Божественный Молот | Divine Hammer (джен)

Латтакай серебрился под луной. Катан стоял у края сада Венты и смотрел через гавань на стеклянную статую Светоносца. Его взгляд снова и снова возвращался к Бильстибо, темневшей посреди воды, и каждый раз сердце сжималось. Годами он избегал этого города, боялся встречи с сестрой. Когда свита Короля-Жреца отправилась из Истара на турнир, Катан убеждал себя, что все эти страхи глупы. Ничего дурного не случится.

Теперь лорд Таварре был мёртв. И столько других вместе с ним. Божественный Молот понёс страшные потери. А Бельдинас… Тому, что случилось с Бельдинасом, Катан вообще не находил объяснения.

После бойни прошло три дня. Три дня бессилия, ярости и горя. С арок Латтакая свисали синие траурные полотнища. Морской ветер трепал их в память о павших рыцарях, чьи тела покоились в городском храме. По селджукскому обычаю улицами бродили группы плакальщиц. На перекрёстках и площадях женщины останавливались и заводили долгий, надрывный плач.

Но у Катана почти не оставалось времени на скорбь. Слишком много было дел. После гибели великого маршала и многих старших рыцарей командование Орденом временно перешло к нему. Первые сутки Катан и уцелевшие воины без отдыха поддерживали в городе хрупкий порядок.

В ту ночь Латтакай едва не охватил бунт. Люди дрались, пытаясь выбраться с острова, на котором стояла арена. Измученные рыцари, подавленные гибелью товарищей, всё равно исполнили свой долг. Сначала не дали горожанам перебить друг друга, а затем следили за соблюдением комендантского часа, который патриарх ввёл, чтобы очистить улицы.

Через день волнения прекратились, но отдыхать рыцарям не пришлось. По приказу Катана они небольшими отрядами выезжали из города на поиски квазито. Теперь уже вооружённые для настоящего боя, воины прочёсывали окрестные холмы на десятки километров вокруг. Возвращались лишь затем, чтобы рухнуть на постели в казармах и, если повезёт, забыться на несколько часов тревожным сном.

Многих мучили кошмары: хлопанье крыльев, предсмертные крики друзей. Некоторые даже не пытались уснуть. Марто, например, вовсе отказался возвращаться в Латтакай. Он искал врага днём и ночью, лишь бы не смыкать глаз.

Катану не снились ни бой, ни погибшие. Вместо этого, стоило ему закрыть глаза, он оказывался высоко над Кринном и смотрел на Истар, чьи города сверкали в ночи, словно драгоценные камни. Каждую ночь на землю падал пылающий молот. Удар сопровождался таким грохотом, что Катан просыпался и резко садился в постели. Обливаясь потом, он слушал бешеный стук собственного сердца.

Сегодня сон повторился. Поэтому Катан и вышел в сад: спокойно уснуть до рассвета уже не получится. Он прислонился к ограде и молча смотрел на Латтакай. Мысли не давали покоя. Погружённый в них, Катан услышал шаги по гравийной дорожке лишь тогда, когда они раздались совсем рядом.

Он резко обернулся и схватился за меч. Пальцы сомкнулись на пустоте. Только тогда Катан вспомнил, что оставил Губитель Тьмы в комнате.

— Цветочек, — тихо произнёс он.

Вента стояла под поникшими ветвями звездоцвета. Лицо было серьёзным. Она молча протянула брату серебряный кубок с вином, и Катан взял его.

— Опять этот сон? — спросила она, пока он пил.

Катан кивнул.

— Так плохо ещё не было. Ни одной спокойной ночи с тех пор, как… как…

Он замолчал. По телу прошла дрожь.

— Знаю, — сказала Вента. — Я тоже не могу спать. Боги, Катан, этот турнир… Всё случилось по моей вине.

Он вздрогнул.

— Нет! — резко ответил Катан.

Поставив кубок на ограду, он взял сестру за руки.

— Не говори так. Виноват только тот, кто послал этих тварей. Ты хотела сделать добро. Вот и всё.

Вента улыбнулась — той самой улыбкой, от которой ещё в детстве у него каждый раз сжималось сердце. Потом шагнула ближе, и Катан крепко обнял её. От боли и нежности защипало глаза.

— Найди его, — прошептала сестра дрогнувшим голосом. — Я хочу увидеть, как тот, кто это сделал, будет страдать. Так же, как страдаем мы.

— Я делаю всё, что могу, Вента.

— Не всё.

Катан чуть отстранился. Она не выдержала взгляда его белых глаз и отвернулась, но он уже понял, к чему она ведёт.

— Нет, — сказал он. — Только не волшебница.

— Если бы не она, ты бы тоже погиб.

Он промолчал, нахмурившись. Это было правдой, но…

— Перестань упрямиться, — настаивала Вента. — Попроси её помочь.

— Ты не понимаешь. Она из Алых Одежд. Я поклялся бороться с магией. Всю жизнь противостоял таким, как она.

— Она спасла тебе жизнь.

Катан открыл рот, собираясь возразить, но сил спорить уже не было. Он лишь тяжело вздохнул.

— Если тебя это порадует, я с ней поговорю.

— Порадует? — с горечью переспросила Вента. — Меня порадовало бы только одно: проснуться и узнать, что всё это было дурным сном.

Она повернулась и пошла вверх по террасам, к дому. Катан смотрел ей вслед, пока сестра не скрылась, а затем снова перевёл взгляд на город.

Опускался туман. Солинари превратилась в размытое светлое пятно, дальняя часть гавани исчезла. Бильстибо ещё некоторое время проступала среди серой пелены, словно призрак, но вскоре скрылась и она.

Нахмурившись, Катан отвернулся и тоже зашагал вверх по дорожке. Однако в дом не вошёл. Прошёл мимо, вышел через позолоченные ворота поместья и на тихой улице повернул на север, к собору.

Там был человек, который сейчас наверняка тоже не спал.

* * *

Светоносец стоял на коленях перед алтарём. В последние дни он проводил здесь много времени, обращаясь к своему богу.

За его спиной лежали погибшие рыцари. Их облачили в полные доспехи, в руки вложили оружие, которое предстояло унести с собой в загробный мир. Телам полагалось лежать на каменных ложах, но для всех павших их не хватило. Жрецы разместили погибших везде, где смогли, оставив свободным лишь главный алтарь: на скамьях, выступах опор и даже в небольших святилищах, откуда пришлось убрать свечи и изваяния богов.

Воздух был пропитан пряным запахом трав и масел, которыми обработали тела, чтобы уберечь их от разложения. Катан вошёл через высокие золотые двери и опустился на одно колено перед платиновым треугольником Паладайна.

Поднявшись, он ненадолго замер. Бельдинас молился, склонив голову и прижав сложенные руки к губам. С другого конца зала слов было не разобрать, и Катан не стал вслушиваться. Вместо этого он пошёл среди мёртвых, останавливаясь возле знакомых лиц.

Вот сэр Эриас. Его лицу постарались придать спокойное выражение, скрыв следы предсмертной боли. Чуть дальше под белым саваном покоились растерзанные останки лорда Барлана. Ещё дальше — Пеллидас. На его накидке темнело пятно: Марто по картэйскому обычаю полил тело друга вином. В мерцании свечей оно казалось кровью.

Наконец Катан дошёл до каменного ложа, стоявшего впереди остальных, и остановился. Он смотрел на Таварре и почти не узнавал его. Если бы не шрамы на бледной щеке, великого маршала легко можно было принять за другого человека.

— Никогда не видел его таким спокойным, — раздался мелодичный голос Короля-Жреца. — Даже при дворе. Он, кажется, всегда либо хмурился, либо смеялся.

Катан поднял глаза. Бельдинас шёл к нему, спрятав руки в рукава. На лбу сверкала Мицерам. На первый взгляд он выглядел как обычно. Но, присмотревшись, Катан заметил перемену. Что-то было не так с глазами. Они словно потемнели, и в них появилась тревога.

Страх, — вдруг понял он. Он боится.

Катану уже доводилось встречаться со злом рядом с Бельдинасом: с живыми мертвецами, огромными армиями, даже с демоном из глубин Бездны. Но испуганным Короля-Жреца он не видел ни разу.

Катан поёжился и снова посмотрел на Таварре.

— По крайней мере, он погиб в бою, — тихо сказал он.

Бельдинас подошёл ближе и вздохнул.

— Я пытался их спасти. Правда пытался.

Катан взглянул на него и наконец понял. Светоносца напугали не бесы. Его потрясла собственная неудача. Впервые он столкнулся с силой, которую не смог одолеть.

— Я знаю, Ваше Святейшество.

— Нет. Думаю, ты не понимаешь, — ответил Бельдинас. В глазах заблестели слёзы. — Двадцать лет я боролся за то, чтобы изгнать зло из империи. И теперь это. Всё, что я сделал, всё, ради чего трудился… Какой во всём этом смысл, если такое по-прежнему возможно?

Страх и сомнения, — подумал Катан, чувствуя, как растёт тревога. Что случилось с тем святым человеком, которого я знал?

— Тот, кто это сделал, должен быть уничтожен, — продолжил Бельдинас. — Он и все ему подобные.

— Да, государь. — Катан кивнул. — Об этом я и хотел поговорить…

— Ты хочешь получить моё разрешение обратиться за помощью к леди до Сирика.

Катан удивлённо моргнул. Несмотря на страх в глазах, Бельдинас слегка улыбнулся.

— Очевидно, твоим рыцарям нужна помощь. А если тот, кто призвал квазито, сумел защитить их от моей силы, то сможет скрыться и от моего взора. Выбор у нас невелик.

— Но волшебство…

— Я люблю магию не больше твоего, — ответил Бельдинас. — Однако если враг использует её против нас, будет справедливо ответить ему тем же. Уж этого он точно не ожидает. Можешь просить леди до Сирика о любой помощи, какую она согласится оказать.

* * *

— Ваше Святейшество.

Бельдинас вскинул голову и заморгал. Он ещё не спал, но уже начинал дремать: молитва возле тел рыцарей незаметно стихла. Встревожившись, Король-Жрец начал подниматься с мягкой скамьи для молитв, но остановился, узнав пришедшего.

— Кварат, — произнёс он, прикладывая ладонь ко лбу.

Эльф стоял на почтительном расстоянии с задумчивым видом. Всё в нём, от золотистых волос до серебряных одежд, было, как всегда, безупречно. На лице уже почти не осталось той усталости, которая после бойни лежала на многих. В руках он держал старую книгу в потрескавшемся зелёном кожаном переплёте с местами стёртой позолотой.

— Ваше Святейшество, я не хотел тревожить вас. Могу прийти позже.

Кварат уже повернулся, собираясь уйти, но Бельдинас покачал головой.

— Нет, посланник. Всё хорошо. Пусть бог немного отдохнёт от моего голоса. — Он отвернулся от алтаря. — Который час?

— Только что миновала полночь, государь.

Эльф кивнул на витражи, залитые светом алой луны, и подошёл ближе.

— Я принёс книгу, которую вы просили. Нам повезло, что у здешних жрецов нашёлся экземпляр. По сравнению со Священной Канцелярией библиотека здесь весьма скромная.

При виде книги глаза Бельдинаса загорелись. Ещё днём он попросил Кварата разыскать «Истории Мовани», посвящённые ранним годам империи, когда Короли-Жрецы ещё не пришли к власти.

— Прекрасно. — Бельдинас направился в нишу у стены. — Пойдём. Прочтём вместе.

Кварат последовал за ним. По знаку Короля-Жреца он положил книгу на белую каменную подставку и задёрнул шёлковые занавески. Когда эльф обернулся, Бельдинас уже открыл том и осторожно перелистывал хрупкие пожелтевшие страницы.

Книга была написана на церковном языке. Старинное начертание букв и простые рисунки выдавали её возраст. Даже если переписавший её книжник был эльфом, он давно уже обратился в прах.

— Что вы ищете, Ваше Святейшество? — спросил Кварат.

— Случай из прошлого, который может помочь нам сейчас.

Страницы тихо потрескивали под пальцами. Бельдинас не поднимал головы.

— Давным-давно Церковь уже враждовала с теми, кто владеет магией. А, вот.

Он остановился и указал на отрывок, рядом с которым были нарисованы скелеты воинов с мечами и копьями. Кварат наклонился ближе и начал читать.

Фе оро 389, фе Гасиро Ланнис Филенфас булфо, мигель пунфо исегид бестон…

В 389 году от Основания Истара, во времена императора Ланниса Слепого, с запада пришла великая беда. В диких землях за пределами империи маг Чёрных Одежд по имени Салиус Рувен занимался мерзким искусством некромантии. Думая лишь о грабежах и убийствах, он осквернял гробницы и колдовал над останками мёртвых: соединял кости и наделял их силой, чтобы они снова могли ходить по земле. Годами он делал это тайно, собирая войско в пещерах под Халкистовыми горами. Ни одна живая душа не знала о его замысле.

Когда армия стала достаточно велика, Салиус приказал ей двинуться на Истар. Мёртвые выступили в поход, неся гибель живым. Им не требовались ни еда, ни сон, и двигались они с пугающей быстротой. Имперские легионы не могли их остановить, а священная сила жрецов оказалась бесполезна. После каждой битвы Салиус поднимал павших и пополнял ими своё войско. К тому времени, когда оно подошло к Стольному городу, мертвецов в нём стало гораздо больше, чем в начале похода.

В этот тёмный час император послал Элдана, Первого Сына Паладайна, к Башне Высшего Волшебства. Если магия создала армию Салиуса, рассудил Ланнис, значит, магия сможет её и уничтожить. Первый Сын пришёл к Башне и призвал волшебников помочь спасти город. Но те отказались выступить на стороне империи против одного из своих. Они прогнали Элдана и укрылись за рощей и воротами. Трижды Первый Сын возвращался с той же просьбой, но маги не желали его слушать. Гибель приближалась, и император решил положиться на оружие, а не на чары. Его собственные войска были разбиты, поэтому в Палантас отправили самый быстрый корабль с просьбой о помощи к Соламнийским Рыцарям…

Бельдинас перевернул страницу, потом ещё одну.

— Дальше довольно подробно описана сама битва. Армия Рувена осадила город, но рыцари откликнулись на зов Ланниса. Двое суток они сражались без передышки. В конце концов нежить уничтожили, а голову Салиуса насадили на пику над западными воротами Стольного города. Но сейчас нас интересует другое.

Он снова остановился, на этот раз на странице с изображением Башни, над которой поднимались знакомые окровавленные пальцы.

— Важно то, что случилось потом.

Когда последний мертвец был уничтожен, жители города обратили взоры к Башне. Многие призывали начать войну с волшебниками, но император и Первый Сын понимали: ослабленный нашествием нежити Истар её не выдержит. Вместо этого Элдан пришёл к Башне и сложил перед рощей останки воинов Салиуса Рувена.

— Повелители магии! — воскликнул он. — Вы предали нас, хотя должны были сражаться за этот город. Если волшебство не желает дружить с Истаром, то и Истар не станет дружить с волшебством. Оставайтесь в своей Башне, но знайте: если вы снова выступите против нас, в следующий раз мы сложим здесь уже ваши кости.

Кварат выпрямился и посмотрел на Бельдинаса.

— Так вот почему волшебников ненавидят.

— Это одна из причин, — ответил Светоносец. — Есть и другие. Тысячу лет назад, во время Драконьей войны, войска Королевы Тьмы возглавлял волшебник — Галан Дракос. Курнос Обманщик применил против меня магию, пытаясь захватить престол. И за тем, что произошло в Бильстибо, несомненно, тоже стоит магия. Зло и волшебство слишком часто идут рядом, посланник. Если маги вновь обратились против Истара, возможно, нам придётся исполнить обещание Первого Сына Элдана.

Он закрыл книгу и пристально посмотрел на Кварата странными голубыми глазами. Эльф выдержал его взгляд.

— Вы понимаете, Ваше Святейшество, что говорите о священной войне?

Король-Жрец кивнул. В голосе зазвучала сталь.

— Если до этого дойдёт — да. Бойня может оказаться лишь началом куда более серьёзного замысла. Если волшебники хотят войны, они её получат.