Иной Невилл. Книга первая (джен)

Последние дни перед экзаменами Хогвартс жил в режиме тотальной подготовки, а в воздухе витало напряжение и всеобщая измотанность. Библиотека была переполнена, а мадам Пинс патрулировала проходы между стеллажами с видом сторожевого пса, готового укусить за любое неосторожное шептание. Ученики всех факультетов, от первокурсников до выпускников, сидели, уткнувшись в книги, с перьями, лихорадочно скребущими по пергаменту. Даже Пивз, казалось, утихомирился, ограничиваясь редкими шуточками, чтобы не нарваться на коллективный гнев.

Гарри Поттер, однако, боролся не только с учебниками. Его шрам на лбу, обычно просто напоминание о прошлом, теперь почему-то пульсировал острой болью, особенно по ночам. После той памятной ночи в Запретном лесу Гарри стал плохо спать. Невилл, чей сон и так был чутким, несколько раз просыпался от его приглушённых криков. Ему снились кошмары.

Невилл был убеждён, что причиной головных болей был пережитый стресс в Запретном лесу. А если точнее, встреча с тем таинственным незнакомцем. Самого Невилла он тоже безумно напугал, но, к его облегчению, лоб от этого не болел.

У Гермионы на этот счёт было другое мнение.

— Всему виной экзамены, Гарри, — заявила она. — Я, например, прошлой ночью проснулась и начала листать тетрадь с заметками из «Расширенного курса по травологии». Только через час вспомнила, что эти темы не входят в основную школьную программу и на экзамене их не будет!

Невилл как мог помогал друзьям в подготовке к Трансфигурации. Подопытных грызунов для тренировок у них не было, а Рон наотрез отказался предоставлять для этого Коросту, бурча: «Она и так еле дышит, а вы её в иголку превратите!» Потому они практиковались на неодушевлённых предметах: перьях, пергаментах, даже на фигурках от магических шахмат.

Это было намного легче, чем с живыми существами, но хотя бы так. Даже Рону и Симусу удавалось теперь трансфигурировать перья и пергаменты в шкатулки. Конечно, не с первого раза и лишь в подобия шкатулок — кривоватые, с неровными крышками, — но это уже был прогресс. С фигурками от магических шахмат было труднее: они были сложнее устроены и заколдованы, имитируя подобие живого организма.

Однако Невилл с лёгкостью превращал эти фигурки в причудливые музыкальные шкатулки с безупречно работающим механизмом. Точно такая же лежала у него дома, в спальне — подарок тёти Сары на десятый день рождения. Друзья так и не сумели привыкнуть к этому таланту Невилла, который сильно диссонировал с его «талантами» ко всему остальному. Потому они не переставали восхищаться каждый раз, когда Невилл демонстрировал свои способности. Какой-то особой зависти к себе он не чувствовал — ведь как можно завидовать «Лонгботтому»?

Дин Томас, казалось, чувствовал себя не в своей тарелке, принимая помощь Невилла и ничего не давая взамен. Этого любителя футбола с итальянскими корнями вырастила мать-магл. У него был и отчим, который хоть и называл его сыном, всё же на первом месте для него были его собственные дети. Дин рос в среде, в которой ему необходимо было полагаться только на себя и быть самостоятельным. Об отце он практически ничего не знал, потому письмо из Хогвартса было сюрпризом и для сына, и для матери, и для отчима. Мать избегала разговоров об отце, но Дин подозревал, что именно от него ему передался талант к рисованию и нестандартному мышлению.

Решив отплатить Невиллу, в ответ он попытался помочь ему подтянуть заклинания. Видя, что следование цитатам Гермионы из учебников не способствует его прогрессу, он прибегнул к неординарному подходу.

— Братан, сосредоточься на этом пере. Направь на него свою палочку и приготовься превратить его в пергамент...

Невилл без лишних вопросов выполнил эту просьбу. В его воображении вырисовался пергамент. Осталось лишь чётко произнести заклинание. Он нисколько не сомневался, что и в этот раз оно сработает.

— Готов? Представил пергамент? Держи этот образ в голове. А теперь… точно так же представь, как это перо поднимается! С тем же настроем! Давай, произнеси «Вингардиум Левиоса», сейчас же!

Невилл нахмурился, решив, что Дин ошибся с заклинанием, но просьбу друга, который подгонял его и не давал времени опомниться, выполнил.

— Вингардиум Левиоса!

Гермиона, Парвати и Гарри, сидевшие рядом, дружно ахнули. Лицо Невилла также вытянулось от увиденного. Перо медленно поднялось на полметра и застыло в воздухе.

Рон не сдерживал улыбку.

— А я уж думал, этого никогда не увижу. Давай, Невилл, продолжай его удерживать!

— В тебе сюрпризов гораздо больше, чем кажется на первый взгляд, — похлопал его по плечу Дин.

Ещё четверть минуты Невилл удерживал перо в воздухе, прежде чем позволил ему упасть. Это крохотное волшебство, которым уже свободно владел каждый первогодка в школе, для Невилла было настоящим прорывом. Он не мог выразить словами благодарность, которую испытывал к Дину. Тот сумел найти к нему подход.

С первых дней обучения в Хогвартсе Невилл был уверен, что причина его околонулевого прогресса в колдовстве — слабый магический потенциал. А успехи с трансфигурацией — не что иное, как обычная предрасположенность к данному типу волшебства. От дяди Роя он слышал, что у людей с отклонениями часто проявляются различные, изолированные таланты.

После разговора с дядей Мэттом, в глубине души Невилл переживал, что даже успешное срабатывание зелья не усилит его магические способности. Да, он вновь станет здоровым, таким, каким был раньше, но сильным волшебником, или хотя бы волшебником среднего уровня, ему никогда не стать.

Но как тогда объяснить неожиданный успех с левитацией? Получается, с магическим потенциалом у него всё в порядке?

Проблема где-то в голове, что-то мешает. Туманность в сознании и расфокусировка не позволяют полноценно колдовать. Сегодня он сумел обмануть свой мозг и освободить коридор для магии, но получится ли обманывать его и дальше? Что, если подобный самообман даёт лишь временный результат?

Главный вывод, к которому пришёл Невилл и от которого сердце билось быстрее: если с магическим потенциалом у него действительно всё хорошо, а зелье сработает, у него появится реальная возможность нагнать других учеников!

На улице стояла ужасная жара. В огромном кабинете, где они писали экзаменационные работы, было не только жарко, но и невыносимо душно. Перед экзаменами всем раздали специальные перья, заколдованные так, что тот, кто брал в руки это перо, лишался возможности хитрить.

У них были и практические экзамены. Профессор Флитвик по одному приглашал их в свой кабинет и требовал заставить плясать лежащий на столе ананас. Глядя, как однокурсники один за другим входят в кабинет и выходят преимущественно расстроенными, волнение в Невилле нарастало. Они жаловались, что ананас слишком большой и увесистый. Поднять его и удержать удалось многим, но заставить плясать — лишь единицам.

Невилл вошёл в кабинет, в очередной раз прокрутив в голове вчерашнюю схему самообмана, придуманную Дином. Трудно сказать, насколько это ему помогло. Ананас Невилла с трудом оторвался от земли на пару сантиметров и, не задержавшись даже на секунду, вернулся в исходное положение.

Профессор Флитвик, однако, хлопнул в ладоши и радостно пискнул:

— Прекрасно, мой мальчик! Это точно не ноль! Вы проявили упорство, а это уже полдела.

Профессор МакГонагалл дала им задание превратить мышь в табакерку. Количество полученных за экзамен очков зависело от того, насколько красивой получалась табакерка. Но если у табакерки были усы, балл автоматически снижался. На этом экзамене Невилл переживал меньше всего. У него единственного на всём курсе получилась идеальная табакерка — гладкая, с изысканной резьбой по краю, без единого намёка на мышиные черты. Профессор МакГонагалл, прокрутив её в руке, одобрительно кивнула.

На экзамене у профессора Снейпа все жутко перенервничали, пытаясь вспомнить, как приготовить зелье, отнимающее память. Снейп пообещал переименовать его в «Зелье Лонгботтома», так как Невилл не вспомнил ни единого ингредиента и без шансов завалил экзамен.

Последним экзаменом была история магии. Им предстояло в течение часа письменно ответить на вопросы о древних, выживших из ума, волшебниках — кто из них изобрёл самопомешивающийся котёл и всё в том же духе. А впереди их ждала свобода. Целая неделя свободы до объявления результатов экзаменов. И когда профессор Бинс сказал, что пора сдавать работы, Невилл ликовал вместе с остальными.

— Я думала, всё будет гораздо сложнее, — заметила Гермиона, когда они вместе с другими учениками вышли на залитый солнцем школьный двор. — Оказалось, что мне даже не надо было учить наизусть кодекс волков-оборотней тысяча шестьсот тридцать седьмого года и историю восстания Элфрика Нетерпеливого. Но во второй части было несколько сложных вопросов…

— Немедленно прекрати! — скомандовал Рон. — Ещё хоть слово про этого твоего Эльфа Нелегального, и я превращу тебя в табакерку! Если так хочется обсудить вторую часть экзамена по истории магии, вернись в его кабинет и выговорись. — Он заговорил писклявым голосом: — Ах, профессор Бинс, я так волнуюсь, мне кажется, что я неправильно ответила на вопрос 2.1 В…

— Ой, заткнись!

Они не спеша спустились к озеру и сели под дерево. На берегу веселились близнецы Уизли и Ли Джордан — они дёргали за щупальца заплывшего на тёплое мелководье кальмара.

— Больше никаких повторений, — вздохнул Рон, вытягиваясь на траве, и на его лице появилось выражение неописуемого счастья.

— А много ли тех, кого отчисляют после первого же курса за проваленные экзамены? — спросил Невилл, обращаясь к Рону в надежде на то, что с ним делились подобной информацией его братья.

— Не думаю. Уж Фред с Джорджем не преминули бы об этом рассказать.

— Тебе не о чём переживать, Невилл, — серьёзно сказала Гермиона. — Одних твоих очков за Трансфигурацию будет достаточно, чтобы поступить на второй курс. Уверена, ты получишь не меньше ста.

Рон помотал головой.

— Для ста очков ты мог бы выглядеть и повеселее. И ты, Гарри, тоже — в конце концов, до объявления результатов экзаменов у нас ещё целая неделя.

— Гарри так выглядит из-за боли в шраме, — строго сказала Гермиона. — Шрам находится у него на лбу.

— Не надо меня учить!

— Научись слушать, Рон! Гарри каждый день говорит об этом…

Невиллу и Гарри совершенно не хотелось слушать их очередную перепалку. Они оставили их вдвоём выяснять отношения и присоединились к близнецам и Ли Джордану.

После ужина троица снова объединилась и, перешёптываясь между собой, оставила Невилла и направилась к Хагриду. Конечно же, ему не сообщили подробностей.

Вечером, ближе к отбою, гостиная Гриффиндора потихоньку пустела. Старшекурсники допоздна болтали у камина, но постепенно и они разбрелись по спальням. Дин, Симус и Невилл уже лежали в кроватях, уставшие после экзаменов.

Глаза уже начинали смыкаться, когда дверь спальни тихо скрипнула и открылась. Невилл увидел, как торопливо вошёл Гарри. Он подбежал к своему чемодану, порылся в нём и достал какую-то серебристую ткань — на вид очень лёгкую, почти невесомую. Он быстро сунул её под мантию и выбежал из спальни, стараясь не шуметь.

Любопытство пересилило. Невилл вскочил с кровати и подбежал к двери, слегка приоткрыв её. Снизу, из гостиной, доносились тихие голоса Гарри, Рона и Гермионы.

— Так, мантия-невидимка у меня, — говорил Гарри. — Ну что ж… похоже, час пробил, не так ли? Важно первым завладеть этим камнем, иначе он вернётся…

Они потихоньку направились к выходу из гостиной. Невилл напряг слух, но речь становилась всё тише. Доносились лишь отдельные слова: «Снейп», «Квиррелл»… Также Невиллу показалось, что они упомянули Волан-де-Морта. От этого имени по телу пошёл холодок. Зачем им понадобилось упоминать имя этого давно погибшего монстра? И что это за камень такой? Невилл так и не понял.

Развернувшись, он вернулся в постель. В этот раз он не будет вмешиваться в их дела. Тем более против их воли. Они и так держат его на расстоянии — секреты, шёпотки, внезапные исчезновения. Если они хотят рисковать без него, пусть. К тому же ему теперь было важно завершить этот учебный год без приключений и поскорее вернуться домой.

Невилл лишь надеялся, что они идут красть чеснок из кабинета Квиррелла — от этих вонючих связок на его уроках всех уже тошнит. Или, ещё лучше, напакостить Снейпу: подлить в его личный запас ингредиентов что-нибудь из арсенала близнецов Уизли — например, порошок, от которого зелья начинают пениться и взрываться радужными искрами. Представив, как Снейп достаёт котёл и получает в лицо фонтан разноцветной пены, Невилл тихо усмехнулся и закрыл глаза.