Белокурый бард Ремнанта (джен)

Пр. автора: проблем с электричеством больше нет, но я решил запастись припасами на случай, если это повторится. В плане работы над текстами это особо не поможет, ну да что поделать. Хуже всего то, что из-за очень слабого сигнала мобильной связи я даже видео посмотреть не могу, когда отключают свет. Доступна только экстренная спутниковая связь — для вызова полиции, скорой помощи и тому подобного.

Зато появилось время почитать книги.

Пенни, как и обещала, предоставила тепловую карту Бикона. Более того, она создала полноценную голограмму, привязанную к её собственному устройству и свитку юноши.

— А разве это не вторжение в частную жизнь? — спросила Пирра.

— Вовсе нет, подруга! — Пенни спокойно отнеслась к присутствию Пирры: та могла послужить дополнительной парой глаз и следить, не приближается ли кто-нибудь, пока он будет сниматься на видео. — Эти данные не содержат никакой конфиденциальной информации — ни имён, ни даже указания пола граждан. Это просто тепловая карта перемещений по Бикону с определением места и времени. Такие карты часто делают для того, чтобы определить, где стоит разместить новые объекты инфраструктуры — например, лифты, — или понять, как изменится поток людей, если, скажем, закрыть лестницу на ремонт.

Звучало вполне безобидно. Ему хотелось спросить, как именно Пенни это провернула, но она вряд ли ответит честно и попытается неуклюже оправдаться, что Пирра однозначно заметит и дальнейшими расспросами поставит Пенни в неловкую ситуацию.

— Потрясающе, Пенни! Огромное спасибо. Кто-нибудь ещё знает об этом?

— Больше никто. Я посчитала, что желание одного человека найти в Биконе тихое место для занятий музыкой никак не угрожает национальной безопасности, а значит, и сообщать об этом никому не нужно.

В её устах эти слова значили гораздо больше, чем казалось на первый взгляд. По сути, Пенни — искусственный интеллект, и в её программный код обязано быть заложено требование всегда сохранять верность Атласу и никогда не действовать во вред ему. То, что она нашла способ помочь, не активировав при этом ограничительные протоколы, ясно говорило о том, как сильно она заботилась о нем. Жон взял Пенни за ладонь и слегка сжал её. Пенни до сих пор не всегда улавливала социальные сигналы, поэтому сейчас стоило быть предельно прямолинейным.

— Это много значит для меня, Пенни. Ты потрясающий друг, и я благодарен тебе за все приложенные усилия.

Её улыбка, мощностью в тысячу ватт, стоила того.

— Я тоже помогаю, — обиженно пробубнила себе под нос Пирра.

— Ты что-то сказала, Пирр?

— Н-ничего! В любом случае, где именно Жон будет сниматься? В Биконе вообще есть хоть одно тихое место?

— Я нашла несколько тихих мест и проверила каждые из них, отбраковав те, в которых, как мне казалось, наше присутствие могло быть замечено, — отрапортовала Пенни. — Я могу и буду редактировать фон, поэтому я думаю, что здесь самое оптимальное место.

Жон и Пирра склонились над точкой, куда указывала Пенни.

Это было под Биконом.

— Под землей?..

— В подвале Бикона.

— В Биконе есть подвал?..

— Вы не знали? — Пенни склонила голову набок. — Это может объяснить, почему в этом районе нет тепловых точек. В лифте Бикона есть скрытый спусковой механизм, который позволяется спуститься на подземный этаж. Я ещё удивлялась, почему никто им не пользуется — я ведь целые сутки отслеживала перемещения по зданию академии.

Скрытый механизм, значит. Не попадут ли они из-за этого в неприятности? Скорее всего, там было лишь складское помещение, а что по поводу отсутствия студентов — это могла быть закрытая зона или просто заброшенная. Бикон огромен и полон опасного оборудования. А может, это просто холодильная камера для хранения продуктов для столовой? Хоть понятно было, как Пенни нашла это место: скорее всего, пользуясь лифтом, почувствовала провода, тянущиеся куда-то вниз.

— Никогда не слышала о подвале, — призналась Пирра. — Там внизу есть камеры наблюдения?

— Ни одной! Насколько я могу судить, это место не используется. Идеальное место для съёмок.

Звучит просто отлично. Заброшенное пространство, никаких камер, место, о существовании которого большинство студентов даже не догадывается. А то, что оно находится под землёй — значит, звуки музыки не будут услышаны на поверхности, — делает его ещё лучше. Лучшего места и пожелать было нельзя.

— Хорошо. Погнали!

* * *

Правила не запрещали пользоваться центральным лифтом Бикона. Это был важнейший элемент школьной инфраструктуры, необходимый для перемещения по территории. Они дождались позднего вечера — было около девяти часов. В это время большинство студентов находились либо в общих гостиных, либо в своих спальнях; кто-то еще оставался в библиотеке или тренировочных залах. В центральных коридорах было тихо, а главный вестибюль школы погрузился в полумрак — так здесь экономили электроэнергию.

Жон нёс футляр с гитарой, а Пирра — рюкзак с женской одеждой, на случай, если их вдруг остановят и решат досмотреть (хотя вероятность этого была ничтожна). Не то чтобы кто решил бы их досматривать, просто ей было меньше всего стыдно разгуливать с рюкзаком с таким содержимым. Винтер, на которую он наткнулся у входа в свою комнату, он сказал, что идет посмотреть на спарринг Пенни и Пирры. Винтер, устало улыбнувшись, одобрила эту затею, попросив только не разносить всё вокруг, и направилась к себе. Ставить в известность отряд Эйс-Опс никто не стал, ведь они всё еще находились на территории Бикона.

Двери лифта тихо звякнули и разъехались, и троица зашла внутрь лифта. Пенни указала на золотую (или позолоченную) панель с кнопками. Там был этажи с первого по третий, а также кнопка экстренного вызова.

Пенни приложила палец к пустому участку, где золотой металл был ровным и гладким. Она надавила на него пальцем — не то чтобы со сверхчеловеческой силой, но всё же сильнее, чем стал бы давить обычный человек на кусок металла. К их удивлению, раздался тихий звуковой сигнал, и двери с щелчком закрылись. Мгновением позже лифт начал спускаться вниз.

— Я всё перепроверила: в справочниках Бикона об этом ни слова, — сказала Пирра.

— Это странно?

— Я не знаю.

— Бикон — очень старое здание, — сказала Пенни. — В сети часто пишут, что в старину — особенно за пределами городов — строительство начинали с подвала, а уже потом возводили всё остальное. В основном ради безопасности рабочих, а ещё чтобы у будущих обитателей было где укрыться в случае нападения Гримм.

Сейчас Бикону это было не нужно, но строители в прошлом могли придерживаться именно этой логики, и, возможно, сама академия, возможно, не всегда была учебным заведением. Многие школы и университеты размещаются в бывших особняках, а в роскошных городских зданиях порой открываются офисы бухгалтерских фирм. Может, Бикон изначально был вовсе не школой, а каким-нибудь вычурным особняком или дворцом знатного вельможи? Или же в Биконе просто решили, что для удобства не помешает подвал, а спустя сотни лет его взяли да и заколотили.

Двери с шипением открылись, открывая вид на помещения, и каждый из них ахнул — даже Пенни издала вполне человеческий возглас удивления. Жон ожидал увидеть подвал с низкими потолками, заставленный ящиками и всяким хламом — уверен, остальные представляли себе то же самое. Но перед ними предстала огромная пещера с высокими колоннами, которая выглядела бы вполне аутентично в качестве какой-нибудь крепости гномов в фантастическом фильме.

— Очевидно, это место использовали не только как склад, — изумленно произнесла Пирра.

— Да, — отозвалась Пенни, потрясенная не меньше своих спутников-людей. — Но даже предположить не могу, для чего именно. Одна только высота потолков намекает на то, что сюда могли доставлять крупногабаритное оборудование — хотя никакой транспорт сюда попасть не смог бы. У меня есть одна догадка, но даже мне самой она кажется крайне маловероятной.

— Какая?

— Возможно, здесь пытались создать подземный город. Или небольшое поселение. Ну, или хотя бы коммуну.

Идея звучала безумно, но логика в ней была. Потолки здесь настолько высокие, что внутри можно было бы выстроить целые дома; места хватило бы, чтобы разместить несколько тысяч человек — пусть и в тесноте, — или же несколько сотен, но уже с вполне комфортным простором. Конечно, здесь не вырастишь урожай и не увидишь солнечного света, но трудно представить, для чего еще могло понадобиться столь огромное пространство.

— Как бы то ни было, сейчас это место явно пустует, — сказал Жон. — Хотя, честно говоря, даже не знаю, для чего это можно было бы использовать, будь я на месте Озпина. Здесь получился бы отличный концертный зал. Акустика была бы просто потрясающей.

— Впереди я фиксирую странный энергетический след, — предупредила Пенни.

Вскоре они наткнулись на необычную дверь. Она была высотой во всю стену с вертикальным швом посередине. В центре красовался странный, стилизованный каменный замок, украшенный рельефным изображением солнца над деревьями. Причём солнце находилось не в зените, а низко, словно на восточном горизонте перед самым закатом. С деревьев опадали листья.

— Я не обнаруживаю здесь ни механического, ни электронного, ни какого-либо иного запорного механизма. И за дверью тоже ничего не чувствую, — в голосе Пенни слышалась полная растерянность. Для той, кто мог проникнуть куда угодно, подобное препятствие, должно быть, казалось чем-то тревожным. — В архивах Бикона нет никаких сведений об этом месте — как и о том, что скрывается за дверью.

Жон и Пирра изумленно молчали.

Наконец Пирра кашлянула: — Эм… А нам вообще нужно это знать? Мы ведь пришли сюда совсем за другим, верно?

Справедливое замечание. Жон смущенно кашлянул: он позволил любопытству взять верх, хотя их целью было лишь записать несколько песен и уйти. Он поставил на пол футляр от гитары, взял у Пирры рюкзак и достал оттуда одежду. Вокруг было полно колонн, за которыми можно было спокойно переодеться.

На это ушла минута: женская одежда всегда казалась ему какой-то слишком сложной, хотя, возможно, дело было просто в отсутствии почти восемнадцатилетнего опыта. Когда он вышел, на нём уже был парик, а маскировка — полностью завершена.

— Почему ты выглядишь так женственно? — непонимающе посмотрела на него Пенни.

— На мне женская одежда.

— Это не объясняет и десяти процентов увиденного.

— Давайте сосредоточимся на видео, — предложила Пирра. Она знала правду о том, как его Харизма искажает восприятие окружающих, и решила прикрыть его. — У нас здесь не самое лучшее освещение. Справится ли твоя камера, или мне поднять свой свиток повыше, чтобы он светил, как факел?

— Всё в порядке, — заверила их Пенни. — Пожалуйста, отойди от этой таинственной двери, Жон. Не знаю, не помешают ли её странные свойства монтажу видео, но проверять это нет никакой нужды, — он отошёл и встал у дальней стены, между двумя высокими колоннами. — Вот, отлично. Подруга Пирра, твоё присутствие больше не требуется…

— Прости?!

— …так что ты можешь просто сидеть и наблюдать, ни о чём не беспокоясь…

— Ой. Хорошо, — покраснев, Пирра села на пол, скрестив ноги. — А я уж подумала, что ты меня прогоняешь. Буду сидеть тихо.

Пенни не достала никакой камеры — что, как был уверен Жон, не осталось для Пирры незамеченным. Ему потребуется подумать, как выкручиваться из этой ситуации: объяснить Пирре ситуацию, а самой Пенни — почему ей не стоит так делать. И всё это — не выдав её секретов. Пенни сложила пальцы вокруг правого глаза, словно прицеливаясь через объектив.

— Запись начнётся через три, два… — последнюю цифру Пенни не произнесла вслух, но кивнула, давая отмашку.

Её правый глаз начал светиться красным.

Да, определённо нужно научить её быть менее заметной. К счастью, с того места, где сидела Пирра, она не могла разглядеть ни красную радужку, ни мигающую красную надпись «REC» в центре глаза Пенни.

Он одарил камеру своей фирменной улыбкой Гитарной Красотки, озорно помахал рукой и начал играть.

* * *

Это заняло час, но в итоге у них получилось четыре видеоролика по пятнадцать минут каждый. Если выпускать их по одному каждые три дня, то можно не волноваться о панике среди фанатов аж две недели. Можно было бы снять и больше, но Жон не хотел рисковать: кто знает, сколько времени можно просидеть в подвале, чтобы никто не заметил их пропажу?

— Я закончила монтаж, — сообщила Пенни сразу же, как Жон, конечно же переодевшись, и все остальные погрузились в лифт.

— Уже?! — воскликнула Пирра. — Разве на это не уходят часы?!

— Нет, — Пенни странно на неё посмотрела. — Я же только что сказала, что закончила, значит, это явно не занимает часы.

— Но…

— Пенни просто очень хороша в своём деле, — сказал Жон.

— Она даже не переносила файлы на компьютер! Я даже не видела, чтобы она доставала свой свиток!

— Пенни просто хороша в своём деле.

— Я просто… Я… Это… Гр-р-р! — Пирра крепко зажмурилась и прислонилась лбом к стене лифта, который начал подниматься вверх. — Не могу. Просто не могу.

— Итак, Пенни, — Жон решил сменить тему. — Есть новости по Уоттсу? Его уже арестовали? — он знал, что нет — ведь задание всё ещё висело в списке невыполненных. — Что-нибудь удалось узнать?

— Артур Уоттс запустил диагностические инструменты для музыкального файла, в который мой отец поместил вирус. Он очень параноидальный человек. Впрочем, отцу удалось скрыть присутствие вируса. Файл открыли прошлой ночью, и, по словам отца, вирус постепенно проникает в систему. Действовать нужно крайне осторожно, чтобы не попасться. Отец будет отслеживать устройство в течение нескольких дней — чтобы убедиться, что мы узнали адрес дома Артура Уоттса, а не просто местоположение какого-нибудь кафе или бара, откуда он работает, пользуясь тамошним Wi-Fi.

— Значит, мы уже близки к цели?

— Мы уже очень близки к цели! — улыбнулась Пенни, возможно, поняв, что её друг уловил далеко не всё из сказанного. — Как только вирус, созданный моим отцом, подтвердит, что жёсткий диск Уоттса остаётся на одном месте и не перемещается, будет отправлена ​​группа для его захвата. Я сообщу тебе, как только это произойдёт.

Впрочем, в этом не было нужды — его Проявление и так даст знать. И всё же было приятно осознавать, что план начал приносить свои плоды. Он представил это как маячок, подброшенный кому-то в карман пальто: в Атласе хотят убедиться, что «пальто» перестало двигаться, прежде чем начинать операцию.

— Генерал Айронвуд также ведёт поиски напавшего на твою квартиру, — сказала она. Пирра перестала биться головой о стену и прислушалась. — Мы выяснили, что его зовут Хейзел Рейнарт, — он и так знал это, но перебивать не стал. — У него нет официальной подготовки охотника, но он явно где-то учился: ведь он смог дать отпор целой команде студентов и выжить, пролетев сквозь множество этажей здания. На его имя выписан ордер на арест.

— Сомневаюсь, что обычный полицейский сможет его задержать, — заметила Пирра.

— Верно. В ордере указано: полиции следует лишь следить за ним, соблюдая безопасную дистанцию ​​— сдерживать, но не вступать в бой, — и сразу вызывать на подмогу охотников. Сейчас этим занимается Кроу Бранвен; судя по словам генерала Айронвуда, он полон решимости привлечь этого человека к ответу. Похоже, этот монстр пытался сбросить его племянницу с крыши здания.

Ещё бы. Такое кого угодно разозлит. Насколько помнил Жон, Кроу Бранвен был куда сильнее Хейзела. К тому же он был невероятно опытен — а ещё умел превращаться в птицу (причины этого Жон до конца так и не понял). В любом случае, с задачей остановить Хейзела Кроу точно справится. Возможно, даже удастся его схватить. Впрочем, если это случится, его Проявление обязательно об этом оповестит.

Когда они вышли из лифта, никто не попытался их остановить. Никто не знал, что они побывали в подвале, — да и о том, что в Биконе вообще есть подвал, тоже никто не догадывался.

* * *

Видео получились отличными.

Пенни заменила фон в подвале на тот, что был в его старой квартире, — по сути, использовала прежние декорации, создав иллюзию, будто ничего не изменилось. Он просмотрел все записи, прежде чем отправить их Сафрон и Терре, приложив краткую инструкцию о том, когда и как их опубликовать.

Эти ролики должны были выходить вплоть до самого начала фестиваля. К тому моменту ему предстояло окончательно определиться с тем, какое именно послание — если следовать странной формулировке задания — он хочет донести до всего мира. Он всё ещё ломал над этим голову: от идеи проповедовать мир пришлось отказаться — это могло превратиться в пацифизм, что лишь сыграло бы на руку их врагам. Он склонялся к тому, чтобы сделать акцент на уверенности или храбрости, но и это могло выйти боком: а вдруг те, кому ни в коем случае не стоит проявлять самоуверенность перед лицом Гримм, решат, что им по силам дать отпор монстрам?

Ему не нужны были миллионы погибших и самоубившихся мирных жителей.

В его комнате лежал целый блокнот с идеями: отдельные слова были обведены, а рядом — расписаны возможные проблемы, возникающие при их реализации, — прямо как на совещании у какого-нибудь топ-менеджера по маркетингу.

Идея «понимания» казалась неплохой, пока он не задумался: а что, если люди начнут «понимать» тех, кого понимать не стоит, — например, жестоких экстремистов, — и встанут на их сторону?

«Эмпатия» тоже выглядела многообещающе, но Пирра спросила: что будет, если кто-то умрет, а остальные окажутся заперты в замкнутом цикле сопереживания, пока один за другим не скончаются от горя? Обычно так не бывает, но его показатель харизмы был настолько высок, что приходилось проявлять осторожность, чтобы не передозировать окружающих эмоциями. Если он исполнит песню, пропитанную эмпатией, это будет не легкое чувство, а настоящий эмоциональный поток, который буквально впихнут людям в глотку.

Это было бы сопереживание, запиханное им в глотку.

Доброта делала людей уязвимыми для эксплуатации, дружба, по сути, делала то же самое, а единство… Кто знает, к чему оно приведёт? Было бы здорово, если бы люди объединились против Гримм, но что, если они сплотятся против правительства или, скажем, в поддержку Гитарной Красотки? Меньше всего ему хотелось случайно стать Королевой Вейла по воле взбунтовавшегося народа, объединившегося во имя переворота.

Свиток Жона завибрировал. Сообщение — от кого бы вы думали? — от Винтер.

«Прости. Я не смогла её остановить».

Что бы это значило? Жон только успел озадачиться, как на его экране появилось сообщение от Вайсс. Одно-единственное слово. Заглавными буквами.

«БЕГИ»

Это настораживало. С другой стороны, если сюда шёл Хейзел или Уоттс, то безопаснее оставаться на месте, где его могут защитить оперативники Эйс-Опс…

Раздался стук в дверь. Его Проявление не дало ему ни задания, ни предупреждения о нападении. Он точно знал, что сегодня за его комнатой присматривает Марроу Армин, фавн, по натуре довольно тревожный, но, судя по его статусу, невероятно преданный. Он ни за что не подпустил бы к своей двери кого-то опасного. Да и в сообщении Винтер читалось скорее смущение, чем тревога.

— Иду, — отозвался он, хватаясь за ручку. — Я здесь. Добрый…

— Жон~

Сиськи.

Которые являлись частью женщины, но крутить в голове что-то кроме этого слова, когда его лицо оказалось втиснуто прямо между чужих пышных форм, так, что в нос ударил запах духов, было просто невозможно. Он беспомощно замахал руками, вцепившись в дверь — прикасаться к чему-либо еще он попросту боялся. Женщина рывком оторвала его от пола, закружила и принялась трясти из стороны в сторону, словно тряпичную куклу. Наконец — о, какое счастье! — она отпустила его, позволив перевести дух и поднять взгляд.

Чтобы увидеть светло голубые глаза, широкую улыбку и ослепительно белые волосы.

— Уи… Уиллоу?..

— Ты помнишь меня! Конечно, помнишь! Мой маленький музыкант.

Уиллоу снова стиснула его в объятиях — к счастью, на этот раз не пытаясь придушить. Она отлично выглядела. И дело было не только в том, что перед ним стояла привлекательная женщина, к чьей груди он сейчас оказался прижат лицом. Уиллоу больше не казалась такой изможденной или… Ну, скажем так, спившейся, как тогда в Атласе. Исчез тот обреченный вид человека, поставившего крест на собственной жизни; теперь в ней угадывалось нечто, напоминавшее ему его собственную мать.

— Ты… Ух… Ты хорошо выглядишь, Уиллоу. Как у тебя дела?

— Замечательно! Спасибо за комплимент! — женщина отпустила его и, не дожидаясь приглашения, вошла в комнату. Жон бросил взгляд на Марроу, стоявшего снаружи; тот лишь виновато пожал плечами — мол, разве можно остановить самую богатую женщину на Ремнанте? — и закрыл дверь. — Стало гораздо лучше, когда я выбралась из Атласа. Там в это время года так душно и холодно. Бр-р-р… — Уиллоу всплеснула руками. — К тому же кто-то же должен был приехать посмотреть на выступление моей дочери. Жак вечно занят делами компании. Слишком занят, чтобы хоть немного побыть отцом. Он был только рад, что я решила поехать: и от меня избавился, и выставил всё так, будто сам очень хотел, да вот только не смог.

— Понятно. Значит, он совсем не изменился?

— Ещё как. Казалось бы, после того как Белый Клык распался, он мог бы хоть немного расслабиться, но нет… — Уиллоу вальяжно уселась на диване, закинув ногу на ногу, и похлопала по месту рядом с собой. Жон осторожно присел, прекрасно помня слухи, которые ходили в поместье Шни, когда он был там в последний раз. — Впрочем, я только рада сбежать от этого зануды. Ну ладно я, давай лучше про тебя! Ты стал ещё красивее с нашей последней встречи~

— Э-э-э…

— О, расслабься. Если бы я хотела затащить тебя в постель, я бы надела что-нибудь куда более откровенное, — Уиллоу, заметив его румянец, громко рассмеялась. — Ах, я уже много лет так не смеялась! Не знаю, что именно было в том нашем общении в Атласе, но благодаря тебе я поняла, какой весёлой может быть жизнь. Неудивительно, что поползли всякие слухи. Честно говоря, — призналась она, коснувшись накрашенным ногтем губ, — я больше надеялась, что вы с Вайсс станете парой.

Жон поперхнулся.

— Нет? Какая жалость. Вы бы отлично смотрелись вместе, — Уиллоу разочарованно вздохнула. — Ещё жаль, что Вайсс не участвует в новом музыкальном фестивале. У неё такой чудесный голос, когда она не надрывает его в спорах с отцом.

— Думаю, она переживала, что это сочтут нечестным, учитывая, насколько она известна.

— Мило с твоей стороны — искать для неё оправдания, Жон. Но мы оба знаем: она не участвует, потому что презирает навыки, которые ей навязали мы с отцом, — на лице Уиллоу отразилась печаль — трудно было понять, грустит ли она из-за того, что это ставят ей в вину, или из-за того, что Вайсс отвергает свой музыкальный дар. — Впрочем, что есть, то есть. Я ведь проделала путь через полмира не для того, чтобы ссориться с дочерью, — в её глазах блеснул озорной огонёк. — И уж точно не для того, чтобы делить постель с мужчиной вдвое моложе меня.

— Уиллоу! — Жон поперхнулся во второй раз.

— Да шучу я. Вот если бы я была лет на двадцать моложе — тогда другое дело. Поверь мне. Кстати, а о Винтер ты не думал? Она, конечно, может казаться довольно строгой, но уверяю тебя — это всё из-за военной выучки. К тому же, говорят, некоторым мужчинам такое даже нравится.

— Уиллоу!

— Нет? Жаль. Что ж, может быть, кто-нибудь из них соблазнит тебя позже, — Уиллоу со смехом смотрела, как Жон пытался скрыть лицо в ладонях. — О, как же я по тебе скучала — правда! В поместье стало так тихо, когда тебя не стало. Ну, по крайней мере, пока я не наполнила его музыкой. Конечно, не такой замечательной, как у тебя — совсем не такой, — но это вовсе не значит, что она плохая. Я неожиданно для себя увлеклась классической оркестровой музыкой и… Металлом. Можешь себе представить, что Жак был куда больше доволен первым, чем вторым. Увы, хотя он с радостью водит меня на концерты оркестра — чтобы мы могли покрасоваться в своих роскошных нарядах, — он ни разу не взял меня в мош-пит⁽¹⁾! Возмутительно, правда?

— Даже не знаю, что вызвало бы у окружающих больший шок: увидеть тебя там или же то, что остальные участники мош-пита провозгласили бы тебя своей королевой и приняли в свои ряды.

Людям всегда доставляет особое удовольствие наблюдать, как кто-то, от кого этого совсем не ждешь, искренне наслаждается вещами, которые, согласно стереотипам, ему совершенно не свойственны.

Он слышал, что это называется «гэп моэ⁽²⁾», когда очень строгий или суровый человек проявляет привязанность к милым вещам, и, возможно, это было похожее явление. Словно дедушка в ночном клубе, танцующий вместе с молодежью и в одночасье становящийся местной знаменитостью. Людям нравится видеть неожиданное.

— Значит, ты остаёшься на фестиваль?

— Да, именно так. И на музыкальную часть, и на состязания. Не знаю, за кого буду болеть в музыке — ведь ни ты, ни Вайсс не выступаете, — но, может, так даже интереснее. Смогу просто наслаждаться мастерством каждого, без какой-либо предвзятости. А что касается турнира… У меня уже есть поролоновый палец с лицом Вайсс.

— Э-э… Уверен, она это оценит.

— О, она будет в ужасе, — довольно отозвалась Уиллоу. — Но из-за своего алкоголизма я пропустила так много важного в жизни дочерей, так что я должна как-то это наверстать. В данном случае — наверстать упущенное за те годы, когда я не доставляла им поводов краснеть на людях.

Жон фыркнул, а потом сдался и рассмеялся: — Ты правда стала совсем другой, Уиллоу. Выглядишь, говоришь и чувствуешься гораздо счастливее.

— И чувствую себя так же, поверь мне, — улыбнулась женщина. — Дома тоже всё наладилось. Мы с Уитли уладили разногласия, и теперь он даже называет меня мамой и не так, как мои дочери, с той самой саркастичной интонацией, а по-настоящему. Кляйн говорит, что в поместье ещё никогда не было так оживленно. Я забронировала отель в Вейле, но генерал Айронвуд предложил остановиться в Биконе. Говорил что-то о безопасности и опасных людей в городе.

Угроза была направлена ​​не на неё, но, возможно, Айронвуд опасался, что Уиллоу могут взять в заложники, чтобы добраться до самого Жона, или что его поездки к ней подвергнут его риску. И то, и другое вполне вероятно.

— Да, на нас всех недавно напали. Вайсс удалось справиться с нападавшим, но мы прошли буквально по краю.

— Правда? Надо будет потом окружить её заботой — прямо при всей её команде. Кстати, отличная команда. Почти вся. Девочка по имени Руби — просто прелесть. Никос — вежливая, но держится отстраненно. А что касается фавна… Ну… — Уиллоу кашлянула. — Наверное, дело во мне…

— Нет, Блейк такая со всеми.

— Я ведь даже не успела сказать, какая она.

— Замкнутая, холодная, пассивно-агрессивная, молчаливая?

— А-а… Ну… Да…

— Ну вот, дело не в тебе. Она со всеми такая. Блейк… Блейк через многое прошла, — он постарался смягчить тон. — И я для неё тоже не самый любимый человек, но, говорят, они с Вайсс сейчас ладят гораздо лучше, чем при первой встрече — к тому же, им доводилось сражаться бок о бок. Даже если они ссорятся, я знаю, что Блейк рискнула бы жизнью ради спасения Вайсс, так что жаловаться особо не на что.

— Полагаю, не так уж важно, как часто они спорят наедине, если в ответственные моменты находят общий язык, — согласилась она. — Но, Жон, дорогой, я так хотела снова услышать твою музыку с тех пор, как оказалась здесь. Знаю, это прозвучит не слишком вежливо, но не мог бы ты порадовать меня еще одной песней?

Ему, пожалуй, не стоило этого делать — он помнил, насколько сильно она подсела на его музыку в прошлый раз. Но сейчас Уиллоу выглядела гораздо лучше, гораздо здоровее, чем прежде, — что многие его опасения по поводу того, как он мог повлиять на нее в прошлом, начали отступать. В любом случае, мотивационную песню он исполнять не станет: она, вероятно, сильнее всего ударила по ее психике.

— Конечно. Сейчас только возьму гитару.

Уиллоу радостно захлопала в ладоши и устроилась поудобнее. За тот год, что прошел с их последней встречи, он заметно вырос как музыкант — что неудивительно, учитывая, сколько времени он теперь уделяет практике. Даже без использования своих способностей для усиления эффекта, он был уверен: Уиллоу получит огромное удовольствие.

1) Мош-пит (англ. mosh pit) — это специальная зона перед сценой на музыкальных концертах, где зрители активно танцуют, толкаются, прыгают и сталкиваются друг с другом в такт музыке. Чаще всего мош-питы возникают на концертах хардкор-панка, метала, металкора, дэткора, гранжа, а также на некоторых выступлениях в жанрах хип-хоп и электронная музыка.

Вернуться к тексту

2) Gap moe (яп. ギャップ萌え gyappu moe) — это японский термин, описывающий чувство умиления или симпатии (моэ), которое возникает при резком и неожиданном контрасте между тем, как персонаж выглядит или ведет себя обычно, и его истинной, скрытой стороной.

Вернуться к тексту