Подопечный шпиона (джен)

Еще до того, как Снейп открыл рот, Гарри понял по его лицу: ответ будет отрицательным. Он заставил себя подавить тяжелое чувство, проваливавшееся куда-то в живот, пожал плечами и попытался небрежно рассмеяться.

— Ничего. Я и так знал, что вы не захотите.

Но голову все же опустил: не хотелось, чтобы Снейп заметил, как от смущения вспыхнули щеки.

— Гарри...

Лицо Снейпа выглядело так, будто само не понимало, какое выражение ему положено иметь.

— Мы поговорим об этом завтра.

Гарри поджал губы. Почему у Снейпа все всегда сводилось к разговорам? Говорить, говорить и еще раз говорить. Гарри никогда не встречал человека, который так настойчиво заставлял бы его что-нибудь рассказывать. Обычно от него, наоборот, требовали молчать. И в чулане. И в подвале.

— Мы не...

— Поговорим. Завтра.

Гарри пожал плечами и забрался глубже под одеяло.

— Ладно. Теперь можно спать?

— Сейчас тебе хотя бы нужно понять: дело не в тебе, Гарри. Есть другие причины.

— Знаю. Всегда есть какие-нибудь другие причины. Как в прошлый раз? Это тоже связано с тем, что Пожирателей смерти надо держать в секрете?

Лицо Снейпа исказилось от злости, но голос остался достаточно спокойным.

— Это связано с твоей безопасностью.

Гарри уставился на него.

— Моей безопасностью. Вы считаете меня в безопасности в том доме?

— Поттер...

— Конечно. Снова Поттер. Просьбы закончились, можно возвращаться к фамилии.

Снейп вызывающе поднял бровь.

— Хочешь, чтобы я продолжал называть тебя Гарри?

— Конечно. А я тогда могу называть вас Северусом?

Почему-то Снейпу это показалось почти смешным, хотя он быстро вернул лицу обычное выражение.

— Ладно. Предлагаю компромисс. Ты можешь называть меня Северусом каждый раз, когда я называю тебя Гарри.

Такого ответа Гарри совершенно не ожидал. Северус. Он мысленно попробовал имя. Подходило. Может быть, только потому, что он много раз слышал его от Дамблдора.

— Меня устраивает.

Снейп — Северус — все еще выглядел слегка насмешливым, и Гарри не понравилось ощущение, будто над ним смеются. Поэтому он вернулся к прежней теме.

— Что вы имели в виду, когда говорили про мою безопасность? Меня похитили именно оттуда.

— Может, продолжим утром?

Снейп вдруг немного повернул голову вправо, словно к чему-то прислушивался. Последние следы веселья исчезли.

— Нет.

Снейп посмотрел на него.

— Это не было просьбой, Гарри.

— Почему нельзя поговорить сейчас?

— Потому что ты ребенок и тебе нужен отдых.

— Ага. Кроме того раза, когда вам было нужно что-то от меня и вы не дали мне спать, Северус...

Гарри смутно понимал, что специально превращать имя в колкость — хороший способ разозлить Снейпа, но раздражение оказалось сильнее осторожности.

— Расспрашивать тебя о семье — не услуга для меня. Я от этого ничего не получаю. И разговор был необходим.

Снейп коротко помолчал.

— Хотя признаю, что момент выбрал не самый разумный. Я слишком... хотел получить ответы.

Гарри уставился на него. Снейп только что признал, что был неправ? Тот снова выдохнул и опять чуть повернул голову вправо, будто слушая что-то за стеной.

— Спи. Утром продолжим.

Раздраженный Гарри лег и натянул одеяло на голову. Он сам не понимал, почему эта поза нравилась ему настолько сильно. Наверное, потому что в чулане часто спал именно так. Чулан. Снейп тихо цокнул языком.

— Так вредно.

Гарри не пошевелился. Через секунду, после очень тихого вздоха, одеяло осторожно стянули с лица и аккуратно подогнули под подбородок. Волосы Снейпа почти скрывали его лицо, но, когда тот выпрямился, Гарри успел заметить совершенно странное выражение. Он почти решил снова натянуть одеяло наверх, но смысла не было. Да и злить Снейпа еще раз не хотелось. Снейп обернулся к двери.

— Добрый вечер, Альбус.

Гарри с удивлением и некоторой неохотой посмотрел туда же. После дня суда он видел Дамблдора впервые и до сих пор не простил его. Директор стоял чуть за пределами видимости, но вскоре шагнул вперед. Его взгляд остановился на Гарри. И Гарри, к собственному удивлению, немного обрадовало, что в голубых глазах на этот раз не было привычного блеска.

— Здравствуй, Гарри, — тихо сказал Дамблдор.

Гарри не стал вставать, но все-таки удостоил его кивком. Северус Снейп тем временем смотрел прямо на директора, полностью игнорируя Гарри.

— Чем обязаны удовольствию, Альбус?

Гарри удивился холоду в голосе. Может, показалось? Он перевел взгляд на Дамблдора, увидел выражение его глаз и понял: нет. Не показалось. Дамблдор тоже услышал.

— Думаю, нам лучше продолжить разговор снаружи, Северус. Пусть мальчик отдохнет.

Гарри посмотрел на Снейпа. Тот стоял неподвижно, с бесстрастным лицом, не отрывая взгляда от Дамблдора. Потом моргнул.

— Спокойной ночи, Гарри, — сказал он, глядя вниз уже совсем другим, более тихим голосом.

— Спокойной ночи, Северус.

Раз разрешили, почему бы и нет? К тому же Гарри очень хотелось увидеть лицо Дамблдора. Увы, разочарование. Они вышли. Снейп закрыл дверь рукой, а не палочкой. Почему Гарри вообще заметил такую мелочь, он и сам не знал. Уснуть, как ему казалось, теперь точно не получится. И на этот раз действительно пришлось лежать очень долго.

◆

— Прошу прощения, что явился без предупреждения, Северус. Я знаю, как ты ценишь уединение.

Снейп стоял посреди гостиной. Он уже беззвучно наложил чары, чтобы один чрезмерно любопытный мальчик во второй спальне ничего не услышал. Дамблдор сел в кресло. Дополнительная разница в росте, появившаяся благодаря этому, Снейпа совершенно не успокаивала.

— Что случилось, Альбус?

Дамблдор, кажется, больше интересовался комнатой, чем ответом. Снейп невольно подумал, что тот высматривает. В доме с момента появления Поттера почти ничего не изменилось.

— Полчаса назад сработали мои сигнальные чары вокруг дома Дурслей. Те самые, которые должны сообщить, если кровная защита ослабнет. Я решил выяснить причину.

— У мальчика изменилось восприятие того, что он считает домом. Мы разберемся, Альбус.

— Не думаю, что мне нужно напоминать тебе...

— Совершенно верно. Не нужно.

Дамблдор молча смотрел поверх очков. Снейп вдруг решил, что безопаснее все-таки сесть, и направился к креслу.

— Изменилось восприятие дома?

К некоторому облегчению Снейпа, Дамблдор не выглядел сердитым. Снейп видел его по-настоящему разгневанным всего один раз и повторения не хотел. Сейчас директор смотрел скорее с любопытством, будто перед ним возникла занимательная загадка.

— Мы кое в чем разобрались. Обсудили его опекунов.

И их мы с тобой еще обсудим подробно, Альбус.

— Поттер, похоже, предпочитает мой дом дому Дурслей.

В глазах Дамблдора вспыхнуло знакомое веселье, и это заметно уменьшило готовность Снейпа разговаривать с ним о Дурслях хотя бы относительно мягко.

— О, Северус. Ты не представляешь, какое это облегчение...

— Я бы пока не праздновал, Альбус.

Снейп сцепил пальцы.

— Мы не вели душевных бесед. Я не сообщил мальчику ничего такого, чего он сам не смог бы довольно скоро узнать или понять. Мое поведение было далеко от образцового. Я ошибочно полагал, что этим не позволю ему привязаться ко мне.

Он сделал короткую паузу.

— К собственному удивлению, ошибся.

Снейп почувствовал, как голос становится резче.

— Судя по всему, по сравнению с тем, к чему он привык у Дурслей, мое обращение кажется ему не просто терпимым, а крайне предпочтительным.

Он глубоко вдохнул и внимательно посмотрел на Альбуса. Только поэтому заметил едва заметное движение бровей. Дамблдор вздохнул и ненадолго закрыл глаза.

— Я надеялся, что Петуния сумеет переступить через неприязнь к магическому миру ради ребенка собственной крови.

— За твою ошибку расплачивался Гарри.

Это прозвучало жестко. Именно так Снейп и хотел. Но, увидев боль в глазах старика, неожиданно почувствовал вину.

— Насколько все плохо? Что Гарри тебе рассказал?

Снейп мрачно посмотрел на него.

— А миссис Фигг тебе не рассказывала?

— Рассказывала настолько подробно, насколько могла. Она говорила, что Дурсли явно предпочитают собственного сына и серьезно пренебрегают потребностями Гарри. А еще ей пришлось намеренно создать вокруг себя довольно неприятный образ, иначе Дурсли вообще не отпускали бы мальчика к ней.

Когда Дамблдор снова посмотрел на Снейпа, в глазах вернулась часть привычной властности.

— Но она была совершенно уверена, что физического насилия нет. Гарри сказал тебе что-то иное?

— Если бы сказал, ты бы забрал его оттуда?

— Мои...

— Не рассказывай мне об опасностях, Альбус. Я прекрасно их знаю.

Снейп наклонился вперед.

— Нет, он не говорил, что его избивали. Как будто это сильно улучшает ситуацию. Я не увидел подобного и в его памяти, а я искал.

Он вызывающе посмотрел на директора, ожидая упрека.

— Но я точно знаю: его плохо кормят, плохо с ним обращаются, а спальней ему служит чулан под лестницей.

Дамблдор снова опустил взгляд.

— Он не должен туда возвращаться, Альбус, — сказал Снейп, вложив в слова столько чувства, сколько мог, заранее зная ответ директора.

Когда Альбус посмотрел на него снова, во взгляде была сталь. Снейп поднял ладонь, не позволяя заговорить.

— Я сказал: не должен. Я знаю, что придется. Но хочу, чтобы ты прекрасно понимал: единственная причина — безопасность Гарри важнее всего.

Гарри. Гарри. Вначале имя было всего лишь способом заставить мальчика разговаривать. Теперь почему-то произносилось почти легче фамилии.

— И с Дурслями я поговорю.

— Надеюсь, оставишь их в здравом уме, — заметил Дамблдор с легкой шутливостью, хотя выражение лица оставалось достаточно строгим, чтобы Снейп не пропустил предупреждение.

— Ради него.

Снейп произнес это и сам почти не поверил, что сказал именно так. Поэтому предпочел не разбираться с тем, что творилось внутри. И тут в глазах Дамблдора появилось то самое мягкое выражение, которого Снейп ждал и совершенно не хотел видеть.

— Северус.

— Не надо, Альбус.

Снейп отвернулся.

— Мальчику кто-то нужен. Так вышло, что он привязался ко мне.

По какой причине, Снейп понятия не имел. Что он вообще сделал, чтобы получить от этого мальчишки... привязанность? Салазар, нет.

— Я выполню свой долг. Завтра объясню ему все про защитные чары. Кого ты собираешься поставить вместо миссис Фигг?

В глазах Дамблдора впервые мелькнуло знакомое сияние.

— Есть достойный кандидат, хотя подозреваю, твоего одобрения он не заслужит.

— Полное одобрение у меня получаешь только ты.

— Я тронут, Северус. Я думал о Ремусе Люпине...

◆

На следующее утро Гарри неохотно вошел в гостиную. Снейп стоял у стола и указал на кресло, поставленное посередине комнаты.

— Сядь.

Гарри устроился в кресле. Снейп выглядел так, будто не спал всю ночь. Гарри уже открыл рот, чтобы спросить, но Снейп прислонился к столу, скрестил руки и начал.

— Причина, по которой Т... Волдеморт не смог убить тебя в младенчестве, заключается в смерти твоей матери. Ее добровольная жертва создала защиту, о которой он не знал. Смертельное заклятие, направленное на тебя, отразилось от этой защиты и ударило в него.

Гарри сидел с открытым ртом.

— Директор полагает, что Волдеморт все еще жив. Пока это так, ты находишься в опасности. Защита твоей матери — единственное надежное средство против него, и поддерживает ее кровный родственник Лили. В данном случае — Петуния Дурсль. Именно поэтому Альбус Дамблдор передал тебя ей в тот день. И поэтому сейчас ты обязан вернуться.

Снейп замолчал. В комнате стало настолько тихо, что Гарри слышал ход часов. Очень тихо Снейп сказал:

— Закрой рот, Поттер.

Челюсть щелкнула. Уже громче:

— Вопросы есть?

Гарри облизнул губы.

— Волдеморт все еще жив?

Снейп коротко кивнул.

— Но... все говорят, что он...

— Я надеялся, после последних событий ты уже понял, что слепо верить чужому мнению не стоит.

В голосе не было упрека, но Гарри все равно почувствовал неприятный укол.

— А почему он вообще хотел меня убить?

Губы Снейпа превратились в тонкую линию.

— Это разговор для другого дня.

— Вы сказали, что родители погибли потому, что он пришел убить меня, но не хотите объяснить зачем?

— Именно.

Гарри сглотнул. Лицо Снейпа оставалось непроницаемым. Гарри сжал кулаки.

— Но это важно, — прошептал он, глядя снизу вверх и почти пытаясь заставить Снейпа уступить одним взглядом.

— Я знаю.

Снейп внезапно выглядел ужасно усталым.

— Мне жаль, что приходится поступать так.

Гарри посмотрел на растопыренные на коленях пальцы.

— Вы возвращаете меня туда ради безопасности. Но меня же оттуда похитили.

— Кровная защита удерживает Волдеморта. Что касается Пожирателей смерти, директор не ожидает повторения нападения, однако усилил защиту района. Кроме того, вместо миссис Фигг за тобой будет присматривать Ремус Люпин.

Мысль о Ремусе в Суррее мгновенно подняла настроение.

— Правда?

Снейп кивнул без всякого восторга.

— Полагаю, он будет регулярно приходить и проверять, как ты. И если Дурсли хоть как-то начнут обращаться с тобой плохо, ты немедленно ему сообщишь.

Взгляд Снейпа стал острым.

— Хоть как-то, ты понял? Даже один час в чулане неприемлем. Меньше трех нормальных приемов пищи в день — неприемлемо. Любое оскорбление в адрес волшебников, магии или тебя самого — неприемлемо.

Гарри ошеломленно кивнул, глядя в пол. Потом длинные холодные пальцы коснулись подбородка и осторожно подняли его лицо. Во взгляде Снейпа было нечто похожее на жалость.

— Если бы решал я, ты бы в этот дом не возвращался. Но Волдеморт где-то там, и пока Дурсли не причиняют тебе физического вреда, жить у них безопаснее, чем рисковать встречей с ним.

Гарри кивнул и попытался ободряюще улыбнуться.

— Знаю. Все нормально.

— Нет, не нормально.

Снейп опустил руку.

— Остается надеяться, что теперь, когда за ними будут пристально следить, Дурсли станут обращаться с тобой лучше. Мы уезжаем через три дня. Директор уже поговорил с Люпином. Послезавтра тот переедет туда.

Три дня. Ужасно мало. Гарри представил лицо дяди Вернона, когда тот снова его увидит. Поджатые губы тети Петунии.

— Хорошо.

Несколько секунд они молчали.

— Защита пока не восстановилась, — задумчиво сказал Снейп. — Альбус сообщил бы сразу.

Гарри непонимающе посмотрел.

— И что мне делать? Я не люблю Дурслей. Не думаю, что смогу заставить себя...

— Ты и раньше их не любил, и защите это не мешало.

Снейп выглядел раздраженным, и Гарри болезненно дернулся внутри: вдруг раздражение направлено на него. Пальцы застучали по подлокотнику. Снейп внимательно смотрел.

— Дурсли... возможно, тебя и не любили, — начал он, затем сделал паузу и продолжил медленнее, явно выбирая каждое слово. — Но их неприязнь в большей степени связана с ненавистью к магии, чем с тобой лично. Они приняли тебя, прекрасно зная, что ты собой представляешь — волшебника, способного колдовать, — потому что понимали свой долг.

— Они знали, что должны дать тебе дом, чтобы защита сохранялась и ты оставался в безопасности. И сделали это. Их личное отношение к магии, которое они переносят на тебя, в данном случае... несущественно.

— Хорошо.

Гарри все еще не совсем понимал, чего Снейп от него хочет. Видимо, нужно было заставить себя снова считать дом Дурслей домом. Он зажмурился и с отчаянной сосредоточенностью принялся повторять: Дом Дурслей — мой дом. Они обо мне заботились. Они меня не любили, но заботились. Они ненавидят не меня, а только магию. И вдруг Гарри пришло в голову, что со Снейпом ведь почти то же самое. Снейп его не любил, но заботился. И ненавидел не Гарри — только его отца. Только обращался Снейп с ним хорошо. И Гарри совершенно не представлял, чтобы тетя или дядя стали рисковать собой ради его спасения.

— Поттер, — произнес Снейп, и Гарри распахнул глаза, услышав знакомую, хотя теперь и приглушенную насмешку, — ты ведь не можешь всерьез воображать, что я стану...

Снейп оборвал себя так резко, словно кто-то наложил заглушающие чары. Потом глубоко вдохнул. Гарри продолжал смотреть, окаменев от страха. Вот как все будет? Снейп снова станет прежним. Намеренно заставит Гарри его ненавидеть, чтобы у того не осталось выбора?

— Гарри.

Гарри выдохнул с облегчением.

— Я не в том положении, чтобы обеспечить тебе... постоянный дом. Все это изначально было временным. Я Пожиратель смерти. Среди моих знакомых есть Пожиратели смерти. Ты — Мальчик-Который-Выжил. Ты не можешь жить здесь.

Снейп сделал паузу.

— И это не говоря уже о том, что я преподаватель Хогвартса и десять месяцев из двенадцати живу в школе.

— А у других преподавателей разве нет детей? — выпалил Гарри, еще не успев толком осознать, что именно спрашивает.

— Есть взрослые дети. Не десятилетние.

Снейп замолчал, и по его голосу Гарри сразу понял: сейчас прозвучит что-то плохое.

— У тебя нет другого дома. Ты должен вернуться.

Гарри опустил взгляд и уставился в случайную точку на столе. Сирота. Только теперь это слово по-настоящему дошло до него. Перед глазами возникли Дурсли в гостиной дома номер четыре по Тисовой улице, занятые обычными делами. Тетя Петуния уже два месяца сама готовит всю еду, потому что Гарри нет. Дадли устраивает скандал по очередному поводу. Дядя Вернон сидит за столом и читает газету. Гарри прожил там девять лет. Получил короткую передышку. И теперь пора возвращаться. Тихий хлопок вырвал его из мыслей. Перед Снейпом в воздухе появился свернутый свиток и тут же сам развернулся. Снейп быстро прочитал несколько строк и поджег пергамент заклинанием.

— Готово.

Гарри слабо кивнул. Повисла неловкая тишина.

— Всего на год, — тихо сказал Снейп. — Потом только на каникулы.

Хогвартс. Хогвартс станет свободой. Даже если за недели, проведенные со Снейпом, Гарри так и не привык к мысли о магии окончательно, одна только перспектива возвращаться к Дурслям уничтожила бы последние сомнения насчет школы. Магия — даже со всеми воспоминаниями о подвале — все равно была лучше Дурслей. Гарри задержал дыхание, внезапно испугавшись: а вдруг одна эта мысль снова разрушит защиту? Но второго хлопка не последовало. Лишь Снейп после неловкой паузы почти нерешительно спросил:

— Может, хочешь сварить какое-нибудь зелье?

Гарри кивнул.