сидеть тут и притворяться, что тебе всё равно, или мы поговорим о парне, который только что назвал твою-возможно-девушку Ретро?

Адриан застонал и обмяк, уткнувшись лбом в стол.

— Она не моя девушка.

— Ага, конечно. Из-за вашего списка правил.

— Нет, — пробормотал Адриан, его голос был приглушен столешницей. — Потому что она этого не хочет.

Нино нахмурился, нависая над лицом Адриана.

— Так, стоп. Вернись на шаг назад. Она такого не говорила.

Адриан поднял голову, его лицо было напряженным, но серьезным.

— Нино, правила придумали мы с ней по её же предложению. Я честно думал, что она не воспримет это так серьезно, но… блин! У нас есть счётчик! Счётчик, Нино. Мне кажется, эти правила нужны для того, чтобы держать меня на расстоянии. Чтобы между нами ничего не изменилось. Она мой лучший друг! Думаешь, я сам не хочу их нарушить? Хочу. Я хочу забыть каждое из них. Но я продолжаю думать… а вдруг единственная причина, по которой она вообще позволяет мне быть рядом сейчас — это то, что я их соблюдаю? Вдруг стоит мне остановиться… — он сглотнул, — …и я потеряю её.

Нино откинулся назад, потирая шею.

— Эти дурацкие правила были не нужны, когда ты практически жил с ней в пекарне. И вообще, думаю, ты слишком мало ей доверяешь. Маринетт может быть кем угодно, но она точно не жестокая.

Адриан раздражённо выдохнул.

— Знаю. Именно поэтому было бы проще, если бы она такой была.

Нино уставился на него.

— Ты правда в это веришь?

Адриан смотрел на место, где она сидела.

— Нет, — тихо признался он. — Но от этого было бы не так больно.

— Тогда остается только одно: поговорить с ней. Сказать, как ты на самом деле себя чувствуешь, выложить всё на стол и посмотреть, куда это зайдёт.

— Ни за что.

Нино рухнул головой на стол.

* * *

К тому времени, как она добралась до дома, город погрузился в привычную поздневечернюю тишину: шины шуршали по мокрому асфальту, за стеной гудела посудомойка, двумя этажами выше кто-то практиковался в игре на трубе. Дождь только-только начал давать о себе знать.

Маринетт бросила сумку у двери и вздохнула.

— Это мне одной кажется, что среды злее понедельников?

Адриан, присевший перед духовкой, бросил через плечо:

— Статистически доказано. Это подобно энергии среднего ребенка. Ни направления, ни жалости.

Она прошла на кухню, заглядывая ему через плечо на противень, и прикрыла нос рукавом свитера.

— Это… пахнет углём.

— Технически, — сказал он, натягивая прихватку, — это фаршированные перцы. Раунд два.

Она вскинула бровь.

— Первый раунд ты сжёг?

— Испепелил, — признался он, доставая противень. — Минута молчания за их хрустящую жертву.

Маринетт попыталась подавить смешок, но безуспешно.

— На что ты отвлёкся в этот раз?

— Э-э… это неважно.

Она усмехнулась, уже беря две тарелки.

— Повезло тебе, что ты милый.

Он замер, не глядя на нее, прежде чем захлопнуть духовку бедром.

— А тебе повезло, что я наготовил их с запасом.

Они ели бок о бок у кухонной стойки. Перцы были слегка пережарены, но вполне съедобны. Их колени один раз соприкоснулись под стойкой, но никто не стал отстраняться.

После ужина Маринетт плюхнулась на диван со тихим стоном и закутала ноги в плед.

— Если включишь хоть что-нибудь романтическое — выгоню.

Адриан поднял руки, сдаваясь.

— Понял тебя. Только соревнования по выпечке или скучающие британские повара в коттеджах.

— Идеально. — Она зевнула, еще глубже проваливаясь в подушки. — Что-нибудь уютное. Не разбивающее сердце.

Он пролистал варианты, пока не нашел подходящее шоу "Зона хлеба", мягкая музыка и каламбуры про хлеб в комплекте. Маринетт хихикнула под одеялом, когда они начали смотреть.

Они просмотрели лишь до половины второго эпизода, когда Маринетт начала клевать носом, её плечо едва заметно опустилось в его сторону, голова качнулась. Один раз она заставила себя проснуться, заставила и во второй, но на третий раз её голова легонько упала на его руку и осталась там.

Адриан не шевельнулся. Он замер. Оцепенел. Его сердце словно остановилось в груди, но он проигнорировал это, не отрывая глаз от экрана.

В голове мигал крошечный предупреждающий сигнал, напоминавший о Правиле номер пять.

Никаких объятий. Даже во время кино. Даже когда кто-то засыпает на тебе так, будто это самое естественное в мире.

Прошло несколько минут, пока её дыхание выровнялось. Её рука, свободно свернутая под пледом, задела его бедро, когда она пошевелилась, и с её губ сорвался тихий вздох.

Он зажмурился от этого звука.

Это не было объятиями. Формально нет. Но это заходило на опасную территорию.

Простонав про себя, он потянулся за пультом и выключил звук. Осторожно вытащив руку из-под её головы, он встал напротив неё, потирая затылок.

Она что-то неразборчиво пробормотала и плотнее свернулась в пледе.

Адриан присел рядом с диваном, разглядывая ее спящую фигуру.

— Маринетт? — прошептал он.

Она не шелохнулась и не ответила.

Он мягко улыбнулся, наблюдая за ней и пробормотал:

— Утром ты будешь злиться.

Он подсунул одну руку ей под плечи, другую — под колени и бережно поднял. Она пошевелилась лишь однажды, чуть сместившись у него на груди, но не проснулась. Её щека коснулась его свитера.

Путь до её комнаты был коротким, но он шёл медленно. Дверь уже была приоткрыта, так что он просто подтолкнул её ногой. Её кровать была не заправлена, как обычно. Он осторожно уложил Маринетт на матрас и натянул одеяло, аккуратно подоткнув его под подбородок.

На мгновение он замер, глядя, как она дышит, прежде чем прошептать:

— Спокойной ночи, Букашечка.

Прямо перед его лицом внезапно возникла Тикки и похлопала его по щеке.

— Ты хороший Котёнок.

Он кивнул ей, разворачиваясь, и тихо прикрыл за собой дверь с мягким щелчком, после чего привалился к ней спиной. Квартира была тихой, слышалось только урчание холодильника и отдалённый шум машин. Он долго стоял так, потом потёр глаза и побрёл в свою комнату.

Он сел на край кровати, держа телефон в руке, зависнув большими пальцами над экраном, пока Плагг сворачивался клубком на его подушке, храня молчание.

Адриан покрутил головой туда-сюда в нерешительности, прежде чем наконец напечатал сообщение.

"кажется, сегодня вечером я нарушил типа… полтора правила, ну может два, но она спала и я не знаю, это ощущалось, как измена."

Он смотрел на него минуту, а затем нажал "отправить", пока не успел передумать. Через мгновение всплыло уведомление о прочтении.

Вскоре пришел ответ от Нино. Раздражающий и бесполезный.

"ты хочешь моего совета или предпочитаешь и дальше делать вид что вся эта ситуация нормальная?"

Адриан уставился на экран, чувствуя бешеное биение пульса в ушах, и откинулся на кровать. Отвечать не было смысла.

Потому что за двумя разными дверями спокойно спит сейчас только один из них.

Дождь на улице нисколько не помогал унять бабочек в животе Маринетт. Если бы Бражник не пропал, она была бы готова перевоплотиться и очистить существ, которые сейчас атаковали её внутренности.

Вчерашний день был совершенно обычным, насколько вообще могут быть обычными дни. Она закончила проект для пятничной утренней пары и, что самое главное, ей удалось избежать необходимости разбираться со своими чувствами к Адриану и к Мило. Сегодня же удача ей не улыбнётся: Мило будет на той самой утренней паре, и она решила, что больше не может вечно от него увиливать.

Она собиралась сказать ему "нет", потому что обманывала только саму себя. Чётко, прямо, раз — и готово.

Маринетт зевнула между глотками кофе — тепло напитка почти не помогло успокоить нервы. На другой стороне кухни Адриан что-то излишне усердно нарезал, а Плагг завис над столешницей, словно зловещий парящий критик. С тех пор как она уснула перед телевизором вместе с ним в среду вечером, всё было немного не так. Каждый раз, когда она давила на него, Адриан просто отвечал одной из своих золотых улыбок, которая лишь заставляла её ещё больше подозревать неладное.

Она сходила с ума. Именно поэтому сосредоточиться на Мило — это хорошо. Это конкретно. Управляемо. Просто скажи эти слова, Маринетт.

Дождь не прекратился к тому моменту, когда Маринетт добралась до кампуса. Мир пах мокрым бетоном и промокшими листьями — такое утро хорошо проводить с пледом и чаем. Вместо этого у неё была теория дизайна с Мило.

За время прогулки от квартиры она отрепетировала то, что хотела сказать, по меньшей мере пятнадцать раз. Адриан сегодня утром не пошёл с ней, у него были какие-то дела с Натали, касающиеся его отца. Она будет доброй, но твёрдой. Никакого пространства для манёвра. В голове эхом отдавался голос Альи: "Ты не обязана говорить ему "да" просто, чтобы быть вежливой".

Она сделает это.

К тому времени, как она дошла до аудитории, Мило уже был там, небрежно облокотившись о парту с этими нелепыми солнцезащитными очками, сдвинутыми на влажные волосы. Он ухмыльнулся, как только увидел её.

— Маринетт! Моя любимая партнёрша по преступлениям. — Он шагнул вперёд, положив руку ей на плечо, будто они старые друзья. — Слушай, я тут подумал, может мы пропустим всю эту мелкую болтовню после презентации и просто пойдём поужинаем сегодня вечером? Есть одно местечко в центре…

— Мило, послушай, — перебила она, пока не растеряла смелость. — Насчёт этого… Я не могу. То есть, я не хочу.

Его улыбка дрогнула, но лишь на секунду.

— Не хочешь сегодня? Ничего страшного, я гибкий. Завтра?

— Нет, — сказала она, сохраняя ровный тон. — Мне не интересно идти с тобой на свидание, совсем. Прости, я просто…

Слова Маринетт оборвались, когда он напрягся, но он просто издал короткий смешок, словно она рассказала ему особенно неудачную шутку.

— Ого. Жёстко. Теперь понятно, почему ты до сих пор одна, если именно так ты…

— Мило. — Она говорила всё так же отрывисто. — Пожалуйста, просто оставь всё это.

Он отступил назад с поднятыми руками, но выражение в его глазах было скорее оскорблённым, чем обиженным.

— Как скажешь. Что угодно.

Она прошла к своему месту, пытаясь игнорировать жар, поднимающийся по шее сзади. Всё в порядке. Она поступила правильно. Она не могла встречаться с ним, если её сердце к этому не лежало, даже если бы попыталась убедить себя в обратном.

Лишь когда профессор Морель начал излагать план на сегодня — индивидуальные выступления, затем обратная связь от одногруппников — желудок Маринетт провалился вниз. Они с Мило не партнёры, но состоят в одной группе обратной связи.

И судя по тому, как Мило развалился на стуле, скрестив руки на груди и сузив глаза, у неё возникло ужасающее подозрение, что его критика будет касаться не столько дизайна, сколько мести.

Маринетт пыталась сосредоточиться, пока первый студент выходил выступать, но её внимание постоянно соскальзывало в сторону. Мило смотрел не на выступающего. Он смотрел на неё, не теми случайными, флиртующими взглядами, к которым она привыкла. Нет, этот взгляд был острее, тяжелее, словно он бросал ей вызов в игре в моргалки. Она продолжала смотреть на свои эскизы на коленях, отсчитывая минуты до своей очереди.

Когда назвали её имя, она вздохнула, собрала свои доски и вышла вперёд. Как только она начала говорить, шум в аудитории отошёл на второй план. Она вложила всю себя в этот дизайн, в эти чистые архитектурные линии, многослойные текстуры ткани, игру света и тени, благодаря которой вещь казалась живой.

Она закончила уверенным "Спасибо вам" и предложила задавать вопросы. Только одна рука взметнулась вверх.

Профессор Морель улыбнулся.

— Хорошо, сначала коллеги. Мило?

Ей следовало знать, что он захочет выступить первым.

Он откинулся на спинку стула, приняв задумчивый вид.

— Ну… Я думаю, концепция вполне нормальная. Но честно говоря, она кажется немного… никакой? В ней нет ничего, что действительно цепляет. Это очень похоже на обычные работы Маринетт — отполировано, конечно, но предсказуемо. Я имею в виду, возможно, если бы она приложила больше усилий вместо того, чтобы придерживаться одних и тех же идей, это могло бы быть действительно интересным.

Несколько человек неловко заёрзали. Кто-то кашлянул.

Пульс Маринетт грохотал в ушах, но она заставила свой голос остаться спокойным.

— Спасибо за ваш отзыв.

Но Мило ещё не закончил.

— Также, что касается подачи… Я заметил, что она много читала по своим записям. Это не особо говорит об уверенности в себе, понимаете? — Он ухмыльнулся, словно оказал ей услугу.

Выражение лица профессора Мореля посуровело.

— Только конструктивная критика, мсье Дешан. Это значит, что ваши комментарии должны касаться самой работы, а не манер докладчика. Здесь мы оцениваем дизайн, а не личности.

Затем он снова повернулся к Маринетт.

— Однако у вас действительно есть, над чем работать. Ваша концепция сильна, но исполнение второго образа показалось поспешным. Например, расположение швов на жакете не так хорошо дополняет силуэт, как на первом образце. Мы больше не в старшей школе, имейте это в виду, если хотите остаться в продвинутой программе.

Глаза Маринетт расширились, и она решительно кивнула, стараясь не показывать никаких эмоций. Мило сидел там с лёгкой ухмылкой на лице, а взгляд его всё ещё был прикован к Маринетт, словно он призывал её развалиться на части.

К тому времени, как она вернулась на своё место, её челюсть болела от напряжения. Ей доводилось слышать куда более жёсткую критику от профессионалов, и обычно она просто скатывалась с неё, подобно воде. Сейчас всё было иначе. Уколы Мило попали настолько в цель, что замечания профессоров стали во сто крат хуже.

Она посмотрела на сидящих впереди, игнорируя всепроникающий взгляд Мило, и сказала себе, что ни за что не покажет ему, насколько сильно он на неё повлиял.

* * *

Адриан откинулся на спинку стула, слушая, как профессор монотонно бубнит. Его мысли были где угодно, только не здесь. Сегодня ему пришлось разбираться с делами по наследству отца, и именно сегодня Мило пригласил Маринетт выпить кофе. Он несколько раз порывался написать ей сообщение, гадая, придётся ли вводить в действие Правило Двенадцать. Но так и не смог заставить себя это сделать, потому что, несмотря на всё его показное спокойствие, глубоко внутри он чувствовал себя словно лава — сплошной огонь и никакого спокойствия.

Он бросил взгляд через комнату, косясь на часы и отсчитывая минуты до звонка. Из кармана раздалась лёгкая вибрация, и Адриан, убедившись, что никто не обращает на него внимания, открыл сообщение.

Алья: "Держи ухо востро — у М. просто адский день. Сначала этот придурок в солнечных очках был груб с ней, а потом профессор Морель разгромил её дизайн. Она делает вид "у меня все ок"… но ей не ок." 

"Ты про того мерзавца Мило?"

"Она отшила его, а он превратился в полного козла. Что мы, впрочем, уже знали. Собиралась зайти ко мне, но сказала, что хочет просто поехать домой. Просто… сделай то, что у тебя получается лучше всего... пожалуйста."

"Понял."

Адриан смотрел на сообщения, может быть, полсекунды, прежде чем вскочил на ноги, забыв о лекции. Если Маринетт нуждалась в нём — это было единственное, что имело сейчас значение.

* * *

Когда некоторое время спустя Маринетт открыла дверь квартиры, первым делом она почувствовала запах жареного чеснока и запечённых овощей. Это почти успокаивало после такого дня. Раздался тихий щелчок чего-то металлического, и Маринетт замерла, прикрыв глаза, смакуя ощущение, что она дома.

Было ещё достаточно рано, и она не ожидала, что Адриан уже вернулся — по пятницам у него занятия заканчивались позже, чем у неё, — но когда он выглянул из-за кухонной стены, и его глаза при виде её загорелись, Маринетт почувствовала, как напряжение в плечах ослабло.

— Ты как раз вовремя… я приготовил ужин пораньше… ну вот, всё готово, — сказал он, улыбаясь ей.

— Пахнет вкусно, — пробормотала она, скидывая туфли и бросая сумку на диван. Её голос звучал хрипло, будто она несколько часов молчала.

— Надеюсь, ты не против пасты примавера. Я подумал, что углеводы могут помочь… поэтому, конечно, я прихватил и хлеб. — Он поднял корзинку с небольшой, но полной надежды улыбкой.

— Алья тебе позвонила? — Она устало улыбнулась, обхватывая себя руками.

Этого для него было достаточно.

Адриан пересёк комнату и заключил её в объятия без лишних вопросов, подбородком легонько касаясь её волос, и пробормотал:

— Написала.

Она застыла, застигнутая врасплох внезапным теплом и комфортом. Он не отпускал её, и она устроилась в его руках так, словно именно там ей и было место всегда.

Через несколько секунд она буркнула, уткнувшись ему в грудь:

— Ты нарушаешь правило четырнадцать.

— Да, — выдохнул он, и она почувствовала, как он пожимает плечами. — Всё равно это паршивое правило.

Она издала нервный смешок, пальцами сжимая его рубашку.

В конце концов Адриан немного отстранился, чтобы посмотреть на неё, его рука всё ещё удерживала её рядом, но достаточно далеко, чтобы видеть её глаза.

— Хочешь поговорить об этом?

Её губы дрогнули, и слова полились потоком.

— Профессор Морель сказал, что мой второй образ был сделан второпях. Что расположение швов не работает с силуэтом. Но затем он сказал, — её голос сорвался, — что я больше не в старшей школе. И что мне нужно держать это в голове, если я хочу остаться в продвинутой программе. И это случилось после того, как меня раскритиковал Мило… — она замолчала, прежде чем пробормотать себе под нос, — наверное, потому что я ему отказала.

Адриан выдохнул, стиснув челюсти, пока она продолжала:

— Я сидела до трёх ночи, заканчивая этот эскиз. Он даже не посмотрел на детали, просто… опозорил меня. Все это видели. Это было ужасно, а Мило… он просто усмехался.

Адриан снова притянул её к себе, позволяя прижаться к груди.

— Твоё место действительно там, — тихонько говорил он, поглаживая рукой её спину вверх-вниз. — Мило — козёл, а твой профессор — просто озлобленный трус, который вряд ли сможет набросать приличный силуэт, даже если от этого будет зависеть его жизнь.

Она фыркнула сквозь слёзы, впитывая его прикосновения, тепло и утешение.

Он поцеловал её в макушку.

— Ты гениальна, малышка. Твои дизайны лучше, чем у профессионалов, с которыми я работал годами. Ты изменишь эту индустрию. Не позволяй им добраться до тебя.

Она слегка замерла, застигнутая врасплох ласковым прозвищем, но не отстранилась, прижимаясь к его рубашке.

— Ты серьёзно?

Он кивнул, зарывшись лицом в её волосы, и снова поцеловал её в макушку.

— Отвечаю за каждое слово, Букашечка.

Она вздохнула, наслаждаясь объятиями.

Позже той же ночью, когда Адриан уже собрался уйти спать, а Плагг и Тикки задремали на диванных подушках, Маринетт сидела на кровати, прокручивая в голове прошедший день. Она не могла винить профессора за критику, в конце концов, это его работа, но Мило... Она фыркнула.

Соскользнув с кровати, Маринетт направилась на кухню, её пижамная рубашка свисала с плеча. Когда она открывала дверь, Адриан обернулся в дверях своей комнаты, одарив её улыбкой:

— Ты в порядке?

— Да, эм, просто… хочу воды. — Маринетт пожала плечами с тихим смешком. Он кивнул, закрывая свою дверь, мягко пожелав:

— Спокойной ночи, Маринетт.

Маринетт не ответила, проходя на кухню и беря чашку со стойки. Когда она потянулась открыть холодильник, она замерла, широко распахнув глаза при виде списка правил.

Рядом с правилом номер пять Адриан зачеркнул часть текста "Даже во время киносеансов. Даже когда кому-то грустно" и заменил на "Обнимашки можно, но небольшими порциями".

Мягко улыбнувшись, Маринетт взглянула дальше по списку и хихикнула, и новые слезы выступили в уголках её глаз.

Правило четырнадцать было вычеркнуто полностью, с пометкой:

"Правило отменено — навсегда. Обниматься можно столько, сколько необходимо."

Маринетт проснулась от тихого звона металла и… гудения?

Она нахмурилась, моргая, чтобы прогнать сон. Была суббота. Субботы — это священные дни, чтоб спать до обеда… если только Тикки не решила устроить тайный набег на холодильник. Она посмотрела в другой конец комнаты, но там Тикки и Плагг спали на её туалетном столике. Значит, дело было не в нападении квами.

Босиком она прошла на кухню, остановившись в дверях и прикрыв рот рукой, чтобы не рассмеяться.

Адриан стоял у столешницы в пижамных штанах и футболке, рукава которой были закатаны до локтей, волосы припорошены мукой, словно снегом. На столешнице царил хаос — миски, мерные стаканы, открытые пакеты с сахаром и мукой, высыпавшиеся крошечными лавинами. Адриан был по локоть в тесте, его волосы торчали под странными углами, а на лице сияла самая немодельная ухмылка, которую Маринетт когда-либо видела.

Она подняла бровь, прислонившись к дверному косяку.

— Ух ты. Ты…

Он ткнул в неё пальцем, не поднимая глаз.

— Правило номер восемь.

Её губы дрогнули, сдерживая новый смешок.

— Правило восемь, да?

— Да, никакой модной критики до кофе, — радостно процитировал он.

Этого хватило, чтобы она хихикнула.

— Ты хоть понимаешь, что это не столько похоже на критику, сколько на констатацию факта? Выглядишь так, будто проиграл битву целой булочной.

Адриан усмехнулся, не отрываясь от дела.

— Хороший пекарь носит свои боевые шрамы с гордостью.

— Ага, — поддела она, шагнув ближе, чтобы осмотреть поле боя. — Обычно боевыми шрамами не считаются отпечатки мучных ладоней на холодильнике.

Он оглянулся через плечо, поморщившись, потом нахмурился.

— Ты пришла помочь или просто покомментировать моё падение?

— А может быть, и то, и другое, — Она схватила фартук с крючка, надела и завязала его, улыбаясь Адриану. — Хорошо, шеф Агрест, какова миссия?

Следующие полчаса превратились в своего рода организованный хаос, если это вообще можно было так назвать. Маринетт замешивала тесто, пока Адриан раскатывал рядом ещё один шар, и их локти постоянно сталкивались.

— Ты меня теснишь, — пожаловалась она с притворным раздражением.

— Я просто держу конкурента близко, — ответил он, толкнув её бедром.

Когда он потянулся за пакетом муки, она "случайно" подтолкнула его локоть, отправив облако белой пыли на его предплечье.

Адриан замер, глядя на мучное пятно на своей коже.

— О, я понял намёк, — сказал он насмешливым тоном.

— Что? — улыбка Маринетт была слишком невинной, чтобы ей можно было поверить.

Он обмакнул два пальца в муку и щёлкнул ими в её сторону. Она взвизгнула, когда мука обсыпала её топ.

— Ты первый начал! — обвинила она между смешками, хватая горсть муки со стола и швыряя её в его сторону.

Адриан, смеясь, увернулся, но недостаточно быстро, чтобы избежать мягкого белого мазка по щеке.

— Перемирие! — не переставая смеяться, объявил он, подняв обе руки.

— Перемирие принято… — начала она, но не успела закончить, как он провёл большим пальцем по её щеке, оставив идеальную светлую полосу.

— Эй! — пискнула она, мстительно хлопнув его по груди обеими руками, оставив на его рубашке два мучных отпечатка, словно поставив клеймо.

Он уставился вниз на отметины, изобразив на лице фальшивый ужас.

— Уф, я заклеймён.

— Вот что бывает за нарушение перемирия, — поддразнила она.

Они всё ещё улыбались, но скоро смех начал стихать, сменившись тихим гулом духовки и слабым дрожжевым запахом поднимающегося теста. Руки Адриана задержались чуть дольше необходимого на её талии; руки Маринетт оставались на его груди дольше положенного.

Она внезапно так ясно увидела частички муки, прилипшие к его ресницам, лёгкий румянец на его щеках, то, как его волосы торчали забавными, очаровательными прядками...

Его взгляд опустился, почти незаметно, к её губам. Она сглотнула, перехватывая дыхание…

Дзынь!

Духовка громко и назойливо запищала, объявляя, что закончила разогреваться. Маринетт моргнула, отступив назад так быстро, что едва не споткнулась о табурет.

— Я, эм… пойду приведу себя в порядок, — выпалила она, стаскивая с себя фартук и ретируясь в ванную.

Адриан остался стоять на месте, глядя на пустой дверной проём, в котором только что исчезла Маринетт и приоткрыл рот.

…И что он творил?

Это ведь была не просто драка из-за муки. Не совсем. Лёгкий смех, погоня вокруг столешницы, то, как вспыхнули её щеки, и не только от жара духовки. В его мысли вклинился самодовольный хмык Плагга.

— Ты хоть понимаешь, что последние тридцать минут откровенно флиртовал, да?

Адриан покосился на стойку, где лениво парил Плагг.

— Это был не флирт, это…

— ... было отвратительно, — перебил Плагг, устремляясь к холодильнику. — И если бы ты наклонился ещё на дюйм, ты бы выяснил, пахнет ли она сахарным печеньем.

Адриан застонал, проведя рукой по лицу.

— Всё было не так.

Плагг расплылся в широкой ухмылке.

— Конечно. Убеждай себя в этом, Ромео. Но твои глаза делали то самое.

— Мои глаза не… — начал Адриан, а затем снова протяжно простонал.

— Ага. — Плагг исчез в холодильнике, и появился с ломтиком сыра. — Продолжай убеждать себя в этом. Только не удивляйся, если она тоже в это не поверит.

Адриан отвернулся обратно к столешнице, скорее чтобы избежать самодовольной ухмылки Плагга, а не потому, что уборка была срочной. Он всё ещё слышал далёкий шум воды из ванной, пар поднимался из-под двери. Плагг подплыл ближе, всё ещё сохраняя на лице эту невыносимую ухмылку.

— Ты хоть понимаешь, что именно так люди и влюбляются? Общее пространство, кухонные выходки, затяжные взгляды…

— Плагг, — предупредил Адриан, направив на него лопатку. — Закрыли тему.

Вода выключилась. Адриан выдохнул, думая, что у него есть несколько минут до того, как она выйдет — достаточно времени, чтобы собраться. Он всё ещё вытирал руки, когда дверь открылась.

И он тут же забыл, как дышать.

Маринетт шагнула на кухню в облаке тёплого пара, влажные волосы липли к плечам, она была надёжно завернута в пушистое полотенце, которое закрывало её от самых подмышек до середины бедра. Правила она не нарушала — технически. Но в мозгу Адриана всё равно коротнуло.

Она одарила его мягкой улыбкой, прежде чем кивнуть в сторону ванной:

— Там свободно, если хочешь привести себя в порядок.

Адриан молча кивнул, пока она уходила в спальню, оставив его опираться на столешницу с запрокинутой головой.

— Тебе конец, — хихикнул Плагг, прежде чем скрыться за ближайшей дверью.

* * *

Маринетт закрыла за собой дверь спальни и прислонилась к ней спиной, крепче прижимая к себе полотенце, словно оно могло как-то удержать её мысли вместе.

Она приняла горячий душ в надежде смыть напряжение, но пар не сделал ничего, кроме того, что заставил кожу чувствовать себя слишком горячей, а сердцебиение — слишком громким. То, как Адриан посмотрел на неё на кухне, перегрузило её мозг, и почему ей показалось, что он вот-вот её поцелует.

— Это просто Адриан, — пробормотала она, отталкиваясь от двери. — Мы живём вместе. Мы печём вместе. Мы проводим время вместе. Это нормально.

Тикки выглянула из-за её спины.

— Ты совсем неубедительно звучишь.

Маринетт бросила на неё взгляд и плюхнулась на кровать, зарываясь лицом в одеяло.

— Я абсолютно убедительна.

Тикки подплыла ближе, её тон был дразнящим.

— Тогда почему ты прячешься, будто только что увидела акуму в коридоре?

— Я не прячусь, — сказала Маринетт, голос её был приглушён тканью. — Я… мысленно готовлюсь снова встретиться с перепачканным мукой Адрианом, не выкинув при этом какую-нибудь глупость.

Тикки хихикнула и устроилась на краю её подушки.

— Удачи тебе с этим.

Маринетт заставила себя сесть, проведя пальцами по влажным волосам перед тем, как одеться. Мягкий свитер, джинсы и любимые ботинки — нейтрально, безопасно. Ничего такого, что кричало бы "Я всё ещё думаю о том, как близко мы были на кухне". Она нанесла немного румян и бальзама для губ для пущей уверенности, притворяясь, что делает это исключительно для собственного спокойствия, а не для этого обсыпанного мукой идиота, который наверняка до сих пор торчит на кухне.

К тому моменту, как она вышла из комнаты, Адриан оказался ровно там, где она и ожидала — рукава всё так же закатаны, волосы чуть менее растрёпаны, но всё ещё усеяны упрямыми пылинками муки, протирает столешницы.

Она тихо прочистила горло.

— Нужна помощь?

Он оглянулся через плечо, улыбаясь.

— Не-а. Беспорядок мой, я и уберу. К тому же… — Его глаза скользнули по её наряду, и его улыбка потеплела. — Похоже, у тебя есть планы.

Маринетт поправила ремень своей сумки.

— Просто встречусь с Альей на пару минут.

Адриан кивнул, прежде чем снова посмотреть на стойку.

— Понял. Иди. Развлекайся. Я посторожу крепость… и постараюсь не начинать новую войну с мукой, пока тебя нет.

Она усмехнулась.

— Пожалуйста, не надо. Не хочу потом отмывать кухню, когда вернусь домой.

Он усмехнулся, махнув рукой в сторону двери.

— Выметайся, Дюпен-Чен.

— Деспот, — поддразнила она, натягивая ботинки.

— Эффективный руководитель, — парировал он, всё ещё улыбаясь, возвращаясь к протиранию стойки.

* * *

Поздневесенний воздух был бодрящим, пока Маринетт шла по улице к той маленькой кофейне, где они с Альей договорились встретиться. Она написала ей сообщение в ту самую секунду, как вышла за дверь квартиры, и Алья быстро бросила все свои дела, чтобы "разобраться с катастрофой".

Пульс Маринетт ещё не совсем успокоился, но она засунула руки в карманы и попыталась сосредоточиться на чём угодно, кроме ухмылки Адриана или того, как загорелись его глаза, когда он увидел её.

Когда она заметила машущую ей Алью за их обычным угловым столиком, и что кофе уже ждал на столе, Маринетт почувствовала смесь облегчения и дурного предчувствия.

Алья даже не стала ждать, пока она сядет.

— Так. Выкладывай. Ты пишешь мне про "катастрофу с мукой" и "кажется, он собирался меня поцеловать" в одном сообщении. Ты не можешь просто оставить меня висеть в таком состоянии.

Маринетт застонала, опускаясь на свой стул.

— Это было не… ладно, хорошо, это было… много всего. Мы пекли. Была драка с мукой. Он улыбнулся мне. Я… кажется, улыбнулась в ответ. Мы были так близко и… потом я пошла в душ, а когда вышла, он всё ещё был там и…

— И? — подтолкнула Алья, подавшись вперёд, как кошка, готовая наброситься.

Маринетт замахала руками.

— Ничего не произошло!

Алья откинулась назад, не впечатлившись.

— Ничего не произошло, потому что ты сама этого не допустила. Девочка, вас двоих отделяет от настоящего поцелуя одна мелкая кухонная катастрофа, а ты всё ещё застряла на вопросе "что, если это разрушит нашу дружбу".

— Я не застряла, это называется самосохранением, — возразила Маринетт, обхватывая пальцами тёплую чашку с кофе. — То, что у нас есть — это хорошо. Даже отлично. Зачем рисковать?

— Потому что, — твёрдо сказала Алья, — ему явно нравишься ты, а тебе явно нравится он, и если ты будешь тянуть слишком долго, кто-нибудь другой придёт и напечёт с ним печенья вместо тебя.

Маринетт закатила глаза.

— Это не…

— Именно, — отрезала Алья, усмехаясь. — И когда это случится, я скажу "я же говорила", поедая твои пирожные.

Маринетт простонала в свой кофе.

— Зачем я вообще прихожу к тебе за советом?

— Потому что я права, — сказала Алья, отпивая свой напиток с невыносимой уверенностью.

* * *

Адриану удалось убраться на кухне, закончить печь хлеб, принять душ и устроиться на диване с одним из своих учебников, прежде чем в новостях предупредили о возможной грозе. Уткнувшись подбородком в грудь, Адриан вздохнул, после чего потянулся и взял телефон, чтобы написать Маринетт.

"Привет, сегодня вечером гроза. Просто предупреждаю, раз уж я не видел у тебя зонта, когда ты ушла."

"Я уже еду домой. Ты волновался обо мне?"

Адриан моргнул, перечитывая слова. Он усмехнулся, оглядывая комнату.

"Конечно, волновался. Кто-то же должен проследить, чтобы ты не растаяла под дождём."

Он усмехнулся, нажимая "отправить", представляя неизбежное закатывание глаз, которое она ему подарит.

"Я не сахар, Агрест. А ты увиливаешь."

Адриан откинулся на подушки дивана, постукивая краем телефона по колену.

"Ладно. Может, я немного волновался. Довольна?"

"Чрезвычайно."

Адриан улыбнулся, но тут же взглянул в окно, где серые облака уже собирались, низкий раскат грома едва слышался вдалеке.

"Как далеко ты?"

"Два квартала. Почему спрашиваешь?"

"Потому что слежу, чтобы ты зашла внутрь, прежде чем небо разверзнется." "Ты нелепый."

"Вот он я, жду у двери как чересчур заботливый золотистый ретривер."

"А я-то думала, ты домашний кот."

Адриан усмехнулся, бросив телефон на диван, встал и поспешил к входной двери. Минуту спустя быстрый стук ботинок по лестничной клетке эхом донёсся вверх к квартире.

Маринетт шагнула внутрь, неся с собой запах дождя и едва уловимый шлейф своих духов. Она встряхнула волосами, освобождая их от капюшона куртки, и подняла на него взгляд с лукавой улыбкой.

— Видишь? Совершенно сухая.

Он усмехнулся ей.

— А если бы нет?

— Я бы… высохла? — предположила она, вешая куртку у двери.

Адриан закатил глаза, но всё равно улыбнулся.

— Кокетка.

— А ты драматизируешь. — Она прошла мимо него на кухню, разглядывая свежевыпеченный хлеб, остывающий на стойке. — О, готово?

— Твоя награда за выживание в войне с мукой, — сказал он, следуя за ней.

Она отломила кусочек и удовлетворённо замычала.

— Ладно, может, этот раунд твой.

Ещё один низкий раскат грома прокатился по небу, на этот раз ближе. Адриан покосился на окно.

— Похоже, теперь мы заперты внутри.

Маринетт сделала вид, что обдумывает это, беря следующий кусок.

— Хм. Трагедия.

Он усмехнулся ей, его глаза потеплели.

— Да… трагедия.

* * *

Несколько часов спустя они сидели на диване, соблюдая "приличную дистанцию". Между ними стояла общая миска с попкорном — словно нейтральная территория, а второй фильм играл на экране скорее для фона, чем ради сюжета.

Снаружи бушевала буря такой силы, что не требовалось ничего додумывать: ветер завывал по улице, дождь хлестал в окна сплошными потоками, а гром грохотал так, что дребезжали стёкла.

Адриан бросил горсть попкорна в рот, взглянув на вид за окном.

— Если это продолжится, завтра мы можем проснуться и обнаружить, что булочную уносит вниз по Сене.

Маринетт усмехнулась, поджав ноги под себя.

— Драматично.

— Реалистично, — парировал он, покосившись на неё краем глаза. — А если отключат электричество?

— Тогда мы… зажжём свечи? Поиграем в карты? — предложила она, делая вид, что эта идея не кажется ей на удивление приятной.

Особенно громкий раскат грома заставил лампы мигнуть. Оба застыли, подняв глаза к потолку, словно силой воли могли удержать электричество включенным.

— Пожалуй, стоит достать свечи… на всякий случай, — сказал Адриан, уже поднимаясь.

— Левый ящик кухонного стола, — крикнула ему вслед Маринетт.

Он вернулся с небольшой связкой свечей и поставил их на кофейный столик. Свет снова замигал, и оба рассмеялись — слишком громко, слишком близко друг к другу, чтобы не думать о напряжении между ними.

К тому времени, как пошли титры, дождь стал только сильнее. Маринетт плотнее закуталась в плед.

— Ещё один фильм? — предложила она немного нерешительным голосом. Адриан мягко улыбнулся.

— Конечно.

Миска с попкорном была заброшена где-то между первым актом и серединой фильма, недоеденной жертвой оставшись на кофейном столике. Маринетт пошевелилась, пытаясь натянуть плед повыше на плечи, но заметив, что Адриан сидит со скрещенными руками, оттянув рукава толстовки до самых запястий и делая вид, что не дрожит, — она вздохнула и приподняла уголок своего пледа безмолвным приглашением.

Он помедлил полсекунды, прежде чем скользнуть внутрь, мгновенно ощутив тепло. Их колени соприкоснулись под пледом, и ни один из них не отодвинулся.

Какое-то время они оставались в таком положении — не касаясь друг друга ничем, кроме редких столкновений, когда кто-то тянулся за чашкой сделать глоток какао. Но буря снаружи не утихала, дождь барабанил по окнам, а гром звучал сквозь стены, словно далёкие барабаны. Каждая вспышка молнии заливала комнату резким серебряным светом, и каждый раз Маринетт ловила очень лёгкую улыбку на губах Адриана.

Она тихо зевнула, глубже погружаясь в подушки. Диван был недостаточно велик, чтобы развалиться, поэтому она слегка развернулась к нему, положив голову рядом с его плечом. Это не должно было стать привычкой — просто комфорт против хаоса снаружи, но он машинально сдвинулся, подняв руку, чтобы положить её на спинку дивана.

Пространство между ними растворилось. Его кончики пальцев коснулись её руки, не то держа, не то отпуская, и она чувствовала исходившее от него ровное волнами тепло.

Фильм монотонно продолжался, его знакомые диалоги служили мягким фоном шуму дождя. Веки Маринетт тяжелели с каждым раскатом грома, мысли путались и размывались. Дыхание Адриана замедлилось, стало ровным и спокойным, и сама того не осознавая, она позволила себе ещё сильнее привалиться к его боку.

Он взглянул вниз всего один раз, обнаружив, что её глаза закрыты и губы приоткрыты во сне. Его сердце сжалось так, что он предпочёл бы не думать сейчас о чувствах, которые это вызывали. Медленно, чтобы не разбудить её, он снова шевельнулся, позволив своей руке соскользнуть со спинки дивана и легко лечь на её плечо.

Снаружи выл ветер. Внутри же пледа тепло укрывало их, словно это был их маленький общий мир.

Ни один из них не заметил момента, когда шторм перестал быть причиной, удерживающей их внутри. Никто не заметил, как прошли титры, или того, как автоматически включился следующий фильм. Где-то между одной вспышкой молнии и следующей они просто уплыли, пока тяжесть пледа, гул телевизора и тепло друг друга не затянули их обоих в сон.

Маринетт просыпалась медленно, пока её сознание пробивалось сквозь туман сна. Первое, что она осознала — небольшая тяжесть на её талии. Второе — размеренное дыхание у своего бока.

Она моргнула, разглядывая плед, в котором они запутались, тусклый серый свет, льющийся из-за штор, и спящего Адриана.

Его голова была склонена к ней, волосы растрепались в мягкие и нелепые пряди. Одна рука небрежно лежала поперёк неё, пальцы легко сжимали её бедро, словно так было всю ночь.

Она затаила дыхание, зная, что должна пошевелиться. Что ей определённо нужно пошевелиться, но она не стала. Она пролежала так ещё несколько мгновений, позволяя его теплу, его прикосновениям атаковать каждый орган чувств в её теле.

Через пару мгновений Адриан шевельнулся, медленно открывая глаза. Секунду они просто смотрели друг на друга, слишком сонные, чтобы контролировать свои эмоции.

— Доброе утро, — пробормотал он мягким, всё ещё сонным голосом.

— Доброе, — шепотом ответила она.

Никто из них не двигался, осязая близость их тел, когда голос Плагга разорвал тишину над ними:

— Ну что ж. Одиннадцатому правилу конец.

И этот момент был разрушен. Маринетт резко села, прижимая плед, как щит, соскользнула с дивана на пол, в то время как Адриан прокашлялся, проводя рукой по волосам, будто это действие могло стереть все доказательства.

— Я… э-э… сварю кофе, — сказал он, уже слезая с дивана и направляясь на кухню.

— Хорошая идея, я помогу, — справившись с собой, выдавила она, выбираясь из-под одеяла и следуя за ним на кухню.

Они работали в неловком молчании: Маринетт насыпала кофе в кофемолку, а Адриан расставлял кружки.

Ни один из них не упомянул ни диван, ни одеяло, ни тот факт, что они оба проснулись чересчур близко для правдоподобного отрицания случившегося.

— Итак… — начал Адриан, откашлявшись, — хорошо спалось?

Маринетт замерла, прежде чем заставить себя улыбнуться и покоситься на него.

— Как убитая. А ты?

— Аналогично. — Он хмыкнул и продолжил. — Отличный диван. Очень… поддерживающий.

— Угу, — буркнула она, не оборачиваясь.

Они стояли там, на кухне, не говоря ни слова, тишину нарушало лишь тихое позвякивание их кружек. Тикки парила над столешницей, поглядывая на них с еле сдерживаемым весельем, а Плагг открыто ухмылялся с верхушки холодильника.

Прежде чем кто-либо из них успел разрушить образовавшуюся между ними стену, раздался стук в дверь — быстрый, бодрый и совершенно неожиданный.

Глаза Маринетт расширились, когда она выглянула из-за кухонной стены.

— Мы кого-то ждали?

Адриан покачал головой, а стук повторился снова, громче, сопровождаемый приглушённым: "Открывайте, голубки! Мы привезли подкрепление!"

Адриан застыл.

— Это… Алья, — простонала Маринетт, уже шагая к двери.

И действительно, стоило ей распахнуть дверь, как она увидела стоящую на пороге сияющую Алью с бумажным пакетом в руке, а позади неё Нино поигрывал двумя подносами с кофейными стаканчиками.

— С добрым утром, солнышки, — пропела Алья, проходя внутрь без приглашения. — Мы подумали, вам двоим может понадобиться завтрак после той бури. В смысле… быть запертыми вместе, в таком тесном комфорте.

Щёки Маринетт мгновенно вспыхнули.

— Мы не были... это не…

— О, расслабься. — Алья протянула ей пакет. — Круассаны, шоколадные булочки и те маленькие коричные завитушки, которые ты любишь.

Нино поставил кофе на стойку, подмигнув Адриану.

— Принёс топливо. Не благодари.

Адриан выдавил улыбку, но она не в силах была скрыть его покрасневших ушей.

— Спасибо, ребята.

Взгляд Альи метнулся между ними двумя, отмечая неряшливую толстовку Адриана, всё ещё слегка взъерошенные волосы Маринетт и плед, валявшийся перед диваном в полном беспорядке. Её ухмылка стала шире.

— Та-а-ак… насыщенная событиями ночка?

Маринетт бросила на неё взгляд, способный уничтожить любое менее стойкое существо — но не Алью.

— У тебя нет работы, куда надо пойти?

— Не сегодня, — сладко сказала Алья, уже доставая выпечку. — И прямо сейчас я буду наслаждаться завтраком с моими любимыми влюблёнными-отрицателями.

Адриан подавился кофе. Маринетт закрыла лицо обеими руками.

— О нет, Алья…

— А что? — невинно сказала Алья, кладя пакет на стойку. — Я просто говорю, что похоже на то, что вы двое отлично пережили шторм.

Адриан слабо улыбнулся, беря чашку из шкафчика. Маринетт занялась расправлением салфеток. Шторм мог миновать, но тишина между ней и Адрианом всё ещё гудела теми вещами, которым она не могла дать названия.

Некоторое время они сидели все вместе, делясь круассанами и кофе. Больше всего говорили Алья и Нино — о новом выходе фильма, учителе, задавшем гору домашки на выходные, последнем плейлисте Нино. Адриан вставлял реплики тут и там, Маринетт — реже, хотя и старалась держать улыбку на месте.

Когда всё было съедено, Алья стряхнула крошки с колен.

— Давай, девочка. Прогуляйся со мной немного. Нино и Адриан могут взять на себя уборку.

Маринетт заколебалась, но Адриан ободряюще кивнул ей.

— Иди. Мы справимся.

И она последовала за Альей наружу, в сырой утренний воздух, где улицы всё ещё блестели от дождя. Они прошли квартал в молчании, прежде чем Алья наконец подтолкнула её локтем.

— Ты притихла.

Маринетт вздохнула.

— Я не понимаю. Адриан раньше постоянно приходил ко мне. Мы зависали в моей комнате, смотрели фильмы, даже засыпали во время совместных занятий иногда, и это было нормально. Обычным делом. Но теперь, когда мы живём вместе… — она замолчала, теребя рукав. — Всё ощущается иначе. Сложнее. Я не знаю почему. Алья искоса посмотрела на неё.

— Потому что иначе и есть, девочка. Раньше ты видела его, ну, сколько? Несколько часов за раз? Может, пара случайных ночёвок? Но потом он уходил домой. У тебя было пространство. Место, чтобы выдохнуть. Маринетт нахмурилась.

— И что?

— А то, — сказала Алья, — что теперь этого пространства нет. Он здесь постоянно. Мелкие вещи, которые ты привыкла упускать — как он пьёт свой кофе, как напевает, когда концентрируется, как смеётся над тупыми фильмами — ты видишь всё это вплотную. Без пауз. Без времени перезагрузиться.

Маринетт замедлила шаг.

— Ты говоришь, что это ошеломляет.

— Я говорю, — мягко ответила Алья, — что когда тебе по-настоящему дорог кто-то, и находишься рядом с ним двадцать четыре на семь — становится сложнее прятаться. Ты больше не можешь припрятать свои чувства между его визитами. Он в твоём пространстве, в твоей рутине, и от этого каждый взгляд, каждое касание плечами… кажутся значительнее.

Маринетт закусила губу, чувствуя, как сжимается сердце.

— Я никогда не думала об этом так.

Алья толкнула её плечом, мягко улыбнувшись.

— Для этого я здесь. Чтобы напомнить тебе, что ты не сошла с ума, а просто… человек.

Маринетт слабо рассмеялась.

— Великолепно. Я человеческая катастрофа.

— Очаровательная человеческая катастрофа, — поправила Алья, игриво потянув её за руку за угол.

Алья и Маринетт шли по улице, воздух всё ещё был влажным и нёс свежесть после грозы. Голуби проносились через лужи, шины машин шипели по мокрому асфальту, а облака только начинали расходиться тонкими пятнами бледно-голубого неба.

— Так что мне делать? — наконец спросила Маринетт, её голос был едва слышен за гулом движения машин. Алья сунула руки в карманы куртки, задумавшись.

— Делать? Ничего. По крайней мере, не прямо сейчас, но это придёт независимо от того, нравится тебе это или нет.

Маринетт скептически посмотрела на неё.

— Ничего? То есть…

— Именно. Ничего, — подтвердила Алья. — Тебе не нужно решать это как математическую задачу, Маринетт. Ты адаптируешься. Вот и всё. Жизнь с кем-то меняет то, как ты на него смотришь. Потребуется время, чтобы понять, где находятся твои настоящие чувства, а где нервы пытаются их вытолкнуть.

Маринетт вздохнула, плотнее затягивая шарф.

— Но что, если я всё испорчу? Что, если я разрушу… всё?

Алья остановилась, разворачиваясь к ней лицом.

— Маринетт. Вы с Адрианом… Вы уже пережили акум, экзамены, родителей, Хлою… — Маринетт фыркнула вопреки желанию, — …ты не разрушишь всё из-за того, что немного смущена жизнью со своим лучшим-другом-который-также-и-твоя-любовь. Поверь мне. Если уж на то пошло, это доказывает, что он значит для тебя гораздо больше, чем ты хочешь признать. И когда ты наконец признаешь это, то…

Маринетт прикусила губу, щёки горели несмотря на прохладный воздух.

— Ты говоришь обо всём этом так просто.

— Так оно просто и есть, — сказала Алья, и её ухмылка стала мягче. — Ты просто слишком близко, чтобы это увидеть.

Они снова зашагали вперёд, Алья взяла Маринетт под руку.

— А теперь пошли и заглянем в тот магазинчик на углу. Разговоры о чувствах заслуживают хорошего шопинга.

* * *

Адриан сложил пустые пакеты от выпечки в контейнер для переработки, изо всех сил стараясь не думать о тепле дивана, запахе шампуня Маринетт, оставшемся на пледе, или о том, как их взгляды встретились в сером утреннем свете.

— Так, — произнес Нино, опираясь на стойку со скрещенными на груди руками. — Вы с Маринетт, да?

Адриан вздохнул.

— Что "мы с Маринетт"?

Нино ухмыльнулся.

— Чувак. Ты буквально светишься. И даже не пытайся отрицать — я видел, что там с пледом.

Адриан застонал, проводя рукой по лицу.

— Это было не то. Мы просто… уснули. Гроза…

— Да-да, гром, молния, трагические обстоятельства, — перебил его Нино, закатывая глаза. — Я не осуждаю. Просто говорю… жить вместе — это другое. Вещи становятся… яснее. Или их сложнее игнорировать.

Адриан замер, опуская руку.

— Яснее в каком смысле?

Нино наклонил голову.

— Яснее в том смысле, что… ты не можешь от этого спрятаться. Когда вы все время рядом, мелочи накапливаются. У тебя нет возможности уйти и перезагрузить мозг. Ты видишь всего человека и это каждый день. И если после этого тебе всё ещё хочется быть рядом... — Он бросил на Адриана понимающий взгляд. — ...вот тогда ты знаешь, что это настоящее.

Адриан выдохнул сквозь зубы, глядя на стойку.

— Я не хочу… всё испортить.

— Ну и не порть, — просто сказал Нино, хлопая его по плечу. — Просто будь тут. Остальное само собой образуется.

Адриан тихо хохотнул, качая головой.

— Звучит так просто.

— Потому что так оно и есть. — Нино широко улыбнулся, а затем ткнул его локтем. — Ладно, хватит этой ванильной чепухи. Ты, я, Mario Kart. Погнали.

Адриан приподнял брови.

— Сейчас?

— Ага, сейчас, — ответил Нино, уже направляясь к дивану. — Не думай, что я не заметил ту новенькую блестящую приставку, и то, как ты притворялся слишком занятым, чтобы играть.

Адриан помедлил, а затем выдавил слабую улыбку.

— Ты же понимаешь, что проиграешь, да?

— Ха! Громкие слова от парня, который до сих пор называет Синюю черепаху "колючкой".

Адриан рассмеялся, хватая контроллеры с полки и бросая один ему. Они плюхнулись на диван, где всё ещё был скомкан тот-самый-плед, и комнату огласил стартовый звук консоли.

Полчаса спустя всё напряжение растаяло во взрывах смеха, стонах разочарования и тем подколкам, которые позволительны только лучшим друзьям. Адриан подался вперед, бешено нажимая кнопки.

— Нет, нет!...

— Да-а-а!!! — провозгласил Нино, когда его карт пересёк финишную черту. — Баузер победил, детка!

Адриан картинно уронил контроллер на подушку.

— Не могу поверить, что я позволил тебе победить.

— Это не ты мне не позволил. Это я тебя уделал, чувак.

Адриан схватил подушку и швырнул в него, теперь уже широко улыбаясь.

— Реванш.

— По рукам.

* * *

Нино исполнял победный танец, вскинув контроллер над головой, и был в самом разгаре, когда входная дверь распахнулась.

— Мы вернулись! — крикнула Алья, заходя внутрь. Она застыла, увидев сцену на диване: Адриан обмяк на подушках, выглядя наполовину разгромленным, Нино кричал так, будто сорвал джекпот, из телевизора гремел Mario Kart.

Адриан простонал.

— Четыре раза подряд. ЧЕТЫРЕ.

Нино прижал контроллер к груди, словно чемпионский пояс.

— Баузер правит безраздельно, бро. Не ненавидь игрока, ненавидь игру.

Адриан зарылся лицом в ладони.

Маринетт выглянула из-за плеча Альи, ее глаза расширились, когда она увидела экран.

— Подожди. Ты проигрываешь… Нино?

— Систематически, — пробормотал Адриан.

— Эй! — воскликнул Нино, прижимая руку к груди, словно оскорблённый. — Не звучи так шокированно.

Маринетт бросила сумку у двери и решительно подошла.

— Ни за что. Дай сюда.

Адриан мгновенно оживился, передавая ей контроллер со смешинками в глазах.

— Будь с ним помягче. Он чувствительный.

— Чувствительный? — фыркнул Нино, уже запуская следующую гонку. — Хорошо, Дюпен-Чен, но потом не говори, что я не предупреждал. Я разделывал твоего паренька весь день напролет.

— Я был рассеян!

Алья рухнула в кресло, закатывая глаза.

— О, вот это я должна увидеть.

Начался обратный отсчет. Маринетт подалась вперед, глаза острые, руки твердые. Адриан откинулся назад, скрестив руки на груди и в позе его было всё самодовольство мира.

— Три… два… один…

Гонка стартовала. Через пару секунд Маринетт уже входила в дрифт на поворотах с бритвенной точностью, рассчитывая каждое ускорение, каждый предмет. Нино пытался держать темп, но ко второму кругу она отправила его карт в неконтролируемое вращение идеально просчитанной "зелёной черепахой".

Адриан расхохотался, хлопнув в ладоши.

— Да! Вот о чем я говорил!

— Что-что?! — Нино подался вперед, глаза округлились. — Быть такого не может! Ей просто повезло.

Маринетт ухмыльнулась, впившись взглядом в экран.

— Это была не удача.

Адриан придвинулся ближе, поддразнивая.

— Покажи ему как, Ледибаг.

К тому моменту, как закончился третий круг, карт Маринетт пересек финишную черту первым настолько чисто, что это было почти жестоко. Нино уронил голову, пока она изящным движением положила контроллер на стол.

— Вот как это делается.

Адриан вскинул руки вверх, словно его команда только что забила гол.

— Прекрасно! Эпоха тирании окончена!

— Случайность! — закричал Нино, хотя и смеялся. — Полная случайность. Реванш.

— С удовольствием. — Маринетт хрустнула костяшками пальцев. — Готовься получать образование.

Следующая гонка прошла для него еще хуже. К третьему реваншу уверенность Нино сменилась открытым отчаянием, но Адриан не мог перестать смеяться.

— Это именно то, чего мне сегодня не хватало, хоть я и не знал об этом.

Нино застонал, бросая контроллер на стол.

— Невероятно. Я побит на пике своей формы.

Маринетт откинулась назад, скрестив руки с ухмылкой.

— Падайте ниц перед своей королевой.

— Королевой? — эхом отозвался Адриан, криво усмехнувшись ей. — Скорее киллером.

Алья рассмеялась, доставая телефон.

— Не могу поверить, что вы относитесь к этому так серьезно. Это же машинки с панцирями черепах!

— Машинки?! — задохнулся от возмущения Адриан. — Как ты можешь так говорить?!

Нино указал на Маринетт, все еще дуясь, но не в силах скрыть ухмылки.

— Нет, нет. Не дай ей себя обмануть. Она беспощадна. Лёд в её венах.

Маринетт лишь ухмыльнулась, беря из пакета очередную слойку.

— А что поделать? Не злите моего мальчика.

Адриан едва не подавился напитком, а глаза Альи сузились в хитрой улыбке.

— О-хо-хо, я это услышала.

Лицо Маринетт залилось краской, пока она спешно заталкивала в рот половину слойки.

— Я… имела в виду… геймбоя! Не зли моего… моего... игрока.

Алья кашлянула в кулак, сдерживая смех.

— Отличный спасательный маневр, Маринетт. Это лучший завтрак в моей жизни.

Нино, наконец оправившись, указал на контроллеры.

— Ни за что мы не закончим. Кто-то точно начнёт воспринимать меня всерьёз, когда я выиграю раунд.

Адриан развел руками с невинным видом.

— Милости прошу. Но если думаешь, что я вернусь за руль после этого, ты не в своем уме.

Маринетт наклонила голову, ухмыляясь и снова беря контроллер.

— Похоже, ты мой, Ляиф.

Нино драматично осел на подушки дивана, приложив руку к сердцу.

— Я сдаюсь. Дюпен-Чен сокрушила мой дух. Баузер никогда не восстановится.

Маринетт положила контроллер с довольной улыбкой.

— Хорошая игра.

— Хорошая резня, хочешь сказать, — протянул Адриан, лениво облокачиваясь на спинку дивана. — Честно говоря, стоило сразу выпустить Маринетт разобраться с ним.

— Ну спасибо, — буркнул Нино, но смех в его голосе выдал его истинные эмоции.

Алья откусила последний кусок булочки с корицей.

— Ладно, как бы смешно это ни было, мой желудок подсказывает, что выпечка была лишь разминкой. Каков план насчет нормальной еды?

Маринетт взглянула на часы и моргнула.

— Подождите, уже пять?

Адриан подался вперед.

— Быть не может. — Он проверил телефон, а затем рассмеялся. — Хм. Кажется, время летит, когда Нино проигрывает.

— Как грубо, — сказал Нино, хотя уже потягивался так, словно до этого его приварили к дивану на несколько часов.

Маринетт вскочила, поправляя волосы.

— Ладно, сейчас будет экстренный ужин. У нас есть паста, немного овощей, чесночный хлеб…

Адриан уже был на ногах, направляясь на кухню.

— Я буду резать.

Брови Альи взлетели вверх, губы тронула ухмылка.

— Вы двое ещё и готовите вместе?

— Конечно, — бросил через плечо Адриан. — Общая кухня, общие приемы пищи.

Маринетт бросила на Алью взгляд, прежде чем исчезнуть вслед за ним на кухне.

— Игнорируйте его. Ему просто нравится устраивать бардак, чтобы я его убирала.

— Бла-бла-бла, — отозвался Адриан, хватая разделочную доску.

Нино смотрел, как они скрылись на кухне, покачав головой с ухмылкой.

— Здесь жутко по-домашнему.

— Еще бы, — сказала Алья, доставая телефон. — Прямо ситком какой-то. Не хватает только закадрового смеха.

* * *

Кухня быстро наполнилась звоном сковородок и тёплым ароматом чеснока. Адриан опёрся о столешницу, нарезая цукини с куда большим усердием, чем требовалось. Маринетт стояла у плиты, закидывая пасту в кипящую воду; её волосы были стянуты назад лентой.

— Ты нарезаешь их слишком толсто, — поддразнила она.

Адриан прищурился.

— Я режу их артистично.

Она тихо рассмеялась, помешивая содержимое кастрюли.

К тому времени, как ужин оказался на столе, утреннее безумие уже стало далёким воспоминанием. Четыре тарелки пасты и чесночного хлеба дымились между ними, а за столом установилось лёгкое настроение совместной трапезы. Истории, смех, мелкие споры о том, место ли ананасам на пицце (Нино и Маринетт говорили "да", Адриан и Алья — "да ни за что").

Маринетт поймала себя на том, что улыбается уже не в первый раз. Дело было не в диване, не в буре и не в неловких моментах сердцебиения тем утром. Это были просто они — вместе, комфортно, шумно, тепло.

И почему-то от этого становилось ещё труднее дышать.

После ужина они были сыты и согреты, квартира гудела разговорами ещё долго после того, как тарелки опустели. Алья и Нино наконец собрали свои вещи, смеясь всю дорогу до двери.

— В следующий раз я приду мстить, — пообещал Нино, указывая на Маринетт, когда шагнул в коридор.

Она ухмыльнулась.

— Можешь попробовать.

Алья быстро обняла её, а затем, хитро улыбнувшись, прошептала: "Позже поговорим", — прежде чем выскользнуть вслед за Нино.

Дверь щёлкнула, закрываясь, и так же внезапно квартира снова погрузилась в тишину. Словно откатил прибой, и невысказанная тяжесть этого утра начала просачиваться обратно. Никто из них не проронил ни слова, пока они перемещались по кухне, убирая всё по местам.

Адриан потёр затылок, бросив взгляд на раковину, теперь заваленную посудой.

— Я, эм… помою это утром.

Маринетт слабо улыбнулась.

— Да. Э-э, сейчас мы точно слишком устали.

Ситуация с диваном казалась проще, когда рядом были Алья и Нино, по крайней мере тогда им не приходилось сталкиваться с ней лицом к лицу.

Прежде чем всё могло стать ещё более неловким, они направились к своим комнатам, а улыбка Адриана показывала какие-то более глубокие чувства, пока он бормотал:

— Сегодня был… хороший день.

Маринетт взглянула на него, чувствуя, как сжимается грудь от искренности в его голосе.

— Да. Хороший. Я рада, что они зашли.

Они остановились перед её дверью первым делом. Замерли на мгновение. Он прислонился к стене, небрежно скрестив руки на груди, а она возилась с лентой, всё ещё завязанной в волосах, оба не решаясь встретиться взглядами.

— Э-э, спокойной ночи, Маринетт. Его голос был тихим, почти таким, словно ему хотелось сказать больше, но он не мог.

— Спокойной ночи, Котик. Она потянулась к дверной ручке, замешкалась ровно настолько, чтобы её пульс выдал её, и проскользнула внутрь с лёгкой улыбкой.

Адриан задержался ещё на мгновение в коридоре, глядя на дверь после того, как та закрылась. Затем он выдохнул, запуская руку в волосы.

— Идиот, — пробормотал он себе под нос, сам не зная, винит он себя за то, что не сказал большего, или за то, что именно хотел сказать.

В своей комнате Маринетт прислонилась спиной к закрытой двери, прижимая руку к груди. Её сердце всё ещё бешено колотилось, мысли путались. Почему теперь всё настолько усложнилось?

Она позволила себе опуститься на кровать, уставившись в потолок. Он был прямо там, в конце коридора, достаточно близко, чтобы она могла слышать, как он ходит туда-сюда, глухой стук его шагов, щелчок выключателя света.

Он был так близко, и всё же расстояние казалось бездонным.

Она натянула одеяло до груди, позволяя теплу и уюту окутать её, крепко зажмурившись. Завтра, может быть. Завтра она будет смелее.

В своей комнате Адриан лежал без сна, прикрыв глаза рукой. Он всё ещё слышал эхо её смеха в голове, всё ещё видел, как она улыбалась через стол за ужином — ярко и тепло, словно эта улыбка предназначалась только для него.

Ему хотелось постучать в её дверь. Ему хотелось всё рассказать ей.

Вместо этого он перевернулся на бок, позволяя тишине поглотить слова, которые он не смог заставить себя произнести.

Маринетт стояла у кухонной стойки, всё ещё в пижаме, а на сковороде жарилась яичница. Её волосы были небрежно собраны в пучок, и сказать, что она устала — значит ничего не сказать. После того "почти поцелуя" в субботу и того, как они уснули вместе на диване, сон Маринетт прошлой ночью был прерывистым.

Она соскребала яичницу на тарелку, когда дверь Адриана со скрипом открылась. Он вышел растрёпанный, с наполовину застёгнутой рубашкой и телефоном в руке. Он окинул её взглядом, мягко улыбнувшись, пока она ставила сковороду в раковину.

— Доброе утро, — пробормотала Маринетт, разглядывая его неряшливый вид.

— Послушай... — Его улыбка не затронула его глаз, он схватил куртку с вешалки. — Прости, мне придётся пропустить завтрак. Звонила Натали.

Маринетт нахмурилась, обходя стойку:

— Натали?

Он кивнул, костяшки пальцев побелели от того, как он сжал телефон.

— Она попросила о моём присутствии. Говорит, это важно и касается моего отца, так что сама понимаешь…

На лице девушки мгновенно отразилось беспокойство:

— Хочешь, я пойду с тобой?

— О, э-э, нет-нет, — он покачал головой. — Я не хочу, чтобы ты пропускала занятия из-за… этого.

— Адриан… — начала она, но он уже направлялся к двери, на ходу натягивая куртку.

— Всё будет хорошо. Правда. Я напишу тебе, договорились?

Ей хотелось возразить, настоять на том, что она предпочла бы быть рядом, когда ему нужна поддержка, но выражение его лица подсказало ей не давить на него, поэтому она лишь неохотно кивнула.

— Ладно, просто… не закрывайся от меня. Я примчусь в ту же секунду, если понадоблюсь.

Адриан улыбнулся, шагнув обратно к ней, и поцеловал её в щёку.

— Знаю, Букашка.

Не успела Маринетт пошевелиться, как он уже выскользнул за дверь, которая тихо щёлкнула за ним.

Маринетт уставилась на закрытую дверь, чувствуя тяжесть на сердце, затем вернулась на кухню, убрала яйца в контейнер и пошла в спальню собираться на занятия.

К тому времени, как Маринетт добралась до универа, тяжесть в груди никуда не делась. Она беспокоилась об Адриане, и хотя он сказал, что напишет, сообщений от него не было. Она заставляла себя сидеть на утренних парах, строча конспекты, не воспринимая и половины слов профессора, а когда наступил перерыв, Маринетт уже грызла ногти.

Маринетт сидела снаружи в ожидании следующего занятия, когда подошла Алья и плюхнулась на скамейку рядом.

— Милая, ну ты и выглядишь. Это всё ещё из-за вчерашнего… Что происходит? Выкладывай.

Маринетт помедлила, затем закрыла глаза и вздохнула:

— Сегодня утром Натали позвонила Адриану… она вызвала его в особняк… насчёт его отца, и я ничего от него с тех пор не слышала. Я просто… волнуюсь.

Алья подвинулась ближе и нахмурилась:

— Его отец? Разве он не болеет уже какое-то время? Думаешь, всё серьёзно?

— Не знаю. — Маринетт запустила пальцы в волосы. — Я хотела поехать с ним, поддержать, но он отказался, а настаивать я не стала. Он не хотел, чтобы я пропускала пары.

Алья фыркнула, качая головой:

— Адриан в своём репертуаре. Полукровка: рыцарь в чёрной коже напополам с машиной для отговорок.

Губы Маринетт дрогнули в подобии улыбки, но тревога всё равно в ней осталась, даже когда она пошла на занятие.

К концу следующей пары желудок Маринетт завязался узлом. Она сидела, ковыряясь в своём обеде, пытаясь заставить себя поесть, но без особого успеха.

— Слушай, — сказала Алья, поставив свою еду на стол напротив, — может, стоит позвонить или написать ему?

Плечи Маринетт поникли, она спрятала руки на коленях.

— Знаю, но я не хочу его беспокоить. Вдруг там всё плохо, и ему нужно время, а я влезу?

— Дорогая, ты никогда не сможешь побеспокоить наше Солнышко. Независимо от того, что вы чувствуете друг к другу — ты его лучшая подруга. Вы прошли через столько всего вместе, и это просто очередной пункт в этом списке.

Маринетт слабо кивнула, но сердце её было далеко от этого понимания.

Пока они продолжали обедать, Маринетт слушала, как Алья тараторит про идею новой статьи, но её взгляд оставался прикован к лужайке перед главным корпусом.

Только когда Алья помахала рукой перед её лицом, Маринетт поняла, что перестала слушать.

— Девочка.

— Извини, Алья, я не хотела… — Маринетт осеклась, заметив пересекающую лужайку фигуру с опущенными плечами. Алья вздохнула:

— Иди за ним, девочка.

Маринетт уже была на ногах, её сердце колотилось, пока она шла через газон. Он выглядел уставшим, но не сломленным, не опустошённым. Она ускорила шаг и резко остановилась прямо перед ним.

— Адриан!

— Привет, — сказал он тихим голосом. — Прости, что не написал…

— Ничего страшного. Нет, то есть… что случилось? Это… — слова посыпались сами собой от волнения.

Адриан выдохнул, проводя руками по своим предплечьям.

— Ничего плохого. Отец идёт на поправку… что бы они с ним ни делали, оно… работает, кажется. Даже больше, чем я ожидал. Сегодня он был в сознании… и разговаривал.

— О, это… хорошо, да?

— Да, хорошо. — Его улыбка дрогнула, и он повёл плечами. — Он… эм, попросил меня вернуться домой. Сказал, раз ему становится лучше… мы сможем проводить больше времени семьёй и…

— О… в смысле, я понимаю…

Адриан нахмурился, качая головой:

— Нет. Я сказал ему "нет".

— Адриан… — начала Маринетт.

Он посмотрел вниз, его глаза впились в неё:

— Я серьёзно. Мне нравится… жить с тобой, Букашка. Возможно, дальше всё станет немного странно, возможно, нам придётся иногда нарушать правила, но я бы ничего не хотел менять.

Её грудь сжалась, и, не думая, она подняла руки, обхватив его лицо. Большими пальцами она провела по напряжённой линии его челюсти, удерживая его.

— Тебе не нужно объяснять, Адриан. Я…

Он подался навстречу её прикосновению, наслаждаясь им, и перебил:

— Ты мой лучший друг, Маринетт. Единственная, с кем я могу быть… самим собой. И я… — Его горло перехватило, он слегка замер, глядя на неё. — Я люб…

— Эй! — Громкий и настойчивый голос Альи прорезал двор. Шаги захрустели по траве в их сторону. Маринетт вздрогнула, отступив назад, её руки упали, а Адриан застыл, и его оборванная реплика повисла в воздухе.

Они оба обернулись вовремя, чтобы увидеть, как Алья пытается остановить надвигающегося на них через лужайку взбешённого Мило.

— Мило! Эй, притормози! — крикнула Алья, но он даже не взглянул на неё, останавливаясь прямо перед стоящими Маринетт и Адрианом и буравя их взглядом.

— Так вот почему ты отказалась встречаться со мной, да, Маринетт? — Его голос звенел от сдерживаемого гнева. — Ты говорила, что между вами с этой моделью ничего нет, когда очевидно…

Маринетт вздохнула:

— Мило, это не…

— Не надо оправданий. — Его глаза сузились. — Ты могла просто сказать, что ты с ним; тебе не нужно было лгать, но вижу, тебе просто нравится внимание мужчин.

— Так, хватит! — рявкнул Адриан, его глаза прожигали Мило так, что одного этого взгляда хватило бы, чтобы тот вспыхнул. Адриан встал перед Маринетт, и Мило развернулся к нему.

— Конечно, куда уж тут без тебя. Золотой мальчик Парижа. Все целуют землю, по которой ты ходишь, даже она.

Адриан зарычал, сжимая кулаки, но прежде чем он успел двинуться, Маринетт шагнула вперёд, положив руку ему на плечо.

— Мило. Стоп. Ты несправедлив. Я сказала тебе правду. Я не с Адрианом, и то, что между нами — это именно между нами. У тебя нет права обвинять меня только потому, что я сказала "нет".

Мило слегка дёрнулся, прежде чем шагнуть вперёд:

— Хорошо, тогда, если между вами ничего нет, скажи это. Скажи, что у тебя нет к нему чувств, потому что все видят, как ты лапаешь его.

Маринетт застыла, её сердце ухнуло, когда она оглядела собирающуюся толпу. Прежде чем она успела подумать, раздался другой голос. Низкий и спокойный.

— Мило. Достаточно.

Все трое повернулись к приближающемуся Луке, гитарный чехол висел у него на плече, а на лице читалось раздражение. Он остановился рядом с Альей, спокойно глядя на Мило.

— Я говорил тебе раньше… ты гоняешься за тем, чего тебе не поймать.

Мило фыркнул, прищурившись.

— Ты не понимаешь…

— Нет, — мягко сказал Лука, качая головой. — Я всё понимаю. Маринетт потрясающая. — Его взгляд метнулся к девушке с лёгкой, понимающей улыбкой, прежде чем вернуться к Мило. — Но Маринетт и Адриан… они другие. Между ними… связь. Ты увидишь это, если попробуешь посмотреть.

Мило посмотрел на Луку, потом снова на Маринетт, его кулаки то сжимались, то разжимались, прежде чем он наконец пробормотал: — Ладно. Как хочешь, — и отвернулся, удаляясь обратно через лужайку.

Алья присвистнула, придвигаясь к Луке.

— Неплохо, Мальчик-Синий-Берет.

Лука пожал плечами, встречая изумлённый взгляд Маринетт мягкой улыбкой.

— Я просто сказал ему правду. Извини, что не сделал этого раньше… некоторые люди не слушают… и определённо не видят того, что находится прямо перед ними.

Щёки Маринетт потеплели, когда Лука ободряюще сжал её плечо и зашагал прочь в сторону музыкального класса.

Адриан переместился так, чтобы оказаться рядом с ней, и вздохнул. Его ладонь скользнула по её ладони, но она не отстранилась, заглядывая ему в глаза.

— Ты в порядке? — спросил он мягко, успокаивающе, чисто по-адриановски.

Маринетт кивнула, её сердце всё ещё бешено стучало.

— Да. Просто… удивлена.

Алья не проронила ни слова, просунув руку под локоть Маринетт и мягко потянув её обратно к скамейкам. Адриан последовал за ними, оставаясь достаточно близко, чтобы их плечи соприкасались на каждом шагу.

* * *

Находиться в квартире казалось тяжелее обычного, пока Маринетт раскладывала на столе контейнеры с едой навынос. Ссора с Мило случилась несколько часов назад, но напряжение в воздухе так и не рассеялось. Адриан молчал, расставляя тарелки, его плечи были ссутулены — это без слов говорило Маринетт, что он ещё не стряхнул с себя прошедший день. Сначала его отец. Теперь Мило.

Внезапный стук в дверь нарушил тишину.

— Я открою, — быстро сказала Маринетт, бросая пластиковый пакет в мусорное ведро. Она открыла дверь и увидела стоящих там Алью и Нино; оба выглядели немного растрёпанными из-за вечернего ветра.

— Мы подумали, вам двоим понадобится подкрепление после той стычки с Мило, — сказала Алья, протягивая пакет с выпечкой, словно мирное предложение. Логотип T&S выделялся, как маяк.

Адриан выглянул из-за угла со слабой улыбкой:

— Вам не стоило…

— О нет, стоило. Ты же знаешь, я живу ради драмы, но даже для меня это было чересчур. — Алья шагнула внутрь. — Честно, я думала, он тебя ударит. — Она многозначительно посмотрела на Адриана, прежде чем плюхнуться на диван.

— И ты, Алья, — пробормотал Адриан, исчезая обратно на кухню. Маринетт попыталась скрыть улыбку, пропуская Нино внутрь.

Вскоре маленькая квартира стала ощущаться более полной, более живой: контейнеры навынос разложены по столу, тарелки проигнорированы, газировка открыта, а они вчетвером уплетают блюда.

Они почти закончили, когда Нино откинулся на диване со вздохом:

— Знаете, — начал он, — на секунду мне показалось… что у нас вот-вот появится новый злодейчик.

Маринетт цокнула языком:

— Вы можете быть нашими гостями, но правила всё ещё действуют.

Адриан застонал, а Алья повернулась к нему, нахмурив брови:

— Правила? У вас есть правило против… чего? Разговоров о злодейчиках?

— Правило тринадцать, — буркнул Адриан.

— Никаких разговоров о супергероях. Мы не хотим приносить эту драму в наше пространство, — объяснила Маринетт, пожав плечами. Нино покосился на Адриана и увидел, как тот закатывает глаза.

— Да уж, Маринетт, этому правилу конец, — объявила Алья. — Не знаю, почему вы вообще решили, что оно должно существовать, вы же буквально Ледибаг и Кот Нуар… это вроде как… ваши рабочие обязанности. А если он вернётся? Вы просто притворитесь, что вы не те, кто вы есть?

Адриан тихо усмехнулся, поворачиваясь к Маринетт:

— Ты же понимаешь, что она права, Жучок.

Маринетт закатила глаза, хотя неохотно улыбнулась.

— Ладно… но пусть это остаётся темой для обсуждения, а не развлечением за обеденным столом.

Алья хихикнула, а Нино поднял банку с газировкой:

— По рукам.

Ужин перетёк в лёгкую болтовню, и к тому времени, как контейнеры опустели, а банки из-под газировки загромоздили стол, скованность после дневных событий практически исчезла.

Парни захватили диван, запустив раунд Ultimate Mecha Strike IV, а Алья и Маринетт стояли на кухне. Они были заняты уборкой беспорядка, когда Алья толкнула её плечом.

— Прости, что прервала твой разговор с Адрианом сегодня… он казался, ну, серьёзным, и ты же знаешь всю эту чепуху с Мило… но ты в порядке?

Маринетт глубоко вздохнула, прежде чем бросить взгляд на двух парней на диване.

— Я в порядке. Просто… мне казалось, что что-то меняется. Не знаю… и Адриан больше не поднимал эту тему, но ему только что пришли хорошие новости — его отцу стало лучше — так что это было, типа… эмоционально, наверное. Он был таким, ну, заботливым или что-то вроде того, когда вы пришли. Когда мы вернулись домой, я надеялась, что он продолжит то, что хотел, но он этого не сделал, так что… я отпустила ситуацию.

— Извини, что испортила момент, — пробормотала Алья, разгядывая столешницу.

Маринетт фыркнула:

— Всё нормально. Будут и другие моменты. По крайней мере… я надеюсь. Пойдём надерём парням задницы в Ultimate Mecha Strike.

— Ты ведь понимаешь, что я ужасна, да?

Маринетт пожала плечами с ухмылкой:

— Именно поэтому ты со мной.

Они направились обратно в гостиную, и когда Маринетт схватила дополнительные джойстики со стойки, она ухмыльнулась Адриану.

— Подвинься — сыграем командами. Парни против девушек.

Адриан приподнял бровь.

— Ты правда думаешь, что сможешь победить?

— Я не думаю… я это знаю, Агрест. А теперь подвинься.

Адриан закатил глаза, но сдвинулся на диване с небольшой улыбкой.

— Ладно, но не реви, когда мы размажем вас по полу.

Маринетт пренебрежительно махнула рукой.

— Мечтай, Котёнок. Девушки всегда побеждают.

Алья плюхнулась рядом с Маринетт, хватая свой контроллер.

— Давай покажем им, как надо играть.

Игра началась, и комнату наполнили звуки ударов по кнопкам, вопли персонажей и смех. Маринетт опустила голову, чтобы сосредоточиться, Тикки беспокойно жужжала в её волосах, будто тоже была заинтересована в исходе. Адриан откинулся назад, ухмыляясь, когда его персонаж рванул вперёд, но вовремя нанесённая Альей комбинация сбила его с экрана.

— Ха! Вот о чём я говорю! — воскликнула Алья.

Адриан картинно простонал.

— Новичкам везёт. Этого больше не повторится.

Маринетт усмехнулась, аккуратно нажимая кнопки.

— Продолжай болтать, Котик. Ты делаешь нашу победу слишком лёгкой.

К концу первого раунда счёт обеих команд сравнялся, а воздух в гостиной был словно насыщен смехом и добродушнымм перебранками. Маринетт взглянула на Адриана, поймав его ухмылку, и почувствовала трепет, который не могла до конца объяснить.

— Следующий раунд, — сказала она, в её голосе звучала решимость. — Этот девушки точно заберут.

Адриан подался вперёд, в его глазах сверкнул вызов.

— Посмотрим, Букашка.

Игра перезапустилась, и хаос начался заново — щелчки контроллеров, прыжки персонажей и комната, наполненная той самой энергией, которая возникает лишь тогда, когда друзья полностью растворяются в моменте.

Лишь когда часы на плите моргнули, показывая час ночи, Маринетт заметила, что снаружи разыгралась буря, дождь забарабанил по окну. Она потянулась, зевнув, и взглянула на дверь.

— Эм, ребята… метро уже закрыто.

Алья и Нино переглянулись. Затем Алья пожала плечами, бросая контроллер.

— Что ж, вопрос решён. Мы ночуем здесь.

Адриан сел, переводя взгляд между друзьями.

— Погодите… оба?

— Что, предлагаешь нам идти домой пешком в такую погоду? — Алья кивнула на окно, где молния осветила небо. — Нет уж. Мы ляжем на диване. Или на полу. Или в вашей ванне, если придётся.

Нино рассмеялся, уже стаскивая подушки с дивана.

— Расслабься, чувак. Мы возьмём гостиную. Вы двое занимайте свои кровати. Все в выигрыше.

Адриан открыл рот, чтобы возразить, но Маринетт опередила его, мягко улыбнувшись.

— Всё в порядке. Будет приятно, на самом деле. Как в старые времена. Мы все завалимся прямо тут, в гостиной.

Улыбка Альи стала совсем широкой, когда она плюхнулась на подушки, утягивая за собой одеяло.

— Видишь? Маринетт понимает. Групповая пижамная вечеринка от фирмы "Кризис".

Через несколько минут квартира превратилась в гнездо из подушек и одеял, разбросанных по полу гостиной. Диванные подушки были стащены вниз, чтобы сделать импровизированные матрасы, Алья захватила один конец стопки одеял, а Нино развалился половиной тела на той же подушке, которую заняла Алья, словно был рождён для безделья.

Маринетт устроилась на краю, смеясь над тем, как Адриан пытается втиснуться рядом, не ткнув локтем Нино в рёбра.

— Прости, чувак, — пробормотал Адриан, едва не рухнув на пол.

Нино лишь отмахнулся от него, уже полусонный.

— Братан, всё норм. Только одеяло не воруй.

— Жадность до одеял карается изгнанием, — добавила Алья, наставив палец в шутливо-серьёзном предупреждении, прежде чем прикрыть зевок ладонью.

Маринетт хихикнула, натягивая одеяло повыше.

— Даже не искушай меня, а то я изгоню тебя в спальню.

Телевизор всё ещё мерцал в углу, показывая какое-то глупое ночное шоу, которое никто из них толком не смотрел. Дождь теперь тихо барабанил по окнам, буря стихала, превращаясь во что-то более спокойное, почти умиротворяющее.

Адриан наконец устроился, его плечо коснулось плеча Маринетт, когда он вытянулся на подушках. Она взглянула на него, уловив усталую, но искреннюю улыбку, тронувшую его губы, и почувствовала, как теплота разливается в груди, пока они смотрели друг на друга сквозь мерцающий свет телевизора.

— Это довольно мило, — пробормотала Алья, вновь зевая. — Словно… как в старшей школе, когда мы были молодыми и невинными.

Маринетт рассмеялась.

— Ты никогда не была невинной.

Адриан фыркнул в одеяло, а Алья возмущённо замычала.

Постепенно их голоса стихли. Первой уснула Алья, тихий храп тонул в её подушке. За ней последовал Нино, закинув одну руку на глаза и дыша глубоко и ровно, остались бодрствовать только Адриан и Маринетт, которые ещё некоторое время слушали тихое дыхание спящих рядом друзей. Слова были не нужны, когда ночь окончательно вступила в свои права, а все четверо запутались в одном и том же одеяле.

Адриан и Маринетт лежали лицом друг к другу, погружаясь в сон вместе со всем миром.

* * *

Запах кофе и поджаренного хлеба плыл по квартире, постепенно пробуждая всех по очереди. Маринетт, чьи волосы были наспех заплетены в косу, уже стояла у плиты, переворачивая яйца, пока Адриан сонно воевал с кофеваркой.

Алья подошла шаркающей походкой, потирая глаза и хватая со стойки слойку.

— Утро, — промычала она с набитым ртом.

— Утро, — улыбнулась Маринетт. — Голодная?

— Всегда. — Алья плюхнулась на стул, наблюдая, как мимо неё, зевая так широко, что хрустнула челюсть, проковылял полусонный Нино. Он направился прямиком к холодильнику, но не успел его открыть, как замер.

Его прищур сменился весельем.

— Эй, народ? Правило шесть.

Адриан зевнул, бросил взгляд на холодильник и тут же подавил смешок, когда Маринетт нахмурилась:

— Что с ним?

Нино ткнул пальцем в бумажку, приклеенную к дверце.

— Вот прямо здесь. "За двадцать четыре часа предупреждать о ночёвке гостей. Да, это касается Альи. Да, это касается Нино. Исключений нет". И главное, почерком Маринетт.

Адриан отвернулся, глядя в сторону, а Маринетт застыла на полпути с лопаткой в руке.

В комнате повисла тишина, прежде чем Алья выпрямилась в притворном оскорблении, округлив глаза и приложив руку к груди.

— Простите, что? Я действительно выделена в этом нелепом правиле? Прямо по имени?

Адриан едва не выронил кружку, давясь от смеха. Маринетт покраснела, беспорядочно размахивая лопаткой.

— Это было не про тебя, Алья — то есть, э-э…

— О, это определённо было про меня. — Алья самодовольно ухмыльнулась, откинувшись назад. — Правило шесть: никакой Альи, никакого Нино. Вау. Вот это предательство.

Нино фыркнул, прислонившись к холодильнику с ухмылкой.

— Чувак, Маринетт, я думал, мы близки. Похоже, мне теперь нужно подавать заявку в ваш календарь, чтобы просто нагрянуть сюда.

Маринетт простонала, пряча лицо в ладонях.

— Не так всё! Это должно было быть… ну знаешь… границы! Структура! Типа, предполагалось, что это будет…

Адриан уже откровенно хохотал, опираясь на стойку.

— Маринетт, ты просто взяла и написала их имена. Из этого ты никак не выкрутишься.

Алья подалась вперёд, хищно оскалившись.

— О нет, я это так не оставлю. Теперь Правило шесть моё. С сегодняшнего дня я его узурпирую.

— Узурпи…? — слабо повторила Маринетт.

— Ага. Я делаю из него противоположное правило. Правило шесть: Алья и Нино могут заваливаться сюда когда захотят. — Она подмигнула, откусывая от слойки. — Без исключений.

Адриан послал Маринетт насмешливую улыбку поверх своей кружки.

— Мне вот больше нравится её версия.

Маринетт снова простонала, но широкая улыбка предательски сияла на её лице.

Выход из квартиры занял больше времени, чем ожидала Маринетт, и всё из-за лишних людей. Поскольку Алья и Нино заявились без предупреждения, безумная суматоха с поиском такой одежды, чтобы одолжить им, едва не довела Маринетт до паники. Рубашки, толстовки и даже носки были раскиданы по гостиной, словно в какой-то странной версии показа мод после катастрофы, и только преодолев все эти трудности, четвёрка наконец смогла выбраться из квартиры.

Короткая прогулка до универа взвинтила Маринетт так, как никогда не смогли бы взвинтить её, скажем, несочетающиеся наряды. Разговор с Адрианом вчера и то, как они спали рядышком на полу гостиной заставляли её сердце колотиться, как у неуправляемого поезда. Её пальцы то и дело касались рукава куртки, будто она могла этим разглаживанием успокоить свой пульс. Что-то изменилось между ними, она была в этом уверена, но форма этой перемены оставалась неясной.

Адриан шёл рядом, необычно тихий. Маринетт знала эти хмурые плечи, этот едва заметный наклон подбородка, когда он замыкался в себе. Она просто не знала, как это исправить. Алья и Нино оживлённо болтали впереди, их смех звенел в свежести этого утра, но Маринетт ощущала молчание Адриана как статическое напряжение в воздухе. Громкое и непокорное.

К тому моменту, как они добрались до кампуса, нервы Маринетт так и не улеглись, а слишком небрежное "Увидимся позже" от Адриана заставило её замереть, провожая взглядом его удаляющуюся фигуру, исчезающую в толпе. Она мерила шагами тротуар, проводя время перед собственной утренней парой, как будто вытаптывание борозды в бетоне могло хоть как-то прогнать демонов, грызущих её изнутри. Она могла лишь надеяться, что лекция профессора будет достаточно скучной, чтобы заглушить шум её мыслей.

* * *

Адриан был уверен, что чуть всё не испортил вчера. Груз болезни отца, давление тщательно выверенных отчётов Натали и отчаянная потребность почувствовать хоть что-то настоящее смешались в опасный коктейль, который едва не развязал ему язык. Слова уже были готовы сорваться с губ, дрожа на самом краю, грозя разрушить всё.

В тот момент вмешательство Альи и сердитый наезд Мило подействовали как соль на открытую рану. Болезненно вырвали его обратно в реальность. Но теперь, в ясной тишине утра, он почти был за это благодарен. Почти.

Он проснулся раньше всех остальных, пока лучи солнца ещё только ползли по гостиной. Первым, что он заметил, было тепло — мягкое, надёжное и чересчур идеальное. На одно блаженное, дезориентированное мгновение он подумал, что, может быть, спит, но когда пошевелился, когда его рука коснулась ткани, а затем волос, мягких как шёлк, он понял, что это не сон.

Маринетт была там. В его объятиях. Прижавшись к нему так, словно принадлежала его рукам.

Воспоминание цеплялось за него, как шлейф парфюма. Он всё ещё чувствовал изгиб её талии под своей ладонью, всё ещё слышал тихий звук её дыхания — ровного и доверчивого — в кольце его рук. Он осторожно высвободился тогда, чувствуя, как сердце колотится так, словно он украл нечто запретное. Ему не хотелось её отпускать.

Теперь же, идя по коридорам, он двигался как на автопилоте, пока мысли оставались в том моменте. Каждая секунда с тех пор ощущалась… иначе. Неуравновешенно. Словно ось его мира наклонилась, и только он один это заметил. Он опустил голову ниже и попытался сосредоточиться на чём-нибудь другом — домашнем задании, лекциях, настойчивом звонке Натали, осветившем экран его телефона. Но ничто не могло стереть образ спящего лица Маринетт в нескольких дюймах от его собственного, или того, как защемило в груди, когда он наконец отстранился.

И хуже всего, он не мог отделаться от понимания того, насколько близко он был к тому, чтобы рассказать ей всё.

* * *

К обеду Адриан почти убедил себя снова дышать нормально. Все четверо сидели под своим обычным деревом, контейнеры были разложены между ними. Маринетт автоматически протянула ему половину своего сэндвича, Адриан в обмен придвинул к ней свой салат. Движение было плавным, отработанным, таким привычным, что Алья закатила глаза и пробормотала что-то про "домашние инстинкты". Адриан проигнорировал это, вонзаясь вилкой в еду с чрезмерным усердием.

Всё должно было быть комфортным. Обед вчетвером обычно таким и был, но когда его телефон завибрировал, и на экране высветилось имя Натали, Адриан почувствовал, как всё меняется.

Его рука замерла. Горло сжалось. И через мгновение он нажал на беззвучный режим, перевернув телефон экраном вниз, словно одним движением мог стереть её существование. Он поднял глаза, заставляя себя улыбнуться, и увидел Маринетт, которая смотрела на него этим острым, слишком проницательным взглядом. Взглядом Ледибаг.

Но прежде чем она успела заговорить, её собственный телефон начал вибрировать.

Её желудок ухнул вниз, стоило ей увидеть экран. Она повернула его, показывая Адриану определившийся номер: Натали. Он резко мотнул головой, широко раскрыл глаза, безмолвно умоляя её молчать.

Маринетт сжала губы и всё равно приняла вызов.

— Алло?

— Маринетт, — раздался отрывистый голос Натали. — Адриан с тобой?

Взгляд Маринетт метнулся в сторону. Челюсть Адриана была напряжена, плечи окаменели, каждый дюйм его тела вибрировал от сопротивления. Она сглотнула.

— Нет. Сейчас нет. Но… если я его увижу, я скажу, что вы звонили.

— Сделай это.

Линия оборвалась.

Тишина стала почти оглушительной. Алья и Нино обменялись взглядами, вскинув брови. Маринетт аккуратно положила телефон, пульс зашкаливал. Адриан быстро поднялся на ноги с натянутой улыбкой.

— Увидимся позже, ребята.

Он ушёл, не дожидаясь ответа, быстрыми и неровными шагами, казалось, задержись он хоть на секунду дольше — разобьётся вдребезги. Рука Маринетт зависла в воздухе там, где он стоял, в груди у нее сжималось от осознания того, что от чего бы он ни убегал, ситуация только ухудшается.

* * *

Пекарня пахла корицей и уютом, безопасным убежищем, укутанным тёплыми ароматами сахара и сливочного масла. Маринетт проскользнула внутрь после окончания занятий, колокольчик над дверью прозвенел, приветствуя её. Звук должен был успокаивать, казаться знакомым, но её нервы были натянуты слишком туго, чтобы это могло их расслабить.

Сабин подняла взгляд из-за прилавка, мягко улыбнувшись при виде дочери.

— Не ждала тебя сегодня, всё в порядке?

— Не совсем, — пробормотала Маринетт, усевшись на один из табуретов у кассы. — Занятия прошли нормально. Я просто… не хотела идти домой.

Мать изучала её тем самым тихим взглядом, который, как всегда казалось, снимал с неё все слои, в которых Маринетт пряталась.

— Тяжёлый день?

— Не совсем. — Маринетт принялась теребить салфетку, складывая уголок во всё более мелкие треугольники, пока складывать стало больше некуда. — Это Адриан. Он… он изменился в последнее время. Стал тихим. Дёрганым. Словно несёт в себе что-то такое, чего не хочет никому показывать.

Сабин тихо хмыкнула, облокотившись на стойку.

— И ты думаешь, это связано с… его отцом?

Плечи Маринетт поникли.

— Я знаю, что да. Натали звонила сегодня — сначала на его телефон, потом на мой, когда он не ответил. Она спросила, со мной ли он, будто я должна следить за ним. И реакция Адриана… — Она осеклась, качая головой. — Такое чувство, что он прячется, мам. И он не говорит мне об этом.

Рука Сабины накрыла её руку, останавливая беспокойное сворачивание салфетки.

— Может, он просто ещё не готов. Люди несут своё бремя по-разному, Маринетт. Некоторые делятся быстро. Другим нужно больше времени.

— Знаю, — прошептала Маринетт. — Но Адриан не прятался в последнее время. Даже с тех пор, как… — она сделала паузу, вздох застыл на губах. — Это кажется гораздо большим, чем он показывает, и это расстраивает, потому что я хочу помочь ему, но он не позволяет.

Из подсобки донёсся звук сдвигаемых противней, весёлый голос Тома зазвучал в воздухе.

— У нас свежая партия круассанов! Завернуть вам немного на ужин?

Маринетт покачала головой, осознав, как долго сидит здесь. Она выдохнула с благодарностью за смену темы.

— Да, это было бы здорово.

Сабина ещё раз сжала её руку, прежде чем уйти помогать Тому.

— Возьми и для Адриана тоже. Если он не станет говорить, пусть хотя бы поест.

Лёгкая улыбка тронула губы Маринетт, несмотря на тугой ком в груди. Её родители всегда находили самые простые решения. Сначала еда, а сердечные муки — потом.

Когда Маринетт уходила, держа в руках два пакета с тёплой едой от мамы, она почувствовала себя устойчивее. Не спокойнее, точно, но по крайней мере достаточно твёрдо стоящей на ногах, чтобы встретиться лицом к лицу с тем, что ждало её в квартире.

* * *

Диван и кофейный столик были погребены под бумагами, заметками и наполовину открытыми учебниками, отброшенными в сторону. Адриан развалился на подушках, запрокинув голову, закрыв глаза от досады. Его волосы всё ещё были влажными после быстрого душа, руки и ноги безвольно обмякли от той самой усталости, что охватывает всё тело.

Он знал, что не должен был игнорировать звонок Натали, но не мог выдержать очередную лекцию от отца. Почему Габриэль внезапно захотел видеть его дома, почему вдруг решил поиграть в родителя — Адриан не понимал. Он не рассказал Маринетт всей правды об этой встрече. Из-за его почти-признания и вмешательства Мило всё было скомканно и забыто. Но тогдашний гнев на лице отца, то, как Адриан развернулся и вышел, оставив Натали растерянно сопеть ему вслед — всё это сейчас прокручивалось в голове заново, такое тяжёлое и муторное. Он не хотел, чтобы Маринетт чувствовала вину за это, поэтому молчал.

Со вздохом Адриан выпрямился, уставившись на беспорядок с домашним заданием. Он собирался пойти на пробежку, Плагг даже согласился перевоплотиться, но к тому времени, как он добрался до дома, вся энергия улетучилась. Сама мысль о беге теперь казалась смешной.

Отодвинув бумаги в сторону, Адриан встал, и его рука задела толстовку, наброшенную на спинку дивана. Чёрную, с зелёными вставками. Огромную. Она слабо пахло ванилью и сахаром.

Он замер. Она была не его. Она принадлежала Маринетт.

На мгновение Четвёртое правило закричало у него в подсознании: не воровать одежду друг друга. Его рука осталась лежать на месте, а пальцы зарылись в ткань, словно она могла его спасти. Он притянул толстовку ближе, на секунду прижал к груди, смакуя тепло её запаха. Чувство вины кольнуло, и он знал, что должен положить вещь обратно.

Он этого не сделал.

Адриан слабо усмехнулся, надевая толстовку через голову и позволяя мягкой, потёртой ткани коснуться кожи. Правила могли подождать. Это было удобно, знакомо, это было что-то вроде бальзама, о котором он и не подозревал, что нуждался в нём. Это ощущалось, как она. Ощущалось, как дом.

Он снова рухнул на диван, длинные рукава толстовки свисали с его рук, пока он склонялся над своими записями с карандашом в зубах. Он купался в запахе Маринетт, чувствуя, как боль в груди немного утихла, а мир стал чуточку стабильнее.

Щёлкнул замок входной двери.

— Адриан? — позвала Маринетт, толкая дверь ногой и проскальзывая внутрь. Запах свежего хлеба и жареных овощей поплыл от пакетов, когда она закрыла дверь бедром, балансируя с двумя пакетами из пекарни в руках.

— Я принесла ужин. Мама настояла — ты же знаешь, какая она, следит, чтобы мы ели.

Адриан вскочил с дивана, поправляя рукава толстовки и забирая у неё сумки. Маринетт благодарно вздохнула, когда Адриан поставил сумки на журнальный столик, после чего посмотрела на него. Она издала тихое "хм-м" и подняла брови.

— Это… э-э, моя толстовка?

Адриан, обернувшись и наблюдая за ней, споткнулся о край кофейного столика:

— Э-э… нет… никак нет.

Её руки тут же упёрлись в бёдра, и будь она трансформирована, Адриан был уверен, что получил бы удар йо-йо.

— Правило четыре. Никаких краж одежды друг у друга.

Адриан одарил её виноватой ухмылкой, широко разведя руки, так что рукава натянулись на запястьях.

— Технически, я не крал. Она была… без присмотра.

— Без присмотра, значит? Так мы теперь это называем? — Она приподняла бровь, шагнув ближе. Запах пекарни всё ещё витал вокруг, когда она ткнула пальцем ему в грудь:

— Так что, моя толстовка сама прыгнула на тебя?

— Так и есть. Думаю, ей было одиноко, — парировал он, ухмылка стала более игривой. — Между прочим, это очень удобная вещь… и цвета мои тоже, у тебя отличный вкус, Жучок.

Маринетт фыркнула, задрав подбородок, подавляя улыбку.

— Отличный вкус, да? Ну-ну, я тебе сейчас покажу отличный вкус.

Прежде чем он успел среагировать, её руки резко опустились вниз, впиваясь пальцами ему в бока. Адриан вскрикнул, споткнувшись и откинувшись назад на диван, и разразился смехом. Его бумаги разлетелись во все стороны, потому что Маринетт толкнула его, и сама взвизгнула от того, что из-за него потеряла равновесие. Она полураспласталась на нём, когда они рухнули на пол в куче переплетенных конечностей и смеха.

Мгновение они просто лежали там — запыхавшиеся, раскрасневшиеся, слишком близко. Грудь Адриана поднималась и опускалась под её рукой, и Маринетт застыла, широко раскрыв глаза, осознав, насколько они сейчас близки. Улыбка Адриана смягчилась, а игривость уступила место чему-то более тихому.

Затем он кашлянул, шевельнувшись под ней.

— Эм. Перемирие?

Маринетт поспешно отползла, краснея и приглаживая волосы.

— Только если вернёшь мою толстовку.

— Ни за что, — сказал он, всё ещё ухмыляясь и натягивая капюшон на свои растрёпанные волосы. — Теперь эта штука моя.

Утро подкрадывалось медленно, мягкое сияние солнца просачивалось сквозь шторы, отбрасывая тени на диван. Маринетт пошевелилась, когда солнечный луч скользнул по её лицу, а шум города потянул её к пробуждению. Что-то ощущалось иначе — теплее обычного и тяжелее.

Она открыла глаза, оглядывая комнату и недоумевая, почему её подушка вроде как дышит. Лёгкая улыбка коснулась её губ, когда она поняла, что рука Адриана обвита вокруг её талии, а его грудь твёрдо и ровно прижата к её спине. На мгновение она замерла, собирая воедино воспоминания о прошлой ночи. Толстовка, битва щекоток, ужин, фильм, а затем… объятия.

Объятия. Правило пятое. Теперь в малых дозах допустимо.

Улыбка всё больше расплывалась на её лице, а жар прилил к щекам. "В малых дозах", — прошептала она самой себе, стараясь быть предельно осторожной, чтобы не разбудить его.

Она позволила себе задержаться ещё на один его вдох и выдох, наслаждаясь его теплом, прежде чем выскользнуть из его хватки, спустившись на пол. Адриан что-то сонно пробормотал, зарываясь лицом глубже в диванную подушку, а Маринетт встала и на цыпочках направилась на кухню с тихим смешком.

Пока она шла ставить кофе, до неё донёсся остаточный аромат свежих круассанов со вчерашнего дня. Она достала их из пакета и сунула в духовку для быстрого разогрева. Прошло всего несколько минут, прежде чем они стали почти как новые.

Прислонившись к столешнице, откусывая выпечку и слушая, как капает кофемашина, Маринетт позволила своим мыслям вернуться к дивану и тому ощущению, как грудь Адриана поднимается и опускается под её рукой. Закрыв глаза, она глубоко вздохнула, тряхнув головой, чтобы прогнать опасные мысли.

Лёгкий скрип дивана заставил Маринетт бросить взгляд в ту сторону: Адриан потягивался. Он вытянул руки над головой лишь на мгновение, прежде чем снова рухнуть в подушки со стоном. Его волосы торчали под самыми невероятными углами, он снова укутался в её толстовку.

— Доброе утро, — окликнула она, доставая две чашки.

Адриан встал, протирая глаза, пересёк квартиру и прислонился к стене у стойки, хмуро глядя на неё.

— Ты меня бросила.

Маринетт застыла, чуть не выронив чашку, повернулась к нему лицом.

— Прошу прощения?

— Ты была тёплой, — пробормотал он, отстраняясь от стены, нахмурился. — А теперь мне холодно. И это было грубо.

Маринетт прикусила губы, чувствуя, как теплеют щёки. Она сделала вдох, прежде чем наклонить голову к нему.

— Правило пятое, Котик. Малые дозы, помнишь? Считай себя достаточно обнятым.

Он перегнулся через неё, чтобы взять свою кружку, и усмехнулся.

— Забавно. Я не слышал сигнала, когда время дозы закончилось.

Он ухмыльнулся, очень самодовольный и совершенно бодрый.

Маринетт вздохнула, ткнув ему в руки тёплый круассан.

— Ешь. Тебе нужна энергия, чтобы перестать нарушать правила.

Он рассмеялся, откусив кусочек.

— Я не видел никакого нарушения правил… да даже если бы и увидел… оно того стоило.

Она простонала, когда он фыркнул от смеха, уходя в свою комнату, без сомнения, оставив её страдать (и всё ещё находясь в её толстовке).

* * *

Маринетт уже думала об обеде. Оставшаяся утром выпечка хоть и была вкусной тогда, но сейчас желудок уже урчал при одной только мысли о еде. Её предмет "Теория дизайна и технологии" обычно держал её заинтересованной ещё долго после окончания занятий, но сегодня Маринетт была готова закончить как можно раньше.

— Итак, класс. Как всем вам известно, мы приближаемся к середине семестра, и у меня для вас есть проект.

Маринетт выпрямилась на стуле, ручка зависла над тетрадью, в аудитории стало тихо. Через ряд несколько студентов застонали при слове "проект", но пальцы Маринетт дрогнули в предвкушении. Проекты означали творчество, конструирование и, самое главное, возможности.

Её профессор постучал по краю стола линейкой, осматривая класс.

— Вы разработаете концепцию полной коллекции. Минимум три комплекта одежды, объединённые чёткой темой. Эскизы, образцы ткани и хотя бы одно полностью сконструированное изделие. У вас будет десять дней на выполнение, а презентации мы проведём на следующей неделе в пятницу. Презентация должна включать сами дизайны, а также то, что их вдохновило. Вы сможете пригласить семью и друзей на вашу презентацию так, словно вы настоящий дизайнер на подиуме.

Это привело Маринетт в полное внимание. В её голове тут же закружились идеи — силуэты, текстуры, цветовые палитры. Знакомый трепет вдохновения на время прогнал её голод.

— Помните, — добавил профессор, сдвигая стопку бланков заданий на передний стол, — креативность важна, но практичность тоже имеет значение. Можно ли воплотить ваш дизайн? Можно ли это носить? Можете ли вы защитить свой выбор? — Он сделал паузу, одарив аудиторию взглядом, который упал прямо на Маринетт и парня двумя рядами позади неё, который уже увлечённо рисовал каракули. — Не просто мечтайте — конструируйте. Я жду от вас только лучшие работы.

Маринетт яростно строчила заметки. Коллекция. Это было не просто задание; это был шанс показать саму себя, воплотить всё, над чем она работала, во что-то цельное.

И всё же, когда её желудок снова заурчал, она уронила голову на руки с приглушённым вздохом.

— Десять дней, — пробормотала она. — А я не могу продержаться и трёх часов без еды.

* * *

— Знаешь, Агрест, тебя отделяет всего одна ночёвка от перехода из "друзей" в "что-то большее", — подколола Пенни и ткнула Адриана в руку, пока они выходили из класса.

— Это была не ночёвка.

— Обниматься на диване до тех пор, пока вы оба не вырубились? Это классическая ночёвка, Агрест. Можем устроить опрос. Спроси своих друзей. Я уверена, они меня поддержат. — Пенни усмехнулась, идя спиной вперёд только для того, чтобы полюбоваться, как он кривится.

— Ага, так я и сделаю. — Адриан хмурился, толкая двери во двор. Его взгляд тут же нашёл Нино, Алью и, конечно же, Маринетт на лужайке. Нино с Альей были увлечены разговором, их головы склонились друг к другу, но Маринетт сидела чуть поодаль, полностью поглощённая чем-то в своём скетчбуке.

— Послушай, Агрест, ты мой друг…

— Ну… типа того. — Адриан ухмыльнулся, когда она закатила глаза.

— И как твой друг, говорю тебе: если ты не скажешь этой девушке о своих чувствах, то однажды, когда ты будешь старым и одиноким, будешь пялиться на свою десятую кошку — не смотри на меня так, я серьёзно — и жалеть о том, что не сказал. — Пенни толкнула его в руку в последний раз и подмигнула. — Так что действуй.

Адриан вздохнул, когда она ускользнула прочь, оставив его пересекать университетский двор в одиночестве.

Язык Маринетт высунулся от усердия, она склонилась над скетчбуком, а карандаш лихорадочно метался по странице. Она не заметила его, слишком погрузившись в линии и формы, но сердце Адриана всё равно предательски дёрнулось.

Поправив рюкзак повыше на плече, Адриан направился к компании, каждый шаг разрываясь между решениями — просто пойти сесть с ними или не мешать ей. Он был уже на полпути через двор, когда острый взгляд Альи поймал его.

— О нет, — объявила Алья, толкая локтем Нино, когда Адриан подошёл. — Осторожно, Солнышко, мы снова потеряли её для этого мира. Всё, игра окончена. Стоит ей уйти в полноценный дизайнерский транс, даже твоё великолепное присутствие не сможет её оттуда вытащить.

Адриан фыркнул, когда голова Маринетт резко вскинулась, а глаза расширились. Заметив Адриана, она немедленно захлопнула скетчбук, прижав его к груди так, будто там хранились государственные тайны.

— Это не транс, это проект, — возразила она, залившись румянцем.

Адриан улыбнулся, тепло тронуло уголки его губ.

— Привет, Букашка.

— Привет, — сдавленно пискнула она, отводя взгляд куда угодно, только не на него.

Алья хихикнула, перегибаясь через скамейку с коварной ухмылкой.

— Знаешь, АдриКот, всякий раз, когда у неё появляется такой взгляд, значит, вот-вот родится нечто новое. Дизайн, идеи, вдохновение… Бьюсь об заклад, тебе бы хотелось заглянуть внутрь этого блокнота.

Лицо Маринетт стало совершенно пунцовым.

— Алья! — взвизгнула она, сжимая скетчбук ещё крепче. — Никто его не должен увидеть, он ещё даже близко не готов!

— Угу, — прыснула Алья, ухмыляясь. — Перевожу: это либо что-то очень крутое… либо полное позорище.

Адриан приподнял бровь, явно заинтригованный, хотя смягчил это улыбкой.

— Что ж… уверен, что бы это ни было, оно будет потрясающим.

Маринетт издала какой-то звук и запихала скетчбук в сумку, словно тот мог предать её, оставшись на виду у всех ещё хоть секунду.

— Надеюсь на это, — пробормотала Маринетт, прежде чем продолжить громче: — Нам дали этот проект. Срок сдачи через десять дней. Десять! Сделать один готовый дизайн… созданный, завершённый, идеальный!

Адриан усмехнулся, скользнув на скамейку напротив неё.

— Но ведь ты всегда превосходишь себя, когда находишься под давлением.

— Когда нас… — она осеклась, оглядевшись, и наклонилась вперёд, прошептав: — …посещает акума, Котик! А это… это моя нормальная жизнь! — Она драматично вздохнула, откидываясь назад от него.

Алья фыркнула:

— Маринетт, твоя жизнь никогда не бывает нормальной. Ты… ты в своей стихии. Ты справишься.

— Вы такие "полезные", — надулась Маринетт, скрестив руки и упираясь подбородком в стол.

— Почему бы тебе не рассказать нам о своих идеях… обычно это помогает? — предложил Нино, пожимая плечами.

Маринетт переводила взгляд с друзей на Адриана, затем нахмурилась:

— Пока нет. Я не готова. На самом деле… мне нужно подумать над этим. Увидимся позже!

Маринетт встала раньше, чем кто-либо успел ей возразить, и направилась к главному корпусу.

— Интересно, что за идея у неё, — задумчиво протянул Адриан, провожая её взглядом. Он открыл свой рюкзак, доставая обед, и повернулся обратно к Алье и Нино, которые теперь шёпотом переговаривались, склонившись друг к другу.

— Очень незаметно, ребята. — Адриан покачал головой, отрывая кусок хлеба и засовывая его в рот.

— Прости, Солнышко. Не волнуйся, ничего плохого. Но… эм, — Алья затянула слова, бросив многозначительный взгляд на Нино.

Нино поднял руки в притворной капитуляции.

— Эй, не впутывай меня сюда. Я уже знаю, когда стоит держать язык за зубами.

Адриан сузил глаза, подозревая неладное.

— О чём именно вы двое шепчетесь?

— Ни о чём! — слишком быстро выпалила Алья, махнув рукой, словно могла отбить его вопрос прямо в воздухе. Затем, хитро ухмыльнувшись, добавила:

— Просто… ну знаешь. Наша девочка, загоняющая себя в спираль паники и всё такое. У неё есть привычка всё усложнять. Может быть, то, что ей нужно — это… небольшая поддержка.

Адриан нахмурился, отрывая ещё один кусок хлеба.

— Она и так знает, что я её поддержу. Мне не обязательно говорить ей это каждый раз.

— Может, и надо, — мягко сказала Алья, окидывая его оценивающим взглядом, прежде чем вновь расцвести ехидной ухмылкой. — Или, может, ей просто нужно, чтобы ты продолжал воровать её толстовку и обниматься на диване. Прошлой ночью сработало на отлично, да?

Адриан едва не подавился хлебом. Он закашлялся, поперхнувшись, и схватился за бутылку воды, пока Нино пытался — и безуспешно — сдержать смех.

— Чт… как… она рассказала? — уши Адриана покраснели, слова путались.

— Ой, да ладно. — Алья нависла над столом, глаза сверкали. — Вид у неё сегодня утром был "классический". Даже не думай, что она пришла на уроки такая сияющая просто после полноценного сна. Вы двое настолько очевидны, что аж больно.

Адриан застонал, уронив голову в ладони.

— Ты всё придумываешь.

— М-м-м, — промычала Алья, самодовольная как никогда.

Адриан снова простонал и позволил своему лбу глухо стукнуться о стол. Может, если он пролежит здесь достаточно долго, земля просто поглотит его целиком.

— Она преувеличивает, — пробормотал он в стол.

— Преувеличивает? — усмехнулся Нино. — Чувак, ты буквально предоставил ей свою грудь вместо подушки прошлой ночью.

— Это было… это не то, что ты думаешь! — парировал Адриан, садясь так резко, что скамейка качнулась. Его руки бестолково заметались, прежде чем взять бутылку с водой. — Мы устали. Было поздно. Вот и всё.

— Конечно, бро, — понимающе усмехнулся Нино.

Адриан попытался игнорировать его, занявшись отрыванием очередного куска хлеба. Но слова Альи прицеплялись намертво. Очевидны. Сияла. Обнимались на диване.

Он запихнул хлеб в рот, прожевывая слишком быстро, надеясь, что еда заглушит волнение в его груди. Но не вышло. Потому что Алья была не совсем неправа.

Он держал её в руках. И казалось, что она тоже этого хотела. Не просто вежливо, мол, "я обопрусь на тебя, чтобы мы оба не упали". А по-настоящему. Тепло. Близко. Достаточно близко, чтобы чувствовать запах её шампуня, достаточно близко, чтобы её тихое дыхание утянуло его в сон.

И он не хотел отстраняться.

Адриан поёрзал, стараясь не выглядеть таким же беспокойным, каким себя чувствовал. Он говорил себе, что правила имеют смысл. Правила держат их в стабильности и безопасности. Он не мог — он не станет — рисковать тем, что у них уже есть.

Но взглянув через двор, заметив лишь край фигуры Маринетт, проскользнувшей в здание, Адриан не смог сдержать тянущее чувство внизу груди.

Голос Пенни зазвенел в ушах: "Если ты не скажешь этой девушке о своих чувствах…"

Он шумно выдохнул через нос, потирая шею сзади. Не сегодня. Ещё не время.

Но скоро… возможно.

* * *

Маринетт нырнула в главное здание, крепко прижимая сумку к груди, словно та могла защитить её от поддразниваний Альи или улыбки Адриана. Её шаги эхом отдавались в пустом коридоре, и она шумно выдохнула, пытаясь справиться с волосами.

Почему она всегда сбегала? Один намёк на Адриана, один небрежный комплимент — и вот она уже комок трепещущих нервов и путаных оправданий. Она ненавидела это. Ненавидела, какой прозрачной, должно быть, выглядит, как легко друзья замечают всё то, что она так отчаянно пыталась похоронить.

И всё же… её руки крепче сжали сумку. Последние несколько дней и ночей казались другими… чувствовалось иначе. Объятий стало больше, и у неё возникло ощущение, что ему они тоже нужны, но она не могла сказать ему об этом. Пока ещё нет. Не тогда, когда этот проект наконец-то дал ей способ высказаться, ничего при этом не говоря. Способ безопасно признаться, используя ткань и нити вместо слов, которые могут предательски замереть на устах.

Её сердце забилось чаще от одной только мысли об этом. Десять дней. Десять дней, чтобы создать нечто достаточно смелое и воплотить свои чувства в одежде, и может, Адриан поймёт и увидит её такой, какой видит её он?

Маринетт скользнула в нишу возле лестничного пролёта и достала скетчбук, перелистывая старые каракули, пока не нашла чистую страницу. Карандаш завис над бумагой, а мысли мчались галопом. Ледибаг. Кот Нуар. Партнёры, равные друг другу, и дизайн достаточно сильный, чтобы вместить обе тайные стороны её сердца.

— Так, Дюпен-Чен, — прошептала она себе, ставя кончик карандаша на лист. — На этот раз ты будешь храброй.

* * *

После долгого учебного дня Маринетт устроилась в своей квартире вместе с зашедшей следом Альей. Маринетт сослалась на то, что им нужно "девчачье время", но знала истинную причину сбора. Потому что Алья — это Алья.

— Ладно. Теперь никуда не денешься. Адриан ушёл гулять с Нино, так что рассказывай, чего такого секретного в твоём проекте.

Алья прислонилась к кухонной стойке, сложив руки на груди, с самодовольной ухмылкой кота, добравшегося до сметаны. Маринетт слишком долго размешивала сахар в чае, слушая, как ложка звенит о фарфор, будто это могло дать ей немного времени.

— Это… ладно, я сейчас принесу сумку.

Прежде чем Алья начала настаивать и давить, Маринетт метнулась по коридору, скрывшись в своей комнате. Мгновение спустя она вернулась со скетчбуком, прижатым к груди для защиты.

— Хорошо, — сказала она, опуская его на стол. — Но… ты должна пообещать, что не будешь смеяться. Или визжать. Или, типа того, не сдетонируешь и не взорвёшься.

— Ничего не обещаю, — усмехнулась Алья, устраиваясь на стуле напротив. — Давай сюда, Дюпен-Чен.

С тяжким вздохом Маринетт открыла скетчбук на одном из своих ранних набросков и подвинула его через стойку. Глаза Альи округлились.

— Не. Может. Быть. — Голос Альи взлетел на октаву, когда она ткнула пальцем. — Это ведь...? Ты же не это...

Маринетт поморщилась.

— Всё совсем не так!

— Выглядит так, будто ты разработала целую коллекцию, основанную на Ледибаг и Коте Нуаре. — Алья выхватила скетчбук прежде, чем Маринетт успела возразить, лихорадочно перелистывая страницы быстрее, чем та успевала их останавливать.

— Девочка, это гениально. Посмотри на линии — красные акценты, строгий крой...

— Замаскированный, — быстро перебила Маринетт. — Смотри — ни пятен, ни ушек. Совершенно незаметно. Вдохновлено, а не скопировано. Мне придётся объяснить моё… эм, вдохновение, и я собираюсь… объяснить, что взяла за основу то, как сильно Ледибаг любит Кота Нуара.

— Но разве Адриан не услышит это и не… поймёт? — Алья замерла, широко раскрыв глаза.

Маринетт закрыла лицо руками, бормоча:

— В том-то и дело.

Алья моргнула.

— Постой. Что?

Маринетт выглянула сквозь пальцы, её щёки пылали.

— В том-то и дело. Я собираюсь использовать этот проект, чтобы рассказать ему о своих чувствах. Намёками. Через дизайн… через вдохновение. Если он… поймёт, то… возможно, это будет значить, что он чувствует то же самое.

Впервые на памяти Маринетт Алья лишилась дара речи. У неё отвисла челюсть, а затем она испустила такой громкий визг, что Тикки высунула голову из комнаты девушки в тревоге.

— Маринетт Дюпен-Чен, ты сумасшедший романтик! Собираешься признаться Адриану через моду?!

— Тс-с! — шикнула Маринетт, размахивая руками в попытке зажать Алье рот. — Хочешь, чтобы весь квартал услышал?

Алья вырвалась из её хватки, сияя от уха до уха.

— Девочка, это новый уровень гениальности. Это поэтично. Тонко. И так чертовски похоже на тебя.

— И это ужасно страшно, — простонала Маринетт, стукаясь лбом о столешницу. — А если он не заметит… или не почувствует того же? А если он просто скажет "хороший дизайн" и уйдёт? Я рискну всем ради ничего.

Алья смягчилась, положив руку на плечо подруги.

— А что, если он заметит… и это изменит всё? Ты годами ходишь вокруг него кругами, Маринетт. Рано или поздно тебе придётся сделать рывок.

Маринетт подняла на неё взгляд, на её губах дрогнула нервная улыбка.

— Ты правда думаешь, что это сработает?

— Я думаю, — ответила Алья с ухмылкой, — что Адриан уже наполовину влюблён в тебя, и именно такого толчка ему не хватает. Так что да. Я правда думаю, что получится.

Маринетт нервно засмеялась, бережно закрывая скетчбук.

— Ладно. Тогда… решено. Этим проектом я скажу Адриану...

Не успела Маринетт продолжить, как щёлкнул замок входной двери, и голос Адриана зазвучал в квартире.

— Я вернулся! Нино бросил меня ради онлайн-рейда, так что — эй, а о чём вы тут говорите?

Маринетт захлопнула скетчбук так быстро, что звук хлопка разнёсся по всей квартире.

— Ни о чём!

Брови Адриана удивлённо приподнялись, он поставил на пол свою сумку.

— Ни о чём? Ну да. На "ни о чём" это было непохоже. — Он перегнулся через спинку дивана, разглядывая закрытый скетчбук. — Дай посмотреть.

— Нет. — Маринетт прижала его к груди, как броню.

— Да ладно тебе. — Адриан скорчил лучшую из своих жалобных гримас, положив подбородок на руку. — Хотя бы одним глазком?

— Ни одной линии, — твёрдо сказала она, стараясь не улыбаться.

Алья усмехнулась из-за кружки с чаем.

— Да, Солнышко, сомневаюсь, что ты в списке VIP-персон.

Адриан картинно застонал, подмигнув ей.

— Вы двое — худшие. Я всё равно вытяну из вас правду, Букашечка.

— Правило номер десять, Агрест! — укорила Маринетт, заливаясь румянцем.

Адриан лишь рассмеялся, направляясь по коридору в свою комнату, крикнув:

— Правило десять скорее рекомендация!

Алья едва не подавилась чаем через нос.

— Девочка, он с тобой флиртует, и даже без кошачьих ушек. Тебе конец.

Маринетт бросила на неё грозный взгляд, но Алью им было не испугать.

— Проваливай, пока я не утопила тебя в ромашковом чае.

— Уже ухожу, ухожу! — Алья поставила чашку в раковину и крикнула в сторону двери Адриана: — Спокойной ночи, Солнышко! Постарайся не сводить свою бедную соседку с ума!

Приглушённый смех Адриана раздался в коридоре.

Как только дверь за Альей щёлкнула, квартиру окутала тишина. Маринетт постояла мгновение, сжимая скетчбук у груди, а затем выдохнула.

Всё в порядке. В полном порядке. Только она и Адриан. Наедине. Опять.

Она развернулась, чтобы пойти в свою комнату, делая вид, что не замечает звука шагов по коридору.

— Ты уверена, что мне нельзя взглянуть? — спросил Адриан у неё за спиной, в его голосе звучала надежда.

Маринетт замерла на полушаге.

— Кото-уверена.

Адриан усмехнулся.

— Даже намёка?

— Ни-ка-ко-го.

Он издал драматичный вздох, прежде чем опереться на дверной косяк, наблюдая за ней с тем самым знакомым сочетанием тепла и любопытства, от которого её пульс всегда пропускал удар.

— Ладно, ладно. Но предупреждаю, я очень терпеливый кот.

— Вот и хорошо, — сказала Маринетт, заставляя себя слабо улыбнуться. — Потому что ждать придётся долго.

Он хохотнул, отступая назад.

— Посмотрим, мурцесса.

В тот момент, когда он снова исчез за дверью, Маринетт прижала руку к сердцу, шепча себе:

— Я пропала.

Утренний свет струился сквозь кухонное окно, мягко заливая столешницы солнечными лучами. Маринетт сидела за кухонным столом; на страницах уже было полдюжины эскизов, каждый из которых был обведен кружком, зачеркнут и подписан на полях.

Наконец наступила пятница, конец долгой недели, и каким-то образом она умудрилась большую часть этого времени отвлекаться на чьи-то золотистые волосы и хитрую улыбку. До презентации оставалось ещё восемь дней, и каждый раз, когда ей казалось, что она наконец-то определилась с идеей, он проходил через комнату, и её внимание вновь рассеивалось.

Звук кофеварки прервал её мысли. Утренний ритуал Адриана. Как раз вовремя. Она слегка улыбнулась, наслаждаясь домашней атмосферой.

— Доброе утро, — раздался его голос, мягкий и хриплый от сна. Он был босиком, волосы растрепаны, одна из его слишком больших рубашек свободно висела на плечах. Но при этом он всё ещё выглядел несправедливо безупречно.

— Ты рано встала.

Маринетт не подняла глаз.

— Не могла уснуть.

— Проект всё ещё сводит тебя с ума?

Она промычала нечто среднее, что было похоже на "да", — максимум, что она была готова признать.

Адриан подошёл ближе, заглядывая ей через плечо.

— Знаешь, я до сих пор не получил свой предварительный показ.

Она закрыла альбом для эскизов, прежде чем он успел как следует рассмотреть рисунок, прищурила глаза.

— И ты его не получишь. Никаких спойлеров, Агрест.

— Да ладно. Ты же знаешь, что любопытство — это, по сути, мой главный недостаток.

Маринетт повернулась и, нахмурив брови, посмотрела на него:

— И ещё то, что ты такой невыносимый.

Адриан фыркнул, проходя мимо неё и доставая из шкафчика две чашки.

— Я невыносим только потому, что ты не можешь выносить разлуку со мной.

Она фыркнула, закатила глаза, затем потянулась к шкафчику напротив и достала хлопья. Слегка зевнув, она высыпала их в миску, а затем залила молоком, которое уже заранее выставила из холодильника. Когда Маринетт потянулась за миской, чья-то рука скользнула мимо её плеча и схватила миску, прежде чем она успела что-либо сделать.

— Эй!

Адриан ухмыльнулся, уже держа ложку в руке, и лениво прислонился к стойке.

— Слишком медленно.

Она уставилась на него.

— Ты… ты что, только что украл мой завтрак? 

Он бесцеремонно пожал плечами, съев половину ложки.

— Правило девять, я знаю. Но в свою защиту скажу, что я был ужасно голоден, а твои хлопья выглядели очень аппетитно.

— Правило девять, — пробормотала она в полном ужасе. — "Не воровать хлопья!" Мы его установили специально ради тебя!

Адриан поднял ложку, словно предлагая в знак примирения:

— Можешь попробовать.

— Это совсем не одно и то же! — Маринетт бросилась к своей миске, но он, смеясь, увернулся. Они вдвоём крутились вокруг кухонного стола в нелепом танце: Маринетт гналась за ним, а Адриан уворачивался, оставаясь вне досягаемости.

— Адриан Агрест, клянусь…

— Осторожно, принцесса, ты же рассыплешь свои драгоценные хлопья, — поддразнил он, покачав ложку над миской, словно приманку.

Она снова бросилась вперед, на этот раз схватив его за руку и сумев завладеть миской.

— Ха!

Однако Адриан не отпустил её. Он наклонился ближе, глаза его блестели.

— Ты очень решительно настроена для человека, который утверждает, что ему не очень нравятся эти хлопья.

— Не нравятся! Просто… дело в принципе! — Голос Маринетт дрогнул, когда она поняла, как близко он находится. Его дыхание коснулось её щеки; на его губах появилась ухмылка. Губы были слишком близко и были слишком нежными на вид.

Прошло мгновение — и Маринетт отступила назад, прижимая миску к груди, словно пытаясь защитить её от него.

— Ты невыносим.

— И всё же... ты меня кормишь, проводишь со мной время, живёшь со мной и…

— Потому что никто другой не стал бы мыть твою сторону раковины, — резко сказала она, прежде чем направиться к столу.

Адриан усмехнулся, наливая себе чашку кофе.

— Ты ранишь меня, моя леди.

— Этого явно недостаточно, — усмехнулась Маринетт, садясь и помешивая хлопья, делая вид, что сосредоточена на смеси молока и хрустящих крошек.

Адриан рассмеялся, прислонившись к стойке и просто наблюдая за ней. Солнечный свет красиво освещал его, и, заметив её взгляд, он поднял бровь.

— Что?

— Ничего, — быстро сказала она, а затем пробормотала себе под нос "Просто безнадёжно".

— Я всё равно слышал, — поддразнил он.

Она закатила глаза, сдерживая улыбку, и начала есть. Через несколько минут к ней присоединился Адриан, поставил две кружки — её была уже наполнена так, как она любила, — и спросил:

— Итак, что у нас сегодня на повестке дня?

Маринетт откинулась на спинку стула.

— Пары, работа, паника. Как обычно.

Он усмехнулся.

— Тогда после обеда я обязательно внесу немного хаоса в расписание.

Она невольно усмехнулась, уронив ложку в тарелку.

— Ты уже обеспечил мне достаточно хаоса этим утром.

Он шутливо отсалютовал кружкой:

— Рад быть полезным.

Маринетт закатила глаза, затем потянулась через стол и схватила свой скетчбук. Она открыла его на пустой странице и, вздохнув, посмотрела на него.

— Если я не закончу хоть что-нибудь в эти выходные, мне конец.

Адриан отпил кофе, наблюдая за ней.

— Тогда мне придётся составить тебе компанию. Для моральной поддержки.

— Верно, — сухо ответила она, — потому что ты так хорошо умеешь держать меня в тонусе.

— Именно так, — сказал он, широко улыбаясь, — я отвлекаю внимание, но при этом имею ясную цель.

Карандаш Маринетт скатился с края её блокнота, Адриан потягивался, допивая остатки кофе.

— Ладно, наверное, мне стоит принять душ перед парами, — сказал он, проводя рукой по волосам. — Если я опять опоздаю, Пенни в очередной раз отчитает меня за то, что я "плохо влияю на учеников".

Маринетт усмехнулась.

— И она права.

— Эй! — усмехнулся он, отступая в сторону коридора. — Ты бы скучала по моему дурному влиянию.

— Спорно, — сказала она, хотя сердце подвело её, забившись сильнее.

Он скрылся в коридоре, и мгновение спустя квартиру наполнил шум льющейся воды. Маринетт выдохнула и опустила голову на руки.

Тикки выплыла из-за банки с сахаром, понимающим тоном тихо проговорив:

— У тебя всё плохо.

— Нет, — тут же ответила Маринетт, хотя в её голосе не было уверенности.

— О, конечно. Ты же точно не смотрела на него так, будто он был последним эклером в коробке.

Маринетт застонала.

— Тикки…

— Я серьёзно, — сказала Тикки, скрестив свои крошечные ручки. — Ты слишком много думаешь о проекте и о признании. Тебе не нужно делать всё идеально — тебе просто нужно, чтобы это было похоже на тебя. Он уже тебе нравится, Маринетт.

Маринетт нахмурилась.

— Он… что? Нет, просто перестань. Он… он просто Адриан.

— Да, это Адриан, тот парень, который готовит тебе кофе, даже не спрашивая, и надевает твою толстовку, когда ему нужна моральная поддержка...

— Это было всего один раз!

— ...И не перестаёт тебе улыбаться с тех пор, как вы съехались.

Маринетт закрыла лицо руками, приглушённным голосом возражая:

— Я не могу этого сделать, Тикки. А вдруг он не испытывает ко мне тех же чувств? А вдруг я всё испорчу?

Тикки подлетела ближе и прижалась к её щеке.

— Тогда он всё ещё будет твоим лучшим другом. Но если ты ему не скажешь, ты будешь продолжать задаваться вопросом: "А что, если…", и это причинит тебе больше боли в долгосрочной перспективе.

Маринетт вздохнула, опустив руки и взглянув на свои недоделанные эскизы. Силуэт Ледибаг уже был нарисован, смелый и уверенный, а рядом, грубыми карандашными линиями, был набросан силуэт Кота Нуара. Тема казалась подходящей. Она казалась искренней.

— Может быть, — прошептала она, уточняя карандашом линии рисунка Кота. — Может быть, на этот раз я перестану прятаться.

Тикки улыбнулась.

— Так держать, моя девочка!

В конце коридора щёлкнула дверь, после чего раздался слегка раздражённый голос Адриана, не осознающего бурю, бушующую внутри неё.

— Эй, Жучок… э-э, Маринетт! Кажется, я оставил свою рубашку на кровати. Можешь, пожалуйста, принести её мне?

Маринетт вздрогнула так резко, что едва не отправила скетчбук в полёт.

— Правило два, Адриан!

Его смех эхом отразился от стен, а Тикки захихикала. Маринетт нахмурилась, направляясь в его спальню, чтобы найти эту злосчастную вещь, лежащую на кровати. Быстро оглядевшись, Маринетт тут же пожалела о своём решении, пулей вылетела оттуда, повесила рубашку на ручку в ванной и скрылась в своей комнате.

Ее лицо вспыхнуло при воспоминании о неубранной постели, разбросанной по полу одежде, но больше всего — собственной фотографии, украшавшей его прикроватную тумбочку.

* * *

К концу занятий мозг Маринетт словно пережил полный цикл стирки в машинке. Единственное, что удерживало её на ногах, — это думы о чае, который она собиралась заварить, и благословенная тишина квартиры.

Ну, почти тишина.

Когда она открыла дверь, из гостиной донеслась тихая песня. Адриан лежал, раскинувшись на ковре, среди разбросанных записок, отстукивая ногой ритм, который, казалось, знал только он.

— Тяжёлый день? — спросил он, подняв взгляд, когда она сняла туфли.

— Скажем так, мой мозг полон подсчётами стежков, теорией цвета и экзистенциальным ужасом.

— А, как обычно, — рассмеялся он, собирая бумаги. — Чай? Я уже его заварил.

Маринетт замерла и взглянула на него.

— Ты заварил чай?

Он пожал плечами.

— Ты на меня повлияла. Хочешь?

Она старалась не обращать внимания на то, как легко у неё замирало сердце.

— Конечно. Спасибо.

Взяв чай ​​у Адриана, Маринетт подошла к столу и достала свой скетчбук. Адриан направился к дивану, достал свой ноутбук, и они вдвоём молча работали, как это было много раз до этого в пекарне. Это было успокаивающе и мирно.

Однако так продолжалось недолго, поскольку Адриан заметил, что она что-то бормочет себе под нос, постукивая карандашом по подбородку.

— Там всё в порядке? — спросил он, наклонившись через подлокотник дивана.

— Всё в порядке, — быстро сказала она, прикрывая свой скетчбук рукой.

Адриан усмехнулся.

— Знаешь, чем больше ты охраняешь эту штуку, тем больше у меня подозрений.

— Тебе пока не следует это видеть.

— "Пока"? Значит, я всё-таки увижу?

Она замерла.

— Это… э-э… не то, что я сказала.

— О нет, мне кажется, ты именно это и сказала, — ответил он, сползая с дивана и приседая рядом с её креслом. — Только одним глазиком, обещаю.

— Адриан, не… — начала она, но он наклонился через стол, пытаясь что-то увидеть. Маринетт резко подняла руку, загородив ему обзор.

Он рассмеялся.

— Ты на удивление сильная для человека, который целыми днями занимается шитьём.

— А ты на удивление любопытен для человека, который должен работать! — парировала она, игриво толкнув его в плечо.

Адриан усмехнулся, притворяясь обиженным.

— Любопытный? Я тебя поддерживаю вообще-то! Разница есть!

— Разница в границах, мистер Поддерживающий. К тому же, помни, любопытство сгубило кошку, — возразила она.

Их взгляды встретились — её взгляд был полон вызова, его — озорства, — и на секунду они замерли, прежде чем Адриан усмехнулся:

— И удовлетворение вернуло всё на круги своя.

Маринетт подняла брови и свирепо посмотрела на него. Адриан с трудом сдержал смех, увидев ее бескомпромиссный взгляд, затем выпрямился и поднял руки в знак капитуляции.

— Хорошо, хорошо. Я подожду, пока всё не раскроется.

— Вот и славно.

Он помедлил, еще немного понаблюдав за ней.

— Это что-то важное, не так ли?

Её карандаш замер на середине линии.

— Да. Это так. Очень важное… для меня.

* * *

К вечеру квартира была окутана мягким янтарным светом последних лучей солнца, что проникали сквозь занавески. Маринетт сидела за своим столом, расстелив ткани на каждой свободной поверхности, разносилось едва слышное жужжание швейной машинки. Наконец она вошла в нужное рабочее русло, создавая выкройку одного из своих простых дизайнов. Ни цвета, ни намёка для кота, стоящего напротив.

Адриан поерзал, привалившись к стене, держа набор карточек в руках. Он был полон решимости помочь ей любым способом, и если сосредоточение её внимания на обыденных вещах поможет, то он не возражает.

— Хорошо, следующий вопрос: что такое прочность на разрыв?

Маринетт даже не подняла глаз.

— Максимальное напряжение, которое материал может выдержать при растяжении или вытягивании до разрыва.

Он ухмыльнулся.

— Хвастаешься.

— Это не хвастовство, потому что я права.

— Точно, — сказал он, беря следующую карточку. — Хорошо, тогда: какое натуральное волокно обладает наибольшей эластичностью?

— Шерсть.

Он приподнял бровь.

— Ты уверена?

— Да.

— Точно?

— Да, Адриан, — сказала она, всё ещё не поднимая глаз, хотя на её губах играла улыбка. — Тебе не нужно проверять меня на знание того, чему я училась в средней школе.

— О, мне это и не нужно , — сказал он, подходя к ее столу, — но забавно наблюдать, как ты делаешь вид, что не на пять шагов впереди.

Она тихонько напевала, всё ещё чуть улыбаясь.

— Ты меня отвлекаешь.

— Это невозможно, — легкомысленно заметил он. — Ты была в этом состоянии несколько часов.

— Именно. Я бы хотела там и дальше остаться.

— Даже ради академической перепалки?

В ответ она лишь устало фыркнула, вдевая нитку в очередную иголку. Адриан усмехнулся, положив карточки с заданиями рядом с ней. Он некоторое время наблюдал за её работой, за тем, как ритм швейной машинки постепенно замедлялся, превращаясь в размеренный, гипнотический пульс. Её сосредоточенность была абсолютной, каждый стежок точным, каждое движение отработанным до мелочей. Он не мог понять, что именно она создаёт, она всегда за этим следила, но наблюдать за работой её ума и рук было настоящим удовольствием.

Спустя некоторое время, шов за швом, её плечи поникли, и она покачала головой, чтобы избавиться от сонливости.

— Маринетт, — тихо позвал он. — Тебе стоит отдохнуть.

— Ещё несколько минут, — пробормотала она тихим и вялым голосом.

Он улыбнулся.

— Ты это же самое сказала двадцать минут назад.

Никакой реакции. Жужжание машинки замедлилось, а затем и вовсе прекратилось. Рука Маринетт соскользнула со стола, голова опустилась на другую руку.

Адриан поднял брови и вздохнул.

— Похоже, это и есть мой ответ.

Он тихо подошёл к её кровати, взял маленький плед и вернулся к ней. На мгновение замер, наблюдая, как свет лампы падает на пряди её волос. Затем он осторожно накрыл её плечи пледом.

Она слабо пошевелилась, пробормотав что-то, подозрительно похожее на "спасибо".

Адриан тихонько усмехнулся, отводя одну выбившуюся прядь волос с её лица.

— Пожалуйста, Букашечка.

Плагг высунул голову из-за книжной полки Маринетт и ухмыльнулся.

— Так держать, Ромео.

— Тише, — прошептал Адриан, беспомощно улыбаясь. — Дай ей поспать.

Он приглушил свет, его взгляд задержался ещё на мгновение, затем он повернулся и вышел из её комнаты в свою. Он никогда не устанет наблюдать за тем, что она делает лучше всего.

Солнечный свет струился сквозь шторы, заливая лицо Маринетт сиянием. Она пошевелилась в кресле, тряхнула головой и заморгала, просыпаясь — её голова покоилась на сгибе руки. Сев прямо, она потёрла глаза и оглядела комнату. Потребовалась секунда, чтобы вспомнить, где она находится, вспомнить свой стол, свой проект и Адриана, который засыпал её вопросами.

Когда она шевельнулась, плед соскользнул с плеч. Протянув руку, Маринетт подхватила его. Сердце трепыхнулось, стоило ей осознать: должно быть, это он укрыл её перед уходом.

Отодвинувшись от стола, Маринетт задела рукой листок бумаги, аккуратно подсунутый под игольницу.

"Ты уснула за шитьём. Не перетруждайся сегодня. А."

Она сжала губы, беспомощно улыбнувшись знакомому почерку.

— Он невыносим, — прошептала она в пустоту, но Тикки высунулась из-за книжной полки с понимающей ухмылкой.

— Невыносим, может быть, — сказала Тикки, — но очень мил.

Маринетт закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку, поднимаясь со стула.

— Я сделаю вид, что ты этого не говорила.

К тому моменту, как она добралась до кухни, Адриан уже опирался на стойку, уплетая тост с самодовольной ухмылкой.

— Доброе утро, соня, — окликнул Адриан, когда она замерла в дверях. Она тихо простонала, вперив в него взгляд.

— Как давно ты встал?

Он пожал плечами, кивнув на пустую миску на столе.

— Достаточно давно, чтобы украсть твой завтрак.

Её рот приоткрылся, а он рассмеялся.

— Адриан! Опять нарушаешь правило номер девять!

— Кто не успел, тот опоздал. Буквально.

Она сверкнула на него глазами, скрестив руки на груди, но улыбка в уголках губ её выдала.

— Ты худший сосед по комнате.

Адриан фыркнул, вставая; во взгляде его плясали озорные искорки.

— И всё же… ты меня терпишь.

— Едва терплю, Котик. Едва.

— Это ты сейчас так говоришь, а вот если бы я вдруг исчез… — Адриан затолкал в рот последний кусок тоста и направился прочь из кухни, слушая, как Маринетт возмущённо пыхтит ему вслед.

Маринетт смотрела ему вслед, пока он не скрылся в своей спальне, чувствуя, как сердце колотится чуть быстрее обычного. Налив молоко в свои хлопья, она быстро позавтракала и вернулась в свою комнату.

Она скользнула в лёгкое летнее платье — голубое, с крошечными вышитыми цветами по подолу — и небрежно закрутила волосы в пучок. Несколько выбившихся прядей упали на лицо, но вместо того, чтобы суетиться, Маринетт улыбнулась своему отражению. Казалось, сегодня был хороший день, полный возможностей.

Зажав скетчбук под мышкой, она поспешила выйти из комнаты… и врезалась прямиком в чью-то твёрдую грудь.

— Осторожнее, Ледиба… то есть, Жучок. — Адриан придержал её обеими руками, глядя тепло и обеспокоенно, как-то очень мягко, о чём она старалась слишком много не думать. — Куда спешим?

Маринетт отступила, прижимая альбом к груди.

— Прости, Котик. Я иду в парк. У меня меньше недели до сдачи проекта, и… мне нужно вдохновение. Свежий воздух. И никаких отвлекающих факторов.

Адриан вскинул бровь, забавляясь.

— Ой. "Никаких отвлекающих факторов"? Кажется, это камень в мой огород.

Она открыла рот — сама не зная, отрицать или соглашаться, — но он уже шагнул мимо неё, снимая куртку с крючка вешалки.

— Что ж, — непринуждённо бросил он, перекидывая куртку через плечо, — как твой сосед и лучший друг, я считаю своим священным долгом проследить, чтобы ты не угодила ни в какие парково-катастрофические ситуации. — Он распахнул дверь с шутливым поклоном. — Прошу, мадемуазель, после вас.

— Адриан… — Она засмеялась вопреки всему. — Тебе не обязательно идти.

— Ещё как обязательно, — сказал он так, будто это само собой разумеется. — Какой же герой позволит тебе встретиться с творческим выгоранием один на один?

Она покраснела.

— Без комментариев.

Выйдя за дверь, они легко зашагали в ногу; раннее утреннее солнце грело тихую улицу. Лёгкий ветерок взметнул платье Маринетт, обнимавшей свой скетчбук.

Адриан толкнул её плечом и наклонив голову, спросил:

— Так какого рода вдохновение ты надеешься найти? Цвета? Узоры? Ветер, метафорически шумящий в кронах деревьев?

— Может, всего понемногу? — пожала она плечами, смеясь. — А может, вообще ничего? Иногда просто сидишь в красивом месте и ждёшь, пока идеи появятся сами.

— Ого, — хмыкнул он, — хотел бы я, чтобы моя домашка работала так же.

— Работает, — усмехнулась она. — Просто тебе не нравятся те идеи, которые она даёт.

Адриан фыркнул.

— Понял-понял.

Переходя очередную улицу и входя в парк, Маринетт огляделась. Здесь гуляли несколько семей с колясками, бегали дети, играя в классики, а неподалёку собралась группа ребятишек, игравших в петанк.

Маринетт устроилась на скамейке у фонтана и глубоко вздохнула, позволяя плечам расслабиться.

— Идеально.

— Согласен, безупречный вкус, Букашечка. — Он плюхнулся рядом, и Маринетт закатила глаза, хотя улыбка снова её выдала. Адриан вытянулся на скамье и ухмыльнулся.

— Итак… мне стоит помолчать? Или, типа, поддерживать? Или молча поддерживать?

Маринетт фыркнула.

— Просто… будь Адрианом.

Адриан усмехнулся, театрально приложив руку к груди.

— Это можно устроить.

Несколько мгновений они просто сидели там. Ветер переменился, принеся запах хлеба от ближайшего лотка и далёкий детский смех. Маринетт подтянула одну ногу под себя, устраиваясь поудобнее. Адриан слегка придвинулся ближе, касаясь плечом её плеча — ровно настолько, чтобы обозначить своё присутствие, но не отвлечь.

— Знаешь, — мягко произнёс он, — вот здесь у тебя появляется такая складочка. — Он постучал пальцем между собственных бровей. — Она появляется каждый раз, когда ты собираешься создать нечто потрясающее.

Маринетт выдохнула, краснея.

— Это просто концентрация.

— Милая концентрация, — поправил он с ухмылкой.

Она легонько шлёпнула его, но всё равно смущённо улыбалась. Пространство между ними наполнилось теплом.

Когда она перевернула страницу на чистую, Адриан вновь навис над её плечом, словно любопытный кот (которым и был).

— Значит, вот оно, поле битвы? — пробормотал он. — Пустой лист. Страшно.

Она осторожно ткнула его локтем.

— Страшно только тогда, когда кто-то маячит над душой.

— Ах. — Он драматично прижал ладонь к сердцу. — Какой тонкий намёк. Принято.

Но затем он снова ухмыльнулся, и его глаза заблестели.

— Хочешь, принесу тебе какой-нибудь напиток? Или пойду поброжу, чтобы ты могла сосредоточиться?

Маринетт мягко выдохнула.

— Честно? Пяти минут тишины будет достаточно. Совсем немного.

Адриан нарочито беззаботно кивнул.

— Пространство. Полностью согласен. Я могу быть очень… пространственным. Он быстро поднялся, сунув руки в карманы. — Я буду вон там. Ну, знаешь, создавать пространство.

Маринетт насмешливо приподняла бровь.

— Спасибо, Котик.

Он подмигнул и отошёл к небольшой поляне, где группа детей бросала яркие металлические шары в рыхлый круг земли — играли в петанк, хотя правила были явно очень гибкими.

Он бросил взгляд назад на Маринетт — та следила за ним с мягкой улыбкой на лице, — и вовремя повернулся обратно, услышав крик одного из мальчишек:

— Поберегись!

Адриан увернулся, смеясь, и подошёл к ним ближе.

Маринетт понаблюдала, как он берёт один из шаров для игры, затем наконец расслабилась и уткнулась в страницу. Фонтан позади неё тихо журчал.

Ведя карандашом по бумаге, она то и дело поглядывала на Адриана, возившегося с детьми, поглядывала чаще, чем следовало бы. Но впервые она не была против такого отвлечения. Сделав глубокий вдох, она снова погрузилась в набросок, когда знакомый голос донёсся сквозь шум парка.

— Не возражаешь, если я присоединюсь?

Маринетт моргнула и подняла взгляд, улыбнувшись.

— Лука! Привет.

Он стоял, сунув руки в карманы, его гитара висела за спиной.

— Не ожидал увидеть тебя здесь. Слышал про твой дизайнерский проект. Я думал, что ты засядешь дома, устроив мозговой штурм в лучших традициях Маринетт-с-талисманом-удачи.

Маринетт застонала и закатила глаза.

— Лука!

— Шучу. Слушай… насчёт Мило. Он…

— Пожалуйста, не напоминай. Это было так неловко, и я просто… — Маринетт нахмурилась, снова опустив взгляд на бумагу.

— Вы с Адрианом неплохо справились и продолжаете хорошо работать вместе даже после… — Лука запнулся, оглядевшись.

Щёки Маринетт вспыхнули, и она вздохнула.

— Мы близки. По-настоящему близки. Он… важен для меня.

Лука не стал подкалывать, он никогда этого не делал, а только лишь кивнул.

— Это хорошо. Ты заслуживаешь того, кто понимает твой ритм… Всё будет хорошо. Это я могу гарантировать.

Маринетт закрыла альбом и улыбнулась.

— Спасибо, Лука.

— Всегда обращайся. — Он протянул руку и похлопал её по плечу, перевёл взгляд на скетчбук. — Как продвигается, кстати?

— Пока оно ещё не поёт, только неуклюже гудит, — пробормотала Маринетт, и Лука тихо рассмеялся.

— Я уверен, чем бы оно ни стало, получится идеально. Твоя работа всегда такая. Можно посмотреть?

Глаза Маринетт расширились, и она прижала альбом к груди.

— Нет. Этот проект… должен сначала блеснуть сам.

— Справедливо, — сказал он, смеясь, и снова огляделся. — Где Адриан, кстати?

Маринетт вскинула брови, и указала в сторону площадки для петанка.

— Даёт мне "творческое пространство".

— Да, это в его стиле, — усмехнулся Лука. — Он хороший человек.

Маринетт сглотнула, румянец пополз выше по щекам.

— Я знаю.

Адриан сунул руки в карманы и побрёл к игре в петанк, напоследок одарив Маринетт улыбкой, прежде чем отвернуться.

"Пространство", — напомнил он себе. — "Она попросила пространства. Я веду себя как совершенно ответственный взрослый человеческий друг, предоставляя ей пространство. Даже если это..."

Один из детей возник перед ним, энергично размахивая руками.

— Месье! Хотите сыграть?

Адриан просиял, улыбка расплылась по лицу.

— Безусловно. Но учтите, я ужасен.

Дети захихикали в ответ, отчего он улыбнулся ещё шире. Когда ему вручили биту и объяснили правила, Адриан усердно закивал, впитывая информацию, сделал первый бросок — и шар улетел прямиком в ближайший куст.

Ребята взвыли от смеха, а Адриан картинно застонал.

— Это была разминка! Нужно было проверить воздух, убедиться, что всё стабильно… всё по-научному!

Самый младший из компании согнулся пополам от смеха, и Адриан усмехнулся, хватая следующий шар. Солнце поднималось над головой, но Адриану было слишком весело, чтобы это заметить. Лишь когда он снова посмотрел на скамью, внутри у него что-то неприятно ёкнуло.

Лука стоял рядом с Маринетт, сунув руки в карманы, с улыбкой на лице — они были действительно поглощены разговором. Адриан видел слабый румянец на её щеках и едва сдержал рычание.

"Так. Нет. Не чуди. Ты не чудишь. Всё совершенно нормально. Лука — её друг. Точно так же, как ты её друг."

Желудок Адриана слегка перевернулся от мыслей, метавшихся в голове, но один из детей толкнул его.

— Месье! Ваша очередь, кидайте снова!

Адриан мотнул головой и улыбнулся мальчику сверху вниз.

— Верно. Извини. Я… сосредоточен… предельно сосредоточен.

Он был абсолютно, предельно НЕ сосредоточен.

Бросив шар, Адриан смотрел, как тот перелетел через кошонет и откатился на несколько футов. Дети заверещали от смеха, а Адриан потёр шею, тихо посмеиваясь. Переведя дыхание, он слегка развернулся, наблюдая, как Лука наклоняется к Маринетт ближе, пока она прижимает скетчбук к груди.

Горло Адриана перехватило. Он заставлял себя дышать ровно, убеждая себя, что просто перегибает палку с реакцией.

Всё в порядке. Просто нужно сосредоточиться. Дети. Шары. Не шары… биты. Петанковые биты. Да. Хорошо, ты справишься. Это нормально. Это нормально. Всё…

Адриан потерялся в своих мыслях и не заметил, как один из старших мальчиков замахивается для сильного броска.

— БЕРЕГИСЬ!

Адриан обернулся, нахмурившись, но было слишком поздно.

Металлический шар с громким лязгом ударил его прямо по голени. Глаза Адриана расширились, боль прострелила ногу вверх, и он рухнул с очень недостойным воплем:

— Ай… ай-оу… ай... ай — пре-свя-той кам-а-мбер!

Дети столпились вокруг, перепуганно извиняясь, и тут резкий, панический голос Маринетт зазвучал, перекрывая весь шум.

— Адриан!!!

Он поднял взгляд как раз в тот момент, когда она упала на колени в грязь рядом с ним, её руки уже лежали на его лице, плечах, ноге — она проверяла его повреждения так, словно они сейчас сражались с акумой.

— Боже мой… твоя нога… ты в порядке? Что случилось? Болит? Конечно болит, глупый вопрос… куда попали… покажи мне… Адриан, смотри на меня…

Он медленно моргнул, глядя на неё снизу вверх, и прошептал:

— Привет.

— Не "приветкай" мне тут! — рявкнула она, взволнованная и разгневанная и всё равно очаровательная. — Ты ранен?

— Немного, — признался он, поморщившись, когда она осторожно задрала его штанину, чтобы получше рассмотреть. — В свою защиту скажу, я отвлёкся.

Маринетт нахмурилась, коснувшись уже наливающегося синяка.

— На что?

Он отчаянно не хотел называть истинную причину.

— Э-э… на солнце.

Маринетт уставилась на него, явно не веря.

— Солнце? — переспросила она.

— Да, оно, э-э, очень яркое, знаешь ли, — серьёзно сказал он.

Она застонала, прижав ладонь ко лбу.

— Адриан, ты невероятен.

Лука, подбежавший сзади, усмехнулся.

— Ты цел?

Адриан выдавил смешок.

— Лучше не бывает. Ничего страшного.

Его немедленно предала пульсирующая нога, вызвав непроизвольное шипение сквозь зубы.

Маринетт сурово посмотрела на него, затем нырнула под его руку, осторожно поднимая его на ноги.

— Давай, пошли. Присядем, пока ты не усугубил ситуацию.

Она повела его обратно к скамье, её руки были твёрдыми и нежными одновременно. Он чувствовал, как от неё волнами исходит беспокойство, но всё, о чём он мог думать — что готов получать удары по голени хоть каждый день, лишь бы она ухаживала за ним вот так.

Разумеется, вслух он этого не скажет.

Маринетт, снова опустившаяся перед ним на колени, вернула его к реальности.

— Похоже на перелом?

— Нет, — пробормотал Адриан, стараясь не растаять от её прикосновений. — Просто ушиб.

Она облегчённо выдохнула, а затем снова зыркнула на него.

— Ты должен был давать мне пространство, а не доводить до сердечного приступа!

Он рассмеялся, лишь слегка поморщившись.

— Ну… я хорош в многозадачности.

Маринетт застонала, когда Лука присел рядом с ней, мягко усмехаясь.

— Помочь довести его до дома? — спросил он, переводя взгляд с неё на Адриана.

Адриан открыл рот, толком не зная, что собирался сказать, но Маринетт быстро перебила, отрезав:

— Нет.

Оба парня моргнули. Глаза Маринетт расширились, голос сбился, пытаясь оправдаться.

— Я… я имею в виду, я сама справлюсь. Я знаю, как обращаться с ним, когда он устраивает драмтеатр.

— Прошу прощения? — поперхнулся Адриан, оскорбившись. — Я ведь…

Маринетт наклонила голову и вскинула брови с невыносимым спокойствием.

— Что слышал.

Лука хмыкнул, выпрямляясь с понимающей улыбкой.

— Ладно-ладно. Оставляю его в твоих надёжных руках.

Адриан встал и тут же поморщился, доказывая правоту Маринетт. Она вновь нырнула под его руку, позволив ему опереться на свои плечи. Он привалился к ней чуть более сильно, чем следовало, но был благодарен, что она не стала обличать его в этом.

Они двинулись к выходу из парка медленным, неровным шагом. Хромота Адриана была настоящей, но то, как он прижимался к ней чуть теснее — это было полностью намеренно.

Лука остался на пару шагов позади, провожая их мягким взглядом, помедлив, снова трусцой двинулся вперёд.

— Маринетт… ты точно справишься? Я могу…

— Справлюсь, — твёрдо пробормотала она, поправляя захват, чтобы Адриану было удобнее идти. Её тон не допускал возражений.

Лука замешкался, явно разрываясь между желанием помочь и пониманием, что ответ Маринетт не изменится. Наконец он улыбнулся и кивнул.

— Хорошо, — сказал он, отступая. — Оставляю вас вдвоём.

Адриан не оглянулся, но Маринетт почувствовала, как напряжение в его руке немного спало, когда Лука исчез за деревьями парка.

Как только они наконец добрались домой, Маринетт провела его прямиком к дивану, деловито ворча.

— Садись.

Адриан сел мгновенно. Ни колебаний, ни споров; в этот момент он был уверен, что выполнил бы команду, скажи она ему кувыркнуться.

Маринетт скрылась на кухне, бормоча себе под нос что-то про "безрассудство" и "железные шары", а затем вернулась с пакетом льда, завёрнутым в кухонное полотенце.

Мгновение она хмуро смотрела на него, а затем произнесла:

— Так, ногу наверх.

Он вновь послушался, водрузив ногу на журнальный столик, и осторожно задрал штанину, чтобы ей было лучше видно. Она опустилась на колени рядом, приложив холодный компресс к его голени, и её лицо омрачилось тревогой из-за уже проявляющегося синяка.

— Больно? — спросила она низким, нежным голосом.

— Нет, — мягко ответил он, улыбаясь ей, — холод приятно ощущается.

Она позволила плечам расправиться, издав усталый вздох, ослабляя накопившееся напряжение, прежде чем сдвинуть пакет со льдом. Медленно качая головой, она начала растирать кожу круговыми движениями возле, но не на самом синяке. Движения были размеренными, медленными и успокаивающими. Адриан не смел шелохнуться.

— Ты напугал меня, — тихо сказала она, не отрывая взгляда от его ноги. — Я разговаривала с Лукой, а потом… этот вскрик, и ты просто… на земле, и это было точь-в-точь как наши дурацкие сражения с акумами, когда ты вечно лезешь жертвовать собой ради меня, и я просто…

Сердце Адриана бешено затрепетало. Желание защитить её, желание обнять её заставило его покачнуться. Он на секунду прикрыл глаза, прежде чем заглянуть ей в лицо, но её глаза всё ещё были прикованы к его ноге.

— Это был всего лишь шар для петанка⁽¹⁾, — попробовал возразить он, улыбаясь. Его тон был лёгким и дразнящим.

— Металлический. Он был металлический, — поправила она, её голос был груб от страха, которого она не показывала раньше. — И ты… ты просто… ты отвлёкся, а я… просто… — она вдохнула, прежде чем поднять взгляд, закусив губу. — Только не делай так больше.

Адриан растаял. Его глаза смягчились, пока он смотрел, как она поправляет пакет со льдом, а её пальцы нервно теребят край полотенца.

— Постараюсь изо всех сил, — пробормотал он, и его тон звучал скорее нежно, чем игриво.

Маринетт на миг замерла, прежде чем отвернуться, но Адриан всё ещё видел нежный румянец — без сомнения, это был румянец — заливший её щёки.

— Вот и правильно, — буркнула она, снова осматривая ушиб. — Уж постарайся.

Ни один из них не проронил ни слова о его пристальном взгляде или её затянувшемся прикосновении.

---

1) "Всего лишь шар для петанка" весит около 600 — 800 грамм и сделан из металла. Боль должна была быть дикой, бедный Адриан

Вернуться к тексту

Бледное сияние рассвета заливало кровать Маринетт, пока она ворочалась, закинув руку на лицо со стоном. Её будильник звенел без умолку. "Утренняя" Маринетт сожалела о решениях "ночной" Маринетт. После того фиаско с Адрианом в парке они устроились на тихий вечер с едой навынос и фильмами, пока Маринетт не ушла к себе в комнату под зевание и обещание заняться работой сегодня.

— Хочешь, я его выключу, Маринетт? — позвала Тикки откуда-то из района изножья кровати.

Маринетт лишь снова простонала.

Тикки вздохнула с нежностью и сама нажала кнопку. Благословенная тишина наполнила комнату.

Спустя долгое время Маринетт заставила себя сесть прямо, волосы были дикой копной, глаза все еще полуприкрыты.

— Ладно… сегодня тот самый день, — пробормотала она, потирая лицо. — Никаких отвлечений. Никаких задержек. Только работа.

— То же самое ты говорила вчера, — поддразнила Тикки, когда Маринетт перекинула ноги через край кровати.

— Да, но сегодня я действительно именно это имею в виду. К тому же вчерашний день превратился в "день заботы об Адриане", ну… — Маринетт добрела до стола, рухнув на стул. — Сегодня "день макета".

Тикки улыбнулась.

— Хочешь воды? Чая? Круассана? Какого-нибудь человеческого топлива?

— Не-а. — Маринетт схватила скетчбук и решительно раскрыла его. — Чистый, нефильтрованный, мощный хаос — вот моё топливо.

Тикки вздохнула снова, на этот раз с покорностью той, кто давно принял привычки своей избранницы.

— Хорошо. Я просто… присмотрю за тобой.

Через несколько минут Маринетт потерялась. По-настоящему потерялась. Мир исчез, когда линии, формы и образцы цвета словно прыгнули со страницы ей навстречу, заметки нацарапаны на полях, измерения переписаны трижды... Она даже не заметила, как прошло время.

Она вынырнула обратно только тогда, когда кто-то легонько постучал в дверь её спальни.

— Мурцесса? — голос Адриана прозвучал сквозь дверь, ещё немного сонный.

Маринетт замерла, моргнув, прежде чем осознать, что не произносила ни слова вслух — или не ела, или нормально не дышала — по меньшей мере час. Она отодвинулась от стола и поспешила открыть дверь.

Адриан стоял там в её толстовке и джинсах, с волосами, всё ещё слегка растрепанными после сна. Он тепло и легко улыбнулся ей.

— Доброе утро, — сказал он. — Нино позвал меня немного потусить… перехватить еды, может быть, зайти поиграть в аркады. Я хотел узнать, пойдёшь ли ты.

Маринетт замотала головой раньше, чем он договорил.

— Не могу. Мне нужно закончить этот проект сегодня. Или хотя бы… начать.

Адриан кивнул, ни намека на разочарование, только понимание.

— Так и думал, — сказал он с легкой улыбкой. — На тебе твои "Ледибаг-очки".

— Мои что?

— Этот лазерно-сфокусированный взгляд. Словно ты призываешь Талисман Удачи. — Он щелкнул себя по носу. — Мило, но при этом слегка пугающе.

Она фыркнула, но щёки потеплели.

— Я не пугающая.

— О, ты абсолютно точно пугающая, — поддел он. — В хорошем смысле. В том самом смысле "я собираюсь завоевать мир тканью и видением".

Маринетт хмыкнула, скрестив руки на груди, но не смогла спрятать улыбку. — Мне просто очень нужно, чтобы получилось хорошо.

— Я знаю. — Его голос был мягким. — И получится. Я оставлю тебя в покое, ладно?

Маринетт кивнула.

— Повеселись.

Он помедлил ещё мгновение, а затем шагнул назад через дверь, бросив:

— Если тебе что-нибудь понадобится… еда, перерывы, напоминание дышать… просто напиши мне.

— Напишу, — соврала она.

— Ага. — Его смех уже раздался из гостиной. — Конечно, напишешь.

Она закрыла дверь и выдохнула, на секунду прижавшись лбом к ней, прежде чем повернуться обратно к рабочему месту.

Тикки уже держала наготове сантиметровую ленту.

— Что ж, — сказала квами. — День макета продолжается…

Маринетт свирепо ухмыльнулась, закатывая рукава.

— Погнали.

* * *

Адриан был благодарен лифту сегодня. Выходя из него и щадя ушибленную голень, он услышал резкий вдох и не успел опомниться, как женщина за стойкой, Сюзетта, оказалась перед ним.

— Месье Агрест! Ох, боже мой, что случилось? И… вы совсем один, ваша… подруга сегодня не с вами? — Она улыбнулась ему, хлопая ресницами.

— А, нет, Сюзетта, сегодня она занята. Я ухожу встретиться с другом. Я в порядке, просто неудачное происшествие вчера, но Маринетт была чудесна, ухаживая за мной. До встречи, — сказал Адриан, торопливо выходя из лобби, радуясь, что она не может последовать за ним. Спускаясь по улице, он улыбнулся воспоминанию о диком гнезде волос Маринетт, сосредоточенных глазах и мягкой улыбке — всему, что он увидел, когда к ней постучался.

Нино ждал его у входа в метро, прихлёбывая кофе. Он листал телефон большим пальцем, но когда поднял голову и заметил Адриана, фыркнул и едва не подавился.

— Чувак. ЧУВАК. Да ладно, чувак, да быть не может. — Нино рассмеялся, совершенно не скрывая веселья. — Скажи мне, что ты опять спёр её толстовку.

Адриан посмотрел на себя вниз, усмехнувшись. Чёрная толстовка, зелёные акценты, мягкие рукава закрывают кисти. Он пожал плечами.

— Теперь она моя, — проговорил он, натягивая манжеты на руки.

— Это… Адриан, она буквально закрывает тебе пальцы…. Как она вообще её носит? — Брови Нино сошлись на переносице, когда он оглядел Адриана с ног до головы.

— Без понятия, но она всё ещё на мне сидит. — Он ухмыльнулся и двинулся к ступеням метро.

Нино шагнул рядом с ним.

— Ты серьёзно носишь одежду своей, — Нино сделал паузу, изображая пальцами кавычки, — соседки по комнате на людях… и ведёшь себя так, будто это нормально?

Адриан пожал плечами, сдерживая улыбку.

— Она удобная.

— Верно, — протянул Нино, — удобная. И то, что она пахнет ею… это ведь абсолютно никак с этим не связано?

Адриан почувствовал, как щеки теплеют, и повторил:

— Она моя.

Нино затрясся от смеха, качая головой.

— Ага, конечно. А если я позвоню ей и спрошу?

Адриан бросил на него взгляд, но ничего не сказал, прежде чем спуститься по лестнице, медленно хромая — ступенька за ступенькой. Нино притормозил, взглянув на него.

— Ладно, подожди. Что за хромота?

— Споткнулся.

— Споткнулся? И дай угадаю, Маринетт тоже абсолютно никак с этим не связана? — Нино покачал головой. — Чувак, ты ходячая катастрофа.

— Ладно, допустим, она имела к этому кое-какое отношение. Но справедливости ради, она разговаривала с Лукой, и шар для петанка прилетел из ниоткуда, а я играл только чтобы перестать отвлекать ее… — Адриан покраснел, дойдя до подножия лестницы.

Нино рассмеялся, хлопнув Адриана по плечу.

— Шар для петанка? Хочу ли я вообще знать, как это произошло?

— Это... — Телефон Адриана завибрировал.

— Передай Маринетт, что я прослежу, чтобы ты позаботился о её свитере, — фыркнул Нино, сжимая кепку в руках.

— Это не… угх. — Адриан развернул экран телефона к Нино, где появилась фотография Натали. Ухмылка Нино мгновенно исчезла, пока Адриан размышлял, отвечать ли. К несчастью, он прекрасно знал, что сделает Натали, если он не ответит. Она сменит тактику и позвонит Маринетт, а это последнее, о чём Маринетт стоит беспокоиться сегодня.

Он вздохнул, а затем нажал принять вызов, прижимая телефон к уху.

— Алло?

Нино переминался с ноги на ногу, пока звук прибывающего поезда не заставил Адриана вздрогнуть.

— Адриан, — холодно произнесла Натали. — Наконец-то. Я пытаюсь дозвониться до тебя целыми днями, и неприемлемо...

— Доброго утра и тебе, Натали. — Адриан откинул голову назад, глядя в потолок.

— Я звоню потому, что твой отец желает продолжить тот разговор с прошлой недели. Думаю, у тебя было предостаточно времени остыть, и он ожидает тебя в особняке сегодня. Это зашло достаточно далеко. Итак...

— Мой отец требует моего присутствия, но не может позвонить мне сам? — фыркнул Адриан, пока Нино смотрел куда угодно, только не на него.

— Твой отец занят.

— Ну, а я вот как будто нет, — отрезал Адриан, прежде чем выдохнуть. — Я не приду сегодня. Я дам знать.

— Адриан... — Он повесил трубку до того, как она успела договорить, и Нино поморщился.

— Ты только что сбросил звонок Натали.

Адриан убрал телефон в карман.

— Она была… настойчивой.

— Тогда зачем ответил? Я имею в виду, можно же поставить беззвучный режим. Адриан вздохнул.

— Если бы я это сделал, она позвонила бы снова. Когда она не может дозвониться до меня, она просто звонит Маринетт, — он покачал головой, — а ей это сегодня не нужно, она пытается работать над своим проектом и, ну, я и так достаточно отвлек ее вчера.

Нино медленно кивнул.

— Она настолько загоняется из-за этого проекта, да?

Адриан вздохнул.

— Ага. И она вкалывает. Я не хочу, чтобы хоть что-то вытащило её из этого её потока.

По лицу Нино расплылась озорная ухмылка.

— Чувак… посмотри на себя.

— Что?

— Ты надел её толстовку, потому что она пахнет ею. — Адриан фыркнул, пока Нино продолжал, — ты защищаешь ее покой, и получил травму в игре, в которую вступил только чтобы не отвлекать её.

— И что? — сказал Адриан, но ничего не сделал, чтобы скрыть улыбку.

Нино хлопнул его по спине, когда они зашли в поезд.

— Просто интересно, когда ты наконец сделаешь это официальным. Алья… и я заодно, и мы не можем дождаться.

Адриан фыркнул, но спорить не стал.

Было темно — достаточно поздно, чтобы лампы в коридоре отбрасывали тени на дверь квартиры, пока Адриан возился с ключом.

С Нино было весело, это правда, но стоило замку щелкнуть и двери распахнуться, вина тяжёлым грузом опустилась на сердце.

Он весь день не проверял, как дела у Маринетт.

Когда он заглянул к ней утром, и она мотнула головой, он знал, что она будет поглощена работой. Когда Маринетт впадала в проектный режим, остальной мир мог с тем же успехом стать фоновым шумом.

Квартира была тусклой, освещенной лишь мягким светом, идущим из кухни.

— Тикки? — прошептал он, ступая внутрь.

Красная квами подплыла к нему, ее маленькие антеннки встопорщились, а улыбка стала теплой.

— С возвращением домой, Адриан. Хорошо провел день с Нино?

— Э-э, да, отлично. Спасибо, но эм, она сегодня ела? — тихо спросил он.

Тикки открыла рот, чтобы ответить, но Адриан завернул за угол и застыл.

Кухня выглядела так, словно здесь взорвали бомбу из ткани, эскизов, лент, сантиметровых рулеток, крошек печенья, ручек, булавок и черт знает чего еще. Половинка круассана сиротливо лежала на разделочной доске. Кружка холодного кофе стояла рядом с россыпью катушек ниток. Ее швейный набор был открыт, рассыпан и очень хорошо забыт.

Глаза Адриана расширились, и он издал смешок.

— Вопрос снимается, — пробормотал он. — Ответ получен.

Тикки хихикнула.

— Она пыталась. Я заставляла её вставать несколько раз, но, э-э, потом у нее появлялась идея и… ну. — Она указала на хаос так, словно это объясняло всё.

Так оно и было.

Адриан поставил сумку, закатал рукава толстовки Маринетт и принялся за дело.

Он собирал свободные нити, надевал колпачки на ручки и раскладывал иголки обратно в их маленькую магнитную тарелочку. Он вымыл её кружку, выбросил холодный круассан, стер крошки со столешниц. Он даже разобрал её разбросанные ленты по цветам, потому что она всегда делала так, когда у нее действительно находилось время.

Тикки парила рядом с ним, её глаза лучились нежностью.

— Ты хороший котёнок, знаешь ли, — мягко сказала она. — Лучший из всех, кого выбирал Плагг.

Адриан замер на полпути, идя протирать поверхности, его щёки вспыхнули.

— Я просто… помогаю.

— Ты заботишься о ней, — пробормотала Тикки. — Она не скажет этого, но это много значит и это то, что ей нужно.

Из гостиной раздался громкий фырк.

— Ой, да ладно, — проворчал Плагг, вплывая в поле зрения и приземляясь на столешницу. — Не поощряй его. Еще пара секунд, и он начнет складывать её белье и расставлять книги с выкройками по алфавиту.

Адриан усмехнулся, не оборачиваясь.

— Ты хоть представляешь, сколько у неё этих выкроек?

— Слишком много, — сказал Плагг с набитым камамбером ртом. — Это угроза здоровью. Она могла бы в них утонуть.

Тикки закатила глаза и вздохнула.

— Ты драматизируешь.

— И это говорит магическая божья коровка позитива и созидания.

Адриан покачал головой, забавляясь, и аккуратно подтолкнул Плагга в сторону, чтобы убрать под ним.

— Я не делаю ничего особенного. Она просто… всегда заботится обо всех остальных. — Он помолчал, вздохнув. — Кто-то должен позаботиться и о ней тоже.

Глаза Тикки смягчились, и она ткнулась в щёку Адриана.

— Самый лучший котёнок.

Плагг закатил глаза, но пробормотал:

— Да-да… как скажете. От вас двоих голова идет кругом.

Адриан рассмеялся, заканчивая последнюю часть уборки. Столешницы снова засияли. Пол был свободен от ниток. Инструменты и материалы Маринетт были аккуратно сложены с одной стороны, чтобы она могла подобрать и продолжить ровно оттуда, где остановилась утром.

И разве его волновало, что она нарушила правило номер три? Ни капельки. Он обернулся туда, где Тикки зависла рядом с ним, и улыбнулся.

— Спасибо за помощь, Тикки.

Тикки похлопала его по щеке крошечной лапкой.

— Всегда рада помочь.

Будильник разбудил его раньше, чем успели пробиться ползущие лучи солнца. Он со стоном уткнулся лицом в подушку, пока из другого конца комнаты ныл Плагг.

— Киса. Вставай. Ты уже проигнорировал его один раз.

Адриан сел, перекинув ноги через край кровати; голень всё ещё пульсировала тупой, раздражающей болью. Меньше, чем вчера, но достаточно, чтобы напомнить: да, его вывел из игры металлический шар, брошенный двенадцатилетним мальчишкой.

Он протёр сонные глаза, оглядывая комнату и чувствуя доносящийся снаружи сладкий запах.

Запустив руку в волосы, Адриан соскользнул с кровати и схватил со стола толстовку Маринетт. С мягкой улыбкой он натянул её и вышел в коридор.

Шагнув на кухню, он замер.

Маринетт стояла у столешницы, собрав волосы в небрежный пучок, и что-то помешивала в кастрюльке на плите, напевая себе под нос. Её скетчбук уже лежал открытым рядом на столе.

Адриан нежно улыбнулся, разглядывая её вид. Должно быть, он издал какой-то звук — она обернулась, широко распахнув глаза.

— О! Доброе утро, Котик. — Глаза были уставшими, но улыбка — ласковой и почти благодарной. Он прислонился спиной к столешнице и скрестил руки на груди.

— Доброе утро, Жучок. Ты рано встала.

— Рано? Сейчас восемь тридцать. — Она вскинула бровь. — Обычно ты встаёшь раньше меня, какова твоя отговорка?

Он пожал плечами.

— Я ранен. Я заслуживаю сочувствия и лишнего сна.

Маринетт фыркнула, качая головой.

— Это было почти полтора дня назад, Адриан. Думаю, тебе пора бы уже пережить свой "лёгкий удар".

— Лёгкий удар? — простонал Адриан. — "Лёгкий удар", говорит она. Ты же была там, ты видела, как я страдаю, это был не лёгкий удар.

— Какая драма, — поддразнила она, потянувшись закрыть скетчбук и возвращаясь к кастрюле на плите.

— Это была очень болезненная драма, — поправил он, отходя от стойки за кофе к кофемашине. Он всё ещё хромал, и Маринетт нахмурилась.

— Ты действительно всё ещё хромаешь.

— Едва заметно, — пробормотал Адриан, наливая себе кофе в чашку. Она одарила его своим непреклонным взглядом, и Адриан поморщился, подняв обе руки.

— Обещаю, всё будет в порядке. Просто синяк, у меня бывали травмы похуже в роли Кота Нуара.

— Их всегда исправлял мой Талисман Удачи. Не вешай мне лапшу на уши.

Адриан рассмеялся, наблюдая, как она начала агрессивно орудовать ложкой, а затем вздохнула и повернулась к нему:

— Я видела, что ты сделал… здесь, на кухне.

Адриан не смотрел на неё, пытаясь сдержать улыбку.

— Да неужели?

— М-м-м. — Она уставилась в свою кастрюлю. — Чисто. Организовано. Ни единой крошки.

— Похоже, у тебя замечательный сосед по квартире.

— Ага, скорее, сосед-чудотворец, — она толкнула его локтем, и он снова рассмеялся.

— Ты знаешь, что нарушила правило номер три.

Она замерла, перестав помешивать и хмурясь.

— Знаю.

— Там был просто эпицентр катастрофы.

— Знаю.

— Даже убрать за собой не могла.

Её щёки покраснели, и она повернулась к нему.

— Я знаю, Агрест. Спасибо, что напомнил. — Она отвернулась обратно к кастрюле; лицо превратилось в милую гримасу, и Адриан тихо усмехнулся, чуть толкнув её плечом.

— Всё нормально, Букашка. Я убираюсь, когда нервничаю… ты проектируешь, когда нервничаешь. У каждого свои способы справляться со стрессом, и к тому же, я сейчас просто подразнил тебя.

Её глаза смягчились, когда она уловила ухмылку на его лице и озорной блеск в глазах.

Он снова рассмеялся, наклоняясь вперёд и шепча:

— К тому же… я беру это на заметку для будущих подколов.

Она ткнула его локтем.

— Ты не посмеешь.

— Ещё как посмею. Можешь…

Резкий звонок прорезал воздух, заставив Адриана вздрогнуть. Он вытащил телефон из кармана пижамных штанов и посмотрел на определитель номера. Натали. Опять.

Адриан медленно выдохнул, бросив взгляд на Маринетт — выражение её лица сменилось с игривого на обеспокоенное. Последнее, чего он хотел — чтобы она позвонила Маринетт… снова.

— Дай-ка я… отвечу, — пробормотал он, проводя пальцем по экрану. Маринетт кивнула и вернулась к помешиванию, но её плечи напряглись.

Поднеся телефон к уху, он тихо выдохнул:

— Алло.

Натали не стала тратить время на предисловия, её тон был резким.

— Адриан, это становится неприемлемым. Твой отец ожидает тебя сегодня, чтобы…

— Нет. — Его голос звучал ровно. — Натали. Я уже говорил тебе. Я свяжусь с тобой, когда буду готов.

Повисла пауза — Адриан был уверен, что она сейчас придумывает лучший способ, чтобы заставить его подчиниться. Раздался шумный выдох, и Натали рявкнула:

— Адриан, это не…

Адриан отвёл телефон от уха и сбросил вызов. Положил аппарат экраном вниз на стойку, контролируя своё дыхание, и поднял глаза, обнаружив, что Маринетт смотрит на него одновременно с тревогой и удивительной гордостью.

— Ты в порядке? — тихо спросила она, шагнув ближе.

Он кивнул, прежде чем подарить ей полуулыбку.

— Да. Просто… сегодня я выбираю свой покой.

— Хорошо. — Её голос потеплел. — Ты этого заслуживаешь.

Прикусив губу, чтобы унять жар, приливающий к лицу, он наклонился над её кастрюлей, стараясь выглядеть непринуждённо, хотя нависал над ней, словно кот, притянутый солнечным светом.

— Так что у нас готовится?

Она даже не посмотрела вверх — лишь рука привычно легла ему на плечо, мягко, но настойчиво отталкивая назад.

— Завтрак. Для меня. Ты проспал, так что тебе ничего не достанется.

Его рот открылся, преувеличенно обиженно.

— Ничего?

— Ничего, — кивнула она, и злая маленькая ухмылка тронула её губы. Та самая, которая всегда заставляла его хотеть преследовать её, дразнить, "поймать в банку".

Он не смог сдержать расплывшуюся по лицу улыбку.

— Жестоко.

— Переживёшь. — Она бросила взгляд на его ногу и неуверенно пожала плечами. — Наверное.

Адриан громко и безудержно расхохотался. Звук эхом отразился от шкафчиков, наполнив пространство между ними чем-то лёгким и комфортным.

Всё ещё улыбаясь, он обошёл её, едва заметно прихрамывая, и потянулся к навесному шкафчику. Достал две миски — потому что, конечно, он не собирался позволять ей есть в одиночку — и аккуратно поставил их рядом с ней на стойку, достаточно близко, чтобы показать, что никуда не уходит, но не назойливо, чтобы не нарушить ритм её готовки.

Этим он заработал короткий взгляд искоса.

И это стоило каждой секунды того, что он проспал.

* * *

Адриан очень старался делать вид, что не хромает — путь до кампуса оказался не таким дружелюбным, как он надеялся — проскользнув в аудиторию фотографии спустя мгновение после звонка. Сумка с камерой висела у него на противоположном плече, делая его походку странной.

Адриан плюхнулся на своё обычное место, как раз когда профессор запустил слайд-шоу на доске. Он едва успел достать тетрадь, как Пенни наклонилась и толкнула его.

— Во-первых, тебя не было на прошлой неделе, а сегодня ты пришёл поздно и выглядишь как оленёнок Бэмби, учащийся ходить. Что случилось, Золотце, твоя соседка, — она многозначительно повела бровями, — надрала тебе задницу?

Адриан фыркнул и закатил глаза.

— Нет, ничего подобного.

— Мы оба знаем, что она могла бы.

Адриан подавил смешок, опираясь на руку и поглядывая на Пенни.

— Она определённо могла бы, но нет. Я стал жертвой несчастного случая с шаром для петанка.

— Шар… для петанка? Боже мой, Агрест, ну ты и ходячее недоразумение.

Прежде чем он успел возразить, профессор хлопнул в ладоши, и потому Адриан вместо ответа пихнул Пенни ногой под столом.

— Итак, все слушайте! Как вы знаете, сейчас неделя промежуточных экзаменов. Ваше задание официально опубликовано на странице курса, пожалуйста, ознакомьтесь с ним на досуге. Срок сдачи — суббота до полуночи. Суббота до 23:59, и никаких исключений.

Профессор обвёл взглядом класс, кивнул и продолжил:

— Каждый из вас создаст коллекцию из двадцати фотографий на тему "Один день из жизни". На чём или ком будет сфокусирован этот день — полностью ваш выбор. Люди, пейзажи, питомцы, бытовая рутина… Мне всё равно, главное, чтобы вы смогли показать мне честную историю. Итак. Планируйте. Готовьтесь. Исследуйте и экспериментируйте. Также я жду короткое эссе на 100-200 слов о том, почему вы выбрали именно этот проект для себя.

Класс зашумел тихим гулом — студенты начали обсуждать варианты и идеи. Живот Адриана неприятно сжался, но не от волнения. Впервые за долгое время он почувствовал странное предвкушение — он уже точно знал, какую историю хочет рассказать.

Прежде чем он успел пошевелиться, Пенни наклонилась, глядя на него хитрыми глазами и широко улыбаясь:

— Так, Агрест, я вижу, как у тебя закрутились в голове шестерёнки, о чём думаешь?

— Как будто я скажу тебе, тебе слишком нравится смотреть на мои страдания, — выдохнул Адриан, пытаясь не засмеяться, пока профессор напутствовал их:

— А теперь идите… работайте… исследуйте!

Когда они вышли в коридор, Пенни зашагала рядом, всё ещё ухмыляясь, словно собиралась наброситься на любую крупицу информации, которую он обронит.

Тёплое полуденное солнце заливало траву перед ними, когда они ступили во двор кампуса. Студенты спешили группами, Пенни вскинула камеру, но внимание Адриана привлекла темноволосая девушка, сидящая на другом конце лужайки совершенно одна.

Маринетт была полностью поглощена своим скетчбуком. Она выглядела умиротворённой так, как редко позволяла миру видеть себя. Волосы собраны сбоку в свободную косу, несколько выбившихся прядей касались щёк всякий раз, как мимо пролетал ветерок. На ней была белая блузка в мелкий акварельный цветочный узор — мягкие розовые и фиолетовые оттенки подчёркивали тёплый тон её кожи. Тёмная юбка закрывала колени и часть ног, пока она сидела, подогнув ноги в сторону.

Кончик карандаша покоился в губах, задумчиво удерживаемый ею, пока она смотрела на страницу перед собой. Уголки губ приподняты в полуулыбке, ресницы опущены в сосредоточенности, и у Адриана перехватило дыхание.

Она выглядела умиротворённой. Прекрасной. Такой недоступной, недосягаемой и всё же…

Не думая, он улыбнулся, вскинул камеру и нажал на спуск затвора.

Отводя камеру чуть в сторону, чтобы просмотреть результат, он получил сильный толчок локтём от Пенни.

— Я так и знала! — сказала она, и её голос был лишь немногим громче шёпота. — День из жизни Маринетт, твоей соседки-которая-не-твоя-девушка.

Адриан не ответил, скользнув взглядом по моменту, который поймал и который светился на экране фотоаппарата. Сердце тяжело бухнуло в груди, а улыбка смягчилась, и он пробормотал:

— Да, что-то вроде того.

* * *

Маринетт едва замечала заходящее солнце, прикусывая губу и глядя на ткань перед собой. Её рабочее место представляло собой зону бедствия — карандаши повсюду, растянутая по столу ткань, записи разбросаны от стола до пола, и она была уверена, что слышала где-то позади неё тяжёлый вздох Тикки, осторожно переставлявшей что-то.

Она была так близка к завершению последнего эскиза, последней выкройки; оставалось только сшить всё вместе, и ничто не могло сломить её концентрацию, если бы она только смогла...

— Прошу, скажи мне, что ты съела хоть что-то, кроме мыслей, порождённых стрессом! — Тикки снова вздохнула, боднув свою избранную в плечо.

Маринетт махнула рукой в воздухе, отгоняя Тикки прочь.

Тикки застонала, прежде чем исчезнуть, но Маринетт была настолько поглощена, что даже не заметила этого.

Лишь несколько минут спустя раздался тихий стук в дверь. Она оглянулась, когда Тикки прошла сквозь дверь, а Адриан слегка приоткрыл её, заглядывая внутрь. Он опирался на дверной косяк, скрестив руки на груди, позволяя пальцам утонуть в чёрной толстовке, которую она абсолютно точно знала. Адриан ухмыльнулся, вскинув брови, а она попыталась сдержать улыбку.

— Ужин, — сказал он. — Пока Тикки не решила привязать тебя к стулу и не начала кормить силой.

Маринетт тряхнула головой в замешательстве.

— Ужин?

Адриан на секунду прикрыл глаза, а затем открыл их и кивнул с той же ухмылкой.

— Да, Маринетт. Ты знаешь, вот бывает такое обычное человеческое поведение — есть еду вечером. Может, даже выпить немного воды.

— Тикки настучала, да? — пробормотала Маринетт, не встречаясь с ним взглядом.

— Да, но ей и не стоило. Ты заперлась здесь на несколько часов и… — его слова оборвались, когда он взглянул на её рабочий стол. — Ух ты, эм, твой беспорядок… впечатляет.

Щёки Маринетт вспыхнули, она пожала плечами.

— Да, да, правило номер три, я знаю. Я собиралась убраться.

— Знаю. — Он мягко улыбнулся, склонив голову. — Но не раньше, чем в твоём животе окажется еда. Иди ешь, пока случайно не пришила собственные волосы к чему-нибудь.

— Это было всего один раз! — запротестовала Маринетт, позволяя ему выпроводить её из комнаты на кухню.

Здесь пахло потрясающе, и желудок Маринетт согласно заурчал. На плите булькала кастрюля, а стол уже был накрыт. Здесь даже стояла большая тарелка посередине, половина с сыром для Плагга, половина с печеньем для Тикки. Она почувствовала, как внутри тает, и сказала, повернувшись к нему:

— Тебе не нужно было всё это делать.

Адриан просто пожал плечами, мимоходом выключая конфорку.

— Ты заботишься обо мне постоянно, готовишь для меня… постоянно. И я тоже могу приготовить ужин.

Ей хотелось возразить, но она так устала, а желудок так протестующе урчал, а он выглядел таким гордым собой, что Маринетт смогла только улыбнуться и кивнуть, прежде чем сесть за стол.

Они ели в уютной тишине, пока Тикки счастливо порхала между ними, подъедая печенье, а Плагг развалился на опустевшей тарелке из-под сыра.

Когда тарелки опустели, а желудок перестал возмущаться, Маринетт откинулась назад с вздохом.

Адриан улыбнулся ей, его глаза были глубокими и нежными.

— Чувствуешь себя лучше? — спросил он.

Она кивнула и просияла.

— Да. Спасибо. Кажется… мне это было нужно.

Он протянул руку через стол и накрыл её ладонь своей.

— В любое время, Букашка. Ради этого я здесь. Щит от акум, кошачья эмоциональная поддержка, предотвращатель катастроф на полную ставку и, конечно же, сертифицированный куратор самочувствия Маринетт.

Маринетт фыркнула, и не выдержав, залилась тихим смехом.

— Полагаю, я заслужила это.

— Только иногда. Но просто знай… я здесь, если понадоблюсь.

— Спасибо, Котик. Я… ценю тебя.

— Знаю... и не забывай про правило номер три. — Адриан усмехнулся, убирая руку с её ладони, чтобы она могла встать вслед за ним.

Они оба отодвинули стулья. Маринетт прошла мимо стола, направляясь в коридор, и Адриан инстинктивно собрал тарелки. Но она замедлилась — замедлилась ровно настолько, чтобы её пальцы легко, как перышком, но при этом намеренно задели его руку.

— Я не забуду. Ещё раз спасибо.

Прежде чем он успел ответить, она привстала на цыпочки и прижалась мягким поцелуем к его щеке.

Адриан замер. Абсолютно замер. Сердце перевернулось так сильно, что он едва не выронил обе тарелки.

Маринетт не обернулась. Она скользнула в свою комнату, закрыв дверь с тихим щелчком. Внутри она остановилась у стола — глядя на раскиданную ткань, цветные карандаши, записи — весь хаос, который она создала.

Может, правило номер три и раздражает. Может, временами оно кажется занудным и ненужным.

Но тот, кто напоминал ей о нём… его мягкий голос, тёплые глаза, нелепая преданность, приправленная шутками… этого человека становилось невозможным игнорировать всё больше, с каждым прошедшим днём.

Адриан так и стоял там, на кухне, держа две тарелки так, словно забыл, что такое руки.

Поцелуй. Она поцеловала его. В щёку, конечно, но всё же поцелуй. Настоящий. От Маринетт. Её настоящими губами.

Его лицо пылало так жарко, что Плагг мог бы запекать на нём зефирки.

Он очень осторожно поставил тарелки, отчасти потому, что его конечности внезапно стали похожи на переваренные спагетти. Тишина квартиры окутала его, но внутри его грудной клетки всё стало громче — её голос, её пальцы, скользнувшие по руке, её мягкость, её улыбка.

Правило номер три. Он имел его в виду как лёгкую подначку, небольшой толчок, чтобы убедиться, что она позаботится о себе. Он лишь хотел помочь, позаботиться… защитить, но потом она поцеловала его.

Адриан приложил руку к щеке, прижимая тепло, всё ещё задержавшееся там.

— Она… поцеловала меня, — прошептал он в пустоту.

Плагг завис неподалёку, сложив лапки на груди, и выражение его лица было самым невозмутимым.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты не собираешься стоять здесь десять минут, прокручивая это в голове.

Адриан усмехнулся, моргнув.

— Плагг! Она поцеловала меня!

— Да-да, конец света. Мне оповестить СМИ? "Срочно в номер: местный котёнок обрёл любовь"! Может, в следующий раз ты ещё и замурлычешь?

Адриан не смог сдержать вырвавшийся изо рта вздох.

— Но она поцеловала меня.

Плаг громко застонал.

— Ладно, я ухожу. Разбуди меня, когда закончится твоё короткое замыкание.

Он улетел прочь, оставив Адриана опираться на кухонную стойку для поддержки. Он закрыл лицо обеими руками, лицо горело, но его улыбка была непоколебимой.

Он был совершенно, совершенно без ума от неё.

Кухня всё ещё была пуста, когда Адриан вышел из ванной уже одетым и направился к кофемашине. Было рано, слишком рано для Маринетт, но после ночи, проведенной в основном за тем, что он ворочался в кровати, с него было достаточно.

Нажав кнопку на кофеварке, он повернулся к правилам на холодильнике и едва сдержал смех при виде чёрточек подсчета нарушений их правил. Они были полностью зачёркнуты.

Качая головой, Адриан открыл холодильник, достал апельсиновый сок и налил себе стакан, пока ждал кофе. Он решил поджарить пару бриошей, обдумывая свой промежуточный проект семестра.

Он собирался поговорить об этом с Маринетт прошлой ночью, но она так увлеклась своей работой, что это вылетело у него из головы. Теперь же, стоя босиком в тихой кухне, где запах кофе наполнял квартиру, он понял, что больше не может откладывать.

Его профессор хотел двадцать фотографий.

— Un jour dans la vie, — сказал он. В любом смысле, это должно быть легко.

А Маринетт… ну, она и есть "его день" большую часть времени, даже не прилагая усилий. Он улыбнулся своим мыслям, вспомнив вчерашний разгром на её рабочем месте. Что-то в том, как она работает, всегда заставляло его чувствовать тепло внутри.

Тостер щёлкнул, вырывая его из раздумий.

Он выложил бриоши на тарелку, налил себе кофе и уже собирался сесть, как услышал мягкий щелчок двери и шаги. Маринетт появилась в огромной футболке, подозрительно похожей на одну из его, и леггинсах, с волосами, собранными в небрежный пучок, зевая так широко, что он не смог сдержать вырвавшийся вздох.

Она замерла, увидев его.

— Ты проснулся. Рано.

— Ты тоже проснулась, — парировал он, приподняв бровь. — Тоже рано.

— Не думаю, что это считается "рано", если я вообще не прекращала работать, — пробормотала она, потирая глаза и проходя мимо него к холодильнику.

Адриан мягко перехватил ее, протянув уже налитый апельсиновый сок, и кивнул:

— Просто садись. Пей. Я обо всем позаботился.

Она одарила его благодарной сонной улыбкой, прежде чем рухнуть на стул, а он подошел к тостеру, закинул туда еще два кусочка хлеба и придвинул свою тарелку через стол прямо к ней.

— Адриан, мне не нужен твой завтрак, я могу сама…

— Нет уж. Сонному Жучку нужно питание. — Он подмигнул ей, возвращаясь к тостеру. Забрав свой новый завтрак и вернувшись к столу, он снова поймал взглядом перечёркнутые чёрточки и хмыкнул.

— Так. И чем счётчик насолил тебе? — тихо произнес Адриан, усаживаясь рядом.

Глаза Маринетт расширились, а губы сжались в линию, но она опустила взгляд на стол и прошептала:

— Абсолютно ничем.

Адриан фыркнул:

— Ничем? Ты зачеркнула его так, будто он лично оскорбил твою семью.

— Ну… я вообще не знаю, зачем мы вели этот счёт, это глупо! — Маринетт сверкнула глазами, откусывая кусок бриоши.

— Это ты его начала вести. — Адриан рассмеялся, глядя на её нахмуренное лицо.

— Заткнись, Агрест.

— Как скажешь. — Адриан прикусил губу, чтобы не улыбаться, пока они продолжали завтракать в относительной тишине. Комнату заполняло лишь пыхтение Маринетт, и Адриан едва сдерживался, чтобы не прыснуть со смеху.

Спустя какое-то время Маринетт сделала еще один глоток сока, а Адриан делал вид, что не наблюдает за ней. Он взглянул на часы: до выхода оставалось ещё полно времени, но нервы начинали брать своё.

Он откашлялся и замолк, она подняла на него глаза.

— Слушай, я действительно хотел кое-что спросить, собирался вчера, но ты была занята и… — Адриан запнулся, заметив, как она вскинула брови.

— Продолжай…

Он попытался звучать непринужденно, совершенно нормально, но чувствовал себя совсем иначе. Кто просит разрешения фотографировать лучшую подругу вот так?

— Ну, нам дали задание для моего фотопроекта по середине семестра. Нужно сделать серию в духе "Un Jour Dans la vie". Двадцать фото. Обычная повседневная жизнь, и я подумал… — он снова запнулся, потирая шею сзади. — Поскольку ты, ну, знаешь… ты, и у тебя весь этот невероятный дизайнерский быт, техники и маленькие привычки, всё, что ты делаешь не задумываясь, и возможно…

Она опустила брови и наклонила голову:

— Возможно что?

Он сглотнул и глубоко вдохнул:

— Я хотел узнать, можно ли мне поснимать тебя… за работой, за дизайном, просто… такой, какая ты есть, э-э, Маринетт. Маринетт Дюпен-Чен.

Адриан видел, как её щеки слегка порозовели, пока она смотрела на него.

— Меня? — выдохнула она.

Адриан резко откинулся назад, слишком быстро закивав, а слова совсем перепутались.

— Да, то есть, только если ты хочешь! Полностью на твоё усмотрение. Я просто… ты просто потрясающая, то есть… твой процесс завораживает. Когда я раньше был моделью, дизайнеры обычно прятали всю эту грязную реальность за кулисами, а ты делаешь наоборот. Ты прекрасна, ой, то есть, ты создаешь прекрасное. И настоящее. Меняющее жизнь и эм… в общем, я просто думаю, что это сделает мой проект сильнее, лучше. Со смыслом, да! — Он поднял глаза, встречаясь с ней взглядом. Она начала покусывать губу — опасное зрелище, которое чуть не лишило его рассудка — прежде чем улыбнуться и кивнуть.

— Хорошо, — сказала она тихим голосом. — Думаю, если это поможет твоему проекту, то да… эм, можешь меня фотографировать.

Внутри у него всё сделало нелепое сальто, пока он не мог оторвать от неё взгляда.

— Правда?

— Правда, — повторила она, пряча улыбку за стаканом, а затем снова посмотрела на него, добавив: — Но это будет подпадать под правило восемь. "Никакой модной критики до кофе"… значит, никаких фото до кофе.

Она подняла палец, указывая на него.

— О… и не делай меня некрасивой. Никаких странных ракурсов, снимков, когда я моргну, и абсолютно ничего, что заставило бы меня выглядеть так, будто я замышляю монолог суперзлодея.

Адриан еле сдержал смех.

— Ещё, — продолжила она, теперь тряся пальцем, — убедись, что снял меня с хорошей стороны. Ты теперь-то точно должен знать, какая сторона у меня хорошая.

Она помедлила, нахмурив брови, и пожала плечами:

— И если я ем, шью или бормочу себе под нос, камера опускается. Обсуждению не подлежит.

Адриан кивнул, закусив губу.

— Само собой.

— О… и ещё кое-что. — Она наконец посмотрела на него, распахнув глаза. — Тебе нельзя делать это… странным.

Он моргнул и склонил голову набок.

— В смысле "странным"?.

Маринетт ухмыльнулась.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я.

Адриан рассмеялся с облегчением.

— Как пожелаешь, моя леди.

* * *

— Тебе стоит идти впереди меня.

— Я не буду идти впереди тебя. — фыркнула Маринетт, бросив на него косой взгляд, пока Адриан нарочно укоротил длину шагов, словно внезапно забыл, как пользоваться ногами.

— Как я должен получить снимки для "дня Маринетт", если ты не передо мной? — драматично заныл он, поднимая камеру так, будто это доказывало его правоту.

Она остановилась ровно настолько, чтобы он врезался ей в плечо.

— Адриан, я не позволю тебе папараццить меня на тротуаре.

— Это не папарацци, — защищался он, обходя её и пятясь вперед с камерой наперевес. — Это искусство. Для школы. Серьезное академическое занятие. Очень благородное. К тому же… ты ведь согласилась.

Маринетт вздохнула:

— Ты споткнешься, идя вот так.

— Я никогда не споткнусь, — ухмыльнулся он, как вдруг его пятка зацепилась за что-то сзади, и он слегка пошатнулся, отчего его и без того травмированная голень больно ёкнула.

Маринетт захихикала:

— М-м-м. Думал, что не споткнешься?

Адриан издал какой-то звук, глядя на неё; его щеки пылали, но он все равно улыбался.

— Видишь? Я в мурр-деальном порядке. Просто… небольшая оплошность, и о! Ты немного повернула голову? Утренний свет… делает… что-то… с твоими волосами и…

Она закатила глаза и вздохнула:

— Ты невозможен.

— Ну давай, Маринетт, ты же знаешь, что любишь меня, к тому же ты могла бы встретиться с Альей, но выбрала пойти со мной, выбрала меня, Маринетт… потому что…? — Он оскалился, снова нажимая на затвор и ухмыляясь ей.

— Потому что мы идем в одно и то же место, Котёнок.

— Конечно, конечно. Именно поэтому. — Адриан рассмеялся, делая ещё один снимок. Он ухмыльнулся увиденному на экране предпросмотра, прежде чем вновь выровняться с ней шаг в шаг. — Этот точно пойдет в проект!

Она толкнула его плечом, но улыбалась.

— Только… не делай меня странной, ладно?

Адриан замер, моргнул, покачал головой и пробормотал:

— Букашечка, ты буквально никогда такой не бываешь.

Маринетт обернулась, вскинув брови.

— Думаю, это нарушает десятое правило.

— Ой, перестань, нет. Ты бы не спустила мне этого.

— Ох, еще как спустила бы. — Она продолжала идти, задрав подбородок в притворном авторитете. — Десятое правило очень чёткое.

Адриан поспешил догнать её.

— Десятое правило было написано в момент слабости.

— Но это была твоя идея!

— Именно, — бодро сказал он. — А значит, мне должны дать на него право.

— Совсем нет.

Но она смеялась, а он смотрел на неё так, будто она весь мир, и ещё один тихий щелчок камеры запечатлел этот момент, пока она этого не заметила.

* * *

Нино первым вышел из здания, придерживая дверь, следом шёл Адриан с камерой, бережно прижатой обеими руками к груди. Взгляд Адриана тут же скользнул по двору, объектив инстинктивно поднялся в поисках Маринетт, надеясь поймать её в одном из незащищенных, рассеянных моментов, прежде чем они неизбежно увидят друг друга.

Адриан расплылся в улыбке, заметив её под деревом. Она прислонилась спиной к стволу, скетчбук лежал у неё на коленях. Её волосы, собранные наполовину вверх, наполовину вниз, слегка развевались на ветру, пока Алья оживленно болтала рядом. Адриан едва успел поднять камеру, как Нино подтолкнул его:

— То есть ты говоришь мне, что она реально согласилась стать темой твоего проекта.

Адриан посмотрел сквозь видоискатель, отвечая ему и одновременно крутя кольцо фокусировки.

— Согласилась… но выставила около двенадцати условий.

Нино рассмеялся, качая головой.

— Да, звучит похоже на неё.

Через лужайку он видел, как Маринетт прижалась головой к дереву, закрыв глаза, но явно слушая Алью, машинально постукивая карандашом по нижней губе. Алья сделала широкий жест рукой, и Маринетт открыла глаза и засмеялась, слегка наклоняясь вперед, казалось, что смешинки рассыпались вокруг неё.

Адриан сделал кадр, не успев подумать. Его сердце гулко стучало в груди, когда он взглянул на фотографию. То, как свет пробивался сквозь листья, изгиб её позы, чистая и сияющая радость, расплесканная по лицу — всё это казалось неправдой.

— Чувак, — пробормотал Нино, поймав выражение лица Адриана. — Это не тот вид, который бывает у людей на промежуточном экзамене.

Адриан опустил камеру ровно настолько, чтобы взглянуть на него, всё ещё ухмыляясь.

— Откуда ты знаешь. Может, я просто… очень предан делу.

Нино фыркнул, и они вдвоём двинулись по траве.

Маринетт услышала хруст листьев под приближающимися шагами, и подняла блестящие глаза, Адриан и Нино подошли ближе. Адриан держал камеру так, будто это нечто драгоценное, ремешок надежно обвивал его шею.

— Привет, мальчики! — окликнула Алья.

Адриан плюхнулся в траву рядом с Маринетт, вытянув длинные ноги так, словно именно здесь и планировал приземлиться. Даже не глядя, Маринетт залезла в сумку и вытащила контейнер с едой, протянув ему. Он принял его так же вслепую, уже открывая крышку.

Алья фыркнула в свой напиток.

— Вы двое жутко синхронизированы.

Маринетт лишь покачала головой, уголки её губ дрогнули.

— Рутина.

Нино плюхнулся с другой стороны от Альи, уже копаясь в своём обеде, пока Адриан откусил первый кусок и блаженно вздохнул.

— У Маринетт лучшие обеды.

— Ты пытаешься подлизываться, Агрест? — пробормотала Маринетт, передавая ему бутылку воды.

— Я? Подлизываться? Никогда! — Адриан театрально приложил руку к груди, пока Маринетт хихикала. Нино закатил глаза, а Алья вздохнула:

— Ладно, вы двое. Ведите себя прилично.

Адриан усмехнулся, беря еще один кусок, их взгляды встретились. Маринетт чувствовала, как жар поднимается по лицу, пока не перевела взгляд обратно на Алью, прочистив горло перед тем, как заговорить.

— Так, мой проект почти готов. Я, наверное, возьму завтра выходной, раз у меня нет больших пар, и сосредоточусь на завершении.

Алья фыркнула.

— Хорошая смена темы. А насчёт твоей речи как? Готова?

— О, эм, кажется… кажется, я ко всему готова. — Маринетт взглянула на Адриана, поглощённого процессом еды. Солнце падало на его волосы идеально, едва не заставив Маринетт вздохнуть.

Она потянулась за своим обедом, когда телефон в её сумочке зажужжал. Она слегка нахмурилась, доставая его, и её лицо тут же смягчилось.

— О, — хмыкнула она.

Адриан отвлекся от еды, наблюдая за ней.

— Всё в порядке?

— О, да, — сказала она, перечитав текст сообщения, и тихо рассмеялась. Она наклонила телефон к нему, чтобы он мог увидеть текст.

"Не хотите ли вы с Адрианом присоединиться к нашему сегодняшнему ужину?"

Адриан слегка замер, потом сглотнул.

— О, эм, нет… это… я не хочу навязываться, — сказал он слишком быстро, качая головой. — Это очень мило, но…

— Адриан. — Она подвинула телефон ближе к его лицу. — Прочитай еще раз. Они спросили про тебя. Кроме того, когда тебя это останавливало? Ты постоянно ел с нами ужины. То, что я там больше не живу, не значит, что ты теперь менее желанный гость.

— Знаю… я просто… — пробормотал Адриан. — Не хочу вторгаться в семейный ужин.

Маринетт протянула руку и сжала его предплечье.

— Адриан, мои родители любят тебя. Ты для них семья — всегда. Ты до сих пор их любимое дитя.

Она ухмыльнулась, он снова встретился с ней взглядом, на этот раз с мягкой улыбкой.

— Ладно, ладно. Знаю, что веду себя глупо. Пойду.

Глаза Маринетт расширились, и она нахмурилась.

— Мой котик не глупый. Никто не имеет права называть его так. Даже он сам.

Адриан покраснел, пока Маринетт печатала ответ и нажимала "отправить".

* * *

Колокольчик над дверью пекарни мелодично звякнул, когда Маринетт открыла дверь, тёплый свет выплеснулся на тротуар. Адриан поколебался всего секунду — и шагнул внутрь, привычный аромат хлеба и сахара словно ворвался в чувства.

— Добро пожаловать домой, — немедленно раздался голос Тома из-за стойки. Он стоял посреди зала, освобождая одну из витрин от непроданной за день еды.

Адриан едва успел среагировать, как Сабина оказалась рядом, заключая его в объятия. Её хватка была одновременно и крепкой, и нежной.

— Ты почти не заходил с тех пор, как вы съехали, — пробормотала она, затем отстранилась ровно настолько, чтобы нахмуриться. — Ты хромаешь?

— Я в порядке, — быстро сказал Адриан, на что Маринетт фыркнула.

Том сузил глаза.

— Ты говоришь это так, будто мы должны поверить.

— Двенадцатилетний малец огрел его петанковым шаром в субботу, — проворчала Маринетт, проходя мимо Адриана и помогая отцу с наполовину полным подносом макарун.

Том поморщился.

— Ай. Дал сдачи?

— ПАПА! — зарычала Маринетт.

Том поднял руки в защитном жесте, усмехнувшись.

— Шучу, шучу, — подмигнул он Адриану.

Закончив с запиранием дверей и уборкой пекарни, они поднялись по лестнице в квартиру наверху, Том сразу прошел на кухню, Адриан последовал за ним. Сабина и Маринетт принялись накрывать на стол.

— Так, могу я рассчитывать, что ты нарежешь овощи, пока я займусь мясом? — спросил Том.

Адриан улыбнулся с лёгким смешком.

— Думаю, справлюсь.

Они работали бок о бок. Это было легко. Удобно. Знакомо. Мясо тушилось, пока Адриан складывал нарезанные овощи в одну сторону. Он глянул через плечо на Маринетт и её мать, шепчущихся вместе, затем снова на Тома, осознав, что понятия не имеет, когда перестал чувствовать себя гостем.

Когда они устроились за ужином, разговор потёк легко: о занятиях, об инциденте с петанком и, наконец, об их промежуточных экзаменах. Когда Адриан упомянул свой фотопроект, Том подался вперёд с интересом.

— "Один день из жизни", хм? — сказала Сабина, улыбаясь. — Звучит чудесно. Кто твоя модель?

— О, эм… Маринетт. — Адриан потер шею, брови Тома взлетели вверх. — Это… просто логично. Мы же всегда вместе и…

— По-моему, это мило, Адриан. — Сабина протянула руку через стол и похлопала его по руке, и в тот момент щёки Маринетт стали пунцовыми.

Адриан взглянул на Маринетт, затем на её родителей, и пробормотал:

— Вообще-то… вы не против, если я сделаю несколько кадров сегодня вечером? Я имею в виду… вы не обязаны, просто…

— Конечно не против, Адриан, — тут же ответила Сабина.

Маринетт закатила глаза.

— Ты ещё меня не спросил.

Адриан ухмыльнулся ей в ответ.

— Ты уже согласилась, хотя и с дюжиной условий.

— Никакой дюжины не было!

Адриан вскинул брови, и она вновь покраснела, уткнувшись взглядом в тарелку.

После ужина, пока беседа продолжалась, Адриан осторожно перемещался по комнате с камерой. Он решил, что снимать сегодня можно не только Маринетт. Он запечатлел Сабину и Тома: сложенные вместе руки Сабины, мягкую улыбку на лице Тома, полного радости. Нежную любовь на лице Маринетт, смотрящей на своих родителей. Он сделал несколько снимков, прежде чем остановиться.

— Могли бы вы собраться вместе? Я сделаю семейный портрет.

Адриан уже поднимал камеру и готовился нажать на спуск, но Сабина подняла руку.

— Погоди, — окликнула она, поджав губы в легкой улыбке. — Ты тоже должен быть в кадре.

Адриан замер, моргнув.

— О, эм…

— Чепуха, — сказал Том. — Поставь на стойку. На таймер.

Адриан поколебался, затем поставил камеру, выстроил кадр и нажал кнопку. Сердце забилось чуть громче обычного, пока он спешил через комнату и нырял на сиденье рядом с Маринетт, бросив на неё взгляд. Затвор щёлкнул, но ни один из них так и не поднял глаз.

* * *

По мере того как вечер продолжался, Адриан ловил себя на том, что украдкой поглядывает на Маринетт своим особым нежным взглядом, предназначенным только для неё. Поэтому, когда Том толкнул его локтем и кивнул в сторону входной двери, Адриан пошёл за ним.

В коридоре Том скрестил руки на груди и улыбнулся.

— Итак, — сказал он легко, — когда ты планируешь рассказать моей дочери о своих чувствах?

Адриан едва не споткнулся, отступая от двери.

— Я… что… Месье Дюпен, я…

Том вскинул бровь.

Адриан выдохнул, чувствуя себя проигравшим.

— Верно. Эм… я просто… не хочу, чтобы что-то менялось.

Том медленно кивнул, задумавшись.

— Послушай, сынок. Часть жизни — это взросление. Вещи меняются. Им и положено меняться. Ты превращаешься в того человека, которым должен стать. — Он пожал плечами, положив руку на плечо Адриана. — Думаешь, мы с Сабиной всегда были той парой, которой являемся сейчас? Мы работали над этим. Мы менялись… вместе. Ты тоже сможешь. И, сынок, оно того стоит.

Адриан кивнул, тяжело сглотнув.

— Не тяни слишком долго, — добавил Том мягко. — Но помни, ты в нашей семье, что бы ни случилось.

Адриан глубоко вдохнул.

— Я понимаю. После её проекта, когда она будет меньше нервничать, — тихо сказал он, удивившись, что Том его слышит. — В эти выходные. Обещаю.

Том хлопнул его по плечу снова.

— Ты хороший человек, Адриан. Я горжусь тобой.

Адриан почувствовал, как вспыхнули его щёки, пока они шли обратно внутрь. Маринетт подняла на него глаза, любопытствуя. Адриан просто улыбнулся, потому что Том был прав. Она стоила всего.

* * *

Уже давно стемнело, когда Адриан и Маринетт добрались до остановки метро внизу по дороге. Маринетт уютно устроилась у его бока, её веки были тяжёлыми.

На мгновение Адриан задумался, не превратиться ли и не отнести ли её таким образом домой, но решил, что вид Кота Нуара, сопровождающего полусонную девушку — не лучший имидж.

Забравшись в вагон, Маринетт прислонилась к его плечу, больше не притворяясь, что не валится с ног.

— Тебе не стоило сидеть допоздна, Маринетт, — пробормотал Адриан ей в волосы.

Она издала тихий звук — согласие, отрицание или, возможно, и то, и другое.

Адриан обнял её одной рукой, цепляясь второй рукой за поручень и смещаясь, чтобы лучше держать её вес. Она вздохнула, прижимаясь ближе, глаза начали закрываться, но тут же резко открылись от её широкого зевка.

— Не вздумай засыпать, — поддразнил он. — Мы почти дома.

— Я не сплю, — пробормотала она, подавляя очередной зевок. Адриан улыбнулся этому звуку.

К тому моменту, как они добрались до своей остановки, Маринетт едва соображала. Адриан подстроился под её замедляющийся шаг, пока она не качнулась, и тогда он подхватил её на обе руки, направляясь к лифту. Он был благодарен, что основная часть здания пустовала в такой час.

На их этаже Адриан сперва долго возился с ключами, пока Тикки не метнулась вперед, отпирая дверь. Он улыбнулся ей с облегчением.

Как только он толкнул дверь ногой, Плагг пулей вылетел из сумочки Маринетт в сторону кухни.

— Еда, — объявил он.

Адриан закатил глаза, а Тикки вспорхнула вверх, устраиваясь у него на плече.

Он отнёс Маринетт в её комнату, аккуратно посадив на неразобранную кровать и сняв обувь. Она протестующе простонала, но затем довольно вздохнула, когда он уложил и накрыл её. Она свернулась калачиком на боку, натягивая одеяло до подбородка.

Адриан отступил на шаг, наблюдая, как выравнивается её дыхание. Такое спокойное. Он на секунду закрыл глаза, затем вернулся к дверному проёму, задержавшись посмотреть, как Тикки устраивается на подушке рядом с Маринетт.

— Я… я люблю тебя, Маринетт, — прошептал он, словно пробуя эти слова на вкус, и мягко закрыл дверь.

В квартире было тихо. Адриан скинул сумку с плеча и уселся на диван. Он достал камеру и пролистал кадры, пока не нашел его — тот снимок из пекарни.

Все четверо, сбившиеся в кучу. Глаза всех сияют. Радость повсюду.

Адриан улыбнулся, потому что на фотографии его глаза смотрели не в объектив.

Они смотрели на Маринетт.

А её — на него.

— Этот… этот — просто находка, — пробормотал он.

Квартира была тихой. Даже слишком тихой. Это был тот самый вид тишины, который наступал каждый раз, когда Маринетт уходила в работу с головой и всё остальное переставало существовать.

Образцы ткани усеивали пол её спальни, словно опавшие лепестки. Бумага с выкройками была приклеена к стене, загнувшаяся по краям от частого использования. Её стол напоминал зону боевых действий: булавки, катушки ниток и вырванные из альбома наброски. Маринетт сидела на кровати по-турецки, ноутбук опасно балансировал на её коленях, пальцы летали над клавиатурой, пока она корректировала слайды и бормотала себе под нос.

Тикки хмуро наблюдала за ней с верхней полки книжного шкафа.

Был четверг, оставался всего один день, а Маринетт не ходила на занятия. Она пропустила завтрак. Она даже не замечала времени, пока желудок не издал слабый предательский рык.

Маринетт проигнорировала его, подавшись вперёд, чтобы рассмотреть картинку на экране, как вдруг раздался стук в дверь её спальни.

Не громкий — осторожный и нерешительный.

— Букашка? — голос Адриана донёсся из-за двери. — Я принёс оливковую ветвь мира.

Маринетт покачала головой, моргнула и бросила взгляд на дверь, а затем снова на хаос (и эскизы) вокруг себя.

— Тебе нельзя заходить! — на автомате крикнула она.

— Я знаю, — усмехнулся он. — Поэтому я и стучу. И поэтому же стою очень уважительно в коридоре. Меня приучили к дому, Маринетт.

Она фыркнула, заправляя прядь волос за ухо.

— Чего тебе?

По ту сторону двери на мгновение повисла тишина, прежде чем Адриан усмехнулся:

— Э-э, обед? И, возможно, спасение твоей жизни.

Маринетт нахмурилась и закатила глаза:

— Я не умираю, Котик.

— Это ещё предстоит выяснить. Ты прогуляла утренние пары, — ответил Адриан. — И судя по тому, что ты не украла мой тост этим утром… да и вообще не появилась, рискну предположить, что ты также пропустила завтрак.

Маринетт открыла рот, чтобы возразить, и замолчала, когда её желудок снова выдал её, только на этот раз погромче.

Адриан тихо рассмеялся по ту сторону двери.

— Ого, даже твой живот устраивает протест.

— Как ты мог это услышать? — надулась Маринетт.

Адриан фыркнул, а затем пояснил:

— Кошачьи черты. Чего ты ожидала?

— Ты ненастоящий кот, а я занята, — пробормотала Маринетт, плечи которой слегка опустились.

— Я знаю, — мягко сказал он. — Поэтому я принёс еду, которую можно есть одной рукой. Взял в том кафе, которое тебе нравится.

Послышалось шуршание пакета, и он вздохнул:

— Я могу просто оставить это прямо здесь, без подглядывания, без нависания на душой. Просто… съешь что-нибудь, ладно?

Маринетт на мгновение уставилась на дверь, потом соскользнула с кровати и пересекла комнату. Она глубоко вдохнула, приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы забрать у Адриана пакет, но их пальцы соприкоснулись на полсекунды — и он отступил, подняв руки в знак капитуляции.

— Спасибо, Котик, — пробормотала она, уже отворачиваясь и закрывая дверь.

Адриан спросил почти шёпотом:

— Ты ведь и днём тоже не пойдёшь на пары, да?

Она заколебалась. Она знала, что ему не нравилось, когда она пропускала учёбу, но дел было так много. Она не знала, куда уходит время, но лучше всего работала под давлением. Конечно, она сможет всё сделать, ведь она Ледибаг.

— Сегодня последний раз, обещаю.

— Хорошо, — крикнул он, когда она закрыла дверь. — Я буду здесь, если понадоблюсь. Перекусы… напитки… эмоциональная поддержка от Кота…

Она невольно улыбнулась и окликнула:

— Адриан?

— Да? — мягко ответил он.

— Тебе всё равно нельзя входить, — напомнила она, чувствуя, как её губы расплываются в ухмылке.

— Знаю, — засмеялся он, а затем вздохнул, — но я всё ещё могу заботиться о тебе из коридора.

Маринетт направилась обратно к своей кровати с едой в руках, чувствуя себя морально немного устойчивее, чем пять минут назад.

Адриан стоял прямо по другую сторону её двери, всё ещё улыбаясь. Он купил её любимые бутерброды из того самого кафе, где они часто бывали с Альей, ни секунды не сомневаясь, что она так увлеклась, что забыла поесть. Ему до ужаса не хотелось оказаться правым.

Он задержался у её двери ещё на мгновение, прислушиваясь на случай, если он понадобится ей, но там стояла полная тишина. С тихим вздохом он кивнул сам себе и направился в свою комнату.

Внутри он закрыл дверь и на секунду прислонился к ней спиной, медленно выдыхая. Квартира ощущалась иначе, когда Маринетт погружалась в рабочий режим — тише, пустыннее, даже немного одинокой.

Адриан прошёл через комнату к своему столу и включил ноутбук, достал камеру из сумки. Он подключил её и двинул мышкой, открыв папку и ожидая, пока загрузятся фотоминиатюры. Его сердце глухо бухнуло в груди, когда он увидел их.

Технически прошло больше дня, но это всё ещё были "дни из жизни Маринетт", так что он решил, что этого достаточно. Открыв первую фотографию, ту, что сделал в день задания, он растаял заново.

Пролистывая снимки, он всё шире улыбался, и каким-то образом чувствовал, что влюбляется ещё сильнее. Свечение экрана омывало его руки, большой палец замедлился сам по себе, не осознавая этого, каждое следующее изображение удерживало его внимание на секунду дольше, чем предыдущее, пока остальная часть комнаты не растворилась в ничто, и осталась только Маринетт и запечатлённые моменты.

Маринетт идёт впереди него по тротуару, солнце играет в её волосах во время ходьбы.

Маринетт смотрит на него тем же утром, смеётся и закатывает глаза.

Маринетт во время обеда, прислонившаяся к дереву, а затем смеющаяся с Альей.

Он продолжал щёлкать, пока не дошёл до снимков того вечера в пекарне. Так много фотографий, столько моментов, застывших во времени. Он глубоко вздохнул, расправляя плечи, тщательно выбирая их. Двадцать изображений. Это история, а не просто моменты.

Хотя в этом не было необходимости, он всё равно отправил их в печать. Тихое механическое жужжание принтера наполнило комнату, Адриан откинулся на спинку стула, сложив руки на груди, пока фотографии печатались одна за другой.

Он взял одну со стопки. На ней была Маринетт на кухне только вчера — волосы собраны в небрежный пучок, фартук надет, мука размазана по щеке. Лицо сморщено от концентрации, язык чуть высунут, пока она изучает книгу, открытую на столешнице.

Он тихо усмехнулся, рассматривая её. Это было так похоже на неё. Сосредоточенная, ничего не замечающая и совершенно естественная.

— Она даже не знает, как прекрасно выглядит, — пробормотал он себе под нос.

— Узнала бы, если б ты сказал ей об этом, — фыркнул Плагг откуда-то поблизости. Адриан дёрнулся от стола, едва не опрокинув стул и рассыпав фотографии.

— Предупреждай в следующий раз, Плагг! — рявкнул Адриан. — Я думал, ты всё ещё объедаешься сыром на кухне!

— У тебя кончился сыр, — буркнул Плагг, исчезая в комоде, а Адриан присел, чтобы собрать фото и вернуть их в стопку.

Когда последнее фото легло на место, Адриан усмехнулся. Оно было сделана прошлой ночью — Маринетт сидит на диване, определённо в одной из его футболок, колени подтянуты к груди, подушка прижата к груди, пока она смеётся над ним за то, что он дразнил её насчёт нарушения правила номер четыре.

Каждая фотография казалась напоминанием. Напоминанием о его обещании её отцу. Напоминанием о том, как сильно он любит её, и даже напоминанием о второй половине их общей жизни, которую он не мог сфотографировать.

Его взгляд скользнул к стене, которая их разделяла. Он знал, что по другую сторону Маринетт, вероятно, сгорбилась над столом — или, может быть, прикалывает ткань к манекену — плечи слишком напряжены, глаза слишком сосредоточены, она заставляет себя работать усерднее, чем следовало бы. Он мог представить это слишком легко. Чёрт, он находился бок о бок с ней каждый раз.

Он не понимал, почему в этот раз она держит его на расстоянии, но уважал и это, и её саму.

Глубоко вздохнув, Адриан покачал головой и пробормотал:

— Ешь. Пей воду и дыши, моя леди. — Он знал, что она не слышит его, но надеялся, что сообщение дойдёт до неё в любом случае.

Принтер тихо пискнул, сигнализируя, что закончил.

Адриан собрал остальные фотографии в аккуратную стопку, постучав ими по столу, чтобы выровнять края. Он осторожно убрал их в конверт, намереваясь показать друзьям завтра после презентации Маринетт и после своего признания.

Он сунул конверт в сумку для камеры и ещё раз взглянул на стену, лёгкая, нежная улыбка тронула его губы.

— У тебя всё получится, Букашечка, — прошептал он, лёг и вытянулся на кровати в ожидании. Матрас просел под его весом, он глядел на потолок, пока день наконец не замедлился, его мысли блуждали, но он был готов к тому моменту, когда (или если) понадобится ей.

* * *

Солнце опустилось ниже к горизонту, посылая янтарные лучи в комнату, но Маринетт их даже не заметила. Она всё ещё работала. Корректировала, закалывала, раскалывала. Глаза горели от сосредоточенности. Финальный дизайн висел на манекене, напоминая ей, как далеко она зашла и что принесёт завтрашний день.

Её телефон зажужжал где-то под грудой ткани.

Она проигнорировала его, прижимая булавку к губам, пока сдвигала шов на миллиметр.

Ноутбук звякнул сигналом.

Всё ещё игнорируя, она взяла булавку и закрепила её на месте. Она слабо улыбнулась, как вдруг комната накренилась. Слегка. Ровно настолько, чтобы заставить её замереть, одной рукой упереться в стол, затем сесть. Она моргнула и сделала несколько вдохов.

— Ладно, — пробормотала она себе. — Ладно, просто… ещё пять минут, потом перерыв.

Она потянулась за следующей булавкой — и зрение поплыло. Маринетт тихо простонала, проводя рукой по лицу, понимая, что её щёки мокрые.

Она не собиралась плакать, даже не знала, когда это началось.

Телефон зажужжал снова, и прежде чем она успела пошевелиться, мягкий стук раздался в дверь.

— Эй, Жучок, — тихо сказал Адриан сквозь дверь. — Уже вечер.

Она сглотнула, прижимая лоб к прохладному дереву стола.

— Я знаю.

— Ты сидишь там с обеда, — снова позвал Адриан, в его голосе проскользнула нотка беспокойства.

— Я знаю.

— Хорошо.

Маринетт просто смотрела на дверь, не зная, как ответить. Ей не нравилось заставлять его волноваться, но ей нужно было закончить это. Нужно было сосредоточиться, и она была так близка.

Прошло несколько мгновений тишины, прежде чем Адриан вздохнул и пробормотал:

— Можно мне… просто посидеть на полу снаружи твоей двери?

Маринетт почувствовала, как по щеке скатилась горячая слеза, и кивнула. Затем она моргнула, прогоняя слёзы, вспомнив, что он не может её видеть.

— Это… будет хорошо.

Она услышала, как он устраивается, услышала тихий шорох ткани, когда он привалился спиной к двери. Маринетт потянулась через стол, и снова услышала его.

— Тебе не обязательно впускать меня, — пробормотал он. — Я просто… не хотел, чтобы ты была там одна.

Какое бы самообладание ни оставалось у Маринетт, теперь оно рухнуло. Горячие слёзы лились безостановочно, пока она сползала на пол на своей стороне двери, прижимаясь спиной к дереву и подтягивая колени к груди.

— Я отстаю, — всхлипнула она. — Но не должна отставать. Я спланировала это. Я расписала всё и работала над этим. Я хотела, чтобы это было идеально… Мне нужно было, чтобы это было идеально.

Адриан не перебивал, он никогда этого не делал, точно так же, как никогда не давил. Он был здесь, он присутствовал.

— Я прогуляла пары, — продолжила она, голос дрогнул. — Я не ела. Я игнорировала свой телефон. Я игнорировала тебя и хуже того, я всё ещё не закончила, и если это не сработает, тогда...

Её голос сорвался, когда она почувствовала нечто коснувшееся её. Пальцы Адриана в проёме под дверью. Просто находящиеся там. Просто утешающие.

— Тебе не нужно заканчивать это предложение, — прошептал Адриан. — Я уже знаю, как оно звучит. Я уже знаю, когда Маринетт нагнетает катастрофу.

Она уставилась на его пальцы, затем встретила их своими.

— Я просто… я так устала, Адриан, — выдохнула она, вытирая слёзы.

— Я знаю, — сказал он. — Именно поэтому мы останавливаемся.

Она резко вскинула голову, ударившись затылком о дверь.

— Я не могу остановиться.

— Можешь взять паузу, — поправился он. — Десять минут. Вода. Настоящая еда. Потом, если ты всё ещё захочешь продолжать, я сяду прямо здесь и засеку время. Тебе нужны перерывы, Маринетт.

Маринетт шмыгнула носом, вытирая лицо тыльной стороной ладони.

— Ты властный.

— Это мой кошачий характер, — усмехнулся Адриан, пытаясь под дверью сжать её пальцы.

Она слабо рассмеялась, сжимая их в ответ.

— Хорошо, Котик. Десять минут.

— Я принесу тебе суп. Никуда не уходи. — Его пальцы выскользнули из её пальцев, и Маринетт едва не пискнула от потери контакта. Его не было лишь несколько минут, и вот лёгкое шарканье носков вновь послышалось снаружи её двери.

Маринетт встала, открыв дверь ровно настолько, чтобы принять миску, её веки были тяжёлыми, а плечи поникли.

Выражение лица Адриана сменилось с обнадёженного на сочувственное в тот момент, когда он увидел её.

— Ох, Букашечка. Ты сегодня многое сделала, — тихо сказал он. — Даже если твой мозг отказывается это признавать.

Она ненадолго прислонилась лбом к дверному косяку и прошептала:

— Ты останешься?.. Просто там, на той стороне?

Он слегка улыбнулся, но кивнул.

— Я буду прямо здесь… сколько потребуется.

Маринетт кивнула, затем закрыла дверь и пошла к своей кровати. Она слышала, как Адриан снова сползает вниз по стене, усаживаясь на полу спиной к её двери, пока делала глоток супа. Он тут же согрел её изнутри и расслабил тело.

Впервые за весь день она не чувствовала, что вот-вот будет целиком проглочена.

* * *

Замок тихо щёлкнул.

Адриан, который задремал, опираясь плечом на дверь и прислонив голову к косяку, не успел достаточно отреагировать на то, как дверь распахнулась внутрь, и опора позади него исчезла.

— Ой!

Он качнулся назад, размахивая руками, но этого было недостаточно, чтобы остановить падение на пол прямо внутрь спальни Маринетт. Его глаза встретились с её теперь широко раскрытыми, пока она моргала, глядя на него.

— Боже мой… Прости.

Адриан рассмеялся, его сердце всё ещё колотилось от падения, но глаза всё ещё были прикованы к её взгляду.

— Вот тебе и кошки, всегда приземляющиеся на лапы, — пошутил он.

Маринетт фыркнула и сползла спиной по стене, устраиваясь рядом с ним и свернувшись в клубок. Адриан поспешил присоединиться к ней без колебаний. Они сидели на полу её спальни плечом к плечу, и комната вокруг них затихла.

— Ну? — прошептал Адриан.

— Я… закончила, — мягко ответила она.

Адриан повернулся к ней, всматриваясь в её лицо.

— Закончила… совсем?

Она кивнула, было видно, что истощение будто вытравило каждую линию на её лице.

— И прототип. И финальные правки. И слайды, и заметки, и… моя речь. Всё. — Она глубоко вздохнула. — Почти уверена, что моя душа покинула тело где-то час назад, но это всё. Готово.

Медленная, почти озорная ухмылка расползлась по его лицу.

— Что ж, Маринетт Дюпен-Чен, — пробормотал он, — ты справилась.

Она судорожно выдохнула, и прежде чем успела передумать, склонилась вбок, кладя голову ему на плечо.

Адриан замер лишь на полсекунды, и затем расслабился, чуть наклоняясь, позволяя ей уткнуться в него.

— Знаешь, — призналась она, закрыв глаза, — думаю, я бы не закончила, если бы ты не остался. Знание того, что ты тут, за дверью, помогло.

— Я никуда не собирался уходить, — тихо сказал он. — Ты знаешь это.

— Знаю, просто… — её голос оборвался. Тишина в квартире, тихий гул города, успокаивающегося перед сном, погружали их в настоящий момент.

Адриан было подумал, что она уснула, но она внезапно пробормотала:

— Ты будешь там завтра, правда? Я имею в виду, я знаю, что ты сказал, что будешь, но ты же будешь, да?

Адриан не колебался.

— Первый ряд. Камера выключена. Полное внимание. — Он взглянул на неё с мягкой улыбкой. — Я бы ни за что это не пропустил.

Её пальцы слабо вцепились в ткань его рукава.

— Хорошо, хорошо.

Маринетт сдвинулась, совсем чуть-чуть, и Адриан почувствовал, как она тяжелеет. Он посмотрел вниз, сияя.

— Жучок?

— М-м?

— Ты отключаешься.

— Я знаю, — пробормотала она. — Ещё… пожалуйста, дай мне ещё пять секунд.

Он улыбнулся, что-то в его груди потеплело, и он положил руку на её ногу.

— Они твои, Букашечка. Просто представь, что я подушка.

— М-м, мягкая подушка… — выдохнула она, — кажется, я оставлю тебя себе.

Сердце Адриана сжалось в груди, когда он почувствовал, как выровнялось её дыхание, а ночь растворилась в мирной, общей тишине, нарушаемой лишь невнятным гулом города за окном.

Он улыбнулся, медленно и бесстрастно проведя большим пальцем по тому месту, где лежала его рука.

— Да, — прошептал он едва громче её дыхания, — можешь оставить меня себе. Я не против.

Маринетт в плотно запахнутой куртке откинулась назад, сидя за столом во дворе, обхватив ладонями дымящуюся чашку кофе. Была середина утра, и облака над универом нависали, нагоняя тоску.

Сегодня был её промежуточный экзамен. Её презентация. И… возможно, нечто большее. Маринетт проснулась рано — из-за нервов, или, может быть, из-за того, что снова уснула на плече Адриана.

Хруст травы позади заставил её обернуться с улыбкой: к ней приближалась Алья, которая принесла свою чашку кофе и теперь плюхнулась на скамейку, придвигаясь вплотную к Маринетт.

— Готова к сегодняшнему дню? — споосила она, прежде чем сделать глоток из своей чашки.

— Абсолютно… нет. — Маринетт уставилась в свою кружку, ожидая, что та просто проглотит её целиком. — Я продолжаю думать, что если буду смотреть достаточно долго, то просто… исчезну в кружке.

Алья фыркнула.

— Заманчиво, но, увы, не вариант. Ты справишься. Это твоя стихия, твой мир. Дизайн и Адриан. Нет ничего более "маринеттовского", чем эти две вещи.

— Знаю, но мой разум никак не перестанет беспокоиться о том, "что, если"... — Маринетт вздохнула и сделала глоток.

— После сегодняшнего дня больше не будет поводов для волнения, и мы наконец-то сможем пойти на те двойные свидания, о которых говорили ещё со времён, я не знаю… колледжа. — Алья толкнула Маринетт локтем в бок с ухмылкой.

— Алья, это не так! Как будто мы не проводили время вместе… все мы вчетвером всё равно регулярно были рядом.

— Да, я знаю… просто… — Алья замолчала, оглядываясь по сторонам. — Подожди, а где вообще Солнышко? Я думала, он будет рядом с тобой до тех пор, пока ты не поднимешься на сцену.

Маринетт моргнула, затем вздохнула.

— Он помог мне утром отнести чехол с одеждой на хранение, но потом ему пришлось бежать обратно домой. Сказал, что забыл что-то для своего проекта.

— О, точно… его "фотографическая штука", — сказала Алья. — Как она продвигается?

Маринетт пожала плечами.

— Думаю, лучше, чем мой промежуточный экзамен. Он особо много не говорил об этом, кроме того, что делает мои снимки в случайное время. Думаю, это… хорошо?

— Вероятно. Его проект — это ты. Из вас двоих он определённо вытянул лучший жребий.

Маринетт тихо хихикнула, прежде чем сделать ещё один глоток, а затем вздохнула:

— Прошлая ночь… была тяжёлой. Я работала несколько дней подряд, и прошлой ночью… меня просто понесло.

Алья наклонила голову, нахмурив брови.

— Плохое "понесло" или продуктивное?

— Оба варианта. — поморщилась Маринетт. — Я упёрлась в стену, когда всё начало казаться неправильным, и я не могла понять, так ли это на самом деле, или я просто устала. Я вроде как… сломалась.

— Ох. Мне жаль тебя. Что ты сделала?

— Ну, Адриан подошёл к моей двери как раз вовремя. Он сидел там, по другую сторону двери, — мягко ответила она. — Он не давил и не пытался исправить ситуацию. Он просто… остался и проследил, чтобы я поела.

Алья улыбнулась в свою чашку.

— Конечно же, да.

— Он всегда рядом со мной, — добавила Маринетт, не подумав. Её грудь потеплела, когда эти слова глубоко осели в сердце.

— В этом его суперсила, — пробормотала Алья, — Не кошачья, а настоящая. Быть рядом, появляться, когда нужно. Оставаться Солнышком.

Маринетт кивнула и взглянула на двор расфокусированно, её мысли путались. Она думала обо всём, что Адриан делает и делал для неё. Их жизни переплетались столькими разными способами. Называйте это судьбой или совпадением — Маринетт не знала.

Маринетт повернулась обратно к Алье, чтобы спросить о журналистском промежуточном экзамене, когда сбоку послышались шаги.

— Эй, эм, Маринетт?

Маринетт подняла глаза и увидела стоящую поблизости Пенни с планшетом под мышкой, сканирующую взглядом двор.

— О, привет, — выпрямилась Маринетт. Она никогда толком не разговаривала с подругой Адриана раньше и была полна решимости произвести на неё хорошее впечатление. — Что случилось?

— Я ищу Адриана, — легко ответила Пенни. — Он написал мне совсем недавно… сказал, что переживает за свой проект. Что-то насчёт того, правильный ли это выбор?

У Маринетт внутри всё оборвалось. Его проект? Это ведь она. Неужели он жалеет, что выбрал её? Вышли плохие фотографии? Почему он не сказал ей об этом?

Её сердце бешено заколотилось в груди, и чувствуя, что она буквально умерла, но обуздывая страх, Маринетт слабо улыбнулась:

— О, эм, да, он ненадолго убежал обратно в квартиру. Скоро должен вернуться.

Пенни кивнула.

— А, понятно. Да, логично.

— Если он нужен тебе быстрее, — добавила Маринетт, проталкивая слова сквозь странную тяжесть в груди, — я могу дать адрес, это недалеко.

— О! — Пенни тут же расплылась в улыбке. — Это было бы здорово.

Маринетт достала телефон, набрала текст и передала его без колебаний. Ей казалось, что её сердце вот-вот выпрыгнет из груди, но мозг твердил, что всё в порядке. Маринетт ему не верила.

— Вот, держи.

— Спасибо, — сказала Пенни, улыбаясь и переписывая адрес на планшет. Затем она посмотрела на Маринетт и склонила голову набок. — Удачи сегодня! Я слышала только потрясающие отзывы о твоей работе.

Маринетт отшатнулась и моргнула.

— О, эм, спасибо.

Пенни махнула рукой и направилась в сторону их квартиры, уже погрузившись в свой планшет.

Маринетт смотрела ей вслед, не зная, стоит ли отпустить её или броситься вдогонку.

Алья подтолкнула её:

— Ты в порядке там, Маринетт?

Маринетт медленно выдохнула, затем взглянула на Алью.

— Да. Всё нормально.

Алья приподняла бровь, затем пожала плечами, не нарушая тишину. Прошло всего несколько минут, и Маринетт тяжело вздохнула и встала.

— Я… пойду собираться.

— У тебя получится, — сказала Алья, сжимая её руку. — Адриан даже не поймёт, что его ударило.

Маринетт кивнула, собрала свои вещи и направилась к зданию факультета дизайна. Когда она оказалась вне зоны досягаемости Альи, то пробормотала себе под нос:

— Кажется, именно этого я и боюсь.

* * *

Адриан мерил шагами квартиру, должно быть, в двадцатый раз.

Не спокойным, задумчивым расхаживанием. Оно было лихорадочным. Босые шаги по ковру в гостиной, резкие повороты у кухни, руки, запускаемые в волосы так, словно ответ мог прятаться там.

— Меня сейчас стошнит, — объявил Адриан абсолютно никому конкретно.

— Тебя не стошнит, — сказал Нино с дивана, комфортно развалившись там, сбросив обувь и сложив руки за головой. — Ты собираешься признаться в чувствах, а не марафон бежать.

Адриан резко остановился и развернулся, чтобы посмотреть на него.

— Я думаю, что предпочел бы пробежать марафон. Я бы смог.

Нино рассмеялся.

— Чувак. Просто дыши.

— Я дышу!

— Это… было не дыхание.

Адриан зарычал и возобновил ходьбу, игнорируя пристальный взгляд Нино.

— Ты протопчешь дорожку в полу, чувак, — хмыкнул Нино. — А потом Мари споткнётся об неё и… бум! — сотрясение. Не самый лучший вид будет для твоего проекта.

Адриан развернулся, хмурясь.

— Говорю же, я не волнуюсь за свой проект!

— Проект "Маринетт"… одно и то же.

— Я волнуюсь за неё, — огрызнулся Адриан, неопределенно указывая в сторону комнаты Маринетт, словно она могла его слышать. — За тайминг. За формулировки. За то, чтобы не сделать всё неловким.

Нино усмехнулся, откидывая голову назад, чтобы взглянуть на друга.

— Смелая стратегия, учитывая, что ты — это ты.

Адриан застонал и на мгновение прижался лбом к стене. Вздохнув, он снова начал ходить.

— Ладно, пройдёмся по сценарию со мной. Что, если я скажу слишком рано? Или слишком поздно? Или ляпну это сразу после её презентации, когда она уже эмоционально выжата, и я стану просто ещё одной вещью, добавленной к её куче проблем?

— Это… очень много катастроф. Может, ты проводишь с ней слишком много времени, — прошептал Нино.

Адриан издал жалобный звук, приседая на корточки:

— Мне нужна помощь, Нино. Настоящая помощь. — Адриан поднял взгляд. — Ты сказал, что я должен сказать ей.

— Я и говорю… желательно до того, как ты сгоришь заживо, но чувак… это просто…

В дверь позвонили, и Адриан от испуга плюхнулся задом на пол.

— О нет, это она.

— Это не она, — хмыкнул Нино.

— Это точно она. Я пропал. Она увидит, что я панику…

— Это абсолютно точно не она, — безэмоционально отрезал Нино.

Звонок раздался снова.

— Мари не стала бы звонить в звонок, Адриан. Иди открывай дверь.

Адриан простонал, встал и решительно открыл дверь.

На пороге стояла Пенни с планшетом под мышкой и недовольным выражением лица.

— Ты, — сказала она, заходя в квартиру. — Написал мне так, будто у тебя экзистенциальный кризис из-за проекта.

Адриан замер, широко раскрыв глаза, затем виновато улыбнулся.

— Дело ведь не в проекте, верно? — Пенни окинула его взглядом, затем кивнула на Нино, который прикусил губу, чтобы подавить смех.

— Нет…

— Речь идёт о его признании Маринетт. — Нино залился смехом с дивана.

Пенни, теперь стоявшая возле кухонной двери, остановилась как вкопанная, развернулась и зажала переносицу пальцами.

— Ты заманил меня сюда обманом.

Адриан фыркнул.

— Ещё чего! Ты сама велела мне признаться. До того, как это сделает кто-то другой, помнишь?

Глаза Пенни вспыхнули, и она сверкнула на него взглядом.

— Я говорила тебе перестать эмоционально пытать себя и, я не знаю, может, поговорить с девушкой, которую ты любишь.

Нино хрюкнул.

Адриан развернулся к нему.

— А ты ничем не лучше. Ты смеялся надо мной! Сказал, что "будет весело" наблюдать за моей паникой!

Нино пожал плечами, широко улыбаясь:

— Да я и сейчас так думаю.

— Это не смешно! — Адриан всплеснул руками, направляясь на кухню. — Меня несёт!

Пенни последовала за ним, смеясь.

— Да. Да, несёт. Очень громко и с таким размахом.

Адриан привалился к стене, отчаянно жестикулируя.

— Тогда помоги мне! Я даже не знаю, что говорить. Типа… начать непринуждённо? "Эй, Маринетт, э-э", или сделать это серьёзно: "Маринетт…". Шутить? А что, если я пошучу слишком много? А что, если недостаточно? Ей же нравятся мои каламбуры, да? — Адриан поднял на Пенни широко распахнутые глаза. — А что, если она засмеётся и решит, что я шучу?

— Ты… ты действительно расклеился, — сказала Пенни.

— Именно это я и пытаюсь сказать! — рявкнул Адриан. — Большое спасибо, что просветила!

Пенни оглянулась на Нино, уткнувшегося лицом в ладони и явно пытающегося сдержать смех.

— Слушай, всё не так плохо, как… — мысли Пенни оборвались, когда она заметила лист бумаги, аккуратно приклеенный к холодильнику. Она подошла ближе и усмехнулась. — О-о-о. Так вот они какие, эти таинственные правила!

Адриан издал какой-то звук.

— Не...

— Правило номер один, — проигнорировала его Пенни, приподнимая брови. — Не влюбляться в своего соседа по комнате.

Нино перегнулся через спинку дивана.

— О-о-о, это классика.

Пенни прикусила губу, медленно поворачиваясь к нему лицом.

— Серьёзно? Уверена, ты нарушил его ещё до того, как вообще переехал сюда жить.

Адриан открыл рот. Закрыл. Открыл снова, сверкая глазами.

— Это...

— И честно говоря, — крикнул Нино, явно наслаждаясь собой, — это правило было нарушено годы назад.

— Вы мне не помогаете, — слабо пробормотал Адриан.

Пенни ухмыльнулась.

— Разве не ты говорил, что сможешь наконец рассказать ей, когда она нарушит первое правило?

Адриан провёл руками по лицу вниз.

— Да, но это… было не оно. Я не…

Нино теперь откровенно рассмеялся, вставая с дивана и присоединяясь к ним на кухне.

— Смирись, чувак. Первое правило не имело ни единого шанса.

Адриан застонал, вскинув руки вверх.

— Вы правда не помогаете. Вы должны помогать!

— Мы и помогаем, — сказал Нино, пожимая плечами. — Эмоционально.

— Травлей?

— Травлей с любовью, — поправила Пенни, прежде чем обменяться ухмылками с Нино.

Адриан взвыл как раз в тот момент, когда на столешнице завибрировал его телефон. Он наклонился и тут же проигнорировал его, увидев, что звонит Натали.

В комнате повисла тишина, пока телефон вибрировал снова и снова.

Адриан застонал, схватил трубку и ответил, не глядя.

— Натали, я же сказал тебе, приду, когда я захочу...

— Адриан.

Голос на другом конце был не голосом Натали. Он был глубже, грубее, и кровь Адриана похолодела.

— Отец?

— Ты нужен мне здесь, — резко сказал Габриэль. — Сейчас. Это срочно.

Комната внезапно почувствовалась одновременно горячей и холодной. Оглушающая тишина повисла в воздухе, пока Адриан смотрел на двух своих друзей, чьи лица словно затапливали тревога и беспокойство.

Адриан сглотнул.

— Я… я немного занят прямо сейчас. Могу я…

— Это не может ждать, — холодно ответил отец.

— Хорошо. Эм, я скоро буду, — мягко сказал он.

Разговор завершился.

Адриан смотрел на телефон в руке так, словно тот мог его обжечь.

Нино постучал по столешнице.

— Хм, это звучало не очень.

Насмешливое настроение Пенни полностью исчезло.

— Адриан?

Он не ответил. Не мог. Он просто стоял там, сердце колотилось, вся тяжесть момента обрушилась на него разом.

— Чувак, всё в порядке? — прошептал Нино.

Адриан закрыл глаза и сделал глубокий вдох, прежде чем посмотреть на Нино.

— Не знаю. Я… мне нужно идти.

— Хорошо. Э-э, но как же презентация Маринетт? Она примерно… через час? — промямлил Нино нерешительно.

— Я буду там. Просто… скажи ей. Я буду. — Адриан кивнул, словно убеждая сам себя. Он вышел из кухни, схватил сумку, а затем поспешил к двери, оставляя своих друзей стоять в ставшей слишком тихой квартире.

* * *

— Меньше десяти минут.

Небо за окном было по-прежнему тусклым, вызывая смутное беспокойство в груди Маринетт. Она стояла прямо за самодельной ширмой, которую профессор установил, чтобы симулировать "настоящий показ мод", до боли сжимая пальцами ткань. С другой стороны доносился приглушённый гул голосов, шум шагов и легкий скрежет отодвигаемых стульев.

Маринетт глубоко вздохнула и выглянула наружу. Выглянула ровно настолько, чтобы оглядеться.

Ряд за рядом стоят сиденья, по большей части пустые, но некоторые заняты. Алья и Нино сидели в первом ряду, рядом с ними было свободное место. Присутствовало несколько одногруппников, без сомнения готовящихся к собственным выступлениям — включая Мило, сидящего ближе к задним рядам.

Но Адриана не было.

Маринетт сглотнула и шагнула назад, чувствуя, как сердце тревожно колотится о ребра.

Она сказала себе, что все в порядке. Нино уже объяснил ей про телефонный звонок и то, насколько срочным он казался. Что Адриан не бросил её, что его просто срочно вызвали.

Она знала это, её сердце знало это, но…

Ее взгляд метнулся к телефону в руке. Никаких новых уведомлений. Никаких всплывающих смс. Ни сообщения с извинениями, ни сообщения о том, что он опаздывает. Только пустота. Просто — ничего.

Маринетт закрыла глаза, прислонившись к стене. Все будет хорошо. Все обойдется. Его отец болен, это экстренная ситуация… но навязчивое напоминание о том, что в последнее время Адриан был довольно замкнут, когда дело касалось его отца, не отпускало, заставляя думать, что, возможно, они не так близки, как она думала. Он даже не написал ей, когда переживал из-за собственного проекта, он написал Пенни… и, похоже, Нино.

Она снова выглянула. На всякий случай.

Все еще никакого блондина рядом с Нино. Никто не вбегает в последнюю минуту через дверь.

Маринетт сделала глубокий вдох, прежде чем встретиться взглядом с Альей. Алья бросила на неё печальный взгляд, а затем наклонилась и что-то шепнула Нино.

Маринетт нырнула обратно за ширму. Пять минут до начала.

Сделав несколько глубоких вдохов, Маринетт попыталась взять себя в руки, когда Алья проскользнула сквозь ширму и вздохнула.

— Послушай, подруга, — прошептала Алья. — У него ещё есть время.

Маринетт фыркнула и подняла телефон. — Я не думаю, что он придет. Он вообще не ответил на мои сообщения. Я просто чувствую…

Алья одарила её полуулыбкой.

— Я знаю, что он обещал быть здесь, — продолжила Маринетт, — И я знаю, почему его нет. Его отец. Всё как обычно, но что, если… что, если что-то пошло не так? Что, если я нужна ему, а меня нет рядом? Может, мне стоит уйти, пойти найти его и…

— Нет, — отрезала Алья. Она потянулась и взяла Маринетт за руки. — Абсолютно исключено. Это твоя мечта. Твой промежуточный экзамен. Дизайн — твой мир, и только потому, что Солнышка здесь нет, ты не можешь сбежать от него.

Маринетт замерла.

— Алья…

— Нет. Ты работала слишком усердно, чтобы отступать сейчас. Только потому, что твоего любимого "кота для эмоциональной поддержки" опять втянули в драму Агрестов… снова, не значит, что тебе можно убежать.

Маринетт тихо хихикнула, затем нахмурилась:

— Но как же план, моё признание. В этом ведь была вся суть дизайна… Ледибаг любит Кота Нуара…

Алья сжала её руки.

— Я запишу всё целиком. Первый ряд и моя твёрдая рука. Использую свои журналистские навыки. Потом ты просто отправишь это ему, и пуф! — признание завершено.

— А если что-то пойдет не так?

— Не пойдет.

Маринетт медленно выдохнула, потом выдохнула ещё раз. Её плечи слегка опустились, немного ослабло напряжение.

— Хорошо. Я смогу.

Алья усмехнулась.

— Да, сможешь. Ты Маринетт, чтоб тебя, Дюпен-Чен! Ты можешь всё.

Когда Алья вернулась на свое место, Маринетт стиснула ладони вместе, глубоко дыша, чтобы успокоить нервы. Когда ассистент преподавателя кивнул ей, Маринетт схватила манекен, свой ноутбук и прошла за ширму.

Свет софитов был ярким, почти ослепляющим, напоминая ей обо всем, ради чего она работала. Одна маленькая ошибка ничего не остановит, ничего не изменит, она сможет это сделать.

Маринетт сглотнула, внезапно пожалев, что у нее нет стакана воды, и начала:

— Добрый день, — произнесла она ровным голосом, несмотря на то как бешено колотилось её сердце. — Для своего проекта я выбрала тему "Невысказанное". Эта коллекция исследует отношения. Не те, что определяются ярлыками или громкими признаниями, а те, что строятся на мелочах, выборе и доверии.

Она нажала кнопку на ноутбуке, и слайд встал на своё место: силуэты Ледибаг и Кота Нуара, стоящих спиной к спине.

— Отношения могут существовать задолго до того, как их назовут своими именами, — продолжила она. — Иногда так приходится. Иногда это необходимо.

Маринетт глубоко вздохнула, заметив, как несколько человек выпрямились в креслах, склонив головы набок от интереса.

— В этой истории два героя, — сказала она. — Оба незаменимы. Оба равны. Две стороны одной монеты, инь и ян, если хотите.

Она снова нажала кнопку; по залу пробежала волна узнавания, когда на экране появилась фотография Ледибаг.

— Моим вдохновением послужили Ледибаг и Кот Нуар. Преимущественно Ледибаг, — легко продолжила Маринетт, щёлкая кнопкой на компьютере и открывая следующий слайд.

— Как вы можете видеть, основной цвет — красный, выбранный не ради заметности, а ради символики. Красный чаще всего ассоциируется с неотложностью, смелостью и ответственностью, но… также и с любовью. В данном случае это не громкая любовь, не безрассудная страсть, а та, которую несёшь тихо, прямо у самого сердца. Потому и корсет выполнен в форме сердца… и вырез сердечком, — продолжила Маринетт, шевеля пальцами, чтобы снять нервное напряжение. — Не потому, что любовь мягкая, а потому, что она структурообразующая.

В зале послышался тихий гул, но Маринетт лишь улыбнулась, продолжая:

— Для Ледибаг её сердце — это не то, что она носит напоказ. Это то, что скрепляет всё воедино.

Маринетт наклонилась и нажала кнопку, переходя к следующему слайду, демонстрируя тонкий узор, который она разработала для юбки.

— Чёрные пятна не напечатаны на поверхности. Они вплетены в саму ткань. Вы не видите их сразу, потому что они проявляются только тогда, когда свет падает под правильным углом. Я сделала так, потому что любовь Ледибаг не кричит о себе.

Из толпы взметнулась рука, заставив Маринетт остановиться, а затем кивнуть.

— Да?

Студент поднялся, его лицо выражало замешательство.

— Но… Ледибаг и Кот Нуар — не пара. Как вы можете говорить, что её любовь вдохновила этот дизайн… Если бы она любила его, разве они не были бы вместе?

По залу прокатилось ещё больше шёпота, прежде чем Маринетт рассмеялась. Тихо рассмеялась, почти нежно.

— Нет, — согласилась она, кивнув студенту. — Не являются… но…

Она подошла ближе к краю сцены, её глаза заблестели, когда она посмотрела вниз на камеру в руках Альи.

— Если присмотреться, — сказала она, — можно увидеть это в том, как она смотрит на него. В том, как она доверяет ему свою спину, свою жизнь, своё сердце, свои неудачи. Это мелочи, едва уловимые детали. Это видно в том, как она полагается на него — не потому, что обязана, а потому, что хочет этого. Это читается в её глазах, в её жестах. На крышах после сражений со злодеями. Всё это там, нужно только поискать.

Маринетт отошла к ноутбуку и нажала кнопку. Слайд сменился картинкой, которую Алья сделала несколько месяцев назад. Кадр поймал Кота в момент смеха, а Ледибаг смотрела на него так, словно весь мир сузился только до них двоих.

— Второй дизайн вдохновлён Котом Нуаром. — Маринетт ухмыльнулась, снова щёлкнув пультом, переключая слайд на её концепт.

— Чёрная ткань, зелёные акценты, плавные линии… в отличие от первого платья, здесь приоритет отдавался движению, а не жёсткой структуре. Корсет выше, оформлен лаконичным вырезом под горло… гибкий, но выразительный. Он струится. Материалы здесь легче, они созданы реагировать, а не сковывать движения. Юбка широко расходится книзу, внизу узор из маленьких отпечатков кошачьих лап.

Она взглянула на экран и глубоко вздохнула, прежде чем снова посмотреть на аудиторию.

— Дизайну Кота Нуара не нужны доспехи. Ему не нужно усиление. Он существует в честности… да, иногда безрассудной, иногда громкой, иногда игривой… но всегда искренней.

По комнате прошелестел мягкий шум, но Маринетт знала, что должна закончить сильно. Это была не просто оценка за экзамен, это было её собственное открытое, ранимое и готовое сердце.

Она перешла к следующему слайду, показывая ещё одну фотографию Ледибаг и Кота Нуара. На этот раз они смотрели друг на друга. Без слов, просто находя взгляд друг друга в темноте.

Оставив это изображение на экране, она подошла к манекену и сняла с него чехол, представляя своё финальное платье. Свой прототип.

— Финальное платье олицетворяет баланс. Красный и чёрный переплетаются между собой, а не разделяются, позволяя цветам двигаться как единому целому. Зелёная и золотая нить проходят по швам — не как украшение, а как каркас, отмечая точки, где конструкция несёт наибольший вес. Корсет имеет чёткую форму, но остаётся гибким, он сформирован в смягчённый силуэт сердца и поддерживается изнутри. Иллюзия декольте создаёт открытость, но не жертвуя прочностью, смешивая элементы обоих дизайнов — Ледибаг и Кота Нуара. Слои юбки контролируют жёсткую структуру над текучим движением, раскрывая этот контраст только при ходьбе. Этот наряд удерживает силу и уязвимость в равной мере… две личности, которые больше не стоят порознь, а поддерживают друг друга.

Она глубоко вздохнула и посмотрела на изображение Ледибаг и Кота Нуара, всё ещё застывшее на экране компьютера. Сердце отчаянно билось.

— Этот дизайн не может существовать без двух других. Партнёрство, связь. Это любовь, которая ждёт, любовь, которая работает, и любовь, которая защищает, даже когда ей не отвечают взаимностью так, как она надеется. — Она повернулась к аудитории, а затем снова к Алье, её взгляд был твёрдым.

— Ледибаг может не произносить этого вслух, — сказала Маринетт, — но не сомневайтесь. Ледибаг любит Кота Нуара. Эти коллекции — не о признании в любви; они об истине.

Она улыбнулась, вскинув подбородок.

— Потому что любовь никуда не исчезает только из-за того, что о ней промолчали… она просто ждёт.

По толпе прокатилась волна перешёптываний. Маринетт снова нашла взглядом Алью, которая сияла улыбкой от уха до уха, и Нино, чей рот открылся от удивления.

Маринетт выдохнула, впервые за весь день расслабив плечи, и проговорила:

— Спасибо, — прежде чем скользнуть обратно за ширму. Она прислонилась к стене, закрывая глаза, пока шум не превратился в отдаленный гул.

Ее сердце всё ещё бешено колотилось, но это был уже не страх.

Это была надежда.

* * *

Адриан был раздражён. Он снова мерил шагами комнату, на этот раз — гостиную отца. Его пальцы дёргались по бокам, пока тишина давила на него, густая и намеренная. Его отец всё ещё не вошел в комнату.

Он не знал, как долго ждал, когда отец наконец появился, опираясь на трость, а Натали стояла рядом с ним, выглядя взволнованной.

— Ну? — рявкнул Адриан, резко останавливаясь и сверкая глазами. — Ты сказал, что это срочно, и заставил меня ждать. Мне нужно быть в другом месте.

Габриэль чуть пошевелился, но промолчал, садясь у камина.

— Отец, я сказал…

— Это займет всего минуту.

— Ладно, тогда что, — огрызнулся Адриан в ответ. — Презентация Маринетт должна начаться скоро и…

Натали резко вдохнула:

— Адриан…

— Нет, — прорычал он, выплёскивая раздражение. — Я не собираюсь этим заниматься. Я должен был быть там уже давно, в толпе, подбадривая её. Ты сказал, что это срочно, и заставил меня ждать. Если это очередной контракт, очередное обязательство, на которое я не соглашался…

— Моя болезнь ухудшается. — тихо сказал Габриэль.

Адриан моргнул, застыв.

— Ты говорил, что идёшь на поправку.

— Врачи ошибались, они думали, что становится лучше, — вздохнула Натали, — но оно прогрессирует только быстрее.

Злость дрогнула, разбиваясь о его грудь, холодная и неуверенная. Его отец по большей части всегда отсутствовал, но он всё ещё оставался его отцом. И Адриан всё ещё был мальчиком, который хотел сделать всё возможное, чтобы впечатлить его.

Он сглотнул.

— Я… прости, отец. Я не знал, что стало хуже, но почему именно сейчас, у меня правда…

Слова Адриана оборвались, когда Габриэль полез во внутренний карман.

— Вот почему, — сказал Габриэль, кладя что-то на стол между ними.

Брошь Бабочки.

Глаза Адриана расширились, уставившись на неё, он втянул воздух.

— Почему… зачем тебе…

Габриэль фыркнул, голос его был спокойным, но тон раздражённым.

— Потому что я — Бражник.

Голова Адриана пошла кругом, прежде чем он один раз недоверчиво рассмеялся.

— Это не смешно.

— Это не шутка, Адриан. — сказал Габриэль, хмурясь. — Я потратил годы, пытаясь вернуть твою мать. А теперь… теперь твоя очередь.

Адриан медленно покачал головой, пытаясь сделать шаг, сдвинуться, но его ноги будто налились свинцом.

— Нет. Нет, это… ты говоришь… это не…

— Я говорю, — продолжил Габриэль, — что ты займёшь моё место. Ты заберешь Талисманы Чудес Ледибаг и Кота Нуара, и исполнишь желание вместо меня.

Сердце Адриана с грохотом ударилось о ребра.

— Желание… — Его голос сорвался, пока мозг отчаянно пытался осознать. — Желание… ты хоть знаешь, сколько оно стоит!

Габриэль драматично закатил глаза, явно раздражённый, но Адриан не мог остановиться.

— Жизнь, отец, — прошептал Адриан. — Жизнь за жизнь! Так это работает, так это работает!

Габриэль снова закатил глаза, но промолчал.

Адриану стало плохо. Живот скрутило узлом, голова закружилась.

— Кто? — потребовал он. — Кого ты планируешь принести в жертву?

Впервые Габриэль не колебался.

— Ледибаг, конечно.

Словно плотину прорвало. Что-то внутри Адриана треснуло. Это была не просто Ледибаг, это была Маринетт. Это была его лучшая подруга, его первый друг, человек, которого он любит больше всего на свете.

Он рванулся вперед, упираясь руками в стол, его глаза горели.

— Ты хочешь убить её?

— Это необходимая потеря, Адриан, — холодно ответил Габриэль. — Что такое одна жизнь ради восстановления другой?

— Она ещё дитя! — крикнул Адриан. — Она герой! Она спасает людей… она спасает Париж!

— Она препятствие, — огрызнулся Габриэль в ответ. — И не более. Она и этот жалкий кот.

Руки Адриана затряслись. Ярость, ужас, скорбь — все это обрушилось разом.

— Ты не вправе решать это. Ты не вправе решать, кому жить, а кому умереть!

— Речь идет о семье, — резко сказал Габриэль. — О восстановлении того, что у нас забрали. Твоя мать...

Адриан рассмеялся, перебивая его, задыхаясь, ломаясь изнутри.

— Семья? — Он резко раскрыл свою сумку и швырнул на стол конверт с фотографиями.

Они рассыпались — моменты, застывшие во времени.

Смеющаяся Маринетт. Сосредоточенная Маринетт. Маринетт, смотрящая на него так, словно он повесил на небе луну.

— Хочешь поговорить о семье? Она — моя семья, и меня нет сейчас рядом, чтобы поддержать её — из-за тебя! Ты… ты изолировал меня! Контролировал меня! Разрушил мое детство, разрушил мои подростковые годы своей… своей безумной попыткой вернуть маму! А теперь… теперь ты хочешь, чтобы я… захотел, чтобы я убил кого-то… убил человека, который представляет все, чему ты меня никогда не учил! В ней надежда. Сострадание. Самоотверженность… чтобы заполучить эту чертову семью своей мечты?

Габриэль смотрел на фотографии, его лицо оставалось невозмутимым.

— Мы не семья, отец, — выплюнул Адриан, указывая на то фото семьи Дюпен-Чен и его самого в булочной. — Это… вот это семья. Она, Маринетт — семья. Она единственная, кто всегда был рядом без условий. Без ограничений. Без… манипуляций. Она единственное, что имеет значение, а ты просто… ты просто думаешь, что я откажусь от всего этого?

Адриан протянул руку через стол, хватая Талисман, сжимая его в кулаке.

Габриэль попытался встать, но Адриан уже сделал несколько шагов прочь.

— Ты не будешь решать мое будущее, — сказал он дрожащим голосом. — И ты не будешь использовать меня, чтобы закончить то, что начал. Больше никаких акум!

Глаза Габриэля сузились, он шагнул к нему, а Натали переводила взгляд между ними, лицо её было искажено беспокойством.

— Адриан…

— Нет, — отрезал Адриан. — Ты уже забрал достаточно. Ты не заберёшь больше.

Он развернулся и вышел, брошь-талисман ощущалась тяжестью в его руке, глаза жгли слёзы, готовые пролиться. Но хуже всего был не страх и не гнев.

Это была правда.

Это был не незнакомец. Не далекий враг, таящийся в тенях.

Это был его отец.

Его отец украл её детство. Её свободу. Её право быть безрассудной, молодой и бесстрашной. Каждая битва на крыше, каждая бессонная ночь, каждый момент, когда Ледибаг приходилось взрослеть слишком быстро, через страх и жертвы, были сформированы тем, кем она когда-то восхищалась.

И Адриан никогда этого не видел.

Чувство вины ударило сильнее холода, когда он вышел на улицу. Не потому, что он помогал отцу, а потому, что не остановил его. Потому что пока они боролись за защиту города, Адриан один жил во лжи, которую Габриэль выстроил вокруг него.

И теперь он держал доказательство на своей ладони.

Воздух полудня обжигал легкие, пока он продолжал идти, мимо метро, мимо трамвайной остановки и мимо дороги, которая привела бы его домой.

Он не мог.

Как он должен посмотреть на Маринетт — на Ледибаг — и сказать ей, что тот, кто причинил ей боль больше всех, был тем, кто вырастил его? Что злодей, который сформировал ее жизнь через потери и ответственность, стоял перед ним все это время?

Его грудь сжалась, горе и стыд сплелись так, что нельзя было понять, где заканчивается одно и начинается другое.

Адриан крепче сжал пальцы вокруг талисмана Бабочки и продолжил идти, позволяя городу поглотить его целиком.

Впервые он не знал, куда идет.

Он знал только, что не может вернуться домой.

Квартира была тихой, большой, пустой и… просто тихой. Даже если открыть балконную дверь, чтобы впустить вечерний шум Парижа, это не помогало.

Маринетт стояла на кухне, бесполезно прислонив деревянную ложку к краю сковороды, пока таймер на плите отсчитывал время. Хлеб был почти готов. Макароны были готовы. Соус — в основном тоже. Две тарелки лежали на столешнице — то ли как принятие желаемого за действительное, то ли как надежда.

Тикки парила у стойки, опустив лапки, наблюдая, как Маринетт движется по инерции.

— Тебе не обязательно накладывать еду на две тарелки, — мягко сказала она.

Маринетт не ответила. Она просто снова потянулась за ложкой, помешивая соус, на который даже не смотрела.

Он уже должен был быть дома. Прошло несколько часов с момента ее презентации и его короткого поспешного сообщения: "Прости, что не смог прийти".

Её телефон зажужжал на стойке, и Маринетт инстинктивно потянулась к нему. Нет, не он. Просто новостная сводка, которую она смахнула. Теперь она уставилась на экран, палец завис над цепочкой сообщений, которую она открывала слишком много раз.

Маринетт: "Ты в порядке?"

Маринетт: "Ты уже добрался домой?"

Маринетт: "Я дома. Приготовлю ужин, дай мне знать, когда будешь."

Маринетт: "Адриан"

Ничего.

Ее грудь сжалась, когда она прокрутила переписку вверх, не отрывая глаз от экрана. Она сделала это. Как только презентация закончилась, она скачала видеозапись Альи и отправила ему. Все нервы были натянуты до предела, руки дрожали. Но она сделала это. Она призналась в своих чувствах лучшим из известных ей способов. И теперь статус под видео был безжалостным.

"Прочитано."

Он получил его, увидел и не сказал ни слова, прежде чем исчезнуть в пустоту.

— Маринетт, — тихо произнесла Тикки с её плеча, — чтение чего-то не означает понимания этого, или возможности ответить.

Маринетт покачала головой, часто моргая.

— Это значит, что он видел. И всё равно не пришел домой.

Таймер прозвенел, и Маринетт судорожно сглотнула, отложив телефон и повернувшись обратно к плите. Она заставила себя выложить еду, убрав ставшую лишней тарелку обратно в шкафчик.

Откусив пару кусочков стоя у стойки, она оттолкнула тарелку. Аппетит пропал где-то между третьим неотвеченным сообщением и осознанием того, что она вполне могла всё разрушить.

Она вытерла руки полотенцем и снова взяла телефон, открыв новый чат для Альи.

Маринетт: "Вы с Нино слышали об Адриане?"

Ответ пришел меньше чем через тридцать секунд.

Алья: "Нет… Я думала, он с тобой, и вы оба слишком заняты, чтобы… ты вообще видела его хоть где-нибудь?" 

Маринетт: "Нет. Он так и не пришел домой, он видел видео и не ответил. Не пришел домой. Ничего."

Три точки появились. Исчезли. Появились снова. 

Алья: "Мари..."

Маринетт заблокировала телефон и положила его экраном вниз на стойку. Она не хотела видеть, что скажет Алья — она и так знала. Что что-то должно было случиться. Что Адриан любит её и не стал бы вот так исчезать.

Но мысли пробирались внутрь вопреки всему.

А вдруг? А вдруг она зашла слишком далеко? А вдруг она всё испортила?

Ее взгляд скользнул к двери спальни Адриана. Она не помнила, как решила сдвинуться с места, чувствуя лишь легкое касание костяшек пальцев о дерево. Дверь отъехала в сторону от её прикосновения, и она замерла.

Он не запер её перед уходом.

В комнате царил полумрак, шторы наполовину задернуты, поздний дневной свет заливал незаправленную постель. Его куртка висела на спинке стула, словно он собирался вернуться прямо сейчас. В воздухе витал слабый аромат его одеколона, и от этого у неё заболело в груди.

Маринетт шагнула внутрь, вдыхая запах комнаты. Все ощущалось мучительно пустым. Оглядевшись, Маринетт ещё раз взглянула на фотографию на его прикроватном столике.

Не постановочная. Не идеальная. Даже не та, что сделал он сам. Просто она, Маринетт, смеющаяся, запрокинув голову назад, глаза сощурены, будто кадр застал её в середине шутки. Она взяла снимок дрожащими пальцами, сев на край его кровати.

Она быстро стёрла слезу со щеки, прежде чем прошептать:

— Он не мог… он не мог просто уйти…

Тикки не сразу ответила, лишь подлетела ближе от дверного проёма, а затем осторожно опустилась на колено Маринетт.

— Адриан не исчезнет только потому, что ты сказала правду.

Взгляд Маринетт метнулся к двери, словно одного пристального взгляда достаточно, чтобы заставить его войти.

— Но что, если да? — выдохнула она. — Что, если моё признание все испортило? Мы же были лучшими друзьями. Партнёрами…

Тикки молчала.

И мысли Маринетт, предательские и острые, вновь напали на неё.

"Правило первое. Не влюбляйся в соседа по комнате." Слова эхом отдавались сейчас, больше не игривые или гипотетические, а тяжёлые и абсолютные. Грань, что она пересекла, сама того не желая. То, что обещала себе никогда не делать. Но мерзкая правда заключалась в том, что она влюбилась давно, сначала в Адриана, затем в Кота Нуара… и наконец в них обоих одновременно. Неважно, как сильно она пыталась это оттолкнуть, как сильно пыталась спрятать в себе эту правду — она все равно всплывала наружу.

Рыдание комом застряло в горле, прежде чем она успела его остановить, жар прилил к лицу, слёзы скопились в глазах.

Она нашарила телефон, пролистывая контакты, пока не нашла номер, которым пользовалась всего несколько раз.

Натали ответила с третьего гудка.

— Алло?

— Натали, — мягко произнесла Маринетт, пытаясь удержать голос ровным и не нервным. — Я… простите, что беспокою. Я просто… Адриан всё ещё там?

Глубокий вздох, затем щелчок чего-то, и Натали ответила:

— Он ушёл несколько часов назад.

Сердце Маринетт упало, рот внезапно пересох.

— Он… он сказал, куда идет?

— Нет. — Последовала пауза. — Прости, Маринетт. Я не могу сказать большего.

— О. Э-э, хорошо, — прошептала Маринетт. — Спасибо.

Она закончила звонок до того, как Натали услышала, как дрогнул её голос. Ничто не могло подготовить её к тому, что она чувствовала сейчас.

Когда слёзы, наконец, хлынули горячо и быстро, Тикки взлетела выше, коснувшись её щеки.

— Маринетт… он может быть на патруле, как Кот Нуар. Ты можешь попытаться найти его таким образом.

Маринетт тут же покачала головой, прижимая фото к груди, боясь, что если моргнёт, всё исчезнет.

— Нет, — пробормотала она. — Нет, я не могу.

— Маринетт…

— Я всё испортила, Тикки, — прошептала она. — Если я выйду сейчас… пойду за ним сейчас… после всего сказанного… — Она сглотнула, шмыгнув носом и проведя рукой по лицу. — Я не думаю, что смогу справиться, если он посмотрит на меня иначе.

Тикки молча парила, не зная, как спорить с сердцем, которое уже разбилось вдребезги.

Маринетт вернула фото на стол, где ему и место, и встала, вытирая щеки тыльной стороной ладони. Она вышла из комнаты, закрыв и защёлкнув за собой дверь, словно нарушение чего-либо еще может сделать все гораздо хуже.

Она пересекла коридор, дошла до своей собственной комнаты, переоделась на автомате, прежде чем забраться в кровать намного раньше, чем делала это обычно в пятницу вечером.

Её телефон был переведён в беззвучный режим, экраном вверх на тумбочке. Он загорелся, но Маринетт была уже слишком потеряна, чтобы смотреть на него.

— Мне жаль, — пробормотала она в темноту, разрешая слезам пропитать подушку, пока тишина не утонула в сердечной боли.

* * *

Маринетт проснулась от слабого гула города и чириканья. За пределами квартиры жизнь продолжалась, но внутри… тишина осталась.

Не было шагов, звона посуды, гудения кофемашины. Только холодный, сокрушительный покой.

Глаза Маринетт горели, когда она смотрела в потолок, события вчерашнего дня проигрывались бесконечной петлей. Настоящий сон так и не пришел, ведь каждый раз, когда она наполовину проваливалась в дрёму, она просыпалась снова, с колотящимся сердцем прислушиваясь к шагам, которых так и не было.

Медленно она села, потягивая мышцы. Тикки спала на столе поверх мягкой подушки, которую Маринетт сшила ещё давно. Она тихо выбралась из комнаты, держа телефон в руке, надеясь, что в какой-то момент он придет домой. Что в какой-то момент он незаметно проскользнет внутрь.

Гостиная была пуста, ничего не изменилось со вчерашней ночи. Она проскользнула к его двери, один раз постучала и открыла, не думая. Пусто. Нетронуто. Маринетт никогда не чувствовала себя такой одинокой.

— Он… на самом деле так и не пришёл домой, — прошептала она, её сердце разрывалось, а эти слова рушили всё внутри неё. Она рухнула на диван, подтянув колени к груди, когда вес осознания случившегося наконец ударил полностью. Он не просто опоздал. Его не было.

Слёзы полились быстро и тяжело, её плечи затряслись, и она спрятала лицо в ладонях.

— Мне не стоило ничего говорить, — плакала она, сердце разбивалось. — Мне следовало… просто промолчать. Я всё испортила. Я испортила абсолютно всё.

Ее руки дрожали, когда она провела пальцем по экрану телефона, печатая сквозь затуманенное слезами зрение.

Маринетт: "Можешь приехать? Пожалуйста." 

Алья: "Мы уже едем." 

* * *

К тому времени, как раздался щелчок замка, Маринетт уже свернулась клубком на диване, глаза были красными и невидящими от горя, а лицо было мокрым от слёз.

Алья немедленно пересекла комнату, встав на колени перед диваном и положив руки на ноги Маринетт.

— Мари…

Нино маячил у дверного проема, он был напряжён, глаза сканировали квартиру, словно он был не уверен, что делать дальше.

— Он так и не пришел домой, — прохрипела Маринетт. — Он посмотрел видео. Оставил прочитанным… а потом… просто… просто исчез.

Алья мягко покачала головой.

— Маринетт, это не имеет смысла. Адриан бы не сделал...

— Сделал бы, если я его напугала, — огрызнулась Маринетт, слёзы снова брызнули. — Если он не чувствует того же. Не может дать мне то, чего я хочу. Я нарушила правило один, Алья! Я нарушила всё!

— Маринетт, вы оба нарушили правило номер один задолго до того, как оно появилось. Обещаю, есть какое-то...

— Нет, Алья. Так и должно было быть. Он бы не... Это не... — пробормотала Маринетт бессвязно, пока пыталась смириться со всем, что произошло.

Нино вздохнул, делая шаг вперёд.

— Мари, послушай меня. Адриан не сбегает… по крайней мере, не навсегда. Он может тормознуть или сорваться. Он глупый и драматичный, но он не бросает людей. Он не бросил бы тебя. Он… любит тебя.

Маринетт рассмеялась, пронзительно и горько.

— Смешно, очень похоже на то, что он меня бросил.

— Нет. — Отрезала Алья. — Должно было случиться что-то ещё, и я разочарована, что ты сразу решила думать о худшем.

Но Маринетт уже качала головой, больше не слушая, её мысли в голове словно закручивались всё быстрее.

— Ты не понимаешь, Алья. Это всегда был Адриан, затем Кот, затем оба вместе. Мы ближе некуда. Мы должны быть. Ледибаг и Кот Нуар не могут функционировать без этого… а я изменила условия. Я превратила свой проект в признание и… и загнала его в ловушку!

— Ты не загнала его в ловушку, — пробормотала Алья.

— Загнала, — настаивала Маринетт, хмурясь. — Я сделала это реальным.

Взгляд Маринетт скользнул на кухню, сверля взглядом холодильник, и она нахмурилась. Её дыхание сорвалось.

Прежде чем кто-либо из них успел её остановить, Маринетт встала, бросилась на кухню, и сорвала лист с правилами с холодильника.

Она разорвала его пополам. Затем на четверти. Затем в клочья.

— Глупые правила, — плакала она. — Никаких влюблённостей. Никаких флиртов. Никаких объятий. Никакой ревности. Никаких пересечений чертовых невидимых границ. Говори правду! Ха! Единственное, что сделали все эти дурацкие вещи — усложнили всё и… и посмотрите, что они наделали!

Маринетт швырнула обрывки, тяжело дыша, когда они рассыпались, как конфетти.

— Мне никогда не стоило соглашаться жить с ним. Мне нужно было просто… остаться дома, где я могла бы прятать свои чувства в покое, не… не разрушая ничего!

Алья вздрогнула, широко раскрыв глаза, когда Маринетт осела на пол, рыдая. Она посмотрела на Нино, её глаза сверкали.

— Мне плевать, как ты это сделаешь, но найди этого парня. Затащи его сюда за хвост, если понадобится, — сказала Алья, пересекая комнату и обнимая Маринетт, бормоча ей:

— Тише. Тише. Это не твоя вина. Любовь — это не наказание.

Алья ещё раз взглянула на Нино и одними губами произнесла: "Иди. Сейчас", пока Маринетт обмякла в её объятиях. Вся энергия потрачена. Слёзы текли быстро и свободно.

Нино выскользнул из квартиры решительно, но и обеспокоенно.

* * *

Ветер был холодным там, наверху, но Кот Нуар не чувствовал его благодаря магии костюма. Он не двигался часами. По сути, он даже не дышал столько же времени.

Адриан не хотел существовать прямо сейчас. Адриан чувствовал себя слишком обнажённым, слишком уязвимым, но Кот… Кот Нуар мог притворяться, что его мир не давит на него, хотя бы ненадолго.

— Эй! Чувак! Кот Нуар!

Кот напрягся, взглянув вниз на общедоступную часть вершины Эйфелевой башни, заметив Нино, смотрящего на него, его руки были засунуты в карманы куртки, защищаясь от раннего утреннего ветра.

— Уходи, Нино! — окликнул Кот, слегка смещаясь на балке, на которой сидел.

— Не-а! Нам нужно поговорить! Я не уйду, пока мы этого не сделаем! — Закричал Нино, игнорируя взгляды беспокойства от горстки людей, находившихся там вместе с ними.

Кот простонал, снимая шест со спины и крикнув:

— Ладно. Встретимся на смотровой площадке второго уровня. Там должно быть пусто.

Прошло немного времени, прежде чем они оба оказались на площадке, Кот прислонился к одной из опор.

— Как ты меня нашел? — спросил Кот, когда Нино подошёл. Нино не улыбнулся.

— Ледиблог. Ты довольно паршиво исчезаешь, если я действительно ищу. — пожал плечами Нино.

Кот слабо рассмеялся.

— Думаю, я сейчас не очень похож на кота.

Нино уставился на него и вздохнул.

— Какого чёрта, чувак?

— Нино, я реально не в настроении. — Кот скрестил руки на груди, глазами следя за ранним утренним потоком людей через дорогу.

— Да уж, тем хуже. Маринетт раздавлена, потому что ты не вернулся домой вчера ночью.

— Я не мог. Как я мог посмотреть ей в глаза? — Кот пнул ногой камень, но Нино не ответил, ожидая, пока Кот продолжит. — Это сложно, хорошо. Мой отец… он болен, знаешь.

— Ну да, но какое это имеет отношение ко всему? — спросил Нино. — Маринетт думает, что ты исчез, потому что она призналась.

Кот резко вскинул голову, брови нахмурились.

— Что?

Нино покачал головой, буквально излучая раздражение.

— Её признание. Знаешь… вся эта штука типа "Я люблю тебя".

— Нет. Нино. — Огрызнулся Кот. — Не знаю. О каком признании речь?

На долю секунды Нино просто смотрел на него, затем простонал:

— Адр... Кот! Презентация Маринетт вчера. Она отправила её тебе. Ты смотрел?

Живот Кота ухнул вниз.

— Её презентацию? Нет. Было много… и я имею в виду, реально МНОГО дел с моим отцом, и я просто ещё не добрался до этого.

Нино потёр рукой лоб.

— Чувак. Это было целое событие. Дизайны. Тема. Всё буквально о том, как Ледибаг любит Кота Нуара.

Кот почувствовал, что не может дышать. Его сердце колотилось о рёбра.

— Она стояла там, — продолжил Нино, — перед всеми и говорила о своей невысказанной любви, своем доверии… она сказала это, не говоря вслух. Честно, это было довольно впечатля...

— Нет. Она… она не стала бы… — Кот медленно покачал головой, пытаясь понять.

— Стала, — пробормотал Нино. — Когда ты не пришёл, Алья записала всё выступление и отправила тебе. Ты оставил его прочитанным, чувак.

— Я… я не смотрел, — признался он, его голос сломался. — Я увидел уведомление и просто… не смог. Отец только что сказал мне, что он Бражник, и… я не мог дышать. Я думал, если посмотрю, то сломаюсь окончательно.

Глаза Нино расширились.

— Погоди. Что? Нет! Адр... Кот, это не смешно.

— Знаю, — прошептал Кот, — знаю. Он сказал, что болен и что пришло время мне взять на себя эти обязанности.

— Обязанн... Ты серьёзно?!

Кот сжал руки в кулаки.

— Лучше бы нет. Он положил брошь на стол и сказал, что теперь моя очередь. Словно… словно гордился этим.

Нино сглотнул, прежде чем провести руками по голове, его кепка слетела.

— Всё это время…?

— Всё это время, — подтвердил Кот. — Каждая акума. Каждое нападение. Каждый раз, когда Ледибаг ранили. Каждый раз, когда Марине... — Его голос сорвался. Он отвернулся, тяжело дыша.

Нино протянул руку и положил ладонь на плечо Кота. Этого движения хватило, чтобы чуть успокоить его.

— Он сказал, что хочет, чтобы ты… помог ему?

— Нет, — горько сказал Кот. — Он сказал, что теперь моя очередь.

Нино замер, растирая рукой лоб, словно что-то поможет ему забыть этот разговор.

— Твоя очередь… для чего?

— Чтобы собрать талисманы Ледибаг и Кота Нуара. Чтобы загадать желание.

Нино хмыкнул.

— Желание… для чего?

— Чтобы вернуть мою мать. — сказал Кот торжественно.

— Боже мой. Это… это… разве желание не стоит цены? Типа… чтобы вернуть твою мать, разве… разве это не будет стоить жизни? — Нино качал головой, отказываясь верить в то, что слышит.

— Ага. И… я напомнил ему об этом. — огрызнулся Кот, размахивая руками. — Я спросил, кем он планирует пожертвовать.

Нино сглотнул. Он уже знал ответ, они оба знали, но это ничего не изменило, когда Кот прошептал:

— Ледибаг.

— Боже мой. — выдохнул Нино. Он опустился на корточки, глядя снизу вверх на Кота.

— Он сказал… сказал это так, будто это ничего не значило, — продолжил Кот, его глаза блестели от непролитых слез, а ярость сочилась сквозь горе. — Будто её жизнь была… "приемлемым сопутствующим ущербом"! — Его плечи тряслись, пока он пытался взять себя в руки. — Будто жизнь Маринетт не имела значения. Маринетт!

Нино поморщился, оглядываясь, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает, а затем встал, протянув руку и положив ладонь на плечо Кота.

— Адриан, это…

— Я взял брошь, — тихо прошептал Кот. — Я сказал ему, что он не заберёт больше ничего. Ни у неё. Ни у нас.

Он снова рассмеялся, пусто и печально.

— Забавно, правда? В тот самый момент, когда я наконец останавливаю его… уже слишком поздно. Он уже украл наше детство. Он украл её покой. Он украл каждый нормальный день, который у нас мог быть.

Голос Нино был хриплым, потому что его собственные слёзы скопились и ждали.

— Она не станет винить тебя. Она не смогла бы.

— Но я себя виню, — тут же сказал Кот. — Я должен был увидеть. Я должен был сделать хоть что-то. Что угодно. — Он провел рукой по лицу, стирая горячую жидкость, которая начинала течь из глаз. — И что хуже всего, я не знаю, как ей сказать? Как сказать девушке, которую любишь, что причина того, что её жизнь… из-за моего собственного отца? Как?

Нино вздохнул, затем прошептал:

— Ты не делаешь это в одиночку. Я буду рядом… Алья будет рядом.

Кот посмотрел на него, глаза были широко раскрыты и потерянны.

— Я просто не знаю, с чего начать.

— Что ж, во-первых, думаю, пора посмотреть презентацию Маринетт. — Нино достал телефон и передал его, видео уже было открыто на экране.

Кот прикусил губу, поколебавшись, прежде чем взять телефон и нажать воспроизведение.

Маринетт стояла на сцене. Нервничающая. Твёрдая, храбрая и прекрасная.

Её голос заполнил тишину. Кот смотрел.

Он не двигался. Не моргал, пока Маринетт выкладывала всё начистоту. Наблюдал, как она улыбается, когда говорит о Ледибаг, о нём. Наблюдал тот момент, когда кто-то усомнился в статусе их пары, и наблюдал, как Маринетт тихо рассмеялась.

Когда она сказала, что можно увидеть это по тому, как она смотрит на него, грудь Кота начала болеть.

А когда она посмотрела прямо в камеру и сказала, не колеблясь, что Ледибаг любит Кота Нуара, что-то внутри него просто раскололось надвое.

Он досмотрел видео, новые слезы катились по его щекам. Он уставился на черный экран и смотрел ещё долгое время после того, как тот погас, его сердце бешено колотилось. Его мозг был как затуманенный.

— Я не пришёл домой.

— Не пришёл, — отозвался Нино.

Руки Кота теперь дрожали.

— Она думает… что я посмотрел это и ушел прочь.

— Да, она так и думает.

Кот поднял на него глаза, широкие и влажные.

— Она думает, что я ушёл, потому что она призналась.

— Но ты не поэтому ушёл. И она об этом не знает.

Кот замер.

— О нет. — Он вернул телефон дрожащими пальцами. — Мне нужно идти. Сейчас.

Он сделал шаг назад, затем еще один, уже меряя шагами пространство.

— Я не знаю, что скажу. Я не знаю, как объяснить всё про брошь или моего отца, или почему я оставался в стороне. Я не знаю, как сказать ей, что она для меня всё, но...

— Но она нуждается в тебе… сейчас, — закончил Нино, хлопнув Кота по плечу.

Кот глубоко вдохнул и слабо улыбнулся Нино.

— И она нужна мне.

Он развернулся резко направляясь к краю площадки, его колокольчик тихо звякнул. Нино шёл прямо за ним.

— Я не могу позволить ей думать, что полюбить меня было ошибкой.

Прежде чем Нино успел ответить, Кот Нуар спрыгнул с башни, позволив земле рвануться навстречу, прежде чем оттолкнуться шестом и взлететь к ближайшей крыше, пока единственная мысль эхом отдавалась в его сознании:

"Я не могу позволить ей думать, что я не люблю её."