Все еще живой (джен)

Сириус закончил писать, превратился в Бродягу, взял письмо и покинул кабинет Дамблдора. Он принюхался, улавливая запах своего крестника, и направился к Астрономической башне. Поднимаясь по каменным ступенькам, Сириус размышлял: «Ну и ну». Дойдя до люка, ведущего на самую высокую башню Хогвартса, он понял, что открыть его в облике собаки не сможет. Зная, что Гарри ещё некоторое время пробудет в башне, Сириус решил дать ему знать о своём присутствии. Он положил письмо, коротко, но громко гавкнул, взял его обратно и стал ждать ответа.

Сириусу не пришлось долго ждать. Он посмотрел на лицо своего крестника, когда открыл люк. Гарри плакал. Посмотрев на него, никто бы не догадался, что он плакал, его лицо было совершенно бесстрастным. Но очень немногие знали, что у слёз есть запах, и Сириус по опыту знал, как пахнут слёзы. У них был солёный запах, слабый, но очень отчётливый. Однако он не подал виду, что знает. Вместо того, чтобы превратиться обратно в крёстного отца мальчика-подростка, который на короткое время попытался заменить ему отца, Сириус слегка вильнул хвостом.

— Сириус, я, правда, — начал Гарри, но Сириус не дал ему договорить. Он не мог позволить Гарри продолжать убегать от этого. Прежде чем Гарри успел закончить, Сириус положил письмо к ногам Гарри. Гарри не пошевелился, чтобы поднять его; он должен был взять это письмо, подумал Сириус, наблюдая, как Гарри смотрит на письмо. Подтолкнув его мордой, Сириус снова посмотрел на своего крестника. «Ну же, Гарри. Прочти это чёртово письмо. Ты должен его прочитать, малыш, ну же». Зная, что Гарри не будет готов говорить, пока не прочтёт письмо и не успеет собраться с мыслями, Сириус развернулся и спустился по каменным ступеням обратно в кабинет Дамблдора.

Пока он спускался по ступенькам, в его памяти всплыло воспоминание, которое он почти забыл.

* * *

Близилась полночь, и Джеймс, Сириус и Питер впервые в жизни составили Ремусу компанию во время его превращений. Сириус, Джеймс и Питер использовали плащ-невидимку Джеймса, чтобы незамеченными пройти через замок. Как только они оказались снаружи, Сириус сбросил плащ и превратился в огромного чёрного пса. Смеясь, Джеймс последовал примеру Сириуса и превратился в величественного оленя. Олень опустил голову так, чтобы его рога оказались на одном уровне с собакой, которая в тот момент гонялась за своим хвостом, и игриво боднул собаку рогами. Собака развернулась и тоже игриво зарычала на оленя, который фыркал, что можно было назвать только смехом.

— Ребята, — раздался панический шёпот, который, казалось, возник из ниоткуда, — будьте осторожны. Что, если нас поймают? — спросил Питер, и его голос слегка дрожал. Собака и олень посмотрели друг на друга, и, кажется, закатили глаза, прежде чем олень сбежал по ступенькам.

— Джеймс, подожди меня! — раздался голос Питера. Сириус двинулся вслед за Джеймсом и Питером, но, сделав первый шаг, остановился и остался на месте. Когда Джеймс увидел, что Сириуса с ними нет, он снова превратился в подростка.

— Сириус, что с тобой, чёрт возьми? Пойдём, нам нужно идти! — крикнул Джеймс своему лучшему другу. Сириус тоже превратился обратно и, к удивлению Джеймса, сбежал по ступенькам. Джеймс с удивлением наблюдал, как его лучший друг подбежал к нему.

— Эти чёртовы ступеньки очень крутые, когда ты собака. Как-то странно спускаться по ним. Кажется, что ты упадёшь, — сказал Сириус. Поскольку он был лучшим другом Сириуса, Джеймс начал истерически смеяться, как мог только лучший друг. Мысль о том, что Сириусу спускаться по ступенькам «как-то странно», вызвала у Джеймса слёзы, и не из-за сентиментальности. После своего признания Сириус снова превратился в собаку и побежал со всех ног к Визжащей хижине, чтобы не слышать, как Джеймс смеётся над ним. Но это было бесполезно: его собачий слух позволял ему слышать каждый вздох Джеймса.

* * *

Сириус даже не заметил, что добрался до горгульи, которая вела в кабинет Дамблдора; он был так погружен в свои воспоминания. Воспоминание, которым следовало поделиться с Гарри много лет назад, печально подумал Сириус. «Но он скоро это услышит. Скоро он услышит их все», — подумал Сириус про себя, и эта мысль, казалось, была скорее требованием, чем чем-либо еще. Он словно говорил себе, что всё получится. Быстро оглядевшись, Сириус превратился обратно в человека, произнёс «Ледяные мыши», а затем снова превратился в собаку, когда горгулья ожила и отошла в сторону. Сириус медленно поднялся по движущейся лестнице. Конечно, кабинет Дамблдора был в тысячу раз лучше, чем Гриммо, но Сириус ненавидел подолгу засиживаться на одном месте. Особенно когда он был чем-то обеспокоен. И, чёрт возьми, он переживал из-за всей этой ситуации. У кабинета Дамблдора Сириус остановился и прислушался, не раздаются ли внутри голоса. Не услышав ничего, Сириус поскрёб дверь лапой. Даже если они не разговаривали, в комнате всё равно мог кто-то быть. Дверь открылась сама собой.

— Ах, Сириус. Я понял, что всё пошло, не так хорошо, когда увидел, как Гарри выбегает из моего кабинета, — сказал Дамблдор из-за своего стола, который, как обычно, был завален пергаментами. — Можешь войти, мы одни, — добавил он.

— Да, Гарри воспринял это не очень хорошо. — Сириус сказал, изящно усаживаясь на один из стульев перед столом Дамблдора. — Я написал ему письмо, в котором просил приходить, когда ему будет удобно, что нам все равно нужно поговорить. «Когда угодно», что означает «в любое время». Я надеюсь, что все в порядке. — Сказал Сириус, устало потирая глаза.

— Да, я думаю, это прекрасно. Я продолжу свою работу в спальне, — сказал Дамблдор, собирая свои пергаменты.

— О нет, пока всё в порядке. Не думаю, что Гарри придёт в ближайшее время. Я думал, что он придёт, может быть, в два часа ночи или около того, — сказал Сириус.

— Я действительно считаю, что достиг преклонного возраста, когда задаюсь вопросом, как ребёнок может так поздно не спать, — сказал Дамблдор, сверкнув глазами.

— Я рад видеть, что ты хорошо держишься, — сухо сказал Сириус.

— Мне жаль, мой мальчик, — сказал Дамблдор. — Но я наблюдал за Гарри с тех пор, как он впервые зашел в Хогвартс. И я считаю, что можно с уверенностью сказать, что он одумается. Мне больно это говорить, но какое-то время Джеймс будет сомневаться. Но это пройдёт, и мне трудно найти других учеников, которые прошли через эти двери Хогвартса и заслужили это больше, чем наши два мистера Поттера, — спокойно сказал Дамблдор. Сириус мог лишь кивнуть в знак согласия с правдой в словах Дамблдора.

— Я собираюсь вернуться в твою маленькую гостиную и немного вздремнуть, — сказал Сириус, вставая и потягиваясь.

— Может ляжешь тут? — спросил Дамблдор.

— Нет, спасибо, я думаю, со мной всё будет в порядке, — сказал Сириус, слегка усмехнувшись и подумав, что раз уж он смог превратить своё тело в собаку, то уж точно сможет трансфигурировать чёртов диван. Сириус медленно подошёл к Дамблдору, но остановился, когда тот окликнул его.

— Сириус, мне просто интересно, говорил ли Гарри с тобой о чём-нибудь в июне прошлого года, прежде чем ты сказал ему, что Джеймс очнулся от комы? — спросил Дамблдор, переплетая свои длинные белые пальцы. Сириус нахмурился.

— Нет, мы действительно не разговаривали до того, как я ему сказал. Почему? — спросил Сириус, возвращаясь к столу Дамблдора.

— Когда он пришёл ко мне вчера и попросил поговорить с вами, он сказал, что ему нужно поговорить с тобой о прошлом июне, он сказал, что ему снились Лили и Джеймс. Не похоже, что он лгал. Мне просто стало любопытно, — сказал Дамблдор, задумчиво поглаживая свою длинную белую бороду. Сириус слегка нахмурился.

— Я спрошу его об этом, когда он придёт, — сказал Сириус, гадая, о чём Гарри будет говорить с ним в июне и о своих родителях. Он уже собирался вернуться в гостиную, но остановился, внезапно осознав кое-что. — Сэр, мне нужно будет как-то сообщить Джеймсу, чтобы он не ждал меня всю ночь, — сказал Сириус, и перед его глазами болезненно промелькнула картина, как его друг сидит всю ночь, чтобы увидеть своего сына.

— Конечно. Отправь письмо с Фоуксом. Кажется, он очень хочет увидеться с Джеймсом, — добавил Дамблдор, когда Фоукс подлетел к Сириусу и устроился у него на плече. Сириус кивнул Дамблдору на прощание и направился в гостиную. Когда Сириус впервые вошёл в гостиную, там было совершенно темно, если не считать мерцающего света от ревущего пламени в камине, который, должно быть, разожгли вскоре после того, как он вышел из комнаты. Сириус открыл рот, чтобы позвать Дамблдора и спросить, есть ли в комнате фонари или что-то в этом роде, но прежде чем он успел издать хоть звук, в комнате стало светло. Факелы, висевшие на стенах, почти под потолком, если говорить о стенах с книжными полками, зажглись, как только он подумал о том, чтобы их зажечь. Покачав головой от того, что Хогвартс всё ещё поражает и удивляет его, Сириус подошёл к столу, чтобы написать письмо Джеймсу.

* * *

Ремус пришёл очень скоро после того, как Сириус покинул дом на Гриммо. Войдя на кухню, он увидел, что один из его лучших друзей на грани нервного срыва. Не проходило и пяти минут, чтобы Джеймс не проводил рукой по волосам и не смотрел на камин. Он продолжал говорить с Ремусом, как обычно, но это продолжалось и продолжалось.

— Сохатый, успокойся. Всё идёт своим чередом, и всё в порядке, — спокойно сказал Ремус, когда, наконец, не выдержал. Сириус ушёл около шести тридцати. Сейчас было девять тридцать. Джеймс, который снова уставился в камин, повернулся к Ремусу.

— Да, я знаю. Я просто, я имею в виду, что всё это так странно! — удалось выдавить из себя Джеймсу. — Всё не должно было быть так. Я имею в виду, только посмотри на нас, Лунатик. Тебе сколько, тридцать пять? Я едва за двадцать. Мой сын на семь лет младше меня! Если я когда-нибудь смогу покинуть это чертово место, когда мы выйдем на публику, знаешь, что скажут люди? «Боже, молодой человек, вы так похожи на своего брата». Меня примут за его брата. А что, если он начнет видеть во мне своего старшего брата? Не как отца? Я не хочу этого! — Джеймс выпалил, позволяя Ремусу узнать большую часть своих страхов и волнений. После его небольшой тирады у Джеймса перехватило дыхание. Пока он сидел, пытаясь восстановить дыхание, Ремус просто наблюдал за ним.

— Тебе лучше? — спросил Ремус, когда Джеймс, казалось, полностью успокоился. После того, как Джеймс слегка кивнул, Ремус продолжил. — Я знаю, что всё должно быть не так, Джеймс, поверь мне, я знаю. И да, разница в возрасте во всём этом странная. Но, может быть, это поможет Гарри поговорить с тобой, — сказал Ремус.

— Но это то, что убивает меня больше всего, — сказал Джеймс с легким вздохом, потирая грязный край стола большим пальцем. — Гарри не должен нуждаться в помощи, чтобы поговорить со мной. — Прежде чем Ремус успел ответить, в воздухе вспыхнуло пламя, и на стол упал кусок пергамента. Вместе с пергаментом в воздухе, как раз там, где находился огненный шар, мягко взмахивал крыльями прекрасный феникс. Но при виде Джеймса он подлетел к нему и устроился у него на коленях.

— Фоукс? — спросил Джеймс у феникса, пока Ремус вставал со своего места, чтобы забрать пергамент. В ответ Фоукс издал одну прекрасную трель. Этого было достаточно для Джеймса. Он начал осторожно поглаживать перья феникса, глядя на Ремуса.

— Вот, это тебе. От Сириуса, — сказал Ремус, протягивая пергамент, и Джеймс чуть не вскочил со стула, чтобы взять его.

Джеймс,

Я поговорил с Гарри, и он знает, что ты вернулся. Или, возможно, думает, что я сошёл с ума. Прежде чем я успел всё объяснить, он убежал. Я даже не знаю, что его так сильно смутило. Верит ли он мне и не может смириться? Или не верит вовсе? Мне нужно подождать, пока он успокоится. Надеюсь, это произойдет скоро. Мне, правда, жаль, Джеймс. Я пытался помочь. Но постарайся понять Гарри и прояви терпение. Он обязательно одумается.

Сириус.

Джеймс, должно быть, пять раз перечитал письмо, прежде чем до него дошло, что написал Сириус. Гарри сорвался, как и говорил Сириус. Джеймс уже поставил себя на место Гарри, понял это и уважал, но всё равно расстроился из-за того, что не увидит сына в тот вечер. Не задумываясь, Джеймс молча передал письмо Ремусу. Ремус молча прочитал письмо, а Джеймс вернулся к поглаживанию Фоукса.

— Что ж, этого следовало ожидать, не так ли? — рискнул предположить Ремус после нескольких секунд молчания.

— Ожидал, да. Хотел, но не было шансов, — сухо сказал Джеймс. Ремус открыл рот, чтобы что-то сказать, но остановился, когда кто-то вбежал на кухню.

— Вы двое должны мной гордиться. На этот раз я не споткнулась о чёртову подставку для зонтов, — сказала Тонкс, которая сегодня решила покрасить волосы в оранжевый цвет, подходя к столу и не подозревая, что мужчина, сидящий за столом, — не Сириус. Но её неведение продлилось недолго. При виде Джеймса она отпрыгнула назад и начала говорить: — Гарри, что ты… — но, поняв, что это не Гарри, она вытащила палочку и направила её на Джеймса. Джеймс и Ремус молча наблюдали за происходящим. Ремус заговорил только тогда, когда она вытащила палочку.

— Тонкс, я бы хотел познакомить тебя с Джеймсом Поттером. А ты, Джеймс, помнишь маленькую кузину Сириуса, Дору?

* * *

Он не знал, как это произошло, но где-то между всеми мыслями, проносившимися в его голове, Сириус каким-то образом умудрился заснуть на диване. Да, на диване. Отправив Фоукса с письмом к Джеймсу, Сириус приступил к задаче трансфигурации дивана в кровать. Это прошло не так хорошо, как он надеялся. Поскольку ключевым моментом трансфигурации является концентрация, Сириус понял, что не должен был смеяться, когда Дамблдор предложил свою помощь. Сириус был так поглощён мыслями обо всём на свете, что ему удалось превратить только три отдельные подушки на диване в одну длинную. Он был рад, что ему не пришлось пытаться соорудить одеяло и подушку, потому что домовой эльф вошёл и оставил их ему, как только он поднял палочку. Но, в общем, настоящим сюрпризом для Сириуса стало не то, что его магия не действовала, и не то, что домовые эльфы, казалось, наблюдали за ним, а то, что, проснувшись (совершенно неожиданно), он обнаружил, что он не один.

— Джеймс, какого чёрта ты здесь делаешь? — спросил Сириус хриплым от усталости голосом. Джеймс сидел на столе и смотрел на восход солнца из окна. Хотя Джеймс сидел к Сириусу спиной, тот видел, что Джеймс сидит, скрестив ноги на столе, — типичная поза Сохатого. Сириус попытался сесть, но в итоге просто лёг обратно. Сириус любил вставать на рассвете только в том случае, если всю ночь занимался одним из трёх своих любимых дел. Во-первых, рассказывал о том, что произошло во время приключения в полнолуние в этом месяце, во-вторых, устраивал розыгрыши, а в-третьих… ну, скажем так, он уже очень давно не занимался ни одним из этих дел. Когда Джеймс не ответил, Сириус заговорил снова.

— Послушай, Гарри просто ещё не был готов тебя видеть. Я говорил тебе, что, скорее всего, так и будет, — сказал Сириус, лёжа на спине и пытаясь держать глаза открытыми. Джеймс снова не ответил ему. Приоткрыв один глаз, Сириус посмотрел на друга. — Я ничего не могу сделать, ты же знаешь. Я не могу пойти и привести его тебе. Всё, что ему нужно, — это немного времени, чтобы всё обдумать. — Сириус поднёс руку к лицу и потёр его, пытаясь избавиться от усталости. Джеймс по-прежнему не отвечал. Это было совсем не похоже на Джеймса. Сириус поднялся с дивана и направился к своему лучшему другу. Он встал рядом со столом и присоединился к Джеймсу, глядящему на рассвет. Он открыл рот и повернулся, чтобы ещё что-то сказать Джеймсу, но отпрянул, увидев, что это был не Джеймс. Как только он повернулся, чтобы посмотреть на него, «Джеймс» тоже повернулся к нему лицом. Но Сириус встретился взглядом не с карими глазами, а с зелёными.

— Чёрт возьми, Гарри! — закричал Сириус, хватаясь за сердце, которое билось со скоростью сто ударов в секунду.

— Значит, ты это снова делаешь, — сказал Гарри, глядя на своего крёстного. Сириус, согнувшийся пополам, пытаясь привести сердцебиение в норму, посмотрел на Гарри.

— И что я делаю? — спросил Сириус. Он надеялся, что не выдал, что не рад присутствию Гарри, когда кричал. Он действительно был рад. Просто он думал, что разговаривает с Джеймсом, а это был не он.

— Ты путаешь меня с отцом. Тебе сложно понять, кто я. Поэтому ты думаешь, что он вернулся, — произнес Гарри спокойно, как если бы объяснял элементарную математику. Сириус медленно покачал головой.

— Нет, Гарри, нет. Я имею в виду, да, я просто принял тебя за Джеймса, но не потому, что ты так похож на него. И сидишь вот так, — попытался сказать Сириус, но остановился, поняв, что говорит не то, что нужно. — Гарри, да, я только что принял тебя за Джеймса, но не по той причине, о которой ты думаешь, — сказал Сириус.

— Гермиона говорит, что ты очень одинок, и поэтому не замечаешь разницы, — сказал Гарри, снова устремив взгляд на закат. Он говорил так, словно Сириус ничего не сказал.

— Гарри, остановись, — сказал Сириус, положив руки на колени Гарри и развернув его так, чтобы Гарри смотрел на него, а не в окно. — Пожалуйста, Гарри, послушай меня, хорошо? Я не сумасшедший. Я не говорю, что Джеймс вернулся, потому что хочу, чтобы он вернулся, или потому что думаю, что это ты. Если бы я был сумасшедшим и всё это выдумал, думаешь, Дамблдор позволил бы тебе со мной поговорить? Думаешь, он бы позволил мне продолжать в это верить? А как же Люпин? Думаешь, он бы позволил мне продолжать в это верить? — сказал Сириус, глядя Гарри в глаза. — Ну? — слегка надавил Сириус, когда Гарри не ответил. Не встречаясь с ним взглядом, Гарри слегка вздохнул и так же слегка кивнул. — Тогда почему ты мне не веришь? — спросил Сириус.

— Потому что… — Гарри замолчал, глядя в окно, избегая взгляда Сириуса. Тот заметил тёмные круги под глазами крестника, выдававшие его бессонницу. — Потому что так не бывает. Люди не возвращаются с того света, — наконец произнёс Гарри.

— Ты прав, Гарри, мертвые не возвращаются. Но Джеймс не умер, я говорил тебе об этом прошлой ночью. Волан-де-Морт не убил его. Он просто погрузил Джеймса в кому, — тихо сказал Сириус. Гарри начал приходить в себя. У него заканчивались причины бороться с этим, Сириус видел это.

— Но почему? Почему он его не убил? Волан-де-Морт не из тех, кто берёт пленных, — сказал Гарри, встретившись взглядом с Сириусом. «Попался», — подумал Сириус.

— Твой отец был угрозой для Волан-де-Морта. И, хочешь, верь, хочешь, нет, но Волан-де-Морт хотел, чтобы он стал Пожирателем смерти, — сказал Сириус. Глаза Гарри расширились, когда он услышал последнюю часть. Сириус невесело усмехнулся. — Да, глупая мысль, правда? Но он так думал, по какой-то причине. Так что, похоже, в ту ночь Волан-де-Морт снова попросил Джеймса присоединиться к нему и стать Пожирателем смерти. Джеймс, конечно, отказался. Тогда Волан-де-Морт решил, что решение Джеймса может измениться, если все, кто был дорог Джеймсу, будут убиты. Ты должен помнить, Гарри, что он пошёл туда той ночью, не думая, что ты его остановишь. Он думал, что через какое-то время после того, как он убьёт тебя и твою маму, он доберётся до Ремуса и меня. А потом, ещё через какое-то время, до остальных членов Ордена. Летом ты слышал, как Волан-де-Морт и Пожиратели смерти убивали членов Ордена одного за другим. Всех, кто был небезразличен Джеймсу, Волан-де-Морт планировал убить. — Сказал Сириус. Гарри слушал, глядя на Сириуса широко раскрытыми глазами. Они оба молчали, пока Гарри изучал лицо своего крестного отца. Не найдя ничего, кроме надежды и правдивости, Гарри снова выглянул в окно.

— Я не могу в это поверить, — тихо произнёс Гарри. Сириус улыбнулся так же мягко, как и Гарри.

— Да, я знаю, малыш, — сказал Сириус, пристально глядя на Гарри. Они снова замолчали.

— Ты ведь правда-правда уверен, что это он, да? Он ведь не окажется Пожирателем смерти, да? — спросил Гарри, и его голос снова стал таким, каким был обычно. Сириус слегка усмехнулся.

— Да, Гарри. Я уверен, что это он, — сказал Сириус. Гарри просто кивнул. Затем,

— Но разве Хвост не мог научить некоторых Пожирателей смерти вести себя как он? — спросил Гарри.

— Да, он мог бы, — начал Сириус, и Гарри вскинул голову. — Но он этого не сделал. Джеймса спрашивали о вещах, о которых только Джеймс мог знать правду. Поверь мне. Только Джеймс мог знать, что ... — Сириус замолчал, подумав, что сейчас не лучшее время углубляться в свои отношения с семьей.

— И что теперь? — спросил Гарри, увидев, что Сириус не собирается делать то, что, как знал Джеймс, не сделает никто другой.

— Ну, я подумал, что, может быть, мы могли бы переместиться на Гриммо и навестить его, — сказал Сириус, стараясь говорить непринуждённо. Глаза Гарри расширились.

— Сейчас? — Спросил Гарри.

— Ну, не обязательно прямо сейчас. — Сказал Сириус, неуверенный в том, что подразумевала реакция широко раскрытых глаз Гарри. — Ты мог бы немного поспать, потому что, похоже, прошлой ночью у тебя ничего не получилось. Или мы с тобой могли бы еще немного поговорить обо всем, о чем ты захочешь. Или ты можешь спуститься позавтракать и вернуться сюда к обеду, или, — сказал Сириус, продолжая бессвязно болтать.

— Мы можем поесть здесь? — спросил Гарри. Он был голоден, а завтрак в Большом зале будет только через час или два.

— Конечно, — сказал Сириус, оглядывая комнату. — Прошлой ночью, когда мне понадобилось одеяло, пришли домовые эльфы, так что, может быть, сейчас… — Он замолчал, когда перед ними из ниоткуда появился не кто иной, как Добби. Гарри соскользнул на край стола и спрыгнул, предчувствуя, что может произойти.

— Не хотите ли вы, сэр, позавтракать? — спросил Добби, поклонившись им, прежде чем увидел Гарри и закричал: «Гарри Поттер!» — и подбежал к Гарри, обняв его за колени.

— Привет, Добби, — сказал Гарри, пытаясь удержаться на ногах после удара неожиданной силы, которой был Добби. — Ты можешь просто принести нам завтрак? — Гарри спросил эльфа. Добби яростно закивал головой и сказал,

— Конечно, Гарри Поттер. — Затем он щелкнул пальцами, и стол, на котором сидел Гарри, оказался завален едой. — Если сэрам снова понадобится Добби, просто позовите его, и я приду. — Добби поклонился в последний раз, прежде чем аппарировать. Сириус наблюдал, как Гарри схватил одну из тарелок, которая тоже была оставлена, и начал накладывать в нее все необходимое.

— Ты голоден? — спросил Сириус. Гарри лишь кивнул, так как только что засунул в рот тост, который не поместился на его тарелке. Набив тарелку до отказа, Гарри отошёл в сторону, чтобы Сириус тоже мог поесть. Осторожно, чтобы не рассыпать еду, Гарри направился к дивану. Казалось, он делал всё в каком-то сюрреалистичном состоянии. Может, в состоянии шока. Потому что всего этого было слишком много. Джеймс Поттер действительно вернулся. Теперь у него был отец.

И всё же в глубине души Гарри всё ещё сомневался. Это было всего лишь детское желание и мечта. И они никогда не сбывались для Гарри. «Это неправда. Ты сбежал от Дурслей. Ты сбежал и приехал в Хогвартс», — сказал голос в голове Гарри. И это было правдой. Он хотел уехать от Дурслей, но удалось ли ему это? Гарри считал, что это лето было доказательством того, что нет. Пока Гарри сидел, всё ещё пытаясь разобраться в своих мыслях и чувствах, Сириус наблюдал за своим крестником с того места, которое он занял в одном из кресел, получив свою порцию еды. Внезапно ему в голову пришла мысль.

— Гарри, — начал Сириус. — Когда ты пришёл к Дамблдору вчера или, я думаю, уже два дня назад, ты сказал ему, что хочешь поговорить со мной о прошлом июне. Он сказал, что ты сказал ему, что тебе снились мама и папа, — сказал Сириус. Гарри посмотрел на него и только потом вспомнил, о чём говорит Сириус. Неужели это было всего два дня назад? Казалось, что прошло гораздо больше времени.

— Да. По дороге в его кабинет мы с Роном и Гермионой придумали, что ему сказать, но я забыл. И это первое, что пришло мне в голову, — сказал Гарри. Затем, вспомнив о том, что он сказал Дамблдору, вспомнив о своих снах, Гарри кое-что понял. — Он так и не вышел из палочки Волан-де-Морта, — тихо сказал Гарри, обращаясь скорее к самому себе, чем к Сириусу. Но Сириус все равно услышал.

— Что это было, Гарри? — спросил Сириус, откусывая сосиску. Гарри посмотрел на него.

— Мне снились странные сны о третьем задании. Не такие, как летом. В этих снах я вижу, как моя мама выходит из палочки Волан-де-Морта. Но папа нет. И мама говорит, что он не будет. — Гарри опустил взгляд, но Сириус заметил, что в его зелёных глазах промелькнуло что-то, что говорило о том, что он быстро соображает. И Сириус тоже.

— Гарри, почему ты не сказал нам раньше? — спросил Сириус. Если бы они узнали об этом раньше, Дамблдор счёл бы это странным и занялся этим. Тогда они могли бы найти Джеймса раньше или, по крайней мере, при лучших обстоятельствах. Гарри просто пожал плечами и снова посмотрел на Сириуса.

— Я просто подумал, что папа не скоро выйдет, — сказал Гарри. На самом деле в тот момент это не казалось таким уж важным. Но это было очень важно.

Они оба молчали до тех пор, пока не наелись до отвала едой, которую принёс Добби. Встав и потянувшись, Сириус начал произносить «речь», которую придумал, пока они ели. На самом деле это была не речь, а то, что он собирался сказать Гарри, чтобы тот вернулся с ним на Гриммо-стрит и навестил Джеймса.

— Итак, Гарри. — Сказал Сириус, поднимая руки над головой и вытягивая их к потолку. — Не хочешь взять сменную одежду, вернуться, а потом мы пойдем навестим Джеймса? — Спросил Сириус, пытаясь снова говорить небрежно. Он и не подозревал, что в этой тишине Гарри тоже разрабатывал свой план. Он все еще был в курсе всей ситуации. Да, он признал, что Джеймс Поттер действительно жив. Но его чувства всё ещё были в смятении. И сейчас он просто хотел отложить эту встречу, чтобы разобраться с одной конкретной проблемой. С большой проблемой.

— Ну, я не видел Рона и Гермиону со вчерашнего дня, они, наверное, беспокоятся обо мне. Я подумал, что мне стоит побродить по башне Гриффиндора, пока они не проснутся, и кое-что им объяснить, — сказал Гарри. Он заметил, что, пока он говорил, на лице Сириуса появилась лёгкая хмурость. Сириус опустил руки и слегка вздохнул, прежде чем сесть рядом с Гарри на диван.

— Гарри, пожалуйста, постарайся взглянуть на ситуацию со стороны твоего отца. Он думал, что вы с мамой мертвы. И это чуть не свело его с ума. С тех пор, как он узнал, что ты жив, он только и хотел, что заявится в Хогвартс и увидеть тебя, — медленно и тихо сказал Сириус. Он не хотел, чтобы Гарри знал, как близко к краю был Джеймс, но хотел, чтобы тот знал, что это было близко. — Пожалуйста, ты не должен бросаться к нему в объятия или что-то в этом роде. Просто поговори с ним. Он ничего не знает о том, как ты рос после его смерти. — Когда Сириус сказал это, глаза Гарри расширились. — Да, я знаю. Это много. Он не знает о Дурслях, он не знает ни о чем, что ты делал с тех пор, как попал в Хогвартс. Ничего, Гарри. Он знает только, что ты участвовал в турнире Трех волшебников и что ты чертовски хороший игрок в квиддич. — Сириус продолжил. — Он знает, что ты храбрый и отличный парень, но это все. Поэтому я прошу лишь о том, чтобы ты пошёл со мной и поговорил с ним, — слегка умоляюще произнёс Сириус. Последнее, чего он хотел, — давить на Гарри, но он знал Поттеров и понимал, что Джеймсу нужно увидеться с сыном. Гарри внимательно посмотрел на Блэка. Сириус видел по его глазам, что он действительно не хочет уходить.

— Хорошо, — наконец сказал Гарри спокойным голосом. — Я переоденусь и оставлю записку для Рона, чтобы он не волновался, — сказал Гарри, вставая. Сириус заметил, что Гарри не смотрит ему в глаза.

— Я буду здесь, — сказал Сириус и посмотрел, как Гарри выходит из гостиной.

* * *

Ремус всегда был жаворонком. Это была просто его странная привычка. Именно из-за этой привычки он сидел один на кухне в воскресенье утром. Снова и снова убеждая Тонкс в том, что Джеймс — это действительно Джеймс, они провели ночь, рассказывая Джеймсу об изменениях, произошедших в Министерстве. А с тех пор, как Фадж пришёл к власти, изменений было много. Особенно в последнее время, когда всё так и кипело. У Джеймса и Тонкс была особенно долгая дискуссия об изменениях, внесённых в сектор авроров.

После обсуждения Министерства разговор зашёл об Ордене. Говорили как о новом, так и о старом. Джеймс хотел узнать, чем занимались все члены первоначального Порядка после войны и кто были новые участники. Именно тогда Джеймс узнал о том, что случилось с Фрэнком и Алисой Долгопупсами. Джеймс учился с ними в Хогвартсе, а затем работал с ними вне Хогвартса, был очень близок с Фрэнком и Алисой и почувствовал сильную боль, узнав об их судьбе. После этого Джеймс был не в настроении разговаривать и рано лёг спать. Хотя Ремус был уверен, что пройдёт несколько часов, прежде чем он действительно заснёт.

Вздохнув, Ремус встал со своего места, чтобы налить себе ещё одну чашку чая. Это была уже третья за утро. Но как только он поставил чайник на огонь, он услышал шум позади себя и повернулся лицом к Сириусу и Гарри. Ремус улыбнулся при виде Гарри. Сириус уговорил его прийти. Гарри, увидев Ремуса, попытался улыбнуться в ответ, но из-за волнения смог лишь слегка кивнуть в знак приветствия.

— Привет, Ремус, — сказал Сириус, тоже улыбаясь. Он оглядел кухню и спросил: — Джеймс ещё спит?

— Да. Хочешь, я пойду и разбужу его? — спросил Ремус, и ему показалось, что, возможно, не стоило этого делать. У Гарри было такое выражение лица, будто всё происходило слишком быстро. Но Сириус, стоявший рядом с ним, не видел лица Гарри и ответил Ремусу.

— Звучит как план, — сказал Сириус, наконец-то повернувшись и посмотрев на Гарри. Он всё ещё улыбался, когда повернулся к Гарри, но, увидев, как тот нервничает, улыбка сошла с его лица. Он снова посмотрел на Ремуса, который всё ещё стоял на том же месте, и кивнул. Бросив последний взгляд на Гарри и Сириуса, Ремус вышел из кухни, чтобы разбудить Джеймса. Как только Ремус ушёл, Сириус заговорил с Гарри.

— Не стоит беспокоиться о Гарри, — мягко и спокойно сказал Сириус.

— Тебе легко говорить, — огрызнулся Гарри. Его сердце бешено колотилось, и ему хотелось броситься к камину и убраться отсюда как можно быстрее. Он всё ещё не нашёл ответа на вопрос, который больше всего хотел услышать. Услышав шаги, спускающиеся по лестнице откуда-то из глубины дома, Гарри запаниковал.

— Сириус, — быстро сказал он.

— Да, Гарри? — спросил Сириус, наблюдая, как Гарри всё больше нервничает, и отчасти жалея, что не позволил Гарри задержаться в Хогвартсе подольше.

— Сириус, как мне его называть? — тихо спросил Гарри, глядя на Сириуса широко раскрытыми глазами. Сириус открыл рот, чтобы сказать «папа», но Гарри продолжил, быстро говоря. — Потому что, ну, я всегда думал, что «папа» — это особенное имя, а я даже не знаю собственного родного отца, — сказал Гарри. Сириус услышал, как портрет его матери начал кричать, и понял, что Джеймс будет на кухне через несколько секунд.

— Постарайся пока не называть его никак, а поговорим позже, — сказал Сириус. Едва он договорил, как открылась дверь. Гарри стоял спиной к двери, но, услышав, как она открывается, заметно напрягся. Глядя поверх головы Гарри, Сириус увидел Джеймса, стоящего в дверях и смотрящего на Гарри. Сириус не слышал выстрелов матери и предположил, что Ремусу удалось задёрнуть шторы. Оба Поттера, казалось, застыли: Джеймс в дверном проёме, а Гарри спиной к двери. Зная, что нужно что-то сказать, Сириус откашлялся.

— Гарри, — сказал Сириус, кладя руки на плечи Гарри. Гарри посмотрел на него испуганными глазами, зная, что сейчас произойдёт. — Я думаю, тебе стоит кое с кем познакомиться, — мягко сказал Сириус, поворачивая Гарри лицом к Джеймсу. — Гарри, познакомься со своим отцом. Джеймсом Поттером.

Джеймс чуть не упал. Он чуть не закричал от радости. После столь долгого ожидания он наконец-то увидел своего сына. Своего мальчика, который так прекрасно вырос. Именно так, как они с Лили и мечтали. Посмотрев на фотографию Гарри, он понял, что Гарри очень похож на него, но увидеть это воочию — совсем другое дело. Но Джеймс был так рад видеть, что у Гарри действительно были прекрасные глаза Лили — единственное, о чём Джеймс молился своему ребёнку. Помимо здоровья и счастья, конечно. «О боже, Лили. Ты бы его видела. Он так вырос». Джеймс, однако, лихорадочно оглядывал Гарри. Не в силах больше не обнимать сына, Джеймс шагнул вперёд, чтобы схватить Гарри в объятия и сказать ему, как он сожалеет, что не был рядом. И сказать ему, что теперь он здесь и что он исправит всё, что было не так в его жизни. И что он никогда больше не оставит Гарри. Но Джеймс только сделал шаг вперёд, как Гарри сделал шаг назад.

Сириус стоял прямо позади него, и Гарри действительно некуда было деваться. И на самом деле он не пытался сбежать. Это была просто реакция на странную и немного пугающую ситуацию. Но это была сильная реакция. Когда Гарри сделал шаг назад, он слегка врезался в Сириуса, и Сириус положил руку на плечо Гарри. Оба движения, особенно то, как Гарри отступил, глубоко ранили Джеймса.

«Он даже не знает тебя, Джеймс. Это ничего личного. Он, наверное, напуган до чёртиков всем этим» — подумал Джеймс, стараясь не заплакать от боли, которую он чувствовал. Он попытался подойти к сыну, но тот отступил, и ему нужно было утешение, в котором он не нуждался.

— Почему бы нам не присесть? — спросил Сириус слегка напряжённым голосом. Дело шло не очень хорошо. Никто из них не произнёс ни слова. Однако то, что Гарри отошёл от Джеймса, казалось, говорило само за себя. Джеймс, молча медленно направился к стулу. Он делал медленные шаги, словно показывая Гарри, что идёт к столу, а не к нему. Джеймс хотел, чтобы Гарри ему доверял, и единственный способ добиться этого — не торопиться. Как бы больно ни было Джеймсу, он просто хотел обнять своего сыночка, но спокойствие Гарри было на первом месте. Повторяя про себя, что так нужно, Джеймс сел. Немного понаблюдав за Джеймсом, Гарри сел на другой конец стола. Сириус сел рядом с Гарри, думая, что если тот попытается сбежать, он сможет его остановить.

И снова оба Поттера молчали, разглядывая друг друга, каждый по-своему. Джеймс всё ещё отчаянно всматривался в Гарри, словно желая убедиться, что это действительно он, что мальчик-подросток, сидящий так мучительно далеко от него, действительно его ребёнок. Гарри же осторожно разглядывал Джеймса.

«Так это и есть мой отец», — подумал Гарри, глядя на Джеймса. Когда люди говорили ему, что он похож на своего отца, Гарри думал, что у них, должно быть, одинаковый нос или волосы или что-то в этом роде. Только когда Гарри увидел фотографии своих родителей, которые дал ему Хагрид, он понял, о чём говорят люди. Даже сейчас Гарри видел, что одним из немногих различий между ними был рост. Сириус перевёл взгляд с Джеймса на Гарри и открыл рот, чтобы что-то сказать, но почувствовал, что ничего не будет сказано, потому что дверь кухни открылась.

— Сириус, — сказал Ремус, просунув голову в комнату. — Можешь выйти сюда, у Дамблдора есть для тебя сообщение, — сказал Ремус, глядя на Джеймса и Гарри, из которых, казалось, только Гарри заметил, что Ремус вошёл. Даже просунув в комнату только голову, Ремус почувствовал напряжение. Когда Ремус попросил Сириуса выйти из комнаты, Гарри тут же повернулся и посмотрел на своего крёстного, умоляя его взглядом не уходить. Не то чтобы Гарри не хотел познакомиться с Джеймсом, просто он не хотел оставаться с ним наедине так скоро. Даже с Сириусом в комнате было неловко, а без Сириуса Гарри и представить себе не мог. Зная, что Дамблдор и Ремус не попросили бы его уйти, если бы это не было очень важно, Сириус кивнул Ремусу и встал со стула.

— Мы будем наверху, если понадобимся вам двоим, — сказал Сириус им обоим, хотя смотрел на Гарри. Джеймс всё ещё не сводил глаз со своего сына.

— В чайнике есть чай, если хочешь, — вставил Ремус, увидев, как умоляющие глаза Гарри следили за Сириусом, пока тот шёл к двери. Когда Сириус подошёл к двери, Ремус отступил, чтобы тот мог выйти. Бросив последний взгляд на Джеймса и Гарри, Сириус вышел из комнаты и закрыл дверь.

— Что за послание от Дамблдора? — спросил Сириус, когда они поднимались по лестнице.

— Похоже, нам придётся объявить о возвращении Джеймса раньше, чем мы думали, — сказал Ремус.

* * *

На кухне по-прежнему было тихо. Гарри перестал смотреть на Джеймса; у него было странное чувство в животе. Но у Джеймса, похоже, не было никаких проблем. Не зная, чем ещё заняться, и ненавидя, когда на него смотрят, Гарри встал и подошёл к плите, чтобы налить себе чаю. Ему нужно было чем-то заняться, пока Джеймс просто смотрел на него. Кто знает, сколько времени пройдёт, прежде чем Сириус вернётся и заведёт светскую беседу? Гарри, конечно, не собирался начинать разговор, и казалось, что Джеймс либо потерял желание, либо способность говорить. Но, положив руку на чайник, Гарри понял, что не хочет чая, а хочет сливочного пива, поэтому, поставив чайник обратно, он начал открывать шкафы в поисках сливочного пива. Всё это он делал спиной к Джеймсу.

Джеймс наблюдал за своим сыном, за каждым шагом, который делал Гарри, и за каждым вздохом, который, казалось, делал Гарри, и Джеймс всё это замечал. Когда Гарри уставился на открытые шкафы, Джеймс на мгновение задумался, что он делает. Затем голос, очень похожий на голос Сириуса, сказал: «Он такой же, как ты, Джеймс», и ему в голову пришла мысль. Решив проверить это, Джеймс достал из-под мантии волшебную палочку и произнёс: — Акцио сливочное пиво!

Из шкафа, стоявшего дальше всего от Гарри, вылетели два сливочного пива, подлетели к столу и приземлились перед Джеймсом. Гарри застыл при звуке отцовского голоса.

— «Так вот какой голос у моего отца, когда не кричит маме убегать», — подумал Гарри где-то в глубине души. Единственный раз, когда он слышал голос Джеймса, был на третьем курсе, когда он учился сражаться с дементорами. Джеймс крикнул Лили, чтобы она забрала Гарри и убегала, а он отвлечёт Волан-де-Морта.

— Ты, э-э-э, я имею в виду, ты искал сливочное пиво? — неуверенно спросил Джеймс, стоя позади Гарри. Гарри обернулся. Джеймс всё ещё сидел за столом, и на его лице было выражение, в котором смешались шок (возможно, от того, что он вообще заговорил) и надежда. Гарри не мог понять, откуда взялась эта надежда, но всё равно кивнул, гадая, как Джеймс узнал. Он улыбнулся в ответ на кивок Гарри.

— Я был таким же, когда мне было не по себе. Мне тоже нужно было чем-то занять руки, — сказал он, взяв бутылку и протянув её Гарри. Мгновение Гарри колебался, а затем медленно подошёл ближе. Но только настолько, чтобы взять бутылку, которую протягивал ему Джеймс. Взяв бутылку, Гарри вернулся на своё место за столом. Он удивился тому, как сильно ему хотелось ответить «правда?», когда Джеймс сказал, что он такой же, как Гарри. Опустив взгляд, Гарри открыл сливочное пиво и сделал глоток. Он так и не проронил ни слова с тех пор, как Джеймс вошёл на кухню. И Джеймсу очень хотелось услышать голос Гарри. Зная, что единственный способ разговорить Гарри — задавать вопросы, Джеймс задал один из многих, которые так и рвались наружу.

— Расскажи мне, какие задания выполнял на Турнире Трёх Волшебников? — спросил Джеймс. Вопрос не был самым важным, но им нужно было начать разговор.

В памяти Гарри всплыли воспоминания о Турнире. Первое задание, затем второе, и, наконец, третье. Подняв глаза, он встретился взглядом с Джеймсом. Где-то на задворках сознания голос прошептал: — Давай расскажем ему. Расскажем, через какой ад я прошел, потому что его там не было. — Но другой, такой же далекий голос, будто сказал: — Перескажи ему только хорошее. Оставим плохие моменты. Может, он будет гордиться. — Гарри не был уверен, чей голос он слышал, но, глядя в глаза отцу, неуверенно сказал:

— Что ж, в первом задании нам нужно было достать золотое яйцо у самки дракона, сидявшей в гнезде…