Портрет (джен)

Погдотовка

Они остановились почти у самой кромки леса, там, где деревья обрывались внезапно, будто срезанные ножом: дальше начиналась возвышенность — пологая, открытая, продуваемая ветром, — а на её макушке, в менее чем четверть мили, стояли руины.

Отсюда, из-под крон, их было видно отлично: серое полукольцо камней, разрушенные временем башни, стены, поросшие мхом с северной стороны.

— Даже под куполом зонта-«щита» там, наверху, мы будем как на ладони. — размышляла Лина в слух.

— Щит прячет от сканеров, но не от глаз. А купол, идущий по пустой возвышенности, заметнее даже, чем идущие под ним люди, — поддержал её Рен.

Лина на секунду закрыла глаза.

— Поэтому нужен план, — подытожила она. — Хотя бы примерный.

Лина присела на корточки у кромки, сорвала иглу, растёрла её в пальцах и заговорила — негромко, но так, что слышали все:

— После двух столкновений с дозорами мы много часов не встречали никого. Ни дрона, ни спиддера, ни следа. При этом недавно мы видели шаттл, ушедший к тягачу. И дроны, с которыми мы дрались, перед гибелью передали координаты. Это наверняка: машины не забывают докладывать.

— Может, они прекратили преследование? — предположил Джарен. Без особой веры в собственные слова.

— Нет.

— Тогда они идиоты, — сказал Рен. — И все дружно пошли не туда.

— В идиотов я тоже не верю, — Лина покачала головой. — Даже если они плотно на веществах, базовые боевые навыки остаются. В том числе навыки поиска и преследования. Наёмник с размятыми мозгами может забыть умыться, но не забыть, как читается след.

— Тогда что? — спросил Джарен.

— Два варианта, — Лина подняла два пальца. — Первый: их пока мало. Возможно, кто-то или что-то их отвлёк, или отвлекло. Здесь оставили малый контингент — для наблюдения, не для масштабного поиска. До прибытия более значительной группы: уже непосредственно для захвата или уничтожения нас.

— А второй? — тихо спросила Элла.

— Второй: они подготовили засады. В нескольких предположительных местах, куда мы могли направиться. — Лина помолчала. — В том числе — в брошенный лагерь исследователей. Где вас захватили.

— Значит, в руинах тоже будет засада? — спросила Элла.

— Да, — Лина кивнула. — Возможно, небольшая. Вроде наблюдательного пункта. Достаточно, чтобы доложить о появлении и держать нас до подхода группы поддержки.

Нестор, несмотря на то что его недавно осадили, всё-таки не удержался.

— Ну да, — протянул он с той самой лёгкой, ядовитой ноткой. — Нас-то захватили в лагере. Мы гражданские, учёные, лёгкая добыча. А тебя, Лина? Как офицер Империи оказался в плену у наёмничьей банды?

Повисла тишина. Никто его не поддержал. Но Элла видела лица: суженные глаза Джарена, застывшие пальцы Рена над планшетом, опущенный взгляд Джен. Вопрос интересовал всех. Он висел в воздухе много часов, и теперь Нестор просто озвучил его вслух.

Лина повернулась к нему медленно.

— Кому посчитаю дозволенным, — сказала она ровно, — узнают правду. Когда придёт время. И когда я посчитаю нужным.

Нестор открыл рот — и закрыл. Осажен снова. Без повышенного голоса.

И в этот момент до них донёсся рёв.

Жуткий, то ли звериный, то ли машинный, что они слышали уже не раз. Но теперь он был ближе. И ниже — будто шёл не по воздуху, а по земле.

— Что, чёрт возьми, может издавать этот рёв? — спросил Джарен вслух, за всех.

— Стало холоднее, — вдруг сказала Лина.

Все напряглись. И действительно: воздух ощутимо посвежел, дыхание начало оставлять слабый пар. Джарен потёр плечи. Джен обхватила себя руками.

— Холод идёт через ноги, — вдруг поняла Элла. Она посмотрела вниз, на свои ботинки. — Через обувь. От земли.

Лина присела и коснулась почвы ладонью. Подержала.

— Действительно холодная, — сказала она. — Холоднее воздуха. Значительно.

— Сейчас, судя по сезонности этой планеты, скорее всего ранняя осень, — сказала Элла, соображая вслух. — В этом полушарии из-за характерного наклона оси долгие рассветы и закаты: сумерки начинаются рано и тянутся долго. Осенний холод приходит сверху, из воздуха. Не снизу. Если холод идёт из земли — это искусственный холод.

Рен поднял голову.

— Холодильная установка, — сказал он быстро. — Или охлаждающая. Скорее всего, под землёй каналы хладоотведения. По ним холодный пар или воздух выводится откуда-то из места, где он накапливается. Где его становится много.

— Контур охлаждения реактора, — добавил Джарен. — Который подпитывает что-то в этих руинах.

— Возможно, не только в этих руинах. Энергия по кабелям может идти на другие объекты...

Лина думала несколько секунд. Потом подняла глаза на полукольцо камней.

— Щит, — сказала она. — Щитовая установка против бомбардировок. Наёмники защищают свою базу от атак лучевых пушек, лёгких ракет и бомб.

— Против боевых лучей и ракет армейских истребителей, тем более мощных кораблей-звездолётов, такой щит убережёт? — спросил Рен.

— Нет, — ответила Лина. — Но от пехотных лучемётов, портативных бластеров и лёгких платформенных пушек — защитит.

Она секунду подумала.

— Продержаться на базе, обустроенной в руинах, какое-то время до подхода подкреплений. К тому моменту щит может быть пробит или ослаблен — но помощь должна деблокировать обороняющихся.

Рен нахмурился.

— Непонятно, — сказал он. — Почему генераторы работают до сих пор? Почему сбрасывают излишки холода в тоннели хладоотвода — из-за чего установка ревёт, как зверь, выгоняя мороз из машинных залов?

Лина подумала.

— Пусть цикл замкнутый: чтобы держать пункт межпространственной связи в рабочем состоянии, достаточно реактора малой мощности. А щит может висеть в спящем режиме. И тогда не понадобилось бы сбрасывать столько холода.

Лина смотрела на руины. Долго. И вдруг Элла увидела, как изменилось её лицо — не страх, не радость: понимание. Холодное, что приходит к человеку, когда разрозненные факты вдруг складываются в картину.

— Иллюзию, — сказала Лина.

— Что? — не понял Джарен.

— Руины, — Лина говорила медленно, будто проверяя собственную догадку на прочность. — То, что мы видим, — только внешность. Первый контур башен и стен, за которые вы не двинулись в день прибытия. Зонт-«щит», подобный тому, чем мы прикрывались в лесу. Только в сотни раз большей мощности. Он постоянно генерирует иллюзию, чтобы даже с орбиты не было понятно, что там на самом деле.

Она посмотрела на Эллу. Потом на остальных.

— Если я права — вам повезло, — сказала она. — Что не полюбопытствовали разузнать что там внутри, за внешним контуром развалин.

— Нас могли убить прямо на месте. Там же. Во время наших работ.

Элла вспомнила тот первый день: как они ходили вокруг полукольца камней, как Мира смеялась над чем-то, как они фотографировали стены, спорили о кладке, ели сухпайки на тёплых плитах. И под иллюзией, вероятно, в десятках метров от них, за невидимой плёнкой, возможно, люди с оружием смотрели на них. Ей снова стало холодно. Теперь уже не от земли.

— Звучит всё это красиво и завлекательно, — сказал Нестор. На этот раз без яда — почти деловито. — Но как мы будем входить в эти руины? И что там увидим?

Лина задумалась. И вдруг посмотрела на Рена.

— Можно управлять спиддером дистанционно?

Рен моргнул. Потом лицо его осветилось тем выражением, которое появлялось у него всякий раз, когда возникала задача.

— Комм-чипы наёмников, что ты отдала мне, — из тех, что взяты у убитых преследователей, — имеют такую функцию. Надо только настроить. Мне для этого понадобится минут пятнадцать. Может, полчаса.

— Можешь сделать так, — спросила Лина, — чтобы одним коммом мы управляли спиддером, а другим — прикреплённым к нему, с включённой камерой — смотрели, что попадается ему на дороге, когда он едет?

— Да, — сказал Рен. И вдруг остановился. Будто что-то вспомнил. — Кстати. По твоей просьбе я просканировал эти комм-чипы. Уничтожил в них функцию слежки. Но нашёл кое-что ещё.

Он достал один комм из ранца и запустил звуковой файл.

Файл явно был повреждённый. Через треск и помехи слышалось, как ругаются двое. Один выговаривал другому:

— …ты идиот, и твои люди идиоты…

Помехи. Удар по чему-то металлическому — то ли стол, то ли переборка.

— …я тебе сказал, чтобы сделано было дел…

Снова помехи. Длинные. Потом — отчётливо, будто в самое ухо:

— …ты знаешь, что Империя придёт за…

Помехи. И последнее слово, вырванное из шума, чистое и одинокое:

— …брат…

Запись оборвалась.

Повисла тишина. Элла смотрела на Лину. Лина не двигалась. Только пальцы, лежавшие на колене, сжались в кулак — один раз, — и разжались.

— Удали эту запись, — сказала Лина. Чётко. Не повышая голоса.

Рен посмотрел на неё секунду. Кивнул.

— Удалил.

Лина перевела дыхание и заговорила так, будто ничего не произошло:

— Вернёмся к нашей стоянке. Возьмём спиддер. Рен подготовит комм-чипы: один для дистанционного управления, второй для съёмки. Изображение выведешь на планшет?

Рен кивнул. Она немного перевела дыхание.

— Также установим зонт-«щит» на спиддере и запустим его к руинам. Будем наблюдать: Рен — за съёмкой в режиме реального времени. Остальные — просто по окрестностям руин. Там, где начнётся стрельба по спиддеру, — значит, это дозоры-наблюдатели наёмников или дроны, что мониторят пространство вокруг руин. Фиксируем их местоположение и количество.

Она указала на полукольцо камней.

— Потом надо завести спиддер в руины. Посмотреть, что там. Определить, где вход в пункт связи. Охраняется ли он. И что может скрывать постоянно активированный щит над руинами.

Джен за всё это время не сказала ни слова. Она просто смотрела на руины — тем самым ровным, цепким взглядом, который замечает всё. И Элла вдруг поймала себя на том, что смотрит туда же.

На иллюзию, за которой дышала холодом чужая база.

На возвышенность. Где их, возможно, уже ждали.

Откат на исходную

К стоянке вернулись тем же путём, что уходили. Спиддер стоял там, где его оставили: в густом кустарнике у остатков стены, укрытый листвой и лапником. Со стороны он выглядел кучей хлама — и только вблизи из-под листвы проступали матовый борт и рулевая рукоять.

Рен опустился на колено у приборной панели и начал колдовать здоровой рукой с планшетом и коммами наёмников. Вторая рука по-прежнему лежала на фиксаторе через плечо — локтевая трещина ещё не зажила, и каждое неосторожное движение отзывалось в нём тупой болью, к которой он привык не прислушиваться.

Лина стояла рядом, с бластером на плече, глядя в сторону руин. Элла подошла и встала около неё, чуть взяв имперку за локоть. Не для опоры. Просто чтобы быть рядом. Лина не устранилась и не одернула руку, но и не одарила улыбкой. Внимательно следила за действиями Рена.

Джарен, Нестор и Джен присели чуть поодаль, у стены.

— Второй день уже бродим по лесам, как крысы, — вдруг отпустил Нестор, глядя в сторону. — А толку никакого.

— Если бы не главный нытик команды, — отозвался Джарен немедленно, не повышая голоса, — мы бы сейчас паковали результаты экспедиции в контейнеры и ждали шаттл до Чандрилы.

Нестор сдвинул брови, Джарен продолжил:

— А ещё были бы живы Дейн, Мира, Корин и Тарек.

Нестор было дёрнулся — но Джарен молча показал ему бластер и добавил весомо:

— Мы в боевой ситуации, Нестор. А в боевой ситуации... случается разное. Заряд осечётся. Рука соскользнёт.

Видя, как Нестор смутился, Джарен почти добродушно закончил:

— Быть трупом на окраинной планете гораздо скучнее, чем клеить дорогостоящих репликанток в элитных барах и ресторанах Чандрилы. Проверь сам — у тебя ещё будет возможность.

Нестор злобно посмотрел на него, крепче сжал свой бластер. Джен встала между ними.

— Нам сейчас расколы не нужны, — она старалась говорить спокойно, но чувствовалось волнение. — Выберемся, тогда выясните отношения.

Элла тем временем спросила тихо — так, что слышала только Лина:

— Ты не остановишь их конфликт?

Имперка сделала жест краем губ, что можно понять как пренебрежение. Она давала понять, что эти двое её не интересуют. Элла была озадачена, но не стала продолжать тему конфликта. Она спросила:

— Сколько ты училась в императорском кадетском корпусе?

— С семи до шестнадцати лет, — ответила Лина, не оборачиваясь. — Потом — Имперская военная медицинская академия.

— Почему такой выбор?

— Пошла по стопам моей матери.

Элла минуту размышляла, затем спросила:

— Ты — военный медик. Как получилось, что ты так хорошо разбираешься в военных действиях? Тактика, сигнатуры, дроны...

— В кадетском корпусе и в академии у нас регулярно были полевые занятия по боевой подготовке, — сказала Лина. — Военный медик, который не умеет воевать, — обуза для подразделения. Так нас учили.

Они на какое-то время отвлеклись на Рена: тот пробормотал что-то себе под нос и сказал, не поднимая головы:

— Нашёл кое-что. Но мне нужно ещё немного времени.

Лина кивнула. Элла выждала пару секунд и спросила снова:

— А твоя мама училась в кадетском корпусе?

— Нет. — Лина помолчала, будто проверяя, стоит ли продолжать. Продолжила: — Она обучалась на дому, на военных базах, где служили её отец и мать… мои бабушка и дед.

Она сделала паузу, затем продолжила.

— Военной медицине она училась у родителей — и поступила в медицинскую академию имперского флота на Корусанте.

Элла слушала не перебивая.

— Через год после её поступления в Академию — мой дед — погиб, — сказала Лина. — При атаке на госпиталь республиканских дронов-бомбардировщиков.

Элла вздрогнула. Не снаружи — внутри. Республиканских. Её Республики. Той, чьей гражданкой она была, в чьей армии служил её отец и служит брат.

— Бабушка осталась вдовой, — продолжала Лина ровно, будто читая доклад. — Командование перевело её на Корусант. После академии мама полетела на Фронтир. И там встретила его. Моего будущего отца.

Элла на секунду закрыла глаза. Отец и дед Лины погибли в этой войне. Её отец погиб в этой же войне — по другую её сторону. Их горе было зеркальным: каждая из сторон убила у другой самого дорогого. Мысль была такой простой и такой чудовищной, что Элла на несколько секунд будто забыла, как дышать и очнулась только когда поперхнулась от кашля.

— Тебе плохо? — вопрос Лины звучал не в обычной её манере — ровной и почти без эмоциональной. Было похоже, что она действительно забеспокоилась.

Элла сделала жест рукой — всё нормально. Лина вроде бы удовлетворилась этим.

Она посмотрела на Рена, он еще копался в сенсорных символах планшета. Джарен и Нестор вроде притихли. Джен продолжала разделять их стоя между ними.

Элла захотела поговорить с Линой ещё о чём-нибудь.

— У твоих отца и матери был свой дом? — спросила она наконец.

Лина повернулась к ней. И улыбнулась.

— Домом для моих отца и матери, — сказала она, — были каюты крейсеров, военные базы и отельные номера имперских курортов для военных. В их редкие встречи.

Элла хотела сказать что-то — про портрет, про чашку чая на берегу океана, про то, что дом бывает и там, где тебя ждут, — но Рен вдруг выпрямился и сказал:

— Готово.

Все обернулись к нему.

— В спиддере есть ограниченный ИИ, — сказал Рен, разворачивая планшет так, чтобы видели все. — Поддаётся настройке в определённых рамках. Я ввёл промт: аппарат двинется вокруг периметра руин, по кромке леса, объезжая деревья. Трофейный комм я прикреплю к рулю — он будет снимать всё в режиме обзора триста шестьдесят градусов и передавать на мой планшет в реальном времени. Огневые точки и наблюдательные пункты будем фиксировать прямо на схему.

Лина кивнула, толи в знак одобрения, толи показывая что понимает.

Он повёл пальцем по экрану.

— И ещё. В памяти ИИ хранится навигационный пакет базы. Я вывел схему законсервированного пункта связи и посадочной площадки, что укрыты в руинах. И примерно знаю, где искать вход в пункт связи: он замаскирован в одной из башен. Той, что ближайшая к месту, где мы проводили изыскания в первый день.

— Башни и внутренние помещения вы тогда оставили на потом, верно?

Элла медленно кивнула. В первый день они действительно не пошли дальше внешнего контура. Теперь она думала, что, возможно поэтому остались живы.

— Зонт на спиддере? — спросила Лина.

— Установлен, — ответил Рен. — Но на ходу маскировка будет срываться: иллюзия не успевает за скоростью. Аппарат станет мелькать — частично видимый. Именно это спровоцирует огонь. А щит примет на себя первые попадания.

Лина подумала пару секунд.

— Сможешь открыть дверь в пункт связи?

— При наличии мультитула и мультиключа — это реально, — сказал Рен.

Он привстал, вытер здоровую руку о штанину и сказал:

— Последний штрих и вопрос. Спиддер настроить на возврат к точке отправки?

Лина отрицательно покачала головой.

— Можешь настроить на атаку тараном препятствия, что откроет по нему огонь? Но не по первому атаковавшему — по второму.

Рен кивнул. Начал что-то вводить через планшет, но остановился и снова спросил:

— Сделай так. Если спиддер вернется в точку отправки он выдаст нас.

— А если спиддер не встретит засады?

Лина думала несколько секунд.

— Тогда пусть залетит прямо в комплекс строений, — сказала она. — Задай ему установку, чтобы притормозил у входа в центр космической связи и замер около двери.

Рен вновь кивнул и еще около минуты колдовал над планшетом. Затем резко выдохнул и поднялся на ноги.

— Всё готово. — сказал он прощупывая локоть левой руки. — Можно запускать спиддер.

Лина обвела взглядом группу.

— Рен выведет изображение, что снимает комм на спиддере, на голоэкран. Чтобы нас не заметили, придётся ещё раз активировать зонт-«щит».

Она кивнула Рену.

— Перед броском к руинам тебе надо сделать заживляющие инъекции в руку.

— Хорошо, как скажешь. — согласился он.

Она посмотрела в сторону руин — туда, где за кромкой леса серое полукольцо камней уже окрашивалось в лиловый в сумерках.

— Активирую спиддер? — спросил Лину Рен.

— Нет, — сказала Лина. — Сначала выведи схему подхода к руинам. Как пройти во внутренний контур. Где дверь.

Рен кивнул и снова склонился над планшетом. Голограмма сменилась: серое полукольцо внешнего контура уступило место виду сверху — стена, прореха в ней, заросшая с севера, коридор между плитами, выводящий к остаткам башни, и у основания башни — едва заметный прямоугольник, полуприкрытый обломками. Дверь.

— Смотрим и запоминаем, — сказала Лина. — Все. Если спиддер собьют раньше, чем он влетит в руины, нам придётся ворваться во второй контур самим. Со стороны прохода в стене и подхода к остаткам башни. Именно по этому коридору. Другого входа нет.

Она указала на кромку леса, потом на полукольцо камней.

— От кромки, где мы притаились под прикрытием щита, до входа в руины — около четырёхсот метров. Открытое место. Если машину убьют на подходе, преодолеваем это расстояние бегом. Порядок такой.

Она присела и провела по земле веточкой линию.

— Первая тройка: я. За мной Элла. За Эллой — Рен.

— С одной-то рукой... — начал было Нестор и осёкся под взглядом Лины.

— Из-за травмы руки он ограничен в боеспособности, — ровно, не повышая голоса, сказала Лина. — Поэтому через плечо ему перевесим бластер или игловой карабин — на его выбор. Оружие будет готово, даже если руки заняты.

— Лучше бластер, — сразу сказал Рен. — Карабин одной рукой бесполезен: затворная задержка слева.

Лина согласилась кивком.

— И в ранец его, вертикально, вставим другой зонт-«щит», — продолжала она. — Включим на максимальную мощность, какую можно. На броске его купол прикроет нас. Этот финальный рывок к стенам руин должен быть хотя бы относительно незаметным.

Она выпрямилась.

— За нами второй тройкой: Нестор. Далее — Джен. Джарен замыкающий.

Повисла тишина. Каждый мысленно примерял на себя эти четыреста метров открытой земли под чужими прицелами. Элла поймала себя на том, что не боится: она смотрела на линию, начерченную Линой на земле, и видела не смерть — порядок. А порядок, как она уже знала, и есть её способ любить тех, кто рядом.

— Всем понятно? — спросила Лина.

Все кивнули в знак согласия. Кроме Нестора. Он какое-то время дёргал носом — будто подбирал возражение, язвительность, хоть что-то, чем можно было бы не согласиться. Не нашёл. И согласился.

Спиддер выскользнул из кустарника бесшумно — только ветки шевельнулись. На секунду он замер на открытом месте, и иллюзия над его корпусом замигала, как плохая голограмма: то машина, то куча камней, то снова машина. Потом он юркнул между деревьями и пропал.

Они сгруппировались полукругом к остаткам стены под куполом зонта. Рен поднял планшет — и над его коленями развернулся голоэкран, бледный, дрожащий.

Первый кадр: лес. Стволы. Ветки. Серое полукольцо руин впереди, приближающееся.

А потом — сухо, как треснувшая ветка, — далеко впереди щёлкнул одиночный выстрел.

Спиддер заметили.