Быт далёкой-далёкой галактики (джен)

Часть первая. Воспитанники седьмого корпуса

На Камино опять шёл дождь. Впрочем, утверждать, что дождь шёл опять, было не совсем правильно: для этого он должен был хотя бы иногда прекращаться. За прозрачными стенами города Типока бушевал океан, над посадочными платформами проносились шквалы ветра, а по бесконечным переходам клонировочного комплекса двигались сотрудники, технические дроиды и люди с совершенно одинаковыми лицами. Каминоанцы по праву гордились своим достижением: они научились выращивать идеальных солдат, дисциплинированных, выносливых, генетически однородных, обладающих ускоренным развитием и прекрасной обучаемостью. Заказчик был доволен, военное командование тоже. Недовольна была только старшая воспитательница седьмого учебно-воспитательного корпуса Тира.

— CT-4821! Немедленно слезь со шкафа!

— Я не CT-4821!

— Тогда кто ты?

— Я Капитан!

— Капитан, слезь со шкафа!

— Есть, мэм!

Подросток спрыгнул на пол, отдал честь и попытался незаметно спрятать за спину разобранную вентиляционную решётку. Тира протянула длинную трёхпалую руку.

— Давай сюда.

— Это не я.

— Я вижу.

— Оно само.

— Конечно. Вентиляционная решётка сама отвинтилась, сама поднялась на шкаф, а потом попросила тебя её подержать.

— Так точно, мэм!

— Ещё раз услышу «так точно» в ответ на замечание, будешь неделю помогать прачечной.

Капитан немедленно вытянулся по стойке смирно.

— Понял, мэм.

— Иди застилай кровать.

— Есть, мэм!

— Капитан!

— Извините, мэм.

Тира проводила его взглядом и сделала отметку в журнале происшествий: «Самовольное вмешательство в вентиляционное оборудование. Повторно». За её спиной раздался подозрительный шорох.

— Пончик, положи обратно.

— Что?

— Вторую булочку.

— Я не брал.

— А что у тебя за щекой?

— Первая.

Тира тяжело вздохнула: начинался обычный день.

Седьмой учебно-воспитательный корпус предназначался для подготовки двухсот воспитанников девятого года жизни. По календарю им всем было девять стандартных лет, по физическому развитию примерно восемнадцать, а по уровню самостоятельности всё зависело от обстоятельств. На занятиях по тактике они умели пользоваться боевым оружием, осуществлять десантирование, оказывать первую помощь и действовать в условиях полного радиоэлектронного подавления, зато после отбоя продолжали драться подушками. Некоторые по ночам боялись темноты, хотя на учебном полигоне спокойно передвигались в полном затемнении, двое уже третью неделю спорили, кто первым придумал игру в космических пиратов, а ещё трое организовали тайный клуб, правила которого менялись каждый день в зависимости от того, кто успевал первым занять место председателя. Каминоанские генетики считали подобное поведение временными отклонениями социального развития, военные инструкторы недостаточной дисциплиной, а Тира считала, что дети есть дети.

Она работала в воспитательной системе Камино двадцать восемь стандартных лет, пережила четыре модернизации учебных программ, шесть руководителей подразделений и неисчислимое количество педагогических экспериментов. Её высокая фигура, вытянутая шея и большие тёмные глаза производили на посторонних впечатление холодной отстранённости, но воспитанники знали, что обманываться внешностью не стоит: Тира могла безошибочно определить, кто именно подложил тренировочную гранату под подушку инструктору, даже если все двести хором утверждали, что непричастны. А главное, она различала их. Не по номерам, а по привычкам. Пончик всегда первым прибегал в столовую и последним покидал её. Профессор читал учебники на два курса вперёд и задавал вопросы, от которых у инструкторов перегревались планшеты. Шнурок умел завязывать такие узлы, что хозяйственной службе приходилось разрезать шнуры специальным инструментом. Капитан командовал всеми, кто соглашался слушать, а Тихоня предпочитал молчать и разбирать неисправные устройства. Были ещё Ушастый, Длинный, Два-Нуля, Левша, Рыжий, хотя рыжих волос у него отродясь не было, и два воспитанника, каждый из которых считал себя настоящим Командиром. Все они имели одинаковую генетическую основу и совершенно разные представления о том, как следует проводить свободное время, особенно если свободного времени не было.

В девять часов утра Тира обнаружила в умывальной комнате двадцать семь воспитанников с одинаковой жалобой: у всех болели дёсны. По крайней мере, так они утверждали.

— Открываем рты, — сказала Тира.

Двадцать семь ртов открылись, и она осмотрела первого, потом второго, потом третьего.

— Так. А теперь честно: что произошло?

— У нас воспаление, мэм, — сказал Профессор.

— Одновременно у двадцати семи человек?

— Возможен общий фактор воздействия.

— Какой?

— Пока не установлен.

Тира внимательно посмотрела на него.

— Профессор, а почему вчера, когда я проверяла умывальную, у тебя была обычная белая щётка?

— Так точно.

— А сегодня синяя?

Профессор замолчал. Тира подошла к раковине, где на полочке стояли двадцать семь синих зубных щёток, а рядом лежала одна белая.

— Откуда синие?

— По медицинским показаниям, — ответил кто-то сзади.

— У кого?

Молчание.

— Последний раз спрашиваю.

Наконец Пончик поднял руку.

— У меня вчера десна болела. Мне доктор специальную щётку выдал. Синюю.

— А остальные?

— А остальные тоже захотели.

— И у всех заболели дёсны?

— Получается, что так.

Тира закрыла глаза.

— Прекрасно.

Она вызвала медицинского дроида, и тот подтвердил, что никаких заболеваний у воспитанников не обнаружено, зато в медицинском пункте за утро исчез почти весь запас щёток с мягкой щетиной.

— Почему их выдали? — спросила Тира.

— Пациенты сообщили о болезненных ощущениях.

— Все двадцать семь? И вас это не удивило?

— У воспитанников идентичный генетический материал. Возможна одновременная реакция на внешние раздражители.

Тира посмотрела на дроида, потом на воспитанников.

— Вот что. Синие щётки возвращаем в медицинский пункт. Кому действительно нужна специальная, врач выдаст по заключению.

— Но почему Пончику можно? — возмутился Шнурок.

— Потому что у Пончика действительно есть проблема.

— А у нас нет?

— У вас другая проблема. Вы хотите, чтобы всё было как у Пончика.

Профессор задумался.

— Разве это заболевание?

— Нет, — ответила Тира. — Это гораздо хуже. Это заразно.

Через два часа её вызвали в медицинский сектор, где Нала Се, главный медицинский учёный программы клонирования, изучала отчёт о происшествии в умывальной.

— Вы уверены, что речь не идёт о наследственной реакции? Двадцать семь воспитанников одновременно сообщили об одном симптоме.

— Потому что один получил синюю зубную щётку.

Нала Се задумчиво наклонила длинную шею.

— Следовательно, цвет изделия спровоцировал психосоматическую реакцию?

— Нет. Им тоже захотелось синие щётки.

— Почему?

— Потому что у одного была синяя.

— Но они функционально эквивалентны белым. Следовательно, потребность нерациональна.

— Совершенно верно.

Нала Се несколько секунд молчала.

— Необходимо проверить возможную генетическую предрасположенность к нерациональному выбору.

Тира устало посмотрела на неё.

— Нала Се, они дети.

— Они генетически модифицированные организмы с ускоренным развитием.

— И дети.

— В рамках нашей программы все особенности поведения должны иметь научное объяснение.

— Тогда объясните, почему вчера половина группы требовала пластырь на колено после того, как один воспитанник ушибся.

— Возможно, повышенная эмпатическая реакция.

— Они просто хотели красивые пластыри. С изображением истребителей.

Нала Се посмотрела на медицинского дроида.

— Подготовьте образцы для исследования.

— Какие образцы? — спросила Тира.

— Пластырей. Я хочу выяснить, чем они отличаются от стандартных.

Тира поняла, что дальнейший разговор бесполезен, и уже направилась к выходу, когда коммуникатор подал сигнал. На экране появилось уведомление учебного управления: «Завтра девятый день рождения воспитанников седьмого выпуска. Просим обеспечить проведение празднично-воспитательного мероприятия в соответствии с утверждённым протоколом». Тира остановилась и перечитала.

— Ну вот. А я совсем забыла.

— Что случилось? — спросила Нала Се.

— У моих завтра день рождения.

— У всех?

— У всего выпуска.

— Разумеется. Они выращены в рамках одного производственного цикла.

— Вот именно.

Тира некоторое время смотрела на экран, потом спросила:

— А подарки детям предусмотрены?

Нала Се удивилась.

— Какие подарки?

Празднично-воспитательный протокол оказался документом на сорока двух страницах. Он предусматривал торжественное построение, исполнение гимна Республики, поздравление руководства, лекцию о гражданском долге, демонстрацию достижений клоновой армии и выдачу памятных наборов, в состав которых входили металлический жетон, информационная карточка и буклет «Дисциплина — основа победы». Все наборы были абсолютно одинаковыми. Тира прочитала перечень и вызвала заведующего воспитательным обеспечением.

— А где праздничный стол?

— Какой стол?

— С угощением.

— Питание предусмотрено стандартным суточным рационом.

— А торт?

— Для чего?

— Для дня рождения.

— В программе отсутствует потребность в торте.

— В программе много чего отсутствует.

— При необходимости можно оформить запрос на изменение рациона.

— А свечи?

— Открытый огонь в воспитательных помещениях запрещён.

— Можно электронные.

— В перечне оборудования отсутствуют электронные свечи.

— А украшения?

— Какие?

Тира медленно положила коммуникатор на стол.

— Скажите, вы когда-нибудь видели обычный детский день рождения?

— Нет.

— А дети?

— Воспитанники проходят подготовку по программе ускоренного развития.

— Это я знаю. Я спрашиваю, видели ли они праздник.

— В программу включено шесть государственных праздничных дат.

— Это не то.

— Почему?

— Потому что государственный праздник бывает у всех, а день рождения у тебя.

Заведующий посмотрел в документ.

— Но у них у всех одна дата рождения.

— Вот именно, — сказала Тира. — Это и есть наша проблема.

Вечером она собрала воспитанников в общем зале, и двести одинаковых лиц повернулись к ней.

— Итак, завтра у вас день рождения.

По залу пробежал возбуждённый шёпот.

— Всем девять стандартных лет, — продолжила Тира.

— А биологически восемнадцать! — выкрикнул Профессор.

— Я помню.

— А по военной классификации мы уже можем проходить выпускные испытания!

— Знаю.

— И получать боевое назначение!

— Профессор, если ты сейчас ещё и нормативы процитируешь, я отправлю тебя проверять постельное бельё.

Профессор замолчал.

— Завтра состоится торжественное мероприятие, — продолжила Тира. — Но сначала я хочу спросить, чего вы сами хотите.

Двести воспитанников заговорили одновременно, и первые три минуты Тира ничего не могла разобрать, пока не потребовала поднимать руки. Капитан вскочил первым.

— Настоящий праздник!

— Что ты понимаешь под настоящим?

— Чтобы без строевой подготовки.

— Хорошо. Дальше.

Пончик поднял руку.

— Торт!

— Записала.

— Большой!

— Записала.

— Очень большой!

— Пончик!

— Всё, молчу.

Шнурок хотел подарки, Профессор потребовал показать какой-нибудь научно-познавательный голофильм, Ушастый хотел музыку, один из Командиров предложил военный парад в честь именинников, а второй немедленно заявил, что командовать парадом должен он. Рыжий попросил, чтобы ему разрешили оставить себе найденный красивый камень.

— Какой ещё камень? — удивилась Тира. — Ты выходил на техническую платформу?

— Нет.

— Тогда откуда камень?

— Нашёл.

— Где?

Рыжий задумался.

— Не помню.

Тира сделала себе заметку поговорить с охраной. Наконец поднял руку Тихоня, и она сразу обратила внимание: он почти никогда не выступал перед всей группой.

— Да, Тихоня?

— А можно, чтобы подарки были разные?

В зале сделалось тише.

— Какие разные? — спросила Тира.

— Ну… Чтобы у каждого был свой.

Пончик оживился.

— Я хочу набор для выпечки!

— А я модель истребителя! — выкрикнул Ушастый.

— А я книжку!

— А я настоящий мяч!

— А я…

Тира подняла руку.

— Тихо! — Голоса постепенно стихли. — Я поняла. Вы хотите, чтобы у каждого был собственный подарок.

Двести голов согласно закивали.

— Хорошо. Я подумаю.

— А можно ещё? — спросил Тихоня. — Чтобы вы называли нас по именам.

Тира посмотрела на него.

— Я и так называю.

— Вы да.

Тихоня замолчал, и Тира поняла, что он хотел сказать. У каждого ребёнка имелся длинный идентификационный номер, и только у немногих имя, которым кто-нибудь пользовался за пределами спальни.

На следующий день инструктор Гард явился в седьмой корпус с новым расписанием. Гард был мандалорцем, приглашённым для преподавания тактики малых подразделений, и обладал обширным боевым опытом, громким голосом и твёрдым убеждением, что хороший солдат должен выполнять приказ раньше, чем успеет задуматься о его целесообразности. Тира считала, что детям всё-таки полезно иногда думать, поэтому разногласия между ними случались регулярно.

— Завтра у них контрольные испытания, — сообщил Гард.

— Завтра у них день рождения.

— Испытания утверждены учебным управлением.

— Праздник тоже.

— Он предусмотрен после окончания занятий. В восемнадцать часов, после шести часов физической подготовки и четырёх часов тактических упражнений. Они будут заслуживать награду.

Тира посмотрела на инструктора.

— Гард, вы когда-нибудь отмечали собственный день рождения?

— Разумеется.

— После десяти часов тяжёлых упражнений?

— В боевых условиях бывало и хуже.

— Они не в боевых условиях.

— Их для этого готовят.

— Я помню, для чего их готовят. Но завтра они будут праздновать.

Гард нахмурился.

— И что вы предлагаете?

— Перенести контрольные испытания.

— Невозможно. Нарушится план подготовки.

— На сколько?

— На один день.

— Переживём.

— В военных условиях один день может решить исход сражения!

Тира спокойно посмотрела ему в глаза.

— В детском учреждении один день может решить, будут ли воспитанники вспоминать своё детство с радостью или с ненавистью.

Гард хотел возразить, но остановился.

— Они солдаты.

— Завтра они именинники.

— Это не отменяет их назначения.

— А назначение не отменяет дня рождения.

Они смотрели друг на друга несколько секунд, потом Гард произнёс:

— Хорошо. Контрольные испытания перенесу на утро следующего дня. Но за нарушение дисциплины отвечаете лично.

— Согласна.

— И если они начнут устраивать беспорядки…

— Гард, они обязательно начнут.

— Что?!

— Это же день рождения.

С подарками дело обстояло гораздо сложнее. На складе воспитательного обеспечения нашлись двести одинаковых памятных жетонов, двести буклетов и двести пластиковых упаковок, и Тира долго рассматривала набор.

— Скажите, а что-нибудь индивидуальное есть?

Заведующий складом подумал.

— Можно выбрать цвет упаковки.

— Сколько цветов?

— Один.

— Понятно.

— Но можно изменить яркость печати.

— Спасибо, не надо.

Она вернулась в корпус в крайне задумчивом состоянии, и в коридоре ей встретился клон 99, тащивший тележку с чистыми комплектами постельного белья и коробкой повреждённых учебных устройств. Он был заметно ниже и физически слабее большинства взрослых клонов: его развитие пошло не так, как планировалось, поэтому он не мог служить в боевых подразделениях и работал в хозяйственной службе. Молодые курсанты относились к нему по-разному, одни не замечали, другие подшучивали, а воспитанники седьмого корпуса любили, потому что 99 умел чинить поломанные игрушки, находить потерянные мелочи и выслушивать длинные рассказы о событиях, которые взрослым казались совершенно незначительными.

— Доброе утро, Тира.

— Доброе, Девяносто Девятый. Что несёшь?

— Старые учебные проекторы. В ремонт.

— Все сломаны?

— Не все. Некоторые просто не хотят включаться.

— А разница?

99 улыбнулся.

— Если сломался, надо чинить. А если не хочет, надо понять почему.

Тира задумалась.

— Девяносто Девятый, скажи, ты умеешь делать игрушки?

Он остановился.

— Какие?

— Разные.

— Конечно. А сколько нужно?

— Двести.

99 посмотрел на неё, потом на тележку, потом снова на неё.

— Все одинаковые?

— Нет. В этом и проблема.

99 немного помолчал.

— Тогда одному мне не справиться.

Тира вздохнула.

— Я так и думала.

— А зачем одному? У вас же двести воспитанников. Пусть помогут.

— Они не должны знать, что им готовят подарки.

— А зачем им готовить всем сразу? Пусть каждый сделает подарок кому-нибудь другому.

Тира задумалась.

— А ведь это мысль.

— Только инструменты надо подобрать безопасные, — добавил 99. — А то они первым делом захотят настоящие сварочные аппараты. И краску, без краски никак. И несколько сломанных проекторов.

Тира посмотрела на его тележку.

— Эти подойдут?

99 снова улыбнулся.

— Я же говорю: они не все сломанные.

В тот же день в корпусе открылась мастерская праздничных подарков. Официально мероприятие называлось «Практическое занятие по развитию мелкой моторики, пространственного мышления и навыков индивидуального взаимодействия», неофициально «Секретная мастерская». 99 принёс безопасные инструменты, коробки с деталями и несколько неисправных голопроекторов, а Тира выдала каждому воспитаннику по чистому рабочему коврику.

— Правило первое: не трогаем чужой подарок.

— А если очень хочется посмотреть? — спросил Пончик.

— Спрашиваем разрешения.

— А если не разрешают?

— Не смотрим.

— Даже одним глазом?

— Пончик.

— Понял.

— Правило второе: не используем инструменты не по назначению.

Гард, пришедший посмотреть на происходящее, заинтересованно осмотрел мастерскую.

— Что это?

— Подготовка к празднику.

— Они должны заниматься сборкой и обслуживанием штатного вооружения.

— Они занимаются ручной работой.

— Без оружия?

— Без оружия.

Гард посмотрел на 99.

— И чему ты собираешься их научить?

— Для начала пользоваться отвёрткой так, чтобы не сорвать резьбу.

— Это они должны уметь.

— Должны, — согласился 99. — Но вчера трое умудрились сломать четыре винта.

Гард внимательно осмотрел рабочие места, потом взял с ближайшего стола маленький деревянный звездолёт.

— Это что?

— Модель транспортного корабля, — ответил Шнурок.

— Почему у него крылья разной длины?

— Потому что второе я ещё не доделал. Это подарок Тихоне.

— И чем ты собираешься его удивить?

Шнурок подумал.

— Тем, что я сам сделал.

Гард посмотрел на модель ещё раз и поставил обратно.

— Ладно. Продолжайте.

Через несколько минут он вернулся.

— Шнурок! У тебя левая консоль под неправильным углом. Дай-ка сюда.

Тира наблюдала издалека, как суровый инструктор, ещё утром требовавший отменить праздник, терпеливо объяснял ребёнку, как правильно закрепить крыло игрушечного корабля, и не стала вмешиваться: некоторые педагогические приёмы лучше всего работают, когда преподаватель не подозревает, что занимается воспитанием.

К вечеру подарки были почти готовы. Пончик сделал небольшую коробку для хранения сладостей, Профессор собрал простейший оптический прибор, Шнурок изготовил модель звездолёта с подвижными крыльями, а Капитан соорудил настольную крепость, которую немедленно принялся защищать от воображаемого противника. Тихоня работал над маленьким голопроектором.

— Что он должен показывать? — спросила Тира.

— Небо.

— Какое?

— Настоящее.

— У нас за стеной настоящее небо.

— Там дождь.

— На Камино почти всегда дождь.

— Вот именно.

Он показал ей схему.

— Я хочу, чтобы он показывал звёзды.

— Зачем?

Тихоня немного помолчал.

— Мы ведь скоро улетим?

— Когда закончите подготовку.

— А там звёзды будут другие.

— Конечно.

— Я хочу знать, как они выглядят.

Тира посмотрела на чертёж.

— Девяносто Девятый поможет?

— Он сказал, что попробует.

— Тогда заканчивай и иди отдыхать.

Тихоня аккуратно сложил детали, а Тира вышла из мастерской с неожиданно хорошим настроением. Впервые за много дней воспитанники занимались чем-то, чего не было в военной программе, и никто не пытался взорвать учебный полигон. Это само по себе казалось достижением.

Оставалась последняя проблема: голокиносеанс. Тира решила показать воспитанникам старый приключенческий фильм, который сама когда-то видела на образовательном канале. В нём рассказывалось о капитане небольшого звездолёта, который путешествовал по окраинам Галактики, спасал друзей, попадал в неприятности и находил выход благодаря смекалке, и ни одна из этих добродетелей не противоречила педагогическим целям. Зато в фильме были пираты, погони, взрывы и несколько сцен непочтительного отношения к начальству, поэтому он имел возрастное ограничение двенадцать стандартных лет, а воспитанникам было девять. Тира узнала об этом уже у входа в голокинозал.

— Проход запрещён, — сообщил дроид-контролёр.

— Почему?

— Возрастное ограничение для зрителей старше двенадцати стандартных лет.

— А нашим девять.

— Следовательно, просмотр запрещён.

Тира посмотрела на двести одинаковых рослых подростков, стоявших позади неё, потом на контролёра.

— Вы понимаете, что половина из них через несколько недель будет проходить боевую аттестацию? И после этого их могут направить на фронт?

— Данный вопрос не входит в мою компетенцию.

Профессор выступил вперёд.

— Разрешите обратиться! Наш биологический возраст соответствует восемнадцати стандартным годам!

— Согласно правилам допуска учитывается календарный возраст, — ответил контролёр.

— Но мы можем пользоваться боевыми бластерами!

— После соответствующей сертификации.

— Управлять шагоходами! Участвовать в боевых действиях!

— Это вопрос военного ведомства.

Профессор возмущённо развёл руками.

— Получается, на тропу войны не мал, а в синематограф ещё мал?!

Из задних рядов послышался смех. Контролёр на мгновение завис.

— Термин «синематограф» является устаревшим. Рекомендуется использовать «голокинематографическая демонстрация».

— Да хоть как назовите! — выкрикнул Пончик. — Фильму-то покажут?

— Просмотр запрещён.

— А если с воспитателем? — спросила Тира.

— Для данной категории допуска требуется присутствие законного представителя несовершеннолетних.

— Прекрасно. А кто у них законный представитель?

— Сведения уточняются.

— Уточняйте.

Контролёр обработал запрос.

— Ответственным государственным субъектом является Галактическая Республика.

— Вот и хорошо. Пригласите Республику.

Контролёр снова завис.

— Уточните, пожалуйста, контактные данные Республики.

Тира некоторое время молчала, потом открыла коммуникатор.

— Шаак Ти? Добрый вечер. Простите, что беспокою. Нам нужна ваша помощь.

Мастер-джедай Шаак Ти прибыла через двадцать минут. Она ожидала чрезвычайного происшествия, нарушения безопасности или медицинской проблемы, но, увидев двести воспитанников перед закрытыми дверями голокинозала, остановилась.

— Что случилось?

— Детей не пускают в кино, — объяснила Тира.

Шаак Ти посмотрела на контролёра.

— Почему?

— Недостаточный календарный возраст.

— Они проходят военную подготовку.

— Возрастные ограничения распространяются на всех несовершеннолетних.

— А если я буду сопровождать их?

— Необходимо подтвердить ваш статус законного представителя.

Шаак Ти на мгновение закрыла глаза.

— Я являюсь уполномоченным представителем Ордена джедаев, осуществляющим надзор за подготовкой клонов по поручению Республики.

Контролёр обработал данные.

— Статус подтверждён. Допуск разрешён.

Двести воспитанников радостно загудели, а Пончик поднял руку.

— А попкорн дадут?

— Питание в голокинозале не предусмотрено, — ответил контролёр. — Во избежание загрязнения оборудования.

— Тогда какой же это синематограф?

Тира посмотрела на Шаак Ти, и та едва заметно улыбнулась.

— Думаю, мы сможем обойтись без попкорна.

— А торт завтра будет? — спросил Пончик.

Тира вздохнула.

— Будет, Пончик. Если ты наконец сядешь на место.

Фильм понравился всем, кроме инструктора Гарда. Он сидел в последнем ряду и каждые несколько минут возмущался действиями главного героя.

— Неправильное построение!

На экране капитан звездолёта спасался от преследователей.

— Нарушение дисциплины! Он самовольно покинул пост!

Капитан возвращался за раненым товарищем.

— С точки зрения тактики это неоправданный риск!

Но когда главный герой отказался бросить экипаж ради спасения собственного корабля, Гард неожиданно замолчал. Воспитанники смотрели внимательно, и на экране капитан произнёс, что корабль можно купить новый, а друзей заменить нельзя. Пончик наклонился к Тихоне.

— А я бы тоже вернулся.

— За кем?

— За тобой.

Тихоня посмотрел на него.

— Даже если тебя отругают?

— Ну… Если очень сильно, то сначала подумаю.

Тихоня тихо засмеялся. Шаак Ти сидела рядом с Тирой и наблюдала за реакцией воспитанников.

— Вы часто устраиваете такие просмотры?

— Нет. Сегодня первый. Не было предусмотрено программой.

Шаак Ти некоторое время смотрела на экран.

— Возможно, стоит предусмотреть.

Тира повернулась.

— Вы серьёзно?

— Конечно. Им полезно узнавать о мире не только из тактических руководств.

На экране главный герой наконец победил злодея, и дети восторженно захлопали, а Гард нахмурился.

— Атаковал без предварительной разведки.

— Но победил, — заметила Шаак Ти.

— Повезло.

— Иногда и это полезное качество.

Тира улыбнулась: вечер явно удался.

После киносеанса состоялось небольшое совещание. Тира, Шаак Ти, Нала Се и инструктор Гард сидели в комнате педагогического персонала, а на столе лежала программа завтрашнего праздника.

— Я изучила предложенные вами изменения, — сказала Нала Се. — Полагаю, эксперимент допустим при соблюдении медицинских требований: без повышенного содержания сахара, без открытого огня и без физических перегрузок.

— Это день рождения, а не диверсионная операция, — заметила Тира.

— Именно поэтому я и уточняю условия.

Гард хмыкнул.

— По-моему, с этими двоими ничего уточнять не надо. Они всё равно что-нибудь придумают.

— С какими двоими? — спросила Шаак Ти.

— С Капитаном и Профессором.

Нала Се удивлённо посмотрела на инструктора.

— Кто это? Их идентификационные номера?

Гард замялся.

— Не помню.

Тира довольно улыбнулась.

— Зато прозвища запомнили.

— Это неофициальные обозначения, — сказал Гард. — Я всё ещё считаю, что в подразделении должна применяться единая система идентификации.

— На занятиях пожалуйста. А вне занятий попробуйте назвать Пончика по номеру. Посмотрим, сколько времени понадобится, чтобы он понял, что обращаются к нему.

Шаак Ти заинтересовалась.

— Они сами выбирают имена?

— В основном да.

— И все разные?

— Пока не все. Двое до сих пор спорят из-за имени Командир.

Гард покачал головой.

— В армии такого не будет.

— В армии у них будет своя жизнь, — ответила Шаак Ти.

Нала Се задумчиво посмотрела на экран с данными генетического контроля.

— Это любопытно. Генетический материал идентичен, программа воспитания едина, условия содержания стандартизированы, но поведенческие предпочтения существенно различаются.

— Они просто разные, — сказала Тира.

— Это требует научного изучения.

— Пожалуйста. Только завтра никаких обследований. У них день рождения.

Нала Се несколько секунд молчала.

— Хорошо. На один день медицинское тестирование можно перенести.

Гард посмотрел на неё с удивлением.

— Вы тоже?

— Да. Иначе Тира всё равно не даст нам работать.