Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 11 января 1999 года. Хвостик когтевранки и слепая магия]

Утро. Большой зал

Утро понедельника само по себе тяжелое время, но здесь, в Хогвартсе, это ощущается вдвойне. За окном темно, воет ветер, бросая снег в стекла, просыпаешься и думаешь: да ну на фиг эту школу. Жизнь и так тяжелая штука, а тут еще эта депрессивная атмосфера. Сейчас-то уже нормально, а в первый год было тяжело: проснешься, идешь завтракать, потом к профессору Снейпу на урок. Подземелье, холод, темно и сыро, а он летает по классу в своей тёмной мантии — кажется, сейчас выхватит кого-то из-за стола и унесет в гнездо. Хотя, конечно, это было хорошее, беззаботное время: просто учись и всё.

На завтрак в Большой зал мы снова пошли вместе. После наших приключений Гермиона, на первый взгляд, выглядела бодрее

Во всяком случае, бледность уже не была такой пугающей, а в глазах пропало то затравленное выражение человека, который ждет, что прямо сейчас пол провалится в бездну. Обет никуда не делся, но паника отступила, уступив место собранности. Всё же, когда есть чёткая цель, это лучше, чем великое ничто.

В Большом зале всё гудело и стучало, свечки на потолке горели, привидения летали. Типичный понедельник.

Профессора тоже были на месте: кто-то ел, кто-то беседовал. Помахал рукой Хагриду. Это я, конечно, зря — тот решил помахать в ответ и чуть не сбил своей рукой профессора Вектор. Она лишь в последнюю секунду избежала перспективы быть прихлопнутой ладонью полувеликана к столу.

Гермиона пошла за свой стол, а я за свой. Мое место было свободно — перевелись уже те герои, которые по случайности, незнанию или специально садились на него. В воздухе густо пахло овсянкой, жареным беконом и сладким тыквенным соком. Сел, поздоровался со всеми, невербально махнул рукой. Есть особо не хотелось, организм еще спал. Жевал тост, механически хрустя поджаристой коркой, и наблюдал за своей потрепанной стаей.

Осси сидел, уткнувшись носом в пухлую книгу, в которую записывал все доходы и расходы, а также баланс. Не знаю, что бы без него делал — это же скука смертная заполнять всё это. А он, наоборот, воодушевлён. Пергамент сухо шелестел, Финч что-то недовольно бубнил себе под нос про дебет с кредитом и со страшной скоростью перелистывал записи.

Вспомнил, как на Турнире Трех Волшебников он мечтал стать крутым банкиром и работать в Гринготтсе. Интересно, какие у него планы теперь, когда мы с девочками этот Гринготтс успешно обнесли? Наверняка думает, что он бы до такого не довёл.

Ричи сидел напротив. В понедельник он походил на ожившего мертвеца, правда, и другие дни особой живостью не отличался. Мертвый, абсолютно пустой взгляд сфокусирован на блестящей поверхности серебряного кубка. К еде даже не притронулся. Вчерашний визит в дом убитых родителей ударил по нему, словно бладжер. Мистик или нет, а сирота — он и в Африке сирота. Заметил, как Луна мягко, без слов, пододвинула к нему тарелку с тостами и джемом. Ричи никак не отреагировал. Даже не моргнул. Он всегда такой; помню, на первых курсах, просыпаясь утром, поначалу проверял: спит он или уже пора закапывать.

А Элис, как обычно, спряталась за толстым томом по Трансфигурации. Но так как она сидела рядом со мной, было отлично видно: не читает. Глаза из-под очков внимательно, цепко сканировали сначала Гермиону, а потом переходили на меня (когда думала, что не вижу). Взгляд был абсолютно изучающим, словно препарировала нашу дистанцию под микроскопом. Сидела рядом, как обычно молчала, за что заслужила место возле меня, но её присутствие и этот внимательный взор буквально ощущались кожей. Когтевранка анализировала обстановку.

Смотрел на неё и вспоминал, как она себя вела вчера. Чёртова Элис играет с огнём. Не будь она в теле Гермионы, то... лучше не думать. Но блин, что с ней происходит? И не спросишь же — вдруг это глюки. Хотя вчера точно были не глюки.

Отмахнулся от этих мыслей — лишнего возбуждения перед уроками не надо.

Слухи и Матиас

На перемене в коридоре, где гуляли ледяные сквозняки, подошел Матиас.

Слизеринец тоже был хмурым — видно, и он понедельники не любил. Оглянулся, проверяя, нет ли лишних ушей.

Подозрительный какой-то.

— Слушай, К..., — начал он вполголоса. — У нас на факультете поползли странные разговоры. Шепчутся о какой-то шпионке среди студентов. Фамилию Холлоуэй склоняют.

Нахмурился. Внутри напряглась невидимая пружина. Никто из наших не мог проболтаться. Официально от Макгонагалл школа знала лишь то, что в этом году пропала еще одна студентка. Трагедия, несчастный случай, сбежала — версий было много, но про шпионаж директор молчала.

— Откуда ноги растут, Матиас?

Слизеринец пожал плечами. Серебряная застежка на его мантии тускло блеснула.

— Ты же знаешь, как оно бывает: один сказал, другой услышал. Узнаю источник — дам знать.

Поблагодарил его. Ситуация паршивая. Если по школе гуляют такие слухи, значит, кто-то специально хочет посеять панику среди студентов. В стиле «а не шпион ли Кассандры твой сосед по парте?».

Уроки. Прогресс с Гермионой

На занятиях наметился явный прогресс. Гермиона всё еще держалась по-деловому, но больше не отсаживалась на другой конец кабинета. Села за парту прямо со мной. Тепло её плеча, почти касающегося моего, было лучшей наградой за терпение. Это шаг вперед. Маленький, но шаг. И правильно, а то нас с Гермионой словно в каком-то сериале снимают: все шушукаются, говорят: «К... опять что-то учудил, Грейнджер ему отворот-поворот сделала». Хорошо, что пока очередные сплетни про мои измены не разносят. Ладно бы действительно зажал кого-то в углу и потискал, так я деликатный парень. Вообще не понимаю, что они во мне нашли.

Зельеварение. Элис берёт командование

После нумерологии пошли на зельеварение.

Подземелья встретили густым влажным паром и въедливым запахом серы и рубленых кореньев. Немного косился на профессора — не заподозрил ли он чего? Но Слизнорт вроде бы, как всегда, был добродушен и рассказывал свои байки.

Профессор, наверное, любит понедельники, так как устроил всем мини-экзамен по варке зелья, что будет на ЖАБА.

Котлов на всех не хватало из-за ограниченности помещения, поэтому работали парами. Каждый раз профессор сам выбирал, кому варить, а кому помогать.

Сегодня с Гермионой не совпали по списку, оказался за одним котлом с Элис. Выпала участь варить зелье, а Элис быть ассистенткой. Обычно в парных заданиях беру всё на себя — привык контролировать процесс, чтобы не взлететь на воздух. Конечно, если Элис одеть в мини-юбку и топ, то от такой ассистентки я бы точно не отказался. Потряс головой. Надо лучше варить Успокаивающее зелье, совсем мозги не в ту сторону думают. Но сегодня был сам не в своей тарелке, постоянно зависал в мыслях, тупо глядя на булькающую зеленоватую жижу.

Когда в очередной раз завис и задумался, в бок толкнула Элис, а во внутреннем кармане мягко завибрировала и засветилась «Бесед-карта».

Достал карточку и опустил ниже, под стол.

Элис: [Алекс, что с тобой? Ты сейчас испортишь зелье.]

Посмотрел — и правда, не домешал, не докинул ингредиентов. Явно не то, что нужно, получается. Снова загорелась карточка.

Элис: [Добавь корень мандрагоры. Нет, чуть меньше. Ты переборщишь, и зелье свернется.]

Удивленно уставился на неё. Вот это было обидно: вообще-то один из лучших на нашем курсе (Кассандра была лучшей, я, наверное, шёл пятым в общем списке). Нахмурился, а Элис спокойно, с идеальной точностью шинковала ингредиенты. Нож ритмично, с влажным хрустом опускался на доску. Дело было не в том, что она вдруг научилась варить зелья — всегда была отличницей. Дело было в том, как она себя вела. Мягко, но уверенно взяла на себя лидерство, видя, что я сегодня где-то в своих мыслях. Что это с Элис? Откуда это у нее? Раньше постоянно просто наблюдала. А тут вмешалась, еще и командует.

Присмотрелся и только сейчас обратил внимание на внешний вид. Как утром не заметил? Вечной мешковатости стало меньше. А на голове больше не было привычного «вороньего гнезда». Волосы аккуратно собраны в нормальный, красивый девичий хвостик, открывая тонкую белую шею. С ней явно что-то происходило. Может, подменили на каникулах? Да нет, если бы была под Оборотным зельем, то второе бы не подействовало.

Профессор Слизнорт, проходя мимо наших парт, довольно закряхтел:

— Превосходно, превосходно! Пара мистера К... как всегда на высоте. Идеальная консистенция!

Старик думал, что всю работу сделал я. Ну, это понятно: годы репутации и суровые уроки профессора Снейпа. Так что даже рта не открыл, чтобы разубедить. Просто стоял и молчал, позволяя Элис забрать этот триумф (хоть и непубличный). Ведь это она зелье сварила. Морвен густо покраснела, но в уголках губ спряталась довольная, торжествующая улыбка.

Спустя минуту на карточке высветилось новое сообщение.

Элис: [Я рада, что мы работали вместе. Люблю, когда мы рядом.]

Замер, глядя на светящиеся буквы. Текст был простым, но подтекст кричал сиреной. Блин, только не это. Гермиона меня прибьет. Но как сказать Элис, чтобы не приставала? Это же разобьет ей сердце, и она перестанет общаться.

Вечер в Когтевране. Ричи и Осси

Вечером зашел в Башню Когтеврана по просьбе Осси.

В гостиной было душно, пахло нагретой бронзой и пергаментом. Первоклашки носились, те, что постарше, сидели за домашкой, кто-то играл в шахматы или просто беседовал. Нашел Осси за дальним столом, рядом с ним сидела Гвен.

Обложились чертежами и заготовками.

— Вот смотри, какой кошмар.

Мой финдиректор сунул под нос лист с расчетами. Причем очень близко, разглядеть что-то было невозможно.

— Доходы упали, босс, — констатировал Финч, протирая очки. — Запасы декабря закончились, клиенты хотят товар, Джордж пишет, что они без нас не справятся. Нужно срочно возобновлять производство. Предлагаю переключиться на простые защитные амулеты — они делаются быстрее, а спрос сейчас огромный.

Я кивнул, соглашаясь с планом. Если честно, голова не работала. К чёрту эти деньги, надо помочь Бэт и Гермионе.

Повернул голову — увидел, что в темном углу нашей гостиной сидит Ричи на полу, скрестив ноги. В руках колода карт, вроде бы Таро. Механически, с тихим бумажным шелестом, перетасовывал их, раскладывал рубашками вверх, собирал и снова тасовал. Чем-то напомнил профессора Трелони: та тоже любила раскладывать. Может, и сейчас любит, кто её знает.

Нужно у Ричи спросить, он же ЖАБА по Прорицаниям сдавать будет. Только у той был дешевый спектакль и запах перегара, а здесь — настоящая, глухая травма.

Надо будет вытащить его из этой ямы, а то, не дай бог, пить начнет и курить. Тьфу, я как курица-наседка. Но надо будет как-то всколыхнуть, а то он после вчерашнего сам не свой.

Пошел к темному углу. Другие когтевранцы решили, что у них дела в других частях факультетской гостиной, и быстро разошлись, девушки улыбались мне, всё же я староста школы. Опустился на пол рядом со Стивенсом, скрестив ноги. Тут хоть и лежал теплый ковёр, но от каменного пола ощутимо веяло холодом даже через джинсы.

Ричи даже не поднял головы. Только пальцы механически тасовали колоду. Плотный картон приятно и ритмично шелестел.

— В подкидного или тысячу? — тихо спросил я, кивнув на карты. — Или ты пытаешься узнать, что на завтрак дадут? Так я тебе и так скажу: снова эта овсянка.

Ричи тяжело вздохнул. Руки замерли. Он медленно повернул голову, и его туманный, расфокусированный взгляд уперся в меня.

— Это Таро, Алекс. Они не показывают точное будущее. Только вероятности. Нити, которые мы сами плетем. Я пытаюсь... упорядочить хаос в голове.

— Упорядочить хаос — это то, что мне нужно сейчас, — кивнул на колоду. — Разложи. Посмотрим, что там твои нити мне свяжут.

Ричи покосился на меня, не шучу ли. Затем помялся. Бледные пальцы нервно прошлись по краям колоды. Но всё же вытянул три карты и одну за другой положил на ковер рубашками вниз. Картон мягко, почти беззвучно шлепнул по ворсу.

Склонился, рассматривая рисунки. На первой был изображен человек, который с трудом тащил охапку тяжелых палок. Бедолага.

— Десятка Жезлов, — шелестящим, потусторонним голосом начал Ричи. — Тяжкое бремя. Ответственность, которая давит на плечи и не дает поднять голову. Олицетворяет выгорание от того, что берешь на себя чужие проблемы. Это ты, Алекс. И Обет, который висит на Гермионе.

Почесал затылок и хмыкнул.

— Ты, брат, чисто профессор Трелони. Для этого и карты раскидывать не надо, достаточно на мою помятую физиономию посмотреть. Что дальше?

Ричи коснулся второй карты. Волк и собака выли на полную луну, а из воды выползал какой-то рак. Лебедя и щуки не хватало до комплекта.

— Луна. Иллюзии. Скрытые страхи, обман, тайные враги и блуждание в потемках. Путь, где всё не то, чем кажется.

По спине от мистического шёпота Ричи побежали мурашки. Не знаю, но у меня появилось дурное предчувствие.

Может, я тоже своего рода мистик, кто знает.

Перевел взгляд на третью карту и напрягся. Скелет на белом коне шагал по телам. На контрасте работает парень.

— Я так понимаю, это тоже ничего хорошего мне не принесёт, Стивенс? — криво усмехнулся я, стараясь скрыть мандраж. — Смерть. У тебя там в колоде все такие карты?

Ричи медленно покачал головой.

— Нет, карты разные бывают. А в Таро Смерть редко означает физическую гибель. Это Аркан трансформации. Жесткий, болезненный конец старого цикла. Чтобы родилось что-то новое, прошлое должно умереть. Всё изменится, Алекс. И мы сами изменимся после того, что нас ждет. Возврата к прежнему не будет.

Мы помолчали. Сквозняк шевельнул карты на ковре. Я немного замялся, но затем спросил:

— А на неё ты раскладывал? На Би? — спросил прямо, глядя ему в глаза.

Стивенс вздрогнул. Быстро сгреб карты в кучу, словно они обжигали пальцы. Колода с сухим треском смялась в его руках.

— Пытался. Но всё путается. Мой дар блокируется моими же эмоциями. Я не вижу её будущего, Алекс. Потому что боюсь увидеть там пустоту или смерть.

Положил руку ему на плечо. Сжал, чувствуя острые ключицы друга под свитером.

— Послушай меня. Жизнь мы строим сами руками и заклинаниями. Она оставила тебе записку в доме. А это что-то да значит. Мы найдем её, Ричи, потому что она наша нить, чтобы добраться до Кассандры. Понимаю, тебе это не очень приятно слушать. Но если Би действительно одумалась, я ей помогу.

Ричи слабо, но благодарно кивнул. В его взгляде появилась хоть какая-то осмысленность.

Помог ему подняться. Стивенс поправил свою мантию. Хлопнул его по плечу, попрощался со всеми когтевранцами и пошёл на выход из нашей башни.

Лаборатория. Срыв и поддержка.

Позже вечером пошли с Гермионой на восьмой этаж. Решил, что мне приятно с ней, и она при деле будет.

В Лаборатории Дамблдор продолжил уроки по «видению» магии. Гермиона вызвалась быть партнером, раз на своей магии у меня прогресс забуксовал. Конечно, предпочел бы частные, даже приватные занятия со своей девочкой. Но что поделать.

Гермиона встала напротив. Взмах палочки. Воздух загудел, вспыхнул синеватый купол Протего.

Щурился, напрягал глаза до рези. Пытался разложить её заклинание на цвета, уловить те самые энергетические жгуты. Ни-че-го. Просто синий свет. Может, это я и должен увидеть?

Пробовали десять минут. Двадцать. Полчаса.

— Не вижу, — прорычал я, со злостью опустив палочку. Древко с глухим стуком ударило по бедру. — Слепой как крот!

Гермиона погасила щит. Уж точно сегодня отличную практику по щитовым чарам прошла.

— Ты слишком напряжен, Саша. Ты пытаешься пробить стену лбом. Вспомни про Столпы. Магия — это не просто свет, это намерение. Отпусти контроль.

Да блин, конечно, напряжен! У меня постоянное напряжение. А моя девушка не подпускает к своему телу. Скоро в космос улечу — так я напряжен.

Недовольно зарычал.

— Терпение, Александр, — философски добавил Дамблдор, покачиваясь в воздухе. — Это искусство требует времени. Никто не осваивает чтение потоков за пару недель.

И этот туда же. Стало немного потряхивать.

— У нас НЕТ времени! — взорвался я, разворачиваясь к призраку. Голос эхом ударил по стенам Лаборатории. — Да как вы не понимаете! У нас полгода! А с нашими темпами мы и половину Британии не обойдем в поисках этого чертова Гримуара для Бэт, не говоря уже о том, чтобы поймать Кассандру!

Захотелось что-то швырнуть об стенку, чего не жаль. Как назло, ничего не попадалось на глаза.

Гермиона подошла сзади. Мягко положила руки на плечи. Её теплые ладони ощутимо согрели мышцы через ткань свитера.

— Успокойся, Саша. Мы успеем. Просто дыши.

Её голос сработал лучше любых Столпов магии. Злость начала отступать, оставив только глухую усталость. Права. Истериками Эхо не извлечем. Но чёрт, как же страшно. Наверное, это эгоизм — боюсь, что с ней что-то случится. А как мне дальше жить?

Не хочу без нее жить.