Боевой Маг / War Wizard (джен)

Винас Соламн основал Орден Соламнийских рыцарей и сделал его правящей силой новообразованного государства — после победы в Восстании Розы. До этого Соламния управлялась знатью: титулы дворянам жаловал император — зачастую в награду за взносы в королевскую казну. Соламн считал, что каждый мужчина вправе служить своей стране — независимо от богатства и положения. Рыцарское звание нужно заслужить, а не получить в обмен на услугу.

Чтобы сплотить государство, Соламн выстроил систему управления, которая начиналась на местном уровне и затем расширялась концентрическими кругами, охватывая всю Соламнию.

Каждый рыцарь входил в «круг» рыцарей, отвечавший за управление своим регионом. В одних кругах было много рыцарей, в других — мало. В крупных городах вроде Палантаса или Тельгаарда круг мог насчитывать сотни рыцарей, тогда как в сельской местности их могло быть всего несколько. Каждый местный Совет рыцарей избирал своих представителей в Большой круг — собрание рыцарей со всей Соламнии, которое ежегодно собиралось в Башне Верховного Жреца.

Советы рыцарей решали местные вопросы: например, рассматривали прошения тех, кто хотел вступить в орден, формировали отряды для борьбы с гоблинскими набегами или определяли даты ежегодной конной ярмарки. Большой круг принимал законы, затрагивавшие всю страну, разбирал крупные угрозы для Соламнии, принимал послов из других государств и решал вопросы, касающиеся рыцарства.

Сэр Ричард Фейгаард состоял в совете рыцарей, базировавшемся в ближайшем крупном городе — Фредериксборо. Регион был преимущественно сельским, и совет был небольшим — всего восемь рыцарей. Двое из них были Рыцарями Розы, четверо (включая Ричарда) — Рыцарями Меча, и ещё двое — Рыцарями Короны.

«Мера» определяла каждый орден и его обязанности:

Орден Короны воплощает идеалы верности и послушания во всём, что делает рыцарь.

Орден Меча соединяет в себе чистейшие идеалы героизма и мужества с праведностью.

Орден Розы воплощает честь, ведомую мудростью и справедливостью.

Все, кого принимают в рыцарство, начинают как Рыцари Короны и могут либо остаться в этом ордене, либо стремиться к продвижению. Те, кто хочет стать Рыцарем Меча, должны выполнить благородный подвиг. Те, кто стремится достичь высшего ордена — Рыцарей Розы, — должны доказать свою храбрость: защитить невинных в бою либо отправиться на войну ради защиты государства.

Рыцари собирались раз в месяц в таверне «Щит и баклер» в Фредериксборо. Встречи чаще носили характер дружеских посиделок: дел обычно было немного, а те, что имелись, рыцари разбирали быстро — и переходили к куда более приятным занятиям.

В тот день, весной 1003 года, помимо обсуждения текущих вопросов, рыцари провели голосование, чтобы выбрать представителя своего совета для участия в ежегодном собрании Большого круга.

Они выбрали Ричарда Фейгаарда.

Большой круг всегда собирался в конце весны — когда дороги освобождались от снега после зимы, а весенние дожди уже заканчивались. Ричард был рад, что ему предстоит поездка: у него имелись вопросы, которые он хотел вынести на обсуждение рыцарства. Он уже бывал в Башне Верховного Жреца, но Луиза и дети — нет, и потому он решил превратить эту поездку в семейный праздник.

Ричард объявил новость родным, когда все сидели за ужином. О еде тут же забыли: все наперебой задавали вопросы, горя желанием узнать, что их ждёт.

— Собрание Большого круга — это не только серьёзные дела, но и настоящий праздник, — рассказал Ричард. — Рыцари и их семьи съезжаются со всей Соламнии. Торговцы собираются, чтобы продавать свои товары. Устраиваются пиры и состязания — в стрельбе из лука, в рыцарских поединках, в мастерстве владения мечом и так далее. Хуме теперь шестнадцать лет, он будет моим оруженосцем и сможет участвовать в состязаниях. Магиусу тоже шестнадцать — он тоже может попробовать свои силы.

— А как же я? — возмутилась Грета. — Я владею мечом ничуть не хуже Хумы и уж точно куда лучше Магиуса.

— Что, впрочем, не говорит о многом, — заметил Хума. — Он едва не отрубил себе ногу.

Магиус улыбнулся.

— Зато я не споткнулся о собственные ноги и не растянулся плашмя.

— Попробуй-ка походить в полных латных доспехах! — буркнул Хума.

— К счастью, мне, как магу, не обязательно заковывать себя в сталь и носить на голове ведро, — парировал Магиус.

— Да замолчите вы оба! — прикрикнула на них Грета. — Папа, можно мне участвовать в состязаниях? Для поединков я ещё слишком мала, но в четырнадцать лет уже можно соревноваться в стрельбе из лука. Ну пожалуйста!

— Прости, Грета, но состязания — для рыцарей и оруженосцев, а значит, только для мужчин и мальчиков, — сказал Ричард.

Луиза вспыхнула от гнева, а Магиус и остальные члены семьи внутренне сжались, готовясь к буре — они прекрасно знали, насколько эта тема дорога Луизе.

— Это несправедливо! — Луиза хлопнула ладонью по столу, подчёркивая свои слова. — Женщинам должно быть позволено вступать в рыцарство! Мужчины считают нас слишком «хрупкими» и «нежными», чтобы сражаться, и при этом ждут, что мы будем защищать свои дома, пока они уезжают искать славы на поле боя!

— Придёт такой день, дорогая моя, — тихо произнёс Ричард.

— Но не сегодня! — отрезала Луиза и решительным шагом направилась на кухню — проследить за десертом.

— Если я не могу участвовать в состязаниях, папа, можно мне хотя бы посмотреть? — робко спросила Грета.

— Посмотреть сможет каждый, — ответил Ричард. — Состязания проводят на большом поле на равнинах возле Башни Верховного Жреца. Рабочие возводят трибуны, собирается огромная толпа. Состязания — главное событие собрания. Мы все сможем на них посмотреть.

— Я приду и буду болеть за тебя, Хума, — ласково сказала Грета.

Хума и Магиус обменялись встревоженными взглядами. Грета слишком спокойно приняла поражение. Оба подозревали, что она что‑то замышляет.

Луиза вернулась в дурном расположении духа и с громким стуком поставила на стол блюдо с сливовым пудингом.

— А что будешь делать ты, Магиус? — спросила она, нарезая пудинг и почти швыряя куски на тарелки. — Жаль, что ты не сможешь продемонстрировать свои магические умения. Шарлатаны, которые показывают фокусы, чтобы дурачить простолюдинов, вполне приемлемы, а вот настоящий маг — нет.

— Я проведу эти дни в библиотеке башни, — ответил Магиус. — Я слышал, что её собрание книг — одно из лучших во всей Соламнии.

— Да, это так, — подтвердил Ричард. — Библиотека в Башне Верховного Жреца уступает лишь Великой библиотеке Палантаса.

— Ты собираешься всё время просидеть за книгами? — в ужасе спросила Грета.

— Для Магиуса нет ничего лучше, — хмыкнул Хума.

* * *

Башня Верховного Жреца стояла в восточной части Соламнии. Чтобы добраться до неё, семье Фейгаард предстояло ехать из Ленции на юг — до крепости Вингаард, а затем свернуть на Большой Рыцарский тракт, уходящий на запад. Ричард нанял крытую повозку: в ней можно было безопасно перевозить снаряжение, припасы и одежду. Повозкой управляла Луиза, а остальные ехали верхом рядом. В повозке ночевали Луиза и Грета — в уединении и тепле, а мужчины разбивали лагерь под открытым небом.

Семья влилась в поток путников, направлявшихся на собрание по Большому Рыцарскому тракту. Мимо проезжали трубадуры и жонглёры в ярко раскрашенных повозках — они пели и подбрасывали в воздух кожаные мячи. Шли паломники — они спешили к башне, чтобы испросить благословения богов. У обочин сидели нищие и просили подаяния. Таверны и постоялые дворы вдоль дороги не знали отбоя от посетителей.

Мимо проехал нынешний Магистр Рыцарей, сэр Гаймер Андховен, в сопровождении жены, детей, свиты из рыцарей, солдат и слуг. Он был дружен с Ричардом и приветствовал его дружелюбным кивком, громко крикнув, что ждёт на ужин.

Но больше всего внимания привлекала группа из шести эльфийских путников, двигавшихся по Большому Рыцарскому тракту. Мало кто из соламнийцев хоть раз видел эльфа: земли эльфов — Квалинести и Сильванести — лежали в сотнях миль к юго‑востоку. Эльфы ехали с достоинством и грацией, не обращая внимания на взгляды, перешёптывания и реплики. Судя по всему, они были весьма состоятельными: на одинаковых норовистых лошадях в серую крапинку, с вьючным пони; одежда их была цвета леса, а поверх накинуты меховые плащи — ведь родом они были из тёплых краёв и не привыкли к бодрящему холоду горных ветров. У каждого эльфа на боку висел меч.

Магиус знал, что пялиться на людей невежливо, но не мог удержаться: он никогда прежде не видел эльфов. Мужчины были высокими, стройными и гибкими, со смуглой кожей и миндалевидными глазами. Длинные, струящиеся волосы эльфы собрали сзади — и теперь были отчётливо видны их изящно заострённые уши.

Ехавший рядом Хума тихо присвистнул от восхищения:

— Если эльфийские мужчины так хороши собой, то их женщины, должно быть, просто ослепительны!

— Эльфийские женщины — самые прекрасные создания на Ансалоне, — сказал Ричард. — Если не считать, разумеется, твоей матери.

Он обернулся и помахал Луизе, которая вела повозку. Она была крепко сложена и без труда справлялась с парой лошадей. Лицо её раскраснелось от солнца — она презирала головные уборы. Волосы выбились из тугого пучка и рассыпались по плечам.

— Ты мне что‑то сказал? — крикнула она, перекрывая грохот колёс и позвякивание упряжи.

— Только то, что ты — самая прекрасная женщина из всех, кого я знаю! — прокричал в ответ Ричард.

— Разумеется, — невозмутимо отозвалась Луиза. — И не смей об этом забывать.

Она улыбнулась ему, и он улыбнулся ей. Магиус с лёгкой грустью подумал: доведётся ли ему когда‑нибудь познать такую любовь — глубокую, сильную и нерушимую.

— Ты ведь бывал в эльфийских землях, правда, отец? — спросила Грета.

— Бывал, — ответил Ричард. — В дни своих странствий и поисков я добирался на юг, до Квалинести.

— Так эти эльфы — квалинести или сильванести? — уточнил Хума.

— Квалинести, — кивнул Ричард.

— Как вы это поняли, сэр? — спросил Хума.

— По одной простой причине: их родичи, эльфы Сильванести, ни за что не показались бы в человеческих землях, — рассмеялся Ричард. — Они презирают людей почти так же сильно, как презирают квалинести — за то, что те не стали презирать людей. Уверен, Магиус сможет рассказать об этой истории подробнее.

— Обязательно надо? — проворчала Грета.

— Тебе не повредит кое‑что узнать, — отозвался Магиус. — Раскол произошёл после Войн Братоубийц. Эльфы сражались друг с другом, и в итоге квалинести решили покинуть древнюю родину и пойти своим путём. Вскоре они наладили выгодную торговлю с людьми Соламнии на севере и с гномами Торбардина на юге. А сильванести закрыли свои границы и никого не пускали внутрь.

Пока эльфы проезжали мимо, один из них вдруг бросил взгляд на Ричарда. Эльф помедлил, словно пытаясь вспомнить, кто перед ним, затем придержал коня и подъехал, чтобы поговорить. Он говорил на Общем языке — на нём общались представители разных народов Ансалона.

— Прошу прощения, сэр, но мне кажется, мы знакомы, — произнёс эльф. — Вы ведь рыцарь сэр Ричард Фейгаард?

— Да, сэр, хотя вы ставите меня в неловкое положение: я не могу припомнить, кто вы, — ответил Ричард, озадаченно разглядывая эльфа. Вдруг лицо его прояснилось. — Клянусь богами! Лорд Таррен!

— Спустя двадцать лет мне лестно, что вы всё ещё помните меня, — улыбнулся Таррен.

— Я должен был узнать вас сразу, друг мой, но встретить вас здесь, на Большом Рыцарском тракте, — последнее, чего я ожидал, — сказал Ричард. — Позвольте представить: мой сын Хума, дочь Грета и приёмный сын Магиус. Моя жена Луиза ведёт повозку.

Таррен поклонился, сидя в седле, и выразил радость от знакомства.

— Что привело вас и ваших спутников так далеко от дома? — спросил Ричард.

— Мы прибыли, чтобы добиться аудиенции у Большого круга, — ответил Таррен.

— Я участвую в собрании Большого круга как член Рыцарского совета. Возможно, я смогу чем‑то помочь, — предложил Ричард.

— Похоже, сам Э’ли направлял мои шаги, — сказал Таррен.

— Кто такой Э’ли? — громко прошептала Грета Магиусу.

— Это Паладайн, — так же шёпотом ответил Магиус. — Эльфы зовут его Э’ли.

— Буду вам крайне признателен, сэр Ричард, — произнёс Таррен. — Возможно, нам удастся поговорить сегодня вечером наедине.

— Конечно, сэр. Сегодня мы планируем разбить лагерь у Источника Мишакаль, — сказал Ричард. — Для нас будет честью, если вы присоединитесь к нам за ужином.

— Это для меня честь, — снова поклонился Таррен, не слезая с коня. — Встретимся на закате.

Эльф поехал назад, чтобы присоединиться к своим спутникам. Ричард смотрел ему вслед, озадаченный.

— Интересно, какое дело привело эльфов к Большому кругу. Должно быть, дело крайне важное, раз они послали лорда Таррена в качестве посла. Он знатного рода — его дядя их правитель, Беседующий-с-Солнцем.

Ричард ненадолго задумался, потом пожал плечами.

— Ладно, нечего гадать. Грета, поезжай и скажи маме, что сегодня вечером у нас будет благородный гость.

Источник Мишакаль был популярным местом отдыха для путников на тракте. По легенде, в Век Мечтаний — задолго до того, как проложили тракт, — один путник, пересекая равнины, сбился с пути. Он умирал от жажды и взмолился к Мишакаль, чтобы она спасла его. Богиня ударила посохом по земле — и из пустыни забил родник. Спустя столетия вода всё ещё текла из него. Для удобства путешественников рыцари обустроили здесь артезианский колодец.

Когда семья приехала, многие уже разбивали лагерь. У одних были слуги, которые ставили большие шатры. Другие устраивались на ночлег в повозках. Те, кто попроще, заворачивались в одеяла и ложились прямо на землю. Луиза нашла место, где можно поставить повозку. Ричард и Хума распрягли лошадей и занялись ими. Луиза отправила Магиуса и Грету набрать воды из родника. Дрова они привезли с собой — не хотели тратить время на то, чтобы рубить их на месте. Луиза развела костёр и подвесила над ним котёл. Она готовила то, что называла «походной похлёбкой»: из оленины, моркови, картофеля, розмарина и базилика.

Таррен подошёл как раз в тот момент, когда солнце опускалось за Вингаардские горы, отбрасывая длинные тени на равнины. Он пришёл один, пешком, и принёс в подарок сладкие овсяные лепёшки.

Луиза накрыла ужин: все расселись вокруг костра, она разлила похлёбку по деревянным мискам и подала к ней чёрный хлеб. Поскольку она не допускала разговоров о делах за столом, Ричард и Таррен предались воспоминаниям — вспоминали времена, когда Ричард гостил в Квалинести. Таррен с интересом узнал, что Магиус — маг.

— У нашего народа волшебники в почёте, — сказал Таррен. — Мы используем магию для строительства городов: мы не хотим рубить деревья и добывать камень в рудниках. Наши волшебники с помощью магии придают деревьям нужную форму — так мы строим жилища прямо внутри них.

— Квалинести — самое удивительное место на Ансалоне, — произнёс Ричард. — Его невозможно описать словами.

— Мы благодарим Э’ли за все наши блага, — отозвался Таррен. И затем добавил уже серьёзно: — И к этим благам я причисляю и тебя, Ричард. Нам нужен тот, кто встанет на защиту нашего дела.

Грета раздала сладкие овсяные лепёшки на десерт, а Хума и Магиус снова наполнили кружки элем. Луиза собрала миски, вымыла их в ведре, а потом вернулась к мужу и Таррену.

Огоньки множества костров усеяли ночь, воздух наполнился дымом. Люди бродили между стоянками, навещали соседей, делились новостями и сплетнями. Кто‑то взялся за скрипку, кто‑то — за флейту, и вскоре несколько молодых людей закружились в задорном хороводе. Грета рвалась присоединиться к ним, и Луиза разрешила.

Хума и Магиус подумывали пойти на танцы, но решили, что куда интереснее послушать, о чём эльфийский лорд будет говорить с отцом. Ричард разрешил им остаться, но строго наказал сидеть тихо и не перебивать.

— Итак, Таррен, какое дело привело тебя на собрание Большого круга? — спросил Ричард.

— Дело, важное и для Соламнии, и для Квалинести, — ответил Таррен. — Ты слышал? В Эрготе на трон взошёл новый император.

— Императоры Эргота вечно то восходят, то нисходят с трона, — сухо заметил Ричард. — Мы уже почти не обращаем на это внимания.

— На этого стоит обратить внимание, друг мой, — мрачно произнёс Таррен. — Его зовут Лаэкар, и он во всеуслышание заявил, что собирается вернуть былое величие Эргота — и для этого отберёт земли, утраченные во время Восстания Розы. Он намерен объявить войну Квалинести и Соламнии.

— Пустые угрозы и бахвальство! — Ричард пренебрежительно рассмеялся. — Чтобы пойти войной на обе наши страны, нужна огромная армия, а на её сбор уйдут годы.

— Да, война пока не объявлена. Но наш Беседующий-с-Солнцем послал меня предупредить рыцарей и призвать их к бдительности. Лаэкар собирает огромную армию — армию зла, — сказал Таррен. — Наши шпионы докладывают, что император заключает союзы с племенами огров и гоблинов в беззаконных землях Таман‑Бусук. И есть новости похуже. В южном Эрготе видели чёрного дракона — неподалёку от города Зеа.

— Дракон! — с живым интересом повторил Магиус. — Неужели такое возможно?

— Возможно, только если ты заглядываешь в кувшин с гномьей водкой, — буркнул Хума.

Он хотел сказать это лишь Магиусу, но, к несчастью, музыканты как раз перестали играть, и его слова прозвучали в наступившей тишине. Луиза гневно сверкнула глазами, да и Ричард явно рассердился.

— Хума, думаю, ты должен извиниться перед лордом Тарреном, — строго сказал Ричард.

— Простите, лорд Таррен, — поспешно произнёс Хума. — Правда, я не хотел проявить неуважение.

— Вина моя, ваша светлость, — тут же поддержал друга Магиус. — Это я заговорил первым. Примите и мои извинения.

— Я не в обиде, — спокойно ответил Таррен и грустно улыбнулся. — Признаться, я думал примерно так же, когда услышал эти донесения. После поражения Тёмной Королевы во Второй Драконьей войне добрые драконы и эльфы изгнали Такхизис и её злых драконов из мира, загнав их обратно в Бездну. Чтобы сохранить равновесие, добрые драконы тоже покинули Ансалон — добровольно ушли в изгнание. И теперь на Ансалоне не осталось ни одного дракона. По крайней мере, так считают некоторые из моего народа.

— Ты говоришь с сомнением, — заметил Ричард.

— Мы с тобой оба знаем, что королева Такхизис никогда не откажется от планов править Кринном, друг мой, — ответил Таррен. — Я думаю, драконы всё ещё могут быть в этом мире. Наш Беседующий-с-Солнцем тоже в это верит — потому и послал нас предупредить рыцарей.

— Думаете, грянет новая война с королевой Такхизис, ваша светлость? — с горящим взглядом спросил Хума: он давно жаждал доказать свою доблесть в бою.

— Я считаю, мы должны сохранять бдительность, — серьёзно произнёс Таррен.

Луиза устремила на Хуму и Магиуса суровый взгляд.

— Вы двое — со мной. Простите нас, лорд Таррен, но нам нужно отыскать мою дочь.

Они оставили Ричарда и лорда Таррена продолжать беседу. Отойдя подальше, Луиза обернулась к сыновьям, едва сдерживая гнев.

— В жизни не испытывала такого стыда! Вы оба вели себя грубо и непочтительно с эльфом, который старше вас и к тому же наш гость!

— Прости, мама, — тихо сказал Хума, и Магиус эхом повторил его слова.

Луиза фыркнула.

— Вам повезло, что лорд Таррен — благородный и великодушный человек. Займитесь лошадьми, а потом отправляйтесь спать.

Хума и Магиус убедились, что лошади надёжно привязаны, насыпали им корма и налили воды. Потом расстелили на земле возле повозки одеяла из овечьей шерсти на меховой подкладке.

— Не помешаю, если буду заучивать заклинания? — спросил Магиус.

— А у тебя есть хоть одно заклинание, способное убить дракона? — зевнул Хума. — Похоже, оно тебе пригодится.

— А у тебя есть оружие, способное убить дракона? — парировал Магиус. — Похоже, оно пригодится тебе. Сомневаюсь, что меч тут поможет.

— Примерно так же, как обмотать дракона паутиной, — рассмеялся Хума.

Он улёгся на землю и натянул одеяло на голову. Магиус достал из сундука в повозке свою книгу заклинаний. Он несколько лет учился у Лунитари и делал успехи. Наконец он научился читать заклинания Адриана, хотя многие из них по‑прежнему были ему не под силу — в чём он с досадой убедился, когда тайком попытался их произнести. Лунитари позабавило, что чары не сработали, а у ученика остались обожжённые руки и два сломанных пальца.

— Я могу прочесть слова и знаю, как использовать компоненты для заклинания, — кипятился тогда Магиус, полный досады. — Я должен был суметь его сотворить. Это магия виновата — она не слушается моих приказов!

— Значит, пекарь винит дрожжи, когда хлеб не поднимается, — насмешливо заметила Лунитари. Она помолчала, а потом добавила: — С этого момента ты будешь продолжать обучение самостоятельно. Я не вернусь.

— Но почему? — спросил Магиус, потрясённый и расстроенный. — Это из‑за того, что я недостаточно хорош?

— Вовсе нет, Магиус. Как раз наоборот, — ответила Лунитари. — Ты — один из самых одарённых магов, каких я когда‑либо знала, и в этом‑то и проблема. Магия даётся тебе слишком легко, а потому ты не ценишь её по‑настоящему. Борьба и жертвы научат тебя большему, чем я.

Сначала Магиус умолял её остаться, а потом, охваченный обидой, дерзко заявил, что она может уходить — он и без неё обойдётся. Лунитари улыбнулась и ушла, и с тех пор он её больше не видел.

Магиус тяжело переживал это, хотя и знал себе цену. Но сломанные пальцы ныли целую неделю, и после этого он больше не пытался творить сложные заклинания. Вместо этого он учился создавать собственные чары. Теперь у него была своя книга заклинаний — простой томик в кожаном переплёте, подарок Ричарда и Луизы на Йоль. Магиус дорожил этой книгой не только как хранилищем знаний: она была знаком того, что семья не просто приняла его и его магию, но и поддерживает его.

Книга не могла сравниться с томом Адриана — Магиус не умел рисовать и не украшал страницы узорами. Но он переписал туда заклинания Адриана и добавил собственные.

Магиус зажёг фонарь и сел на одеяло. Он услышал, как вернулись Луиза и Грета — Грета взволнованно рассказывала матери про танцы. Ричард и Таррен по‑прежнему сидели у костра, поглощённые беседой.

Магиус прислонился спиной к колесу повозки и положил книгу заклинаний на колени. Сначала он поднял взгляд к небу — в знак признательности Лунитари, хоть богиня и не приходила больше учить его магии. Он всё чаще думал, что, возможно, она была права. Глядя на красную луну — она стояла в фазе трёх четвертей и ярко сияла среди звёзд, — он тихо прошептал слова благодарности. Потом коснулся пальцами тёмного фонаря.

— Ширак, — произнёс он, и фонарь засветился.

Магиус раскрыл книгу заклинаний и принялся заучивать чары наизусть. Каждый вечер маг должен был заново запоминать заклинания, чтобы использовать их на следующий день. В голове можно было удержать лишь ограниченное число чар, поэтому он подбирал их тщательно: выбирал те, что пригодятся для защиты себя или других, — вроде того самого заклинания паутины, над которым смеялся Хума. Пусть Хума и потешается над мыслью использовать его против дракона, но этой вязкой паутиной можно обездвижить гоблина. Ещё он запоминал заклинания с практическим применением — например, те, что позволяют разжечь огонь даже из насквозь промокших дров. Чары сохранялись лишь на сутки, а потом исчезали из памяти, и каждую ночь их приходилось заучивать заново.

Когда он закончил и слова заклинаний прочно отпечатались в его сознании, он завернулся в одеяло и улёгся на землю. Эльфы сражались со злыми драконами во Второй Драконьей войне. Интересно, думали ли эльфийские волшебники применять против них магию? И если да, то какие именно заклинания использовали? Магиус мысленно отметил, что нужно поискать в библиотеке Башни Верховного Жреца книги о драконах и хроники Второй Драконьей войны, — и добавил эту задачу к длинному списку тем, которые собирался изучить.