Гермиона Грейнджер и Сила Рун (джен)

В центре зала стоял Кубок Огня. Сотни глаз были прикованы к нему с болезненным любопытством. Из Кубка медленно, почти лениво выползали тонкие завитки синего дыма и вились в воздухе. Мне на мгновение показалось, что эти завитки сложились в человеческое лицо с открытым, беззвучно кричащим ртом, прежде чем растаять.

Дамблдор произнёс речь. Его слова, обычно такие утешительные, сегодня падали на каменный пол, не долетая до слушателей. Я прищурилась. Магическим зрением было видно, что на правую руку Директора наложена мощная иллюзия.

Потом наступило время имён. Кубок выплёвывал, даже можно сказать, извергал кусочки пергамента с именами Чемпионов. Первый клочок пергамента — Виктор Крам. Аплодисменты.

Второй выстрел был громче — Флёр Делакур. Девочка встала, и её бледное, прекрасное лицо в тот момент было похоже на изящную фарфоровую маску. Она подошла к Кубку, и синее пламя на миг отразилось в её глазах.

Третий кусок пергамента выплюнуло с такой силой, что он, вращаясь, пролетел над головами — Седрик Диггори.

Дамблдор поймал четвертый клочок, и его лицо стало вдруг старым, измождённым, лицом человека, увидевшего в своём доме незваного гостя с ножом. Он посмотрел не на зал. Он посмотрел сквозь зал, куда-то в темноту. Гарри Поттер. Игра началась.

Я обратила внимание как негодующая мадам Помфри (ещё один ребёнок в смертельной опасности!) жестикулировала, обращаясь к новой фигуре. Та стояла чуть в тени, и я видела лишь идеально прямую спину и сложенные на груди длинные, бледные руки. Но вот она вышла из сумрака.

— Кто это? — спросила я у Драко, сидевшего напротив. Он хоть и был занят тем, что захлёбывался поглотившими его чувствами к опять отличившемуся Поттеру (зависть, возмущение!), но ответил.

— Кажется, новая медсестра в помощь Помфри, — буркнул он, не отрывая яростного взгляда от Поттера, — Мадемуазель Надин. Говорят, из Континентальной Лиги Целителей. Прислали для повышенной безопасности.

— Красотка, верно? — вмешался в разговор Забини.

Действительно, эта незнакомка была воплощением изящной и холодной красоты: высокая, невероятно худая, но не костлявая. Её тёмно-зелёная гладкая мантия струилась на ней, как будто под одеждой нет костей, а только гибкие, мощные мускулы. Чёрные волосы, тонкие губы, восточная внешность, гипнотизирующий взгляд, мертвенно-бледная кожа.

Я медленно разжала пальцы. Что ж, на доске появилась неизвестная, но явно опасная фигура.

* * *

Итак, Поттер стал четвёртым Чемпионом, а значит, события развивались своим чередом. Это придавало ситуации хоть какой-то устойчивости. Но сам Гарри тревожил меня всё больше. Травля, обрушившаяся на него, ссора с Роном, стресс из-за Турнира — всё провоцировало его вспышки гнева. Поначалу реакция его была понятна, но постепенно ярость становилась непропорциональной: он срывался на всё и на всех!

Невилл и Луна пытались поддержать его, но Гарри не принимал их помощь, надевал свою мантию невидимку и уходил один, бродить по замку.

Он выглядел совсем измученным, когда мы втроём с Невиллом и Луной поймали его и притащили в Больничное Крыло. Мадам Помфри поставила диагноз "нервное истощение", оставила его в лазарете и прописала успокоительное зелье. Однако в Больничном крыле его головные боли, тошнота и головокружения усилились. Как этот бедолага в таком состоянии будет сражаться с Драконом, ума не приложу! Я аккуратно предложила вышить ему на мантии защитные Руны, но получила резкий истеричный отказ. Оставалось надеяться лишь на его везение и его личных Ангелов-Хранителей Особого Эшелона.

Помня, что по нашему с Гарри композиту я как раз и являюсь таковым ангелом-хранителем, я плюнула на деликатность и необходимость уважать личное пространство и снова самым наглым образом заявилась к нему в сон. Мне ко многим хотелось заглянуть в их сновиденное пространство, но к кому-то, вроде Дамблдора, я откровенно боялась это делать, а вот Гарри искренне хотелось помочь. Еще мне была не понятна роль Флетчера, и я уговаривала себя преодолеть брезгливость и заглянуть к нему "на огонёк", но это как-нибудь потом.

Сновиденный Гарри меня не прогнал. Я попала в добрый печальный сон, когда юный Поттер рассматривал альбом с фотографиями своих родителей. Я подсела рядышком и обняла его за плечи.

— Знаешь, Гермиона, я больше не могу. Шрам теперь болит постоянно, в голове шумит, это как радиопомехи в голове. Я, наверное, схожу с ума.

— Хорошо, что я знаю как тебе помочь! Ты согласен принять мою помощь?

— Конечно, прости, что я вёл себя как придурок! Обидел тебя и ребят! Тебе... Я по-настоящему верю тебе. Помоги!

Наш общий сон был какой-то зыбкий, неустойчивый, я опасалась, что меня вышибет из него с минуты на минуту, а потому я быстро и решительно начертила на его голове три символа: Руну Дезинформации (Ва-Ту), которая послужит этакой "шапочкой из фольги", блокируя радиоволны крестража, создаст щит от чужого влияния. Потом Руну Лёд в качестве защиты от драконьего пламени и, чтоб десять раз за ним не бегать, Руну Дыхание (Ды-Ды). По моему разумению, Дыхание могло подстраховать нашего четвёртого Чемпиона на втором испытании: продлить время действия жаброслей, а то и подстраховать на случай, если эффект от них всё же иссякнет раньше времени. У нас, конечно, не было в Хогвартсе Добби, чтобы преподнести Гарри решение с дыханием под водой на блюдечке, но Невилл был давно проинструктирован и имел хороший запас этих полезных водорослей!

Когда сон моего то ли друга, то ли подопечного, то ли соратника (я так и не решила, кем мы с Поттером друг другу приходимся) развеялся, я была в отличном настроении — удалось "причинить добро"! На такой волне, сжала зубы и решила, что проникнуть в сон нашего нового пренеприятного завхоза самое время.

Дверь в его сон походила на тяжёлую разбухшую от сырости дверь деревенского сарая, она была не заперта, но открылась с трудом, будто бы её в действительности заклинило.

За дверью было сырое помещение, похожее на грязную нору, где на каких-то тюках, свёртках, мешках сидел Флетчер и вертел, и разглядывал на ладони что-то видимое лишь ему самому.

— Моё... моё...! — забормотал он невнятным голосом, — старый Флетчер чует сокровище... Я знал, что Дамблдор что-то ищет... из семейных реликвий тёмных родов...

Он бормотал, слюнявя пальцы, перебирая воображаемые сокровища.

— Альбус что-то унёс из той лачуги... бледный был, бледный... а в руке что-то мерцало...

Флетчер напоминал наркомана в бреду, он поёрзал на своих мешках и завыл:

— Моя... прелесть! Ты здесь, в замке... ждёшь меня... Все думают: "Ну, Флетчер... вор, но свой, и сейчас не до разборов". Они ждут, что я буду воровать еду и вино из кладовых. Жди меня... Я приду...

— Так, с этим всё ясно! Флетчер охотится за Кольцом. Ну и пусть себе... — я медленно попятилась и выбралась из этого удушающего сна, чувствуя тошнотворный привкус жадности.

Значит, Кольцо уже здесь. И фрагмент души в нём жаждет нового хозяина. Дамблдор... мог ли он стать им? Величайший маг современности, носитель смертельного проклятья и чужой души одновременно.

Только в случае с Директором это должен быть не контроль, а инфицирование. Фрагмент слишком мал, чтобы овладеть Дамблдором. Как Мастер ментальной магии Директор может поглотить или изолировать его силой своей воли.

Хотя, его знаменитые манипуляции могут теперь стать жестче. Забавная ситуация: враг, сидящий прямо в голове! Жуткая ирония. Ну, не всегда же прятаться за спинами своих подчинённых, пусть его собственное сознание станет полем боя!

Проснувшись, я не на шутку разнервничалась. Фантазия моя разыгралась, и я представляла немыслимые картины будущего.

— Враг множится, — думалось мне, — теперь это не один Том в Джинни, а сеть пробудившихся крестражей. Пока они порознь, но что, если вдруг разбросанные кусочки души Темного Лорда свяжутся между собой, смогут общаться, строить планы. Волан-де-Морт станет сетевым сознанием!

Я подышала, успокаиваясь, гоня картины невероятных видений. Мне нужен совет мудрого друга. Сделаю расклад Таро. Для пущего эффекта я начертила на полу Руну Ведение (Ви-Ра) себе в помощь для более устойчивого подключения к общему Информационному Полю и взяла в руки карты. Но сеанс не удался. Чтобы я не спрашивала, выпадала карта Башня. Было ясно, что это не ответ на мои вопросы, а что-то вроде включения в обычную работу радиостанции: "Мы прерываем наш эфир для экстренного сообщения!"

Где именно всё пойдёт не по плану и как подстелить соломки — было не понятно. Так что, на Первый раунд Турнира идти мне с тяжёлым сердцем.

* * *

В день первого испытания всё началось по плану: грозные, прикованные цепями драконихи рычали на своих постаментах, охраняя золотые яйца. Атмосфера была нервной — будто сама магия в воздухе дрожала на высокой ноте.

Пока выступали первые по жребию чемпионы, я возилась около экрана, где транслировалось всё действие, то приближая пышущие огнём головы Драконов, то следя за реакцией трибун и судей. На судейской скамье сидели директора и представители Министерства: Крауч-старший с окаменевшим лицом, Перси Уизли, вытянувшийся в струнку рядом с ним, а так же слишком оживлённый мистер Бэгмен.

К скамейке, где сидели мои ребята (Невилл, Луна и Келли) и присоединившийся к ним Поляков, я пробралась уже когда на арену выходил Поттер. Невилл очень нервничал, ведь "почётная миссия" обучить надежду магического мира заклинанию Акцио свалилась на него, и они с Гарри много тренировались накануне. Хорошо ещё, что нездоровая раздражительность нашего героя сошла на нет. Я отнесла такой хороший результат на то, что руна "а-ля-шапочка-из-фольги" была наложена конкретно на тонкое сновиденное тело, а не на физическое.

Когда Венгерская Хвосторога сорвалась со своей цепи, я не волновалась. Помнила как в фильме всё закончилось виртуозным полётом Поттера вокруг башен Замка и несколькими сбитыми черепицами. Свист метлы Гарри в ушах сливался с гулом толпы в один сплошной пульсирующий звук. Гарри выделывал в воздухе пируэты с мастерством бывалого игрока в квиддич, но когда он рванул вниз, пытаясь проскочить под брюхом — это была ошибка. Из глубины глотки разъярённой Драконницы, где, казалось бы, могла расплавиться сама материя, выкатился белый шар.

Раскалённо-белый, плотный шар плазмы, который пронёсся над ареной с тихим, противным свистом, задел Гарри по касательной и вошёл в древесину одной из трибун.

Вокруг Поттера на миг вспыхнула сфера, покрытая миллиардом сияющих льдинок — сработала Руна Лёд. И тут же от столкновения двух стихий с шипением возник пар, в этом облаке пара Поттер и ускользнул на безопасное расстояние.

Трибуне повезло меньше. Столкнувшись с чем-то в тысячу раз горячее любого костра, она воспламенилась изнутри. Ослепительно белое, как от сварки, пламя вырвалось наружу сразу везде: из щелей, из сучков, из самой сердцевины балок.

Ужаснее всего было то, что мои камеры продолжали близким планом показывать и это белое пламя, и ошеломлённую реакцию толпы в длинную неуместную минуту тишины. Потом кто-то в первом ряду уронил бинокль. Пугающе громкий звук его падения положил начало паники.

Картинка на экране раздробилась на мелькающие кадры: опрокинутая скамья, летящий вверх шифоновый шарф кого-то из француженок, чьё-то искажённое лицо с широко открытым ртом, из которого не доносится ни звука. И мелькнувшая во всём этом хаосе фигура, сохраняющая ледяное спокойствие. Новая медсестра, стоявшая рядом с перепуганной мадам Помфри у выхода на арену. На губах женщины играла едва заметная холодная улыбка.

Зрители повалили с трибун, толкаясь и спотыкаясь. Позабыв о магии, вели себя в панике как и обычные люди. Толпа подхватила меня и понесла. Инстинкт самосохранения заглушал всё. Мысль была одна — не упасть! Никаких других гениальных идей спасения в голову не приходило. Людской поток инстинктивно потёк от угрозы к воде, к Чёрному озеру, к его дальнему овражистому краю, граничащему с Запретным Лесом. Первые бегущие были уже у кромки, толкали друг друга, не замечая холода и влаги.

Крики, давка, запах влажной земли и паники. "Гермиона, держись!" — крикнул Поляков, но его голос потерялся в общем рёве. Моя нога на мгновение ступила на край, где глина смешалась с мокрыми листьями прошлой осени — и поскользнулась.

Всё завертелось. Небо, мелькающие ветки. Я покатилась вниз по крутому склону оврага, не в силах остановиться.

— Ничего-ничего, — ещё думала я, — обойдусь царапинами!

Но когда прямо перед моим лицом, в самом глубоком месте оврага, мелькнула арка незнакомого Портала, зияющий разрыв реальности, мерцающий серым с чёрными вкраплениями туманом, я поняла, что это она. Моя личная персональная Башня.