Истории дядюшки Пружины | Tales of Uncle Trapspringer (джен)

Шестеро гномов были взрослыми мужчинами, но, как решил Пруж, ещё не совсем — в их бородах не было ни единого седого волоса. Они несли тяжёлые топоры и арбалеты. Почуяв воду, пони натянули поводья. Гномы о чём-то переговаривались, но один из них спешился и, держа топор наготове, шагнул в тень.

Пояс его был увешан ножами, а над шлемом возвышались два больших бычьих рога. При случае этот головной убор сам мог стать смертоносным оружием — стоило лишь боднуть им врага.

Всё ещё ослеплённый ярким солнцем, воин едва не столкнулся с Гродом.

Овражный гном, очевидно, решил, что незнакомец собирается на него напасть. Он отпрыгнул в сторону и потряс перед Нейдаром мёртвой белкой.

— Делать тебя жаба, — предупредил Грод.

Он кувыркнулся и замер на пятачке, где солнечные лучи пробивались сквозь листву, разукрашивая землю причудливыми пятнами. Из-за жары Грод снял шлем, и яркий свет упал на его светловолосую голову, заставив её сиять. Ещё один блик осветил мёртвую белку. Остальное тело Грода тонуло в густой тени, поэтому казалось, будто его голова и маленькая тушка парят в воздухе.

Гном несколько мгновений недоверчиво смотрел на это зрелище, а затем опустил оружие.

— Это Агар! — крикнул он своим товарищам.

Простая фраза подразумевала куда больше, чем казалось: ни один уважающий себя отряд разбойников не стал бы принимать в свои ряды овражных гномов.

Остальные всадники въехали под кроны деревьев и спешились. Последние трое вели навьюченных пони с ящиками и тюками.

— Здесь прохладнее, но делать всё равно нечего, — сказал Пруж, направляясь вслед за гномами к ручью.

Он потянулся к поводьям ещё одного вьючного пони, но гном крепко держал кожаную уздечку.

— Я даже птичьего гнезда не нашёл, так что приятно будет с кем-нибудь поговорить. Это твой арбалет? — спросил Пруж, протягивая руку к оружию.

— Убери свои воровские лапы, — прорычал гном.

Пруж отступил, и улыбка на его лице померкла.

— Я бы его не повредил, — сказал он. — И не стал бы забирать. Вы, наверное, думаете о том другом Пружине, о котором все постоянно говорят.

— Ну, если есть другой, пусть так, но вот этот, — гном погрозил кендеру пальцем, — пусть держит руки в карманах!

Пруж изо всех сил постарался выполнить это требование. Поскольку карманов у него не было, он сунул руки в кошельки и принялся перебирать их содержимое.

Надо признать, что некоторые вещи в них были, пожалуй, куда интереснее пожитков гномов, хотя он в любом случае с удовольствием составил бы список их имущества.

Появилась Халмарейн, ведя за собой Беглага. Мерчести с любопытством уставился на незнакомцев.

Судя по его кроткому поведению, маленькая волшебница наложила на него успокаивающее заклинание, чтобы уберечь от неприятностей. На нём были второй комплект одежды, сапоги, борода, парик и шлем.

Беглаг спокойно посмотрел на путников, а затем свернулся у подножия дерева и заснул.

— Желаю вам доброго пути и тёплого сухого очага в конце ваших странствий, — обратилась маленькая волшебница к самому высокому из гномов.

Это было древнее приветствие Нейдаров, которое почти не звучало со времён Катаклизма.

— И тебе доброго пути, дитя моё, — ответил гном, склоняя голову. — Толем Гартвар к твоим услугам. С твоего позволения мы укроемся в тени этой рощи и напоим наших животных.

Толем окинул взглядом рощу, оценивая шестерых путников.

Сначала он посмотрел на Беглага, чья борода была испещрена сединой. Он выглядел старше остальных, а значит, именно ему полагалось быть покровителем молодой девушки.

Кендеров и овражных гномов Толем словно вовсе не замечал, будто они не заслуживали его внимания.

Маленький рост Халмарейн и её нежные черты придавали ей вид ребёнка-гнома, как и её голос. Несмотря на попытки сделать его ниже, он всё равно оставался высоким и тонким — особенно для гнома.

Выражение лица Толема ясно требовало объяснения, почему Беглаг не ответил ему.

Халмарейн посмотрела на мерчести, затем снова на Толема Гартвара. Она подняла указательный палец к виску и покачала головой.

— Старая рана, — сказала она. — Удар гоблинской дубиной повредил ему рассудок. Боюсь, мой дедушка уже никогда не станет прежним, — со вздохом добавила она. — Если мне повёзет доставить его к нашим лекарям в холмах под Палантасом, они помогут за ним ухаживать. Путь неблизкий, даже с такими друзьями и помощниками.

Толем понимающе кивнул.

— Для столь юной путницы странствовать в одиночестве — дело серьёзное, госпожа, — заметил он. — Мы некоторое время будем двигаться на юг — у нас важное поручение, но…

— О, я не одна, — поспешно перебила его Халмарейн, стараясь не дать ему предложить свою помощь. — Кендеры и овражные гномы — мои верные друзья. Они доведут меня до самого конца пути.

Пока Халмарейн занималась переодеванием мерчести, гномы уже напоили своих животных. Они сняли с пони поклажу и сёдла и привязали их пастись рядом с остальными.

Закончив с делами, гномы собрались под густой тенью большого дерева и расселись на земле полукругом.

Халмарейн отвела двух кендеров подальше от гномов.

— Тронете хоть одну вещь, принадлежащую этим гномам, и остаток своих дней проведёте в шкуре кроликов! — предупредила она.

Пруж нахмурился. Он рассчитывал, что в такую жару гномы задремлют, и уже успел запланировать приятное послеобеденное занятие — изучение дорожного снаряжения незнакомцев.

Маленькая волшебница безошибочно прочитала выражение его лица. Она глубоко вдохнула и пробормотала заклинание.

Кендер обнаружил, что руки прижаты к телу, и он не может пошевелить даже кончиками пальцев.

— Что ты сделала? — Риппл смотрела на собственные руки, которые оказались скованы точно так же.

— Я наложила связывающее заклинание, — ответила маленькая волшебница. — Хотите провести так остаток дня или обещаете не трогать ни одной вещи, принадлежащей гномам?

Оба кендера обещали — неохотно, потому что, дав слово, они были связаны им, пока помнили, а оба знали, что маленькая волшебница не даст им забыть.

Халмарейн освободила их, но внимательно следила, чтобы Пруж и Риппл держались подальше от гномов. Они уселись на противоположной стороне полукруга — слишком далеко, чтобы их любопытные пальцы могли дотянуться до чьих-нибудь кошельков или поклажи.

Первоначальная неприязнь гномов к кендерам быстро испарилась, когда Халмарейн и Риппл достали ветчину и немного вчерашнего хлеба и предложили разделить трапезу.

Еду они захватили ещё из Дипдела.

Гномы же предоставили напитки — гномью медовуху, крепкую и хмельную.

Когда желудки были наполнены, один из гномов подался вперёд и посмотрел на Грода.

— Ты сказал, что у тебя есть история о мёртвом разбойнике?

— У Пружа есть история, — ответил Грод.

Скучая и не находя вокруг ничего, что можно было бы исследовать, Пруж позволил мыслям блуждать, пока они снова не привели его к истории о кендере-разбойнике.

Всё ещё слегка задетый прежними обвинениями Халмарейн, он вплёл в рассказ мага Алых Одежд, ставшего отступником.

Его история растянулась на весь жаркий день. Пруж то и дело отпускал в адрес Халмарейн ехидные замечания и получал в ответ гневные взгляды.

Сидя спиной к дереву, под которым спал Беглаг, Халмарейн не заметила, что мерчести проснулся.

Он сидел и наблюдал за гномами, передававшими друг другу по кругу глиняные кувшины.

Через несколько минут Беглаг осторожно подполз ближе. Он взял один из сосудов, который гном поставил в ручей охлаждаться, и унёс его к своему дереву.

Пруж едва не потерял нить рассказа, когда увидел, как мерчести одним длинным глотком опустошил весь кувшин.

А затем Беглаг съел сам кувшин.

История кендера внезапно обросла группой каменных големов, которые гремели и грохотали — так Пруж пытался заглушить звук хруста, издаваемого Беглагом.

Маленькое чудовище уже оглядывалось в поисках чего-нибудь ещё, чем можно поживиться, когда Халмарейн наконец его заметила.

Она отвернулась так, чтобы гномы не видели, как она плетёт заклинание, и через несколько секунд Беглаг снова свернулся клубком и заснул.

Овражные гномы бродили по окрестностям, поэтому только Риппл, Халмарейн и сами путники услышали, как вымышленный Пружина встретил свой конец в огненном шаре.

— Хорошая история, — похвалил кендера Толем. — Самая сильная жара уже спала, так что нам пора в путь.

Когда гномы поднялись и начали нагружать своих пони, Халмарейн и кендеры обнаружили, что Беглаг исчез.

Успокаивающее заклинание перестало действовать.

Они нашли его выше по течению: Беглаг сидел у норы ни в чём не повинного крота и ковырял в ней палкой.

— Похоже, мои успокаивающие заклинания недостаточно сильны, — сказала Халмарейн, когда они вернулись к ручью и принялись седлать своих животных. — Придётся придумать что-нибудь посильнее.

Когда они закончили, гномы уже продолжили свой путь.

Они забрали пони Халмарейн, оставив вместо него костлявое, болезненного вида животное.

Маленькая волшебница мрачно посмотрела на поникшее животное, а затем на дорогу.

— Надо было позволить вам с Риппл обчистить их до нитки, — сказала она.

— Хватит так говорить! Мы не воруем, — возразил Пруж. — Сколько раз повторять? Просто люди небрежны со своими вещами, или они тянутся к своим сумкам, а мы оказываемся рядом, и они кладут свои…

— Я не хочу этого слышать, — резко оборвала его Халмарейн.