Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 26-27 декабря 1998 года. Древние короны и знакомство с родителями]

Глухая оборона и тайны прошлого

Вчера Гермиона то уговорами, то чуть ли не силой заставила меня привести себя в надлежащий вид, помыться и одеться. Пришлось подчиниться — больно уж грозной была Грейнджер. Её каштановые волосы даже развеваться стали, и на миг показалось, что в них молнии проскакивают. Сказала, что если не сделаю то, что она просит, по-хорошему, то использует на мне магию.

Потом заставила пойти поесть. А чувствовал я себя словно не в своей тарелке. Как будто из меня вынули всё, что делало меня тем, кем я был. Жизнь постоянно со мной так: бьёт, но каждый раз я встаю и даю ей сдачи, или использую философию дзюдо — просто обращаю чужой вес против всех испытаний. Но не сегодня. Сидел в Большом зале, ковыряя вилкой еду. Металл уныло скрежетал по фарфору. Людей было не очень много. Рядом сидели Элис и Луна, общались своим безмолвным методом, но, кажется, обсуждали меня.

Поплёлся обратно в Башню, разделся, лёг в постель и уснул.

Утро. Не то чтобы стало лучше, но сон, видно, сделал своё дело — чувствовал себя бодрее. Тем более мадам Помфри обещала рассказать что-то про Бэт.

Гермиона спала рядом. Во сне была очень милой, хотелось её обнять, как плюшевого мишку, прижать к груди, расцеловать. Кто бы мог подумать, что на деле у неё железный характер и стальная сила воли.

Выскочил из её объятий, оделся. Быстро пошёл умыть лицо ледяной водой и вышел из Башни.

Больничное крыло встретило глухой обороной и едким запахом валерианы, смешанной со спиртом. Попытался прорваться к Бэт. Хотел просто посмотреть, убедиться, что она дышит. Мадам Помфри выставила меня за дверь так жестко, словно я первокурсник с грязными ботинками на чистом паркете. Дверь перед самым носом захлопнулась с сухим, непререкаемым щелчком.

Бродил по замку. Холодный камень тянул тепло из подошв, в коридорах стояла выстуженная, гулкая пустота. Не знал, куда себя деть и чем занять руки. В итоге ноги сами принесли на восьмой этаж, в Лабораторию.

Воздух там привычно пах озоном и старой медью. Выложил призрачному Дамблдору всё. Как вломились в пещеру, как снял этот проклятый венец, как Бэт кричала. Про этого типа Драко Малфоя, к которому она тянется, и как бы профессор посмотрел на то, если Драко случайно споткнется и сломает себе руки, ноги и главное — хвост.

Профессор отнёсся к этому философски. Сказал, что пока мисс Вэнс связана с Драко, мне бы с него пылинки сдувать. Но если хочу — то конечно, кто он такой, чтобы меня останавливать.

Скрипя зубами, согласился. Желваки так и заходили.

Когда дошёл до описания этих корон, созданных для влюблённых, чтобы проверять искренность чувств, старик вдруг замер. Его призрачная фигура пошла мелкой, рваной рябью, а в обычно непроницаемых глазах мелькнуло что-то пугающе человеческое — острая, застарелая боль. Он завис, словно проглотил язык, уставившись в одну точку. Но мне было категорически не до его рефлексий и тайн юности. Закончил рассказ, махнул рукой и ушёл. Сказал, что зайду на днях, может быть. Если будут новости.

Разъезд

Днём замок начал стремительно пустеть. Каникулы ещё не закончились, и мои друзья после всех наших испытаний логично решили разъехаться по домам. Им нужно было восстановиться и увидеть родных.

Первыми отбыли Рольф и Луна. Ушли вместе, счастливо перешептываясь о чём-то своём, не обращая внимания на мороз. Затем собрали сумки Ричи, Осси, Элис и Джинни. Прощались крепко. Джинни обняла до хруста в рёбрах, Ричи молча пожал руку.

В огромном, продуваемом сквозняками замке остались только мы с Гермионой. И ещё те десять студентов, кому, видно, некуда было ехать на Рождество и Новый год.

Приговор целителя и связи

Вечером, заручившись поддержкой тяжёлой артиллерии в лице Директора, снова пошёл на штурм лазарета. Помфри, увидев рядом со мной Директора, насупилась, но внутрь к койкам не пустила. Стояли в коридоре.

— Физически мисс Вэнс абсолютно здорова, — отчеканила целительница, нервно протирая руки чистым полотенцем.

— Но ментально... Она сломана. Её разум искалечен длительным воздействием тёмного артефакта. Я не знаю, как ей помочь здесь. Девочку нужно переводить в больницу Святого Мунго, в специализированное отделение.

Внутри всё оборвалось.

— Нет! — вырвалось хрипло, почти с отчаянным надрывом. — Профессор Макгонагалл, умоляю. Там нет защиты. Гриндевальд или его люди доберутся до неё в Мунго в первый же день и добьют или снова похитят! Оставьте её здесь!

Голос предательски дрогнул. Готов был на колени упасть, умолять и обещать что угодно, лишь бы её оставили здесь. А если не захотят, то похищу её сам и помещу в «Гараж». Конечно, это звучало как маниакальная идея, но плевать — зато Бэт будет в безопасности.

Макгонагалл тяжело вздохнула, её строгая мантия сухо зашуршала.

— Я и не собиралась её отдавать, Александр. Школа — самое безопасное место. Она останется в Хогвартсе.

— Есть ещё одна проблема, — добавила Помфри, поджав губы. — Я не могу разлучить её с мистером Малфоем. У них сформировалась мощная эмпатическая связь на фоне воздействия этих корон. Стоит ему отойти, у девочки начинается тяжелейшая паническая атака.

И в этот момент в коридоре раздался дробный стук каблуков. В нос ударил запах дорогих, тяжёлых духов с нотками морозной лилии. Нарцисса Малфой. Бледная, с заплаканными глазами, она пронеслась мимо нас в палату, как обезумевшая львица.

Через полчаса вышла. Счастливая, что сын жив, с порога заявила Директору, что немедленно забирает Драко домой, в Мэнор.

Судорожно начал соображать, как заставить его остаться, чтобы не навредить Бэт. Но тут в дверях палаты появился сам Малфой. Бледный, осунувшийся, он тяжело опирался о дверной косяк.

— Я остаюсь, мама, — его голос был тихим, но непререкаемым. Видимо, слышал слова целительницы.

Нарцисса ахнула, закрыв рот рукой, но спорить с сыном не стала.

Посмотрел на него удивлённо: не ожидал такого. Думал, уже придётся применить ко всем магию подчинения, а Малфоя привязать к кровати. Но он сам согласился. Чёртов Драко. Он явно хочет подкатить к моей девушке... Чёрт, у меня-то другая уже девушка... Ну, к моей бывшей девушке. Ладно, буду за ним следить.

Миссис Малфой подошла ко мне. Её тонкие, аристократичные пальцы слегка подрагивали.

— Мистер К... Я у вас в неоплатном долгу. Вы спасли моего сына. Назовите любую награду. Золото, артефакты, услуги рода...

— Мне ничего не нужно, миссис Малфой, — ответил глухо, отводя взгляд. — Я делал это не ради награды.

Смена обстановки

Поздно вечером сидел в гостиной Башни Старост. В камине едва тлели угли, не давая почти никакого тепла. На душе было муторно и черно. Чувствовал себя абсолютно разбитым. Вроде все живы, а внутри — тошнотворное ощущение полного провала. Бэт боится меня до одури, Кассандра потеряна. Дурак Финн ещё с ней, Би предала нас. Одни мои ошибки и просчёты.

Гермиона подошла неслышно. Села рядом. От неё пахло успокаивающей ванилью и чистотой.

Посмотрела на моё убитое состояние, мягко коснулась плеча.

— Саша, — позвала она тихо. — Собирай вещи. Завтра мы едем в Лондон. К моим родителям.

Медленно повернул голову. Не сразу понял, о чём она.

— К родителям? Твоим? — переспросил, тупо моргая. — А зачем?

И тут до меня дошло. Моя девушка приглашает меня в свой дом и хочет познакомить с родителями. Широко открыл глаза и даже чуть приоткрыл рот, глядя на Гермиону. Она это серьёзно?

Гермиона смотрела на меня, и в её карих глазах плясали смешинки. Улыбнулась — одними глазами, лукаво и тепло.

Словно говоря: а почему бы и нет? Когда-то же надо будет, почему не завтра?

В груди вдруг отпустило туго натянутую пружину. На губах сама собой появилась усталая, но искренняя улыбка.

Притянул её к себе и крепко, с огромным облегчением обнял.

— Значит, едем к тёще с тестем, — пробормотал в её волосы. — А у тебя большое приданое?

Получил привычно кулаком в бок. И мы засмеялись.

[Запись из дневника. 28-30 декабря 1998 года. Знакомство с родителями и «Враг государства»]

Страх перед тёщей

Утром 28-го декабря собрали сумки. Хотел положить всё в «Гараж», чтобы не тащить, но Гермиона сказала, что это будет подозрительно — и для родителей, и для тех, кто будет наблюдать за нами. Замок стоял выстуженный и пустой, эхо шагов отскакивало от каменных стен.

Перед тем как покинуть Хогвартс, зашли в «Кабанью голову». Аберфорт, как обычно, мрачно натирал стаканы, а в трактире густо пахло кислым элем и дымом. Рассказал деду, что до конца каникул меня не будет, уезжаю в Лондон.

Пока Гермиона отвлекалась, рассматривая что-то на запыленной витрине, перегнулся через липкую, пахнущую старым пивом стойку и заговорщицки зашептал:

— Слышь, дед... Она меня со своими родителями решила познакомить. Тёща, тесть, все дела. Что-то страшно мне.

Голос предательски дрогнул. Штурмовать МАКУСА или выходить один на один против наёмников Гриндевальда — это понятно, там всё решают рефлексы и заклинания. А тут? Что им говорить? Как себя вести? У меня же на лбу написано, что я отмороженный на всю голову. Хорошо, что ещё у нас с Гермионой ничего толком не было, а то бы сказали:

«Вот ты нашу дочь обесчестил, мерзавец».

Аберфорт замер с тряпкой в руке. Его кустистые брови поползли вверх, а потом он откинул голову и заржал. Глухо, раскатисто, так, что задрожала посуда на полках, а старый козёл в углу испуганно мекнул.

— Иди давай, Волкодав, — прохрипел старик, утирая слезу. — Если Тёмного Лорда пережил, то и чаепитие с маглами как-нибудь осилишь.

Потом чуть нахмурился и добавил:

— И да, мне трудно тебе советы давать. У нас с Альбусом не было семьи. Так, может, тебе повезёт, будешь продолжать наш славный род.

И он снова заржал.

А я, красный как рак, пошёл к Гермионе. Успокоил, называется.

Шопинг и лондонская суета

Трансгрессировали в Лондон. В нос тут же ударил сырой, бензиновый воздух мегаполиса, гудки машин и шум толпы.

Снова мой любимый переулок за «Дырявым котлом».

Гермиона хотела сразу ехать домой, но я упёрся. Говорю: хочешь режь меня, хочешь бей, но заявиться в дом к родителям девушки с пустыми руками? Что бы мне моя мама с отцом сказали? Что-то вроде: «Мы тебя, сынок, по-другому воспитывали, это ты в Англии плохого нахватался, нельзя так, не по-людски это». Конечно, если бы они меня вспомнили и узнали, что я волшебник. Но всё же я-то помню родителей и всё, чему меня с детства учили. Опять же, вспомнил, что у нас было недавно Рождество, а дальше Новый год — надо Грейнджер одарить подарками за её стойкость и терпение.

Потащил её по магазинам. Вначале в волшебную часть — в магазины Косой Аллеи. Накупили подарков для Осси, Ричи, Луны, Джинни, Рольфа — отправим совами. Грейнджер ещё сказала, ей надо подарок для Поттера, а также, чуть потупившись, но потом чётко добавила: «И для Рона». Был у меня один подарок для Рона — слабительное средство. Но Гермиона шутку не оценила и так сверкнула глазами, что пришлось замолчать.

Затем пошли в магловский Лондон.

В торговых центрах играла рождественская музыка, пахло хвоей, корицей и дорогим парфюмом. Люди все в основном были счастливые и весёлые. Где-то пели рождественские песни.

С подарками для родителей пришлось поломать голову. Они стоматологи, значит, конфеты и сладкое отпадают. Это мне так Гермиона сказала, когда я уже хотел купить большой и на вид вкусный торт.

Так что решил, что будем как дома. Выбрал для её отца бутылку отличного, выдержанного шотландского виски — тяжёлое стекло приятно легло в руку. Для мамы — элегантный флакон французских духов, нейтральный цветочный аромат, которые Гермиона признала достойными для подарка.

А потом, пока хитростью отправил Гермиону за кофе, метнулся в ювелирный, который заприметил, пока мы гуляли. Купил ей подарок. Вначале думал взять красивое кольцо, но потом решил, что это будет перебор — предложение ей ещё делать не собирался. Надо хотя бы школу закончить и врагов победить. Выбрал тонкую серебряную цепочку с небольшим, глубоким синим сапфиром. Цвет Когтеврана, но без вычурности. Девушка-продавец предложила мне ещё взять для комплекта браслет (тоже цепочку), предложила скидку. Подумал, что на Рождество и Новый год надо дарить разные подарки, а Грейнджер ради меня жизнью рисковала, да и вообще, люблю её. Взял оба.

Спрятал коробочки в глубокий карман куртки.

Стоматологическая инспекция

Дом Грейнджеров, до которого доехали на такси, находился в тихом уютном пригороде, где все дома были похожи как братья-близнецы. Мотор кэба тихо урчал на заднем фоне. Скрипнула кованая калитка, под ботинками сухо захрустел расчищенный снег. На двери висел рождественский венок, пахнущий свежими сосновыми иголками и корицей.

Было немного боязно. Выйдя из такси, забрав вещи и оставив водителю на чай, стоял и уже в третий раз пытался поправить непослушные лохмы. Медные упрямые волосы не хотели лежать ровно — им нравилось торчать в разные стороны. Холодный ветер тут же трепал их снова. Но всё равно пытался. Гермиона лишь посмеивалась, взяла за руку и потащила к двери.

Даже не успели нажать на звонок, как дверь открылась с мягким щелчком. На пороге стояли мистер и миссис Грейнджер — Ричард и Хелен, как в такси сообщила Гермиона. Обычные, интеллигентные маглы. Мама выглядит хорошо, привлекательная для своего возраста. Батя говорил: надо смотреть на мать своей девушки, чтобы понять, какой она будет через года. Вроде бы неплохо.

Сразу заулыбались, обняли и расцеловали Гермиону. Затем её батя крепко пожал мне руку, а мама обняла, пахнув сладким цветочным парфюмом. Меня немного даже трясти начало. Подозрительно добрые.

И когда уже зашли в дом, встретили как родного. Никаких допросов с пристрастием в стиле: «А не беременная ли наша дочь?» или «Сколько у тебя денег на счету, сможешь ли ты, пацан, дать нашей дочке будущее?». Пронесло.

В доме было невероятно тепло, пахло запечённым мясом, сдобой и домашним уютом. Тем самым уютом, которого так не хватало. Это немного напомнило дни, когда я был в Норе и миссис Уизли окружила меня заботой. Тогда мне это было очень нужно.

Посидели в гостиной, попили чаю. Фарфор тихо звякал о блюдца. Отдал подарки — Ричард одобрительно оценил виски, Хелен искренне обрадовалась духам. Разговор тек легко: говорили об учёбе, о Лондоне, о планах на будущее. Врать почти не пришлось, просто опускал детали про Азкабан, порталы, убийства, ограбления и прочие правонарушения.

Особенно те, в которые впутал их дочь.

В какой-то момент Гермиона ушла с отцом на кухню за десертом. Хелен осталась со мной. Долго, изучающе смотрела, поправляя складку на накрахмаленной скатерти.

А потом чуть наклонилась и заговорщицки шепнула:

— Знаешь, Алекс... Она нам часто рассказывала, писала и даже знакомила с её рыжим другом Роном и его родителями. Он, конечно, хороший друг... Но ты мне нравишься гораздо больше. В тебе чувствуется... надёжность. А наша Гермиона выглядит с тобой очень счастливой.

Улыбнулся, чувствуя, как краснеют кончики ушей. Тест у тёщи пройден. Наверное. Но хотя бы наши взгляды на Рона сходятся.

Вечером нас, естественно, развели по разным комнатам. Не то чтобы я заявил, что буду спать с их дочкой, но просто привык, что мы уже спим вместе. Лёг на мягкую, пахнущую лавандовым кондиционером постель. Никаких охранных чар. Никакой палочки под подушкой. Впервые за несколько недель проспал всю ночь, ни разу не проснувшись от кошмаров.

Тишина дома убаюкивала лучше любого зелья.

Магловская романтика

Утром решили устроить себе настоящий магловский выходной. Точнее, не особо куда-то собирался, но Гермиона сказала, что мы обязательно должны пойти прогуляться. А когда уже открыл рот, чтобы слегка поканючить и поныть, она сузила глаза и пристально посмотрела. У-у, ведьма, верёвки из меня вьёт. Пришлось собраться и пойти.

Гуляли по заснеженному Лондону. Морозный воздух щипал щёки. Город сверкал тысячами гирлянд, в витринах мигали рождественские ёлки, отовсюду доносился гул праздничной толпы и звон колокольчиков.

Пошли на открытый каток в Сомерсет-хаус. Лёд под коньками громко скрежетал. Выросший на минских катках, чувствовал себя в своей тарелке. Меня ещё сестра в детстве научила, правда, учила по системе «упал — так тебе и надо», зато когда в пятый раз больно ударишься об лёд, то хочешь не хочешь, а приходится балансировать. Вспомнив сестру, погрустнел. А вот Гермиона на льду стояла не так уверенно, как с палочкой в руках. Всё же её слишком рано забрали из гнезда: у меня была двойная жизнь и там, и тут, а у неё нет. Она смеялась, её дыхание вырывалось облачками пара, щёки раскраснелись. Постоянно хваталась за меня, чтобы не упасть, её холодные пальцы крепко сжимали мою ладонь. Было здорово. А главное, несмотря на толпы других людей, мы были только вдвоём, и не нужно было скрываться.

Потом грелись горячим шоколадом из уличного ларька. Обжигающе сладкий напиток пах ванилью и сливками, густо обволакивая замёрзшее горло. Сидели на скамейке, прижавшись друг к другу, спрятав руки в один карман куртки.

В этот день не было ни магии, ни планов по спасению мира. Только обычный парень и обычная девчонка. Чувствовал, как глухая чёрная пустота начинает медленно отступать, затягиваясь этим теплом. И когда накатывало это чувство, обнимал Гермиону и целовал. Показывая ей, как счастлив, что мы вместе.

Враг государства

На следующий день вечером, после тихого семейного ужина с её родителями, вытащил Гермиону в кино. В настоящий магловский кинотеатр. Давно не смотрел фильмов, а так совместим приятное с полезным: кино, возможно, посмотрим, и с Гермионой прогуляемся.

Взяли билеты на премьеру — «Враг государства» с Уиллом Смитом.

Купили огромное ведро попкорна. В фойе густо пахло жареной кукурузой, карамелью и сладкой газировкой. Взял билеты на последний ряд. У нас дома говорили — «места для поцелуев», но я был тогда ещё слишком мал. Возможно, сегодня узнаю тайну последних рядов.

Фильм зашёл на ура. Сюжет про парня, за которым охотятся спецслужбы с помощью спутников и жучков, идеально лёг на мою паранойю. Буквально моя история в США летом. Только тут без магии. Сидел, хрустел попкорном и ловил флешбэки в стиле «у меня было что-то похожее», пока из динамиков грохотали взрывы.

Но на середине фильма стало не до сюжета.

В темноте зала Гермиона мягко положила голову мне на плечо. Её прохладные пальцы переплелись с моими. Повернул голову. В тусклом, мерцающем свете экрана её глаза казались бездонными.

Наклонился и поцеловал её. Долго, глубоко, чувствуя вкус сладкого попкорна на её губах. Рука скользнула по её спине, смяв шершавую ткань свитера, прижимая ближе. Целовались весь остаток фильма, абсолютно игнорируя взрывы и перестрелки на экране.

Всё же магия последнего ряда работает.

Ночью, возвращаясь по заснеженной улице домой, шли в обнимку. Снег мягко падал на её волосы, тая крошечными каплями, под ботинками сухо скрипел наст.

Остановились у дверей её дома. Достал из кармана ту самую бархатную коробочку. Решил, что можно подарить свой первый подарок.

— С наступающим, Грейнджер, — тихо сказал, открывая её. Пружинка сухо щелкнула. Синий сапфир тускло блеснул в свете уличного фонаря.

Она ахнула, прижав ладони к губам.

— Саша... Это потрясающе.

Сам надел цепочку ей на шею. Крошечная застёжка мелко звякнула. Холодный металл коснулся её тёплой кожи. Не удержался и поцеловал её в шею. Она развернулась, порывисто обняла меня за шею и прошептала прямо в губы:

— Спасибо.

Мы целовались, пока за нашими спинами со скрипом не раскрылась дверь и насмешливый голос отца Гермионы не сказал, что от поцелуев на морозе эмаль зубов может потрескаться.

Мы посмеялись. Уже сидя у себя в комнате, понял, что у меня есть та, ради которой я переверну весь мир, если понадобится. А ещё мы вылечим Бэт и извлечём из Кассандры эхо Гриндевальда. С такой девушкой мне всё по плечу.

[Запись из дневника. 31 декабря 1998 года. Новогодний сюрприз и старые долги]

Минские традиции и британский уют

И вот любимый в моей стране день, тридцать первое декабря, наступил. Утро началось с запаха запекающегося в духовке мяса, хвои и сладкой выпечки. Британцы, конечно, Рождество ценят больше, но и Новый год в доме Грейнджеров отмечали с размахом.

Сидели за большим обеденным столом. Миссис Грейнджер суетилась на кухне, позвякивая фарфором, мистер Грейнджер читал утреннюю магловскую газету, сухо шелестя страницами. Гермиона читала книгу, вдыхая аромат типографской краски.

Меня расспрашивали о традициях моей страны, также удивлялись, какой безупречный у меня английский. Про дар от амулета им не рассказал, а придумал байку, что учил английский по фильмам, а потом нахватался здесь уже по верхам.

Особенно, говорю, уроки вашей дочери помогли. Но тут же под столом Гермиона больно наступила мне на ногу — не дала договорить про частные уроки.

Рассказал им, как отмечают Новый год у нас, в Минске. Про тазики салата «Оливье», который режут всей семьей под «Иронию судьбы» по пузатому советскому телевизору (хотя подумал: может, уже и новый купили). Про запах мандаринов, который намертво ассоциируется с праздником, про бенгальские огни, шипящие искрами, и хлопушки во дворе. Рассказывал, улыбаясь, но внутри туго сжималась ледяная пружина тоски.

Они слушали с искренним интересом, задавали вопросы. Ричард даже пообещал вечером достать настоящие мандарины, чтобы сделать мне приятное. Смотрел на них, кивал и пытался подавить ком в горле. Мои родители сейчас, наверное, тоже режут салаты. Только сейчас будет меньше порций. Нет моих фотографий. И они даже не знают, что у них был сын, который любил таскать мандарины и малосольные огурцы с колбасой со стола до боя курантов.

Гермиона, словно почувствовав моё состояние, под столом накрыла мою ногу своей ладонью и ободряюще сжала. Её пальцы излучали успокаивающее тепло. Стало чуть легче. В конце концов, у меня есть она, и этот тёплый дом принял меня как родного. А как заметил Аберфорт, можно и свой род продолжить. Настругаем с Гермионкой детей, вот как Уизли, например. Правда, боюсь, Гермиона не оценит. Делать будем вместе, а рожать целый отряд — ей.

Сова с плохими новостями

Вечер подкрался незаметно. Дом наполнился тёплым, жёлтым светом гирлянд и запахом корицы. Сидели с Гермионой на диване, смотрели какой-то магловский фильм по телевизору, пили чай. Мне уже стало казаться, что и не было ничего: долгих месяцев поисков, как проникнуть в МАКУСА, самого ограбления, Шварцвальда, Бэт и Кассандры. Словно мы всегда с Гермионой жили в этом уютном доме с её родителями. Мирная жизнь. Да, поначалу вздрагивал от резкого шума и пытался палочку достать, но потом привык.

И тут в стекло гостиной резко, тревожно ударил клюв. Стекло глухо звякнуло.

Гермиона вздрогнула. Мгновенно напрягся, рука снова попыталась нащупать палочку. Подошёл к окну, отодвинул плотную штору. На подоконнике, нахохлившись от ледяного лондонского ветра, сидела белая и недовольная неясыть.

Впустил птицу. В комнату ворвался колючий морозный воздух. Отвязал письмо, сова тут же вылетела обратно в темноту. Закрыл окно, отсекая завывания уличной вьюги.

Развернул пергамент. Бумага сухо хрустнула. Знакомый, торопливый, летящий почерк Джинни. Никаких «С Новым годом» или смайликов. Буквы плясали, выцарапанные в явной спешке.

«Алекс, срочно! Гарри только что пришёл из Министерства. В Лондон прибыл Элиас Рид и его "Двенадцать". И в этот раз они здесь официально. Кингсли дал им допуск. Они ищут тебя, К... Прячься!»

Сердце ухнуло куда-то в район желудка. В ушах зашумела кровь. Рид. В Лондоне. Опять. И ещё официально. Надо хватать Гермиону и уходить в Хогвартс. Как говорил мой дядя: огородами и к Котовскому.

Конечно, засветился и в МАКУСА, и в Сейлеме, но думал, не решится Рид так быстро действовать.

— Что там, Саша? — тревожно спросила Гермиона, подходя ближе.

Не успел открыть рот, чтобы ответить, как раздался звук, от которого вдоль позвоночника пробежал ледяной пот.

Дзынь-дон.

Обычный, мелодичный звонок во входную магловскую дверь.

— Я открою! — крикнула с кухни миссис Грейнджер, перекрывая шкварчание масла на сковороде.

— Мам, стой, я сама! — Гермиона, почувствовав мою панику, рванула в прихожую быстрее матери.

Остался стоять в гостиной. С правой кисти в ладонь уже съехало древко палочки, привычно ложась в пальцы.

Услышал, как в прихожей щёлкнул замок. Скрипнула открывающаяся дверь.

Повисла секундная пауза. А затем голос Гермионы. Не злой, не командный. Сдавленный, звенящий от неподдельного напряжения:

— Ал-лекс... Подойди сюда.

Нежданные гости

Метнулся в прихожую. Дерево палочки сжимал в ладони, готовый быстро применить заклятие или ставить щиты.

На пороге, вдыхая морозный воздух с улицы, стояли двое.

Первым был мужчина. Безупречно скроенный, дорогой магловский костюм, кашемировое пальто, ни единой пылинки.

Элиас Рид собственной персоной. Командир элиты МАКУСА. Он вежливо, с легкой полуулыбкой протягивал Ричарду Грейнджеру, который тоже вышел в коридор, тяжелую, обернутую в подарочную фольгу бутылку элитного французского шампанского. Фольга тихо шуршала.

— С наступающим вас, мистер Грейнджер. Простите за поздний визит, — мягким, глубоким баритоном произнес Рид, излучая дипломатическое обаяние. — Мы друзья вашей дочери и Александра. Американские друзья.

Затем он перевел взгляд на меня. Улыбка стала чуть шире, но глаза оставались мертвыми, холодными льдинками.

— Александр. Как же я рад тебя видеть. Мы узнали, что ты здесь, и решили нанести визит вежливости.

Стоял, чувствуя, как адреналин парализует мышцы. Бить магией при родителях Гермионы? Устраивать бойню в магловском доме? Рид просчитал всё идеально. Он пришел не с облавой мракоборцев. Он пришел как гость, связав мне руки. Мне-то плевать, могу и бой дать, но раз не нападает, значит, пришел поговорить.

Затем девушка, стоявшая за его спиной, чуть обернулась. Идеальная осанка, роскошная фигура, подчеркнутая строгим вечерним платьем, густые каштановые волосы.

В нос ударил тонкий, дорогой аромат духов.

Внутри всё рухнуло в бездну. Твою же... Кто-то вёл себя плохо на Рождество.

Посмотрела на меня своими серыми, как грозовое небо, глазами. Теми самыми глазами, в которые я смотрел летом в её нью-йоркской квартире. Перед тем, как переспать с ней, подменить бокалы, заставить выпить сыворотку правды, которую она хотела мне дать, и заменить ей память на то, что это она мне устроила допрос. Но черт бы с ней, с этой сывороткой и памятью. Мне же пришлось с ней переспать. Стук бокалов до сих пор звенел в голове.

Это была Анна. Агент МАКУСА, которую не ожидал здесь увидеть. Да и вообще не ожидал увидеть.

Анна мило, обворожительно улыбнулась.

— Здравствуй, Александр, — её голос прозвучал мягко, но с такой скрытой, ядовитой издевкой, что кожа покрылась мурашками.

Почувствовал, как Гермиона, стоящая рядом, перевела взгляд с эффектной американки на меня. И понял, что мне хана, кирдык, писец и всё прочее. Она всё поняла.

«Старый, лысый и некрасивый клерк», про которого врал Гермионе, придумывая легенду о том, как добыл информацию летом... только что поздоровался со мной бархатным женским голосом прямо в прихожей её родителей.

Кажется, до 1999 года не доживу. Меня не убьет Элиас Рид, меня прихлопнет Гермиона. Чёрт, а всё так было хорошо.

Ты снова облажался, Саша, и в этот раз, кажется, по полной.

 Конец тома 2. Продолжение следует...