12 свиданий мисс Грейнджер (гет)

Маркус Белби.

Возраст: 26 лет.

Статус крови: полукровка.

Темперамент: флегматик.

Профессия: аналитик в банке Гринготтс.

Интересы: чтение, логические задачи, история магии, прогулки по городу, спокойные беседы за чашкой чая.

Цель: познакомиться с умной, независимой волшебницей для выстраивания стабильных, зрелых отношений, основанных на взаимном уважении и равном вкладе.

Совместимость Гермионы Грейнджер и Маркуса Белби:

Интеллект — умеренная.

Характер — умеренная.

Темперамент — минимальная.

Интересы — высокая.

Жизненные принципы — умеренная.

Отношение к статусу крови — умеренная.

Итог: 55%.

Комментарий мистера Маркуса Белби:

«Я ценю ясность и спокойствие как в работе, так и в личной жизни. Предпочитаю интеллектуальные развлечения, в которых можно размять мозги. Мне нравятся неспешные прогулки по городу и долгие беседы, ведь только так можно узнать другого человека. Считаю, что лучшие отношения строятся без излишнего давления и ожиданий, когда каждый остаётся собой и берёт ответственность за собственные решения. Думаю, участие в министерском проекте — отличный способ найти свою вторую половинку».

Примечание: Уважаемая мисс Грейнджер! Мы заметили, что вы в последнее время совсем перестали ходить на свидания. Это очень печально... Не стоит позволять работе и быту лишать вас радостей романтики и флирта. Если вы отыщете свободный вечерок, то уверены, свидание с одним из этих чудесных волшебников непременно подарит вам море приятных эмоций!

С пожеланиями счастливой и взаимной любви,

брачное агентство «Роза и Тюльпан».

Декабрь начался внезапно. Если честно, Гермиона не поняла, как вообще пролетел ноябрь… потому что она работала. Много работала. Настолько много, что всё свободное время приходилось тратить на сон, который никак не желал сжаться до часа в сутки.

Письма от агентства и кандидатов лежали стопкой на столике. Гермиона открывала их, ибо она физически не выносила, если у неё лежало непрочитанное письмо, а вот на ответы не всегда оставались силы. В какой-то день она одолжила у Лаванды Прытко Пишущее перо и быстро управилась с этой задачей. Особенно сложно было с Эрни Макмилланом — после их злополучного свидания он развил нестерпимо бурную деятельность.

Он писал, он встречал её с работы и присылал пироги… бесконечные пироги. Если честно, не все из них были отвратительными, как тот первый, некоторые оказывались вполне неплохими, но в любом случае Гермиона предпочла бы оказаться подальше как от самого Эрни, так и от его кулинарных шедевров. Отказы он не принимал и смотрел самыми натуральными щенячьими глазами. Проблема заключалась в том, что он был навязчив ровно настолько, чтобы это не превратилось в катастрофу, поэтому Гермиона ни разу не отказала в грубой форме. А на вежливые отказы он реагировал с чисто хаффлпаффским спокойствием — кивал, говорил, что понимает, и удалялся из её поля зрения дней на пять, чтобы потом вернуться… исключительно в дружеском ключе. Наконец он вынудил Гермиону написать ему письмо: учтивое, но максимально холодное, где она благодарила за оказанные знаки внимания и прямо сообщала, что ей не нужны ни его ухаживания, ни его дружба. Как ни старалась мисс Грейнджер смягчить тон, выходило, что либо письмо получалось недостаточно категоричным (а завуалированные отказы с Макмилланом не работали), либо всё равно обидным. И Гермиона чувствовала себя злым человеком. Всё это, разумеется, не прибавило ей хорошего настроения.

А Северус не писал. Прошло больше месяца со свидания в библиотеке, и он не писал. Пару раз Гермиона уже сама брала в руки перо и чернила, но останавливалась — он недвусмысленно сказал, что сам напишет. Она не хотела навязываться. Не было ничего унизительнее, чем бегать за тем, кому ты не нужна! И день ото дня она злилась всё сильнее.

Наступила зима. Холод пробирался даже под самые тёплые мантии и плащи. От работы болела голова и спина. От слащавых писем брачного агентства сводило зубы. Иногда Гермиона сидела, поджав ноги, в рабочем кресле и, перебирая бумаги, порою жалела, что отказала Тео. Он совершенно прав: от чувств одни проблемы!

Наверное, поэтому письмо от Маркуса Белби, спокойное и вежливое, пришлось как нельзя кстати.

«Мисс Грейнджер, благодарю за ваше письмо. Признаюсь, мне импонирует ваш подход: без лишней суеты и неоправданных ожиданий. Полагаю, в нашем возрасте это, скорее, достоинство.

Если вы не возражаете, я бы предложил встретиться в ближайшие дни — прогуляться по Лондону. Спокойно побеседовать и узнать друг друга получше, наверстать то, что мы упустили, почти не общаясь в Хогвартсе.

Буду рад, если у вас получится встретиться!

Маркус Белби»

Гермиона потянулась за пером — она решила встретиться в эти выходные, не откладывая в долгий ящик. Первое письмо Белби приглянулось ей ещё в самом начале проекта, и она, разумеется, на него ответила. Но потом вихрь событий, новых и старых знакомых закружил её, а поскольку сам райвенкловец больше не писал ей все эти месяцы, то Гермиона вернулась к его анкете только сейчас. И в этот раз написала первая — ей показалось подобное уместным, в конце концов, глупое кокетство ни к чему. Она бы и Северусу написала сама, если бы он явно не намекнул, что не стоило этого делать.

Гермиона помассировала указательным пальцем точку между бровями, пытаясь снять напряжение, надо вернуться к насущным делам: встреча с Белби. А почему бы и нет? Он учился в Райвенкло, значит, неглуп. Выглядит спокойным и адекватным. Инициативным его нельзя назвать, но зато точно не навязчивый. И потом откликнулся он на её предложение охотно… Правда, гулять в декабре… Мерлин! Гермиона люто ненавидела холод. Но в конце концов, у всех разные вкусы. Они взрослые люди и сумеют решить эту проблему по ходу дела.

Так у мисс Грейнджер появились планы на ближайшую субботу.

* * *

День был довольно солнечный, но непривычно морозный для Лондона, сырой ветер летел в лицо. А у согревающих чар, к сожалению, были побочные эффекты, из-за чего их не разрешалось использовать в присутствии маглов, поэтому приходилось терпеть. Неподалёку от Министерства, где Гермиона и Белби встретились, неприятно пахло выхлопными газами от проезжей части и большим городом. Грязь с небольшим количеством снега месилась под ногами.

Маркус Белби был невысоким, чуть полноватым, но в целом вполне симпатичным парнем. Он казался разумным и спокойным, улыбался приветливо и вообще вёл себя любезно. После Северуса, чьи вспышки страсти сменялись холодной отчуждённостью, после Тео, который с упорством диктатора строил свою жизнь и пытался всех, невзирая ни на что, встроить в неё, после Малфоя с его позёрством и странными выходками и, разумеется, после Эрни, Белби был таким спокойным, таким приятно скучным… что Гермиона невольно испытала к нему нежность. По крайней мере, нынче модные эмоциональные качели с ним ей не грозили.

Она подумала, что это будет славное свидание: деловое и удобное, именно такие она и ждала, когда ввязалась в этот проект. Может быть, они даже сходят ещё на пару встреч, ведь им надо будет закрыть свою статистику.

Они прошлись вдоль улицы, взбивая сапогами грязную кашу. Облезлый чёрный кот влез на водосточную трубу и истошно заорал, а потом грациозно прыгнул на крышу невысокого дома и исчез в чердачном окне. Два магловских таксиста громко обменивались матерной бранью, стоя возле своих столкнувшихся машин. Ребёнок хотел мороженого, вот кому точно не было холодно, и закатывал великолепную истерику, вися на руке у матери, которая безуспешно пыталась оттащить его от магазина.

Это был обычный большой город — шумный, дикий, торопливый. Хоть и не самая центральная его часть, не те улицы, по которым шёл бесконечный поток людей. Скорее, небольшой переулок, но даже через него чувствовалось дыхание этого города.

Гермиона подумала, что если бы не было так холодно, то прогулка оказалась бы даже забавной. А если бы не приходилось перекрикивать шум машин и людей, то и разговор мог бы получиться весьма приятным.

Вопреки своим заявлениям о любви к интеллектуальным хобби и чтению книг, каким-то особым умом Белби не блистал, но умел поддержать интересную беседу, поделиться нетривиальными фактами и рассказать что-то довольно смешное, вроде историй о проделках своего питомца — милейшего пса, на чьё колдофото Гермиона с удовольствием полюбовалась.

Однако, проходив полчаса и почувствовав, что окоченели не только руки и лицо, но и ноги, она сказала:

— Я довольно сильно замёрзла, и здесь совершенно невозможно нормально разговаривать.

Произнеся это, Гермиона поняла, что половину слов Маркуса попросту не расслышала, да и самой ей не хотелось особо разговаривать на улице и глотать холодный ветер.

— Почему бы нам не зайти куда-нибудь и не посидеть за чашкой чая или кофе? Там и согреемся, — предложила она.

Широкое лицо Маркуса странно застыло. Он помялся, словно она предложила не зайти в кафе, а как минимум нырнуть в ледяные воды Темзы. Затем суховато произнёс:

— Разве ты не любишь прогулки по городу?

Это Гермионе не понравилось.

— Периодически люблю, но точно не в такую погоду, — холоднее, чем прежде, процедила она, ощущая, как температура её голоса сравнялась с температурой воздуха вокруг.

У неё возникло подозрение, и она бесстрастно добавила:

— Если ты беспокоишься, что я напрашиваюсь на угощение, не волнуйся. Я плачу за себя сама.

Она не удержалась от едва уловимой ноты ехидства в своём прямолинейном ответе и, пожалуй, ожидала, что Маркус смутится. Но тот лишь слегка наклонил голову.

— Признаться, ничего другого я от тебя и не ожидал. Ты, в отличие от других девиц… — его безэмоциональный тон впервые окрасился чем-то подозрительно похожим на пренебрежение, — кажешься мне разумной и независимой женщиной.

И он широко улыбнулся, явно считая это комплиментом.

Гермионе было совершенно безразлично, кто заплатит за эту чашку чая. Главное — получить её до того, как она окончательно превратится в сосульку. Она не понимала, почему они уже битые десять минут стоят у проезжей части и обсуждают какую-то ерунду. Они оба были взрослыми, работающими людьми, и вряд ли несколько сиклей могли пробить брешь в бюджете любого из них.

Гермиона махнула рукой в сторону «Сытого гоблина».

— Я была здесь недавно, — сказала она. — Там довольно мило. Пойдём?

Маркус поджал полные губы:

— Мне не очень нравится это место.

Гермиона невольно вспомнила, что Тео тоже отзывался о «Сытом гоблине» без восторга: еда неплохая, но шумно, не слишком чисто, неудобные стулья. Даже столик за ширмой он оценил всего лишь сносным. В начале вечера Нотт несколько раз предлагал Гермионе пойти куда-то в более приличное место, но ей в тот момент слишком сильно хотелось поскорее разобраться с их сложными отношениями, поэтому не было ни малейшего желания рассиживаться в каком-нибудь дорогом ресторане. Неужели и Маркусу «Сытый гоблин» тоже кажется слишком шумным и вульгарным?

— Правда? — с искренним любопытством спросила она. — Очень интересно, а что именно тебе в нем не нравится?

Маркус пожал полными плечами.

— Ты видела там цены? — он щёлкнул языком. — Нет, пойми меня правильно, я не склонен к скупердяйству. Просто считаю разумным, когда цена соответствует качеству. Еда неплохая, но порции маленькие. И этот шум… Вечно галдят министерские. Почти как в нашей столовой, только в три раза дороже.

— Сегодня выходной, возможно, будет поспокойнее, — осторожно предположила Гермиона, чувствуя, как немеют от холода ноги.

— Я знаю одно хорошее местечко, — наконец, обстоятельно поразмыслив, сказал Белби. — Это недалеко. Всего в двух кварталах.

Мерлин мой! Гермионе на мгновение захотелось макнуть его в грязный снег, в серо-бурую кучу льда и песка неподалёку от Министерства. Но она сдержалась: у всех свои недостатки. Возможно, это просто обратная сторона его рациональности. И в отличие от выросшего в аристократической семье Тео, Маркус не привык разбрасываться деньгами.

— Ладно, — сказала она. — Только давай поторопимся. Очень холодно!

Белби кивнул и, застенчиво улыбнувшись, протянул ей руку. Они зашли в какую-то подворотню, и через мгновение их подхватил вихрь аппарации.

«Хорошее местечко» оказалось именно таким, каким Гермиона и предполагала… и даже немного хуже. Низкий потолок, когда-то кремовые, а теперь неопределённо желтоватые стены, столики, стоящие слишком близко друг к другу, и стойкий запах пережаренного масла. У окна дремал маг с «Ежедневным пророком», периодически роняя газету в свою тарелку.

— Вот, — с некоторой гордостью сказал Маркус. — Очень достойное место.

Гермиона вежливо кивнула и подумала, что у них очень разные представления о категории «достойное». И если требования Малфоя казались ей избыточной роскошью, и даже Тео был более требователен к уровню комфорта, чем она сама… То Белби в этой битве обосновался явно на другой стороне. Место не было ужасным, у неё не появилось желания немедленно сбежать отсюда, однако… С другой стороны, здесь приятно грел камин, и Гермиона решительно направилась к столику возле него, планируя как следует отогреться.

Через некоторое время появился официант — тощий парень с выражением хронической усталости на лице. Он скорбно уставился на них, явно вопрошая, какого дьявола им не сидится в декабрьскую субботу дома, в тепле… но вслух сказал:

— Приветствую вас! Очень рады вас видеть, — и кисло посмотрел на Маркуса, а потом немного более приветливо на Гермиону. — Чего желаете?

По крайней мере, он старался, а если ещё выстирать его фартук и дать бедолаге выспаться, то обслуживание бы получилось вполне приемлемым.

Белби, последние пять минут внимательно изучавший меню, пристально посмотрел на официанта и строго спросил:

— У вас появилось новое блюдо дня. Скажите, пожалуйста, сколько в нём унций?

Официант моргнул:

— Простите?

— Унций, — терпеливо повторил Маркус. — Вес. Хотя бы примерно. Но лучше точно, я ценю точность.

— Э… — официант посмотрел в потолок, словно надеялся, что ответ там написан. — Ну… нормальная порция. Я ей до отвала наедаюсь после работы, — он неловко улыбнулся, надеясь перевести ситуацию в шутку, и немного жалобно посмотрел на Гермиону.

Та столь же грустно улыбнулась в ответ, сочувствуя, и попыталась спасти беднягу, сказав своему спутнику:

— Маркус, я уверена, если говорят, что порция большая, значит, так и есть. И потом можно всегда заказать что-то ещё, если не наешься.

Но Белби их не поддержал:

— Такие вещи я предпочитаю узнавать заранее, — всё так же спокойно ответил он, явно не испытывая ни малейшего смущения. — Если вес блюда не написан в меню, то его должны знать сотрудники.

Чисто фактически он был прав, но Гермионе захотелось схватить официанта за руку и удрать через камин. Однако она просто уставилась в меню с таким сосредоточенным видом, будто изучала древний рунический текст — испанский стыд, вот как это называлось.

— А гарнир входит в стоимость? — не унимался Белби. — Или оплачивается отдельно?

— Входит, — теперь уже официант посмотрел на Гермиону с явным сочувствием.

— А хлеб? — с мягкой улыбкой уточнил Маркус.

— Хлеб?

— Да. Хлеб прилагается бесплатно ко второму блюду или нет?

Официант тяжело вздохнул:

— Хлеб — за отдельную плату. Если не указано иное.

— А если указано иное, — тут же подхватил Белби, — то сколько именно кусочков?

Гермиона медленно закрыла меню и решительно заявила — этот балаган было пора заканчивать:

— Маркус, мне достаточно знать, вкусно ли здесь готовят.

— Неплохо, иначе бы я тебя сюда не привёл, — улыбнулся он, но Гермиона не улыбнулась в ответ.

— Однако, — негромко, но весомо продолжил он, с видом родителя, который объясняет ребёнку очевидные вещи. — Необходимо понять, действительно ли блюдо дня такое выгодное предложение, как его здесь подают, или это просто реклама. Для этого, разумеется, нужно выяснить соотношение цены и объёма.

— Я уточню на кухне, — наконец нашёлся официант и сбежал.

— Давно пора, — без капли злости благодушно заметил Маркус. — Ох, уж эти новенькие! Не знаю причины, но тут вечно нехватка персонала.

«И впрямь отчего же?» — задала Гермиона саркастичный вопрос… но исключительно в своих мыслях.

— Вес порции восемнадцать унций, — сообщил вернувшийся официант.

— Беру, — кивнул Белби.

Хотелось бы верить, что когда заказ принесут, он не достанет весы и не начнёт проверять не обманули ли его на унцию…

— А что будет дама? — уточнил официант.

— Возьми тоже блюдо дня, неплохое предложение, — сказал Маркус.

— Я столько не съем, — спокойно ответила Гермиона. — Я буду чёрный чай — чашку. И пирог с яблоками.

По крайней мере, отравиться этим довольно сложно.

Однако Белби показалось подобное страшным расточительством, и он тут же нашёл решение:

— Лучше брать чайник с чаем. А еду можно всегда забрать домой.

Гермиона приподняла брови: она не собиралась уносить еду после свиданий, и тем более из подобных… мест.

— Мне хватит десерта, — просто ответила она.

Маркус слегка нахмурился, но быстро взял себя в руки.

— Тогда, может быть, среднюю порцию?

— Не стоит.

— Ты уверена? — искренне удивился он. — Здесь хорошие цены.

— Я абсолютно уверена.

— Тогда, может, и впрямь принести вам чайник? — вмешался официант и вновь улыбнулся Гермионе, почти заговорщически. — У нас отличный чай на травах… очень успокаивает при стрессах.

«После этого стресса… — подумала Гермиона, — чай меня успокоит, если только в него вольют хорошую долю огневиски!»

— Тогда прислушаюсь к вам. Пожалуйста, чайничек с травяным.

Официант ушёл, а Маркус озабоченно посмотрел на неё:

— Извини, что лезу не в своё дело, но надо осторожнее следовать подобным рекомендациям, официантам лишь бы продать. А травяной чай тут значительно дороже чёрного.

— Зато я сэкономила, потому что взяла чайник, а не чашку, — пошутила Гермиона, стараясь разрядить обстановку.

Но Белби задумался, а потом без тени улыбки кивнул.

Официант вернулся, неся на подносе тарелку с мясом, действительно впечатляющих размеров. Блюдо громыхнуло о стол, запах жареного проник в нос, и на мгновение Гермионе показалось, что это амбре пытается её задушить.

— Вот, — сказал Белби, с довольной улыбкой наблюдая, как официант кладет приборы перед ним. — Это я понимаю, нормальная порция, не то что в «Сытом гоблине». Их едой не наестся и домовой эльф, не то что гоблин… можешь мне поверить как сотруднику Гринготтса, — он добродушно рассмеялся.

Гермиона рассеянно улыбнулась в ответ на шутку. Внутри её раздирали одновременно смех и лёгкая досада.

И вот ради этого я мерзла на улице? Ради того, чтобы наблюдать, как кто-то с упоением сверяет количество унций довольно паршивого мяса и проверяет, включён ли хлеб бесплатно?

Чай действительно оказался весьма неплох. А пирог… ну его можно было есть. Гермиона согрелась и, повеселев, решила сменить тему, поговорить о чём-то более приятном.

— Маркус, а где ты обычно бываешь в отпуске? Любишь путешествовать или предпочитаешь дома отдыхать?

К её удивлению, Белби ответил, что он любит путешествовать и уже осмотрел не меньше дюжины английских городов.

— Этим летом посетил Сент-Олбанс. Небольшой городок к северу от Лондона. Там очень красивый собор и развалины времён Рима. А из волшебных достопримечательностей есть Средневековый дом алхимика. И, да, что бы тебе точно понравилось: уютная книжная лавка с магической библиотекой — я там весь вечер провёл, — он говорил неторопливо, вдумчиво, подробно рассказывая о своих впечатлениях и не забывая об интересах Гермионы.

Душный флёр чудовищной скупости стал понемногу исчезать. И Гермиона с удовольствием слушала Белби. «Ну, по крайней мере, он интересный собеседник, — подумала она, слегка оживившись, — конечно, до Тео и тем более Северуса ему далеко, но всё-таки и не Кормак».

И в этот же миг Маркус всё испортил, вновь сев на своего любимого гиппогрифа:

— Сувениры я не покупаю — бессмысленная трата денег. Вход в дом алхимика, очевидно, не стоил целого галеона… и это без экскурсии. За неё требовали ещё пятнадцать сиклей, представляешь?!

Гермиона тяжело вздохнула и оперлась лбом на ладонь.

Невыносимо! Да я бы сама заплатила Белби золотом, лишь бы он хотя бы на полчаса перестал считать каждую унцию и каждую лишнюю монету.

Принесли счёт. Разумеется, Белби внимательно его изучил.

— Значит, твой чай и пирог плюс моё блюдо, — подсчитывал он.

Гермиона высыпала монеты на блюдце для денег. Маркус пристально посмотрел на неё, потом на счёт.

— Что-то не так?

Белби вздохнул — в нём явно шла какая-то внутренняя борьба. Но потом сказал:

— С учётом добавления корицы в пирог, с тебя ещё семь кнатов… А, впрочем, я могу их заплатить.

Он выглядел столь гордым, что Гермиону замутило.

— Благодарю, но не стоит, — сухо сказала она и положила на стол серебряный сикль.

Белби нахмурился:

— Это больше, чем нужно.

— У меня нет мелочи. Пусть останется на чай, — спокойно ответила Гермиона, кивнув на худосочного официанта с печальными глазами.

Маркус глубоко вздохнул и начал длинную, аргументированную речь:

— Чаевые, на мой взгляд, это излишне. Вредно, с точки зрения бизнеса и этики. В некоторых странах, например, в Китае, подавать чаевые считается оскорблением: работник воспринимает подобное как проявление недоверия к своим способностям, за которые ему якобы недостаточно платят. В европейской традиции же… — он набрал в лёгкие побольше воздуха, — давая чаевые, мы поощряем бизнесменов платить своим сотрудникам меньше в расчете на подачки от клиентов. Ты полагаешь, я не прав?

— Во многом прав, — мирно откликнулась Гермиона. — Но этому сотруднику уже заплатили меньше, так что не думаю, что ему повредят пару десятков кнатов, скорее порадуют. К тому же лично мне он дал отличный совет про чай.

Белби надул губы, однако промолчал, лишь неодобрительно зыркнул на подошедшего официанта. Но потом посмотрел на Гермиону, и его взгляд немного потеплел.

— Что ж, — сказал Маркус, — по-моему, мы отлично провели время. Может, встретимся ещё?

— Вряд ли получится, у меня сейчас очень плотный график, — откликнулась Гермиона.

Она ценила разумность и не была склонна требовать от мужчин исполнять все её желания, но всему же есть предел! К тому же подобная прижимистость Маркуса объяснялась не бедностью — в Гринготтсе даже низшие чины зарабатывали очень прилично — а исключительно порывами души. Она вспомнила Рона, у того долгие годы были проблемы с деньгами, прежде чем он стал прилично зарабатывать, но никогда ни будучи подростком, ни молодым парнем он не позволял себе подобных выходок.

Маркус наклонился чуть вперёд и, пристально смотря Гермионе прямо в глаза, сказал:

— Очень жаль! Надеюсь, что после Рождества у тебя будет поменьше работы, и мы увидимся. Сегодня было одно из лучших моих свиданий в рамках проекта, если не лучшее! — и, одарив её этим комплиментом, он просиял. Его щёки разрумянились, а глаза блестели.

Гермиона была весьма «польщена» — видимо, большинство волшебниц ушли после того, как попали в сие «отличное кафе», а оставшиеся сломались на подсчёте унций в порции… Тем временем Белби с непривычным для себя воодушевлением продолжал:

— Гермиона, я восхищаюсь тобой как женщиной нового поколения! Ты не вешаешь обязательства на мужчину, не требуешь чрезмерной галантности, устаревшей и оскорбительной для обоих полов, и не ждёшь, что всё в жизни должно вращаться вокруг тебя. Именно такие качества делают женщину зрелой и независимой. Поверь, я это глубоко ценю!

Гермиона слегка подняла бровь, стараясь скрыть усмешку. Поток комплиментов был впечатляющим. А, вероятно, если бы она сама оплатила его большое мясное блюдо, то сразу бы услышала предложение руки и сердца.